Черная канарейка

Лицо мужчины изменилось. Стало мягче, участливее.

– Артемий… мы все очень переживали. Блестящий хирург. Такая потеря. Вы его сестра?

– Младшая, – я опустила глаза, позволяя себе на секунду показать уязвимость. – После его смерти мне нужно было… отвлечься. Найти свое место. Я закончила биологический факультет, работала в лаборатории. И когда увидела вакансию…

– Конечно, конечно, – он кивнул, и я поняла, что он уже принял решение. – Мы будем рады видеть вас в команде. Артемий был… особенным человеком. Я уверен, вы унаследовали его талант.

Я улыбнулась шире, вставая.

– Спасибо. Вы не пожалеете.

Он тоже поднялся, и его взгляд снова скользнул по моей фигуре. Это после обсуждения погибшего брата. Но надо терпеть.

– Заполните документы у секретаря. И… Зара, – он сделал паузу. – Если вам нужна будет помощь или просто поддержка. Я всегда открыт для разговора.

– Спасибо, – я коснулась его руки легким, ничего не значащим жестом. – Это много для меня значит.

Я вышла из кабинета и пошла по коридору, чувствуя опустошенность.

– Он не убийца, – шепнул Драмир мне в затылок.

– Я знаю, – ответила я беззвучно, одними губами. – Такие, как он, не умеют пачкать руки.

– Но он будет полезен, – в голосе демона прорезалась усмешка. – Он будет смотреть на твои ноги, открывать двери и отводить подозрения.

– И платить зарплату, – буркнула я.

– Мы не будем работать, – твердо возразил суккуб.

В лаборатории пахло реактивами, стерильностью и чем-то сладковато-химическим. Я стояла у стеллажа с пробирками, делая вид, что изучаю маркировку, когда дверь открылась и внутрь вкатился молодой парень в светло-голубой форме медбрата.

– О, новенькая? – он улыбнулся той самой улыбкой, которой мужчины награждают женщин в тесных платьях. – Меня Марк зовут. Ты лаборантка?

– Зара, – кивнула я, протягивая руку. – Сегодня первый день.

Марк пожал мои пальцы чуть дольше положенного и тут же затараторил:

– Ну, ты пришла в удачный день. Операций сегодня нет вообще. Наши два хирурга, Глеб Сергеевич и Константин Викторович, укатили на какую-то конференцию, вернутся только после обеда. Так что у нас штиль. Можешь осваиваться не спеша.

– Два хирурга? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Третий был моим братом.

Марк чуть помрачнел.

– Ну, Артемий Владимирович… нам так жаль. Очень внезапно. Талантливый был. – Он махнул рукой, переключаясь на привычную легкость. – Но ты не переживай, коллектив у нас хороший. Пойдем, покажу, где что лежит.

Я пошла за ним, слушая вполуха и чувствуя, как невидимое присутствие Драмира движется за мной по пятам. Марк открывал шкафчики, показывал центрифуги, анализаторы, что-то рассказывал про заборы крови и график смен.

А потом демон заскучал.

Я это почувствовала физически – как воздух вокруг стал чуть плотнее, как по позвоночнику пробежал холодок, как в затылок уперся взгляд.

– Скучно, – выдохнул Драмир мне прямо в ухо. – Это твое расследование напоминает мне о причинах, по которым я избегаю смертных миров. Бесконечные разговоры ни о чем. Полки с баночками. Парень, который смотрит на твою задницу, пока ты отворачиваешься к стеллажу. Осталось только действительно начать работать.

Я не дрогнула, продолжая улыбаться Марку, который что-то вещал про правила утилизации биоматериала.

– Терпи, – прошептала я одними губами.

– Не могу, – голос демона стал тягучим, как мед, и в нем появилась та самая нотка, от которой у меня внутри что-то сжималось. – Я голоден, Зара.

У меня перехватило дыхание. Я отвернулась к столу, делая вид, что рассматриваю журнал учетов.

– Сейчас? – прошипела я едва слышно. – Ты собрался это делать здесь? На людях?

– Тихо-тихо, – его голос коснулся моего затылка, спустился по шее, и я почувствовала это как прикосновение – влажное, горячее, невозможное. – Я не собираюсь задирать твое платье посреди лаборатории. Хотя, должен заметить, это было бы эффектно.

– Драмир…

– Я возьму не тело, – прошептал он, и в голосе зазвучала улыбка. Хищная, ленивая, опасная. – Только душу. Совсем чуть-чуть. Как глоток вина на бегу. Никто ничего не заметит. Даже ты будешь выглядеть абсолютно нормально. Просто…

– Что – просто? – я взяла со стола первую попавшуюся пробирку, чтобы занять руки.

– Просто почувствуешь, – его голос опустился ниже, туда, где шея переходит в плечо, и я вздрогнула, хотя он даже не касался меня. – Всего на секунду. Как будто кто-то провел языком по твоему позвоночнику. Как будто внутри тебя что-то раскрылось и впустило холод. Или жар. Или и то, и другое сразу. Ты не знаешь заранее. Я тоже не знаю. Каждый раз по-разному.

Я сжала пробирку так, что она чуть не треснула.

– А если Марк заметит?

– Марк не заметит, – мурлыкнул Драмир. – Потому что твое тело останется здесь. Будешь улыбаться этому мальчику. Будешь кивать, слушать про центрифуги. А твоя душа на одну сладкую секунду прильнет ко мне. И ты будешь чувствовать это всем телом, но никто не увидит. Никто не узнает. Это будет наш маленький секрет.

– Ну так что? – его голос скользнул по моему уху, и я почти физически ощутила язык, очерчивающий край раковины. – Ты же хочешь, чтобы я был в форме? Чтобы я чуял твоего убийцу с первого взгляда? Голодный демон – демон рассеянный. Я могу перепутать запахи. Могу принять невиновного за виновного. Могу…

– Хватит, – прошептала я. – Делай.

– Умница, – выдохнул он. – Только расслабься. И не падай. Было бы неловко объяснять медбрату, почему новенькая лаборантка грохнулась в обморок посреди рабочего дня.

Я вцепилась пальцами в край стола. Марк как раз показывал что-то в холодильнике, стоя ко мне спиной.

– …а здесь у нас хранятся образцы для гистологии, их нужно маркировать особенно внимательно, потому что…

Он обернулся и замер.

Потому что Драмир начал брать.

Сначала я почувствовала его дыхание на своей шее – там, где билась жилка. Потом – прикосновение. Не рук, нет. Что-то другое. Более глубокое. Будто кто-то проник под кожу и гладит мышцы изнутри.

Мои пальцы дрогнули.

– Удержи равновесие, – шепнул он, и в голосе уже не было насмешки – только темное, властное удовольствие.

Я ощутила, как что-то отделяется от меня. Не больно. Скорее, как если бы меня медленно растягивали изнутри, вытягивая нить за нитью. Каждая клетка тела знала, что происходит, но ни одна мышца не дрогнула.

Марк смотрел на меня странно. Взгляд его задержался на моих губах, потом скользнул ниже, и он вдруг сглотнул.

– Так вот, – голос его слегка сел, и он прочистил горло. – Там еще… э-э-э… есть реактивы на верхней полке, но до них лучше не…

Он замолчал, потому что забыл, что хотел сказать. Его зрачки расширились. Дыхание стало чуть глубже. Он провел языком по губам – неосознанно, будто ему вдруг стало жарко в прохладной лаборатории.

А Драмир тем временем пил.

– Ты пахнешь шоколадом, – прошептал он, и я ощутила это на языке. Горький, терпкий вкус, смешанный с чем-то металлическим, древним, голодным. – Но под шоколадом – мед. И что-то жгучее. Я не могу насытиться.

Мои пальцы сжались в кулак, но лицо оставалось спокойным. Я смотрела на Марка и видела, как он меняется.

Он вдруг шагнул ближе – сам не понимая зачем. Потом остановился, смущенно дернул плечом.

– Ты… – начал он и запнулся, потому что его взгляд упал на мои бедра, обтянутые платьем. – Ты как? Не жарко? У нас тут… в лаборатории… иногда…

– Нормально, – выдавила я, чувствуя, как внутри пульсирует то место, которого касается демон. – Надо бы мне халат.

– Да, халат, халат в шкафу, – эхом повторил Марк, но глаза его блуждали. Он снова посмотрел на мои губы. Потом на шею. Потом резко отвернулся к столу, схватил какую-то бумажку, хотя она была совершенно пустой. – Тут… график. Сменный. Надо будет… подписать. Потом. Когда…

Он скомкал бумажку. Развернул. Снова скомкал.

– Сейчас я возьму чуть больше, – предупредил Драмир, и его голос обвил меня, как змея. – Только не вскрикивай. Это будет приятно. Обещаю.

Мир вокруг меня распался на секунду.

Я не видела лаборатории. Не слышала голоса Марка. Только ощущение – как его язык касается чего-то внутри меня, чего-то, что не должно иметь вкуса, но имеет. Как его руки держат мою душу, и это так же интимно, как если бы он держал меня за горло.

Горячая волна прокатилась от копчика до затылка, и я на секунду прикрыла глаза.

Когда я их открыла, Марк стоял напротив, вцепившись в край стола. Лицо его раскраснелось, дыхание стало рваным, а взгляд – такой голодный, что мне стало почти неловко.

– Ты… – прошептал он, и голос его сорвался на хрип. – Ты… боже…

Он провел рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. Не получалось. Его зрачки расширились так, что радужка почти исчезла. Он смотрел на мои губы, на шею, на грудь – и каждый раз его дыхание сбивалось.

– Там еще… – он моргнул, пытаясь сосредоточиться. – Реактивы… на верхней полке… мы… мы не используем… то есть используем, но редко…

Он замолчал. Сглотнул. Посмотрел мне в глаза и тут же отвел взгляд, как нашкодивший мальчишка.

– Извини, – выдохнул он. – Я что-то… не пойму… воздух спертый, да?

Он потянул за воротник формы, открывая шею, и я заметила, как бьется жилка у него на горле.

– Ты как? – спросил он хрипло. – Нормально? Тебе не… не душно?

– Абсолютно, – ответила я, чувствуя, как внутри пульсирует пустота, которую Драмир только что освободил.

Марк кивнул и попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Он сделал шаг назад, потом еще один, наткнулся спиной на стеллаж и едва не сбил колбу с каким-то реактивом.

– Черт, – выдохнул он, ловя равновесие. – Я… наверное, сегодня мало спал.

Он посмотрел на меня снова – и на его лице отразилась целая буря. Желание, которое он не мог объяснить. Смущение, которое делало его красным до корней волос. Страх перед собственными мыслями.

– Ты очень… – начал он и осекся. – У тебя волосы… красивые. И платье… то есть… я хотел сказать…

Он замолчал, поняв, что говорит какую-то чушь, и уставился в пол.

А Драмир за моей спиной рассмеялся – беззвучно, но я почувствовала вибрацию в позвоночнике.

– Смотри, – прошептал он. – Парень тает. А ведь я даже не касался его. Но запах… запах твоего желания разлился по этой комнате, как кровь в воде. Он чувствует. Не понимает что, но чувствует. И хочет тебя. Прямо сейчас. Хочет так, что готов забыть, как его зовут.

– Заткнись, – прошептала я одними губами.

– Не могу, – мурлыкнул Драмир. – Это слишком вкусно. И он, кстати, совсем не в счет.

Марк тем временем опомнился, провел рукой по лицу и выдавил из себя подобие профессиональной улыбки.

– Давай я лучше покажу тебе, где у нас документация, – сказал он, но голос все еще дрожал. – А то я тебя… заболтал совсем.

Он пошел к шкафу, но походка у него была неуверенной, и он пару раз запнулся на ровном месте.

Я смотрела ему в спину и чувствовала, как Драмир облизывается где-то за моим плечом.

– Ты закончил? – спросила я одними губами, пока Марк рылся в папках.

– Почти, – в голосе Драмира снова появилась усмешка. – Но я передумал брать всё сейчас. Оставлю десерт на потом. Знаешь, когда мы останемся одни. Чтобы ты могла покричать. В полный голос.

– А Марк?

– А Марк до вечера будет ходить и гадать, почему у него встает, когда он видит новую лаборантку, – в голосе демона звучало неприкрытое удовольствие. – Это безвредно. Даже полезно. Пусть знает, каково это – чувствовать ведьму на расстоянии. Не одному мне мучаться.

Я медленно, очень медленно выдохнула.

– Ты невыносим.

– Я демон, – напомнил он. – Это входит в описание.

Марк обернулся, держа в руках какую-то папку. Его глаза все еще были темными, а щеки – красными. Он посмотрел на меня и сглотнул, явно борясь с желанием сказать что-то, о чем потом пожалеет.

– Вот, – выдавил он, протягивая мне папку. – Тут все… инструкции. Если что – спрашивай. Я… я в соседней комнате буду.

Он почти выбежал из лаборатории, оставив дверь открытой.

Я стояла посреди комнаты, сжимая в руках бесполезную папку, и чувствовала, как внутри еще пульсирует то место, которого коснулся демон.

– Вкусно, – прошептал Драмир. – Ты даже не представляешь, как.

– Ты так красочно описываешь, что почти представляю, – ответила я, глядя на дверь, за которой скрылся смущенный Марк. – Надеюсь, ты доволен.

– Почти, – голос демона стал низким, вибрирующим. – Но я буду полностью доволен, когда эти хирурги вернутся с конференции. Я готов поработать. Я хочу их понюхать.

Я усмехнулась, поправляя волосы.

– Понимаю. Сил прибавилось. Слушай, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Мне вот интересно.

– Мне тоже, – немедленно отозвался он. – Особенно сколько еще этот парень будет приходить в себя после того, как я взял чуть-чуть твоей души. Он сейчас в соседней комнате пытается вспомнить, как дышать.

– Не отвлекайся, – я закатила глаза. – Я серьезно. Что если бы его вызвала не я? Ну, представь. Вместо меня – Марк. Вон тот парень, который только что пытался снять с меня платье глазами.

Тишина.

Потом Драмир издал звук, похожий на поперхнувшийся смех.

– Марк?

– Ага. Или дряхлая старуха, – я улыбнулась, чувствуя, как разговор отвлекает меня от пульсирующей внутри потери. – С мешком морщин и вставной челюстью. Ты бы тоже пришел? Тоже обнимал бы ее бронзовой рукой и шептал про сладкую душу?

Драмир появился у меня перед глазами – сначала контуры, потом лицо, потом вся фигура. Он снова принял человеческий облик, прислонившись бедром к столу, и смотрел на меня с выражением глубочайшего оскорбления.

– Ты сравниваешь себя с…

– Ответь на вопрос, – перебила я, наслаждаясь его возмущением.

Он помолчал секунду, потом медленно улыбнулся. Такая улыбка могла означать что угодно – от искреннего веселья до обещания медленной смерти.

– Зара, – сказал он, наклоняясь ко мне так, что я почувствовала его дыхание на своих губах. – Я – суккуб. Не проститутка. Меня не вызывают по объявлению. Ритуал, который ты провела , твоя обнаженная плоть на сандаловом коврике – это не смс «приходи, тут скучно». Это призыв. И если бы вместо тебя на коленях стоял Марк…

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, древнее.

– Я бы явился. Да. Потому что ритуал есть ритуал. Но вместо того чтобы обнимать его за талию и шептать о вечности, я бы высосал его душу через левое ухо за три секунды, оставил бы пустую оболочку и ушел на свободу, даже не попрощавшись.

– А если бы старуха ведьма? – я подняла бровь.

Драмир поморщился с такой гримасой, будто ему предложили выпить теплой мочи.

– Старуха… – он вздохнул, как человек, который вынужден обсуждать неприличные темы за обедом. – Старуха, которая провела ритуал правильно – она получила бы меня. Но получила бы ровно настолько, насколько ей хватило бы сил меня удержать. А сил у старухи, вызвавшей суккуба, обычно немного. Я бы взял плату, оставил бы ей пару лет жизни в деменции и ушел, даже не запомнив ее имени.

– А со мной? – спросила я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло.

– А с тобой, – он снова склонился ближе, и его голос стал тихим, вкрадчивым, – с тобой я остался. Не потому что ритуал был сильнее. А потому что ты…

Он замолчал.

– Что?

– Пахнешь шоколадом, – сказал он вместо ответа, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать. – А еще потому, что когда ты стояла на коленях, голая, с этими своими волосами до пят, и требовала, чтобы я был твоим навсегда – в тебе горело столько ярости, что я почувствовал это еще в Бездне. Марк вызвал бы меня, потому что хочет славы или богатства. Старуха из похоти. А ты вызвала меня, чтобы сжечь мир.

Он протянул руку и кончиком пальца провел по моей щеке. Прикосновение было обжигающе-холодным.

– Таких, как ты, я запоминаю. Таких, как ты, я не отпускаю. Даже если бы ты меня не вызывала – я бы нашел тебя сам. Просто пришел бы, сел в кресло и спросил: «Ну что, ведьма, хочешь сжечь мир?»

Я смотрела в его глаза, черные, с золотыми искрами, и понимала, что он не шутит.

– А если бы я сказала «нет»?

Драмир усмехнулся, отстраняясь.

– Ты бы не сказала «нет». У тебя в крови горит шоколад и ненависть. Ты бы сказала «да» даже собственной смерти, если бы та предложила тебе месть.

– Ты слишком много обо мне знаешь для демона, который только вчера меня встретил, – заметила я.

– Я много знаю о всех, – пожал он плечами, снова становясь небрежным, ленивым. – Но о тебе… о тебе мне хочется знать больше.

– Зачем?

– Чтобы потом, когда ты станешь пустотой и растворишься во мне, я мог вспоминать тебя целиком. А не только вкус шоколада на губах.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде на завтра. У меня перехватило дыхание.

– Ты жуткий, знаешь?

– Я демон, – он улыбнулся, и в улыбке мелькнуло что-то почти нежное.

Я покачала головой, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает.

– А если бы я была мужчиной? – спросила я вдруг.

Он рассмеялся – громко, искренне, запрокинув голову.

– Тогда я бы взял тебя по-другому, – сказал он, вытирая выступившие слезы. – Но взял бы точно так же. Потому что дело не в теле, Зара. Дело в том, что горит внутри. А у тебя внутри пожар, который я чувствую за версту.

– И что ты с ним сделаешь? – спросила я, сама не зная, зачем спрашиваю.

Драмир посмотрел на меня долгим взглядом. Потом поднялся, потянулся, и его фигура начала снова таять, растворяясь в воздухе.

– Разожгу, – прошептал он мне в ухо, уже невидимый. – А потом посмотрю, кто сгорит первым. Ты – или мир, который ты хочешь уничтожить.

Я стояла посреди лаборатории, чувствуя его присутствие за спиной, и понимала, что улыбаюсь. Дурацкой, нелепой улыбкой, которая никак не вязалась с черным платьем и жаждой убийства.

Хирурги вернулись к обеду. Марк, все еще красный и сбитый с толку, провел меня по коридору к кабинету, где уже слышались голоса – громкие, расслабленные, с нотками праздничного оживления. Дверь была приоткрыта, и оттуда тянуло кофе и мужским одеколоном.

– Глеб Сергеевич, – Марк постучал и заглянул внутрь, – к вам новенькая лаборантка, Зара. Представиться хочет.

– Заводи, заводи! – рявкнул голос с такой радушной интонацией, будто речь шла о распитии коньяка, а не о работе.

Я вошла, чувствуя, как Драмир невидимой тенью скользит за мной, замирает у стены.

В кабинете было двое. Один – лет пятидесяти, коренастый, с густыми седеющими бровями и красным от выпитого лицом. Второй – помоложе, под сорок, поджарый, с хитрой лисьей мордочкой и идеально зачесанными назад волосами. Оба в дорогих костюмах, оба с бокалами – в одном коньяк, в другом что-то прозрачное, явно не вода.

– Ого, – сказал лисьелицый, окидывая меня быстрым взглядом. – А наш отдел кадров наконец-то начал работать. Глеб, ты видел?

– Вижу, – Глеб Сергеевич поставил бокал на стол и протянул мне широкую ладонь. – Глеб. А это Константин Викторович, мой коллега и вечный соблазнитель лаборанток. Ты, главное, не поддавайся.

– Я только представиться, – улыбнулась я, пожимая его руку. – Зара.

– Зара, – повторил Константин Викторович, словно пробуя имя на вкус. – Редкое имя. Красивое.

– Сестра Артемия Владимировича? – вдруг спросил Глеб, и его веселое лицо стало серьезным. – Марк сказал.

Я кивнула, позволяя себе на секунду опустить глаза.

– Да. Я пришла работать… ну, вы знаете. Нужно было место, чтобы отвлечься.

– Царствие небесное, – Глеб перекрестился широким, неловким жестом человека, который делает это редко и по большим праздникам.

Драмир фыркнул мне в ухо.

– Тема был… был мужик что надо. Светлая память.

– Очень неожиданно, – добавил Константин, и в его голосе не было фальши. – Говорят, сердце? В его-то годы. Мы все в шоке были.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает недоумение. Они были обычными. Совершенно, абсолютно обычными. Ни следа магии. Ни отблеска чужой силы. Просто два мужика, вернувшиеся с конференции, чуть навеселе, счастливые, что день прошел без операций.

– Он много о вас рассказывал, – сказала я, продолжая игру. – Говорил, что вы лучшие в своем деле.

– Ой, да ладно, – отмахнулся Глеб, но польщенный румянец пополз на щеки. – Тема сам был лучший. Мы все у него учились. Помнишь, Кость, как он нам первый раз показал ту технику с носом?

– Еще бы не помнить, – Константин мечтательно закатил глаза. – Пациентка так благодарила.

Они засмеялись, и смех был настоящим – теплым, чуть грустным, тем, каким помнят ушедших друзей.

А я стояла и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

– А вы сами… – я облизала пересохшие губы, – вы с ним часто работали вместе? На операциях?

– Постоянно, – Глеб кивнул. – Он был ведущим, мы ассистировали. Последние два года почти каждую неделю. Он столько всего придумал… Я до сих пор его записями пользуюсь.

– Никогда не замечали ничего… необычного? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Ну, там, как он это делал?

Оба переглянулись.

– Талант, – сказал Константин твердо. – Чистый талант. Руки золотые, глаз – алмаз. Я двадцать лет в хирургии, но такого чутья не видел ни у кого.

– И еще дисциплина, – добавил Глеб. – Он мог на операции десять часов стоять, не моргнув. Мы выходили мокрые, а он – как огурчик. Говорил, дыхательные практики какие-то делает. Я пытался повторить – чуть не задохнулся.

Они снова засмеялись.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как улыбка трескается по краям.

– Что ж, – сказала я, делая шаг к выходу. – Рада была познакомиться. Я пойду, осмотрюсь еще.

– Заходи, если что, – Глеб махнул рукой. – Мы тут почти всегда. Тема нам тебя, считай, доверил. Так что если помощь нужна – не стесняйся.

– Спасибо, – кивнула я и вышла в коридор.

Я шла быстро, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. За мной, как привязанный, двигался демон.

В лаборатории я захлопнула дверь, прислонилась к стене и закрыла глаза.

– Они не убийцы, – сказал Драмир, проявляясь из воздуха. Он стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

– Я знаю, – выдохнула я.

– Совершенно обычные люди. Ни магии, ни следа краденой силы. Тот, что постарше, в молодости пробовал колдовать – купил какую-то книгу, пытался приворожить жену. Ничего не вышло, он забросил. У второго – бабка была знахарка, но дар не передался. Они чисты.

– Я знаю, – повторила я, открывая глаза. – Я вижу.

– Значит, ты ошиблась, – Драмир сказал это без насмешки, просто констатируя факт. – Смерть брата не связана с его работой в этой клинике.

Я медленно сползла по стене, садясь на корточки. Платье натянулось на коленях, волосы упали вперед, закрывая лицо.

– Я так была уверена, – прошептала я. – Так уверена.

– Это нормально, – голос Драмира прозвучал неожиданно мягко. – Ты искала логику. Место, где он был каждый день. Людей, которые его окружали.

– Но его убили не здесь, – я подняла голову. В глазах не было слез – злость не давала им пролиться. – Его убили не коллеги. Не пациенты. Тогда кто?

– Найдешь. Ты – ведьма, которая пахнет шоколадом и горит изнутри. Ты найдешь. Просто не здесь.

Я посмотрела в его глаза.

– Значит, я ошиблась, – сказала я, поднимаясь на ноги. Поправила платье, расправила плечи, убрала волосы за спину. – Значит, я ищу не там.

– Но ты уже начала, – Драмир тоже встал, и теперь смотрел на меня сверху вниз. – Ты вошла в эту клинику. Ты получила работу. Ты познакомилась с людьми, которые знали твоего брата. Это не зря.

– Я потратила день, – отрезала я.

– Ты потратила день, чтобы убедиться, что здесь ничего нет, – поправил он. – Это тоже результат. Теперь ты знаешь, куда не надо идти.

Я посмотрела на него, на его спокойное, почти ленивое лицо, и вдруг поняла.

– Ты знал, что они не убийцы.

– Знал, – он не стал отрицать.

– И позволил мне прийти сюда. Позволил надеть это платье, улыбаться директору, флиртовать с Марком. Позволил надеяться.

– Ты хотела сама, – он пожал плечами. – Ты хотела найти. Я дал тебе эту возможность. Ты нашла – что здесь нет. Теперь мы идем дальше. У нас расследование, – важно добавил он, пряча смех за золотыми искрами в глазах.

– Мы, – я усмехнулась, и в усмешке было мало веселья. – Ты уже говоришь «мы».

– А ты думала, я отпущу тебя одну? – он наклонил голову, и в его глазах мелькнула насмешка. – Я твой, помнишь? Ты вырвала меня из ада и никогда не отпустишь обратно. Это были твои слова.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в дверь постучали.

– Зара? – голос Марка. – Ты там? Я хотел спросить, может, кофе?

Я посмотрела на Драмира. Он уже начал таять, растворяться в воздухе, но успел шепнуть: