Вторая жизнь героя

Воспоминание растворилось так же внезапно, как и появилось. Александр моргнул, и вместо багрового неба Чёрных гор увидел тихий закат над своим двором, вместо запаха ладана и крови — запах скошенной травы и сырости. Он снова был здесь, в этом доме, который должен был стать его убежищем, но стал клеткой. Кружка в руках уже совсем остыла, и парень поставил её на ступеньку, провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы слегка дрожат.

Он поднялся, прошёл в дом, остановился у двери спальни, где Лиана спала по ночам, когда он лежал на кушетке. Дверь была открыта — она ушла, и комната пустовала. Алекс заглянул внутрь, увидел её платья на вешалке, её духи на туалетном столике, её расчёску. Всё было на своих местах, но всё было чужим. Чужим, как она сама.

Он сел на край кровати, провёл рукой по покрывалу. Вспомнил, как жрица Сирена коснулась его груди. Её пальцы были холодными, но в них было желание — настоящее, неподдельное, которое не требовало условий. Она не просила его измениться, не просила спрятать меч, не кричала на него за то, что он привёл друзей. Она просто хотела его. Там, в преддверии смерти, она хотела разделить с ним его последнее мгновение жизни. А здесь, в мирном доме, его жена отворачивалась к стене, ссылаясь на усталость и головную боль.

Парень закрыл глаза, и перед ним снова возник образ Сирены, но теперь он был окрашен иначе. Он думал о том, что мог бы провести ту ночь с ней. Что мог бы узнать её тело, её голос, её тепло. Он отказался из верности. Из-за той самой верности, которая сейчас разбивалась о холодный камень Лианиного безразличия. И в этой мысли было столько горечи, что Алекс почувствовал, как внутри него закипает что-то тёмное, почти яростное.

— Ты мог бы быть с ней, — прошептал он сам себе. — Она хотела тебя. Ты был героем. А теперь ты никто. Ты просто муж, которого не хотят.

Он встал, прошёл к окну, посмотрел на улицу. В соседнем дворе кузнец таскал дрова, а его жена стояла на крыльце и что-то кричала ему. Кузнец опускал голову и таскал быстрее. Алекс видел это каждый день, и с каждым днём этот образ всё больше напоминал ему его собственную жизнь. Он подумал: а что, если он поступил бы иначе в ту ночь? Что, если бы он принял предложение жрицы? Может быть, он бы не чувствовал себя сейчас таким опустошённым? Может быть, он бы знал, что значит быть желанным, и не боялся бы, что это чувство может исчезнуть в любой момент?

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Он не мог изменить прошлое. Но он мог изменить настоящее. Или, по крайней мере, попытаться понять, что с ним происходит. Он вернулся в гостиную, сел в кресло и уставился на камин, где догорали угли. В памяти всплыла жрица, её слова: «Ты уже встретил своего демона, и он живёт не в горах.» Тогда он не понял. Теперь он начинал понимать. Демон жил в этом доме, в этой женщине, которая плакала, когда он хотел быть рядом, и улыбалась, когда он уходил. Демон жил в его собственном страхе потерять её, страх, который превращал его в тряпку.

Алекс почувствовал, как в груди закипает гнев — не на неё, а на себя. На свою слабость, на свою наивность, на то, что он позволил себя приручить, когда должен был оставаться воином. Он вспомнил, как жрица смотрела на него — с желанием, с уважением. Она видела в нём мужчину. А Лиана видела в нём инструмент, который должен служить её комфорту.

Парень поднялся, подошёл к двери подвала, открыл её и спустился вниз. Там, в темноте, пахло сыростью и старым железом. Он открыл сундук, где лежали его доспехи, и провёл рукой по холодной стали нагрудника. В темноте ему почудилось, что он слышит голос Сирены: «Ты верный. Это хорошо. Но не отдавай своё без боя.» Он сжал рукоять меча, которая торчала из ножен, и почувствовал, как по телу разливается знакомое чувство силы. Он не вынул меч, не стал махать им — он просто держал его, чувствуя, как сталь отвечает на его прикосновение.

— Я не отдам себя без боя, — прошептал он во тьме. — Я не позволю ей убить меня. Она может убить моё тело, но не мою суть.

Он постоял так несколько минут, потом осторожно положил меч обратно и закрыл сундук. Когда он поднялся наверх, в доме по-прежнему было тихо. Лиана ещё не вернулась. Алекс сел на кухне, налил себе чай и стал думать о том, что делать дальше. Он понимал, что не может продолжать так жить — в постоянном страхе, в вечном ожидании, в унижении. Он должен был что-то изменить. Но что? Он не знал.

В этот момент в дверь постучали. Алекс встал, подошёл к двери, открыл. На пороге стоял мальчишка-посыльный, запыхавшийся, с грязным лицом.

— Господин Аргентов? — спросил он, протягивая письмо, запечатанное сургучом. — Вам письмо из столицы. От королевского совета.

Парень взял письмо, поблагодарил мальчика и закрыл дверь. Он вскрыл печать и пробежал глазами по строкам. Король напоминал ему о предстоящем собрании, на котором должны были обсуждаться награды для участников похода. Его просили явиться через неделю. Алекс свернул письмо и положил в карман. Это было напоминанием о том мире, где он ещё имел вес, где его слова слушали, где его уважали.

Он посмотрел на письмо, потом на пустую спальню, потом на подвал, где лежали его доспехи. И внезапно в его голове созрела мысль: он не должен сидеть здесь и ждать, пока она вернётся. Он должен напомнить себе, кто он такой. Он должен найти способ вернуть себя.

Лиана вернулась, когда уже стемнело. Она была в хорошем настроении, улыбалась, что-то рассказывала о подруге. Алекс слушал её, но в его голове уже созревал план. Он будет терпеть, но он не сдастся. Он будет ждать подходящего момента, чтобы напомнить ей, а главное — себе, что он не просто муж, который боится головной боли жены. Он — Александр Аргентов, убийца демонов, герой, который прошёл через огонь и воду. И он не позволит никому, даже той, кого любит, стереть его в порошок.

Глава 7. Отказ от короны

Письмо из столицы лежало на столе три дня. Александр Аргентов перечитывал его каждое утро, когда Лиана ещё спала, и каждый раз слова королевского писца врезались в сознание с новой силой. «Его Величество король Эдвин желает видеть вас на торжественном заседании Совета, посвящённом распределению наград и назначению на высшие военные посты. Ваш вклад в победу над Алехандро неоценим, и король считает, что вы достойны занять пост Главнокомандующего королевскими армиями.» Парень сжимал пергамент в руках, чувствуя, как в груди разливается тепло — там, в столице, его ждали. Ждали, чтобы воздать почести, чтобы признать его заслуги, чтобы дать ему новую цель, новую битву, новую жизнь.

Но здесь, в этом доме, ждала Лиана.

Третий день начался так же, как и предыдущие: парень проснулся на кушетке, с ощущением, что спал не больше двух часов, хотя за окном уже давно рассвело. Он поднялся, умылся холодной водой из кувшина, привёл себя в порядок и вышел в гостиную, где его жена уже сидела за столом, попивая травяной чай и читая какую-то книгу в кожаном переплёте. Увидев мужа, девушка подняла глаза и улыбнулась — той самой улыбкой, которая не касалась глаз, но была достаточно тёплой, чтобы он не заподозрил подвоха.

— Доброе утро, — сказала она. — Ты сегодня какой-то задумчивый. Что-то случилось?

Алекс сел напротив, взял чашку, которую она подвинула к нему, и сделал глоток. Чай был мятным, с мёдом, таким же, как она любила, и он пил его, стараясь собраться с мыслями. Он не знал, как начать этот разговор. Он знал, что она не обрадуется. Она никогда не радовалась тому, что могло оторвать его от дома.

— Мне пришло письмо из столицы, — начал он, стараясь говорить ровно. — Король созывает Совет. Он хочет вручить награды и назначить Главнокомандующего.

Лиана отложила книгу, и в её глазах мелькнула тень настороженности. Она смотрела на него, ожидая продолжения, и это молчание давило сильнее любых слов.

— Меня предложили на этот пост, — продолжил парень, чувствуя, как пальцы сжимают чашку сильнее, чем нужно. — Это высокая честь, Лиана. Я бы командовал армией, решал вопросы обороны, защищал границы. Это важная работа. Я бы мог сделать много хорошего.

Она не ответила сразу. Она смотрела на него, и в этом взгляде читалось что-то тягучее, почти тревожное. Потом она медленно поставила чашку на стол и сложила руки перед собой, как будто готовилась к долгому разговору.

— Ты хочешь уехать? — спросила она, и голос её был тихим, но в нём звучала такая же сталь, что и в клинке его боевого меча. — Ты хочешь оставить меня снова? После того как ты только что вернулся?

Алекс открыл рот, чтобы возразить, но она продолжила, не давая ему и слова вставить.

— Ты не был дома целый год, Александр. Целый год я ждала, молилась, боялась, что ты не вернёшься. А теперь, когда ты здесь, ты хочешь уйти на эту дурацкую должность, которая отнимет у тебя всё время, все силы, все мысли. Ты снова будешь в походах, снова будешь в казармах, снова будешь далеко. А я останусь здесь, одна, снова ждать тебя, молиться за тебя, бояться за тебя. Ты этого хочешь?

Парень сжал челюсти. Он знал, что она скажет это. Он готовился к этому, но всё равно удар пришёлся в самую уязвимую точку — в его чувство вины. Он действительно уезжал на год. Он действительно оставил её одну. И теперь, когда он вернулся, он снова хотел уехать? Это выглядело как предательство, даже в его собственных глазах.

— Лиана, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — это не просто должность. Это возможность изменить что-то. Я могу сделать армию сильнее, защитить границы, предотвратить новые войны. Ты же знаешь, сколько людей погибло в последней войне. Я не хочу, чтобы это повторилось. Я могу помочь.

— Ты можешь помочь здесь, — сказала она, и в её голосе послышалась такая категоричность, что парень невольно вздрогнул. — Ты нужен мне здесь, Александр. Не королевству, не Совету, не этим людям, которые видели тебя раз в жизни. Ты нужен мне. Твоей жене. Той, кто ждала тебя, кто страдала, кто не спала ночами, думая о тебе. Ты хочешь оставить меня ради славы? Ради этих наград?

— Это не ради славы, — попытался возразить он, но она перебила его, её голос стал выше, почти истеричным.

— А ради чего? Ради того, чтобы снова быть там, среди крови и грязи, среди этих солдат, которые не знают, что такое дом? Ты хочешь снова жить в палатках, есть эту мерзкую кашу, спать на земле? Ты хочешь снова рисковать своей жизнью, оставляя меня одну, гадать, жив ты или уже мёртв? Нет, Александр. Я не позволю. Я не позволю тебе снова уйти.

Она встала из-за стола так резко, что стул отлетел в сторону и с грохотом ударился о стену. Она стояла перед ним, дрожащая, с мокрыми глазами, и в этом её состоянии было столько отчаяния, что парень почувствовал, как его собственное желание начать новую жизнь начинает таять, как утренний туман под лучами солнца.

— Я не хочу быть вдовой, Александр, — сказала она тихо, и в этом шёпоте слышалась такая глубокая боль, что у него перехватило дыхание. — Я не хочу ждать вестей о том, что ты пал в бою. Я не хочу хоронить тебя, стоя у могилы, и думать о том, что я могла бы остановить тебя. Я могу остановить тебя. И я остановлю.

Парень поднялся, подошёл к ней, взял её за руки. Они дрожали — такие тонкие, такие холодные, такие хрупкие. Он притянул её к себе, обнял, чувствуя, как она утыкается лицом ему в грудь, как её плечи сотрясаются от беззвучных рыданий.

— Тише, — сказал он, гладя её по голове. — Тише, я здесь. Я не уйду. Я никуда не уйду.

Она подняла на него заплаканное лицо и посмотрела в глаза:

— Ты обещаешь?

Парень смотрел в её глаза — такие голубые, такие чистые, такие просящие. И в этом взгляде не было ничего, кроме страха, страха потерять его, страха остаться одной. И он не мог отказать ей. Он не мог видеть её такой. Он помнил, как она улыбалась в первый год их знакомства, как она смеялась, как она была счастлива. Он хотел вернуть ей это счастье. И если для этого нужно отказаться от должности, от титулов, от власти — он откажется. Что ему стоит?

— Обещаю, — сказал он, и слово упало, как камень в воду, разойдясь кругами по его сознанию. — Я не уеду. Я останусь здесь. С тобой.

Лиана выдохнула, как будто скинула с плеч неподъёмную ношу. Она улыбнулась — на этот раз настоящей, тёплой, такой, которую он не видел уже несколько дней, — и поцеловала его в щёку.

— Ты мой герой, — прошептала она. — Ты всегда был моим героем. Я так тебя люблю.

Она выскользнула из его объятий, поправила волосы и пошла на кухню, напевая, как будто ничего не случилось. Алекс остался стоять посреди комнаты, чувствуя странную пустоту. Он только что отказался от всего, ради чего жил последние годы. Он отказался от власти, от влияния, от возможности что-то изменить. Ради неё. И в этот момент ему показалось, что где-то в глубине его души что-то умерло — не крик, не боль, а просто тихое, угасающее эхо того, кто он был.

Вечером он сел писать ответ королю. Лиана сидела рядом, вышивала, иногда поглядывала на него с мягкой улыбкой. Парень вывел на пергаменте несколько строк, но каждая буква давалась с трудом. Он писал: «Его Величеству королю Эдвину. С глубочайшим почтением и благодарностью за оказанную честь…» — и дальше слова застревали в горле. Он отложил перо, вздохнул.

— Что-то не так? — спросила Лиана, не поднимая глаз от вышивания.

— Всё нормально, — ответил он. — Просто подбираю слова.

Он взял перо снова и написал: «…я вынужден отказаться от предложения занять пост Главнокомандующего. Мои семейные обстоятельства не позволяют мне покинуть дом и принять на себя столь серьёзные обязанности. Я остаюсь верным слугой короны, но на этот раз вынужден просить освободить меня от назначения.» Он поставил свою подпись, аккуратным, каллиграфическим почерком, который выработал ещё в академии, и запечатал письмо сургучом.

— Готово, — сказал он, пряча письмо в карман. — Завтра отправлю с посыльным.

Лиана поднялась, подошла к нему сзади, обняла за плечи и поцеловала в шею.

— Ты поступаешь правильно, — прошептала она. — Мы будем счастливы. У нас будет дом, будут дети, будут спокойные вечера. Тебе не нужна эта война. Она уже закончилась. Отдыхай, Александр. Ты заслужил отдых.

Парень кивнул, но внутри него что-то ныло, как старый шрам, который зажил, но болит перед дождём. Он погладил её руки, но в этом жесте не было прежней радости. Он отправил письмо на следующий день, и когда посыльный ускакал в сторону столицы, Алекс почувствовал, как что-то оборвалось в его груди.

Той же ночью он не мог уснуть. Он лежал на кушетке, глядя в потолок, и слышал, как где-то в доме скрипят половицы, как ветер завывает за окном, как тикают старые часы. Он встал, подошёл к окну и увидел, как по улице идёт кузнец Грегор, возвращаясь из таверны. Он шёл, шатаясь, и парень заметил, что в его походке была такая же усталость, как и в его собственной. Он остановился, поднял голову, увидел Алекса у окна и махнул рукой:

— Не спится, герой?

Алекс вышел на крыльцо. Ночь была прохладной, звёзды ярко горели на чёрном небе.

— Не спится, — ответил он.