Академия смерти

Руки тряслись. Картофелина в пальцах напоминала чей-то череп, и он сжимал её слишком сильно. Бессилие было хуже боли. Хуже страха. Оно скреблось изнутри, нашёптывая имена демонов, которых он мог бы призвать, будь у него магия.

Но магии не было. Только нож, картошка и кровь, всё ещё сочащаяся из разбитых дёсен на язык.

— Подъём, — рявкнул сержант.

Влад посмотрел на него, всерьёз задаваясь вопросом, не сходит ли с ума. Не умирать на стене было, безусловно, здорово. И, как выяснилось, побег в момент, когда все остальные ломятся к замку, позволял избежать кошмара. Но вот он снова здесь. Третий раз. А три — это уже закономерность.

— Тащите, если откажется идти.

Влад окинул их почти усталым взглядом.

— Не трогайте меня.

Роган замешкался. Сергей — нет. Влад посмотрел на старого солдата и не обнаружил того презрения, к которому привык. Три дня — срок сам по себе невеликий, но боль выбитой челюсти растянула его в вечность. Никто его не любил, даже Роган не любил, но Сергей откровенно ненавидел.

Сержант зашагал, и Влад двинулся следом. Он прикусил язык, чтобы не твердить снова про ловушку. Никто не поверил, и повторять этот трюк десятки раз ради проверки он не собирался.

Одной сломанной челюсти хватило выше крыши.

— А какой план, если у врага осадные маги?

Ну ладно, может, не совсем отпустило.

Сержант ответил, даже не скрывая скуки:

— Это не твоего ума дело, рядовой.

— Нет, пожалуй, не моего. — И как же сильно резануло это осознание. — Значит, если великаны пробьют ворота и их накроет арканным огнём — белое, мать его, пламя от чистого жара, — надеюсь, план не в том, чтобы прикрыться щитами. Разве что вы пошлёте с ними несколько дюжин магов.

Чего они, конечно, не сделают. Маги у них были — он подтвердил это в прошлый раз, — но уровень способностей разнился, а главное — почти все занимались исключительно поддержкой.

— Это не твоего ума дело, рядовой, — повторил Боб, однако на этот раз в его голосе прорезалась тень неуверенности. — Что тебе известно об арканном огне?

Многое. Он был чертовски полезен для зачарования, связующих агентов и правильной спайки жаропрочных субстанций.

— Я знаю, что он убивает великанов примерно за четырнадцать секунд.

Это была догадка, но довольно точная. Роган обменялся взглядом с Сергеем, и лицо старого солдата приобрело задумчивое выражение. Сержант обернул голову, не сбавляя шага.

— Я передам твои опасения капитану, рядовой.

Влад знал этот тон. Тон «заткнись или получишь в зубы». Он пожал плечами и пошёл уже до тошноты знакомой дорогой к лагерю. Когда добрались, Сергей проверил его навыки — они всё так же не выросли, — а потом пришлось впрягаться в хозяйство. По крайней мере, теперь он умел делать почти всё.

Парадоксальным образом, демонстрация базовой компетентности только усилила надзор. Настолько, что, когда пришёл час штурма, у него не осталось ни единого шанса улизнуть. Знакомый страх пополз вверх по горлу, особенно когда сержант вытолкнул его вперёд.

Логически Влад понимал: смерть — не конец. Случилась дважды — случится и в третий раз. За последние дни он начал собирать мозаику. Артефакт девятого класса, не иначе как «Школа Жизни», и его боевые навыки оценили как «низкие». Штурм заставит его это исправить, а артефакты бывали чудовищно могущественны.

Он вспомнил тот амулет отклонения стрел из отцовской сокровищницы. Что бы он отдал, чтобы сейчас вернуться и прихватить его? Так или иначе, всё это походило на некое испытание. Способ обучать учеников, не отнимая времени у Архимага.

Сержант рявкнул бежать. Чья-то рука толкнула Влада, когда он застыл, и он побежал. Так, доберись до стены, симулируй ранение, тяни время, пока остальные лезут на лестницу, беги назад. Никакой новой мучительной смерти.

Стрела вошла в ногу — прошила тонкий участок брони, и Влад рухнул. Голова встретилась с камнем, и перед глазами вспыхнули звёзды, пока кровь заливала лицо. Шлем спас жизнь, но, когда ослепляющая боль от стрелы в колене захлестнула его целиком, он не испытывал за это особой благодарности.

Он лежал на земле, судорожно хватая ртом воздух, пока бой гремел где-то очень далеко. Нога превратилась в сплошной огненный ком. Древко стрелы торчало из плоти под неестественным углом, и каждый толчок сердца отдавался в ране рваным спазмом. Влад попытался ползти — не вышло. Пальцы скребли грязь. Боль была такой чистой, такой абсолютной, что на секунду почти очистила разум.

А потом пришёл страх. Липкий, животный, смешанный с унижением. Он лежал в луже собственной крови и ждал.

Четыре долгих, мучительных минуты.

Он слышал крики, звон металла, хрипы умирающих. Чей-то сапог переступил через него, даже не замедлившись. А потом вторая стрела — в шею, чуть выше доспеха, — оборвала всё.

Смерть пришла как ледяная тишина.

— Внеплановая смена караула, — проговорил Влад, старательно вплетая в голос скучающие нотки. В прошлый раз часовой заподозрил неладное из-за его энтузиазма. — Капитан Брайк хочет тебя видеть.

Часовой побледнел, сквозь зубы процедил проклятия и сдёрнулся с поста. Влад проследил за ним взглядом, кивнул следующему дозорному и взял чуть севернее. Выдавать себя за стражника оказалось куда лучшим планом, чем тупо бежать. Спору нет.

На удивление — и к счастью, — эльфов на дозорную службу почти не ставили. Их, видите ли, не хватало, так что отдувались в основном люди и гномы. Оркам не хватало усидчивости, объяснили ему, а насчёт великанов никто даже заикаться не решался.

Он отошёл ещё немного. Достаточно далеко, чтобы другие часовые могли разглядеть его лишь краем глаза. Там он потоптался, лениво постоял. Имелось у него подозрение, что далеко уйти не выйдет, но всё же. Это был лучший шанс убраться из лагеря до того, как вражеские отряды начнут рыскать по лесу.

Наконец Влад двинулся — на юг, через лес. Долина была невелика, а бег выглядел подозрительнее ходьбы. И шумнее. К тому же полупластинчатый доспех он сменил на кожаный комплект. Выяснить, где украсть такой незаметно, заняло несколько петель.

Через десять, может, пятнадцать минут Влад остановился. Кожа закололо от близости магии. Много магии. Он наклонился, подобрал камень и швырнул вперёд. Тот пролетел без помех и упал где-то в отдалении. Влад двинулся дальше — медленнее прежнего.

И вытянул руку, почти ощупывая путь, потому что, если он прав, здесь должен быть край. Граница. Артефакты бывают могучи — порой чудовищно могучи, — но у всех есть пределы. Грубые подсчёты того, сколько энергии потребовалось бы, чтобы симулировать всё это, уже зашкаливали за астрономические. А значит, один из простейших способов урезать затраты...

Ладонь упёрлась в полупрозрачный барьер. Камень, который он кидал, лежал в нескольких футах позади. Влад улыбнулся — почти торжествующе — и двинулся на восток, потом на запад, на пару сотен шагов в каждую сторону.

Грубый овал. Без полного обхода не уточнить. Скорее всего, барьер уходил глубоко под землю и замыкался над головой, хотя вернее сказать, что снаружи этих границ просто ничего не существовало.

Замкнутая, самообновляющаяся тактильная иллюзия. Влад подивился чистой, невозможной гениальности конструкции. Где-то на задворках разума зудела мысль, что он до сих пор сидит в отцовской сокровищнице и галлюцинирует, но проверить было нечем.

— Вот ты где, — выплюнул сержант Боб, резко останавливаясь, когда Влад обернулся. Рядом с ним стоял эльф — глаза почти светились в темноте. — Дезертирство карается смертью, рядовой.

Влад постучал костяшками по барьеру. Звук не отозвался эхом, но руку остановил. Эльф нахмурился, шагнул вперёд и проверил преграду сам. Его глаза расширились, и он издал низкую, горловую трель — сигнал подкрепления. Странный способ, но, как выяснилось, другие эльфы слышали такое за многие мили.

— Что? — сержант перевёл взгляд с барьера на Влада. Злость на лице сменилась растерянностью. Он подошёл, ткнул сам — растерянность сгустилась. — Что это такое?

Тихо напевая под нос и скользя ладонью вдоль барьера, Влад заговорил, пока эльф насвистывал снова:

— Не путешествие во времени. Я уверен на девяносто девять процентов. Магических энергий для такого потребовалось бы математически невозможно много, даже если бы нашлась верная формула. Нет. Это высокоуровневая иллюзорная программа, предназначенная для обучения учеников Архимага Кейна.

Глаза Боба расширились. Имя явно что-то значило для него. Влад нахмурился.

— Ты что-то знаешь об...

Влад моргнул — и обнаружил Боба нависающим над ним, рыкающим: «Подъём!» Влад издал смешок, короткий и невесёлый, поднимаясь. Что ж, всё сначала.

— Не предупреждай местных о том, что это не временная петля. Понял.

Роган бросил на него странный взгляд, а ладонь Сергея уже сжималась на плече Влада.

— Держи защиту, — сказал Дэйв, хлопнув его по открытому наплечнику.

Влад хрюкнул. Руки налились свинцом и, казалось, вот-вот отвалятся. Дэйв отступил, и Влад оценил это. Из всего отряда этот человек меньше всех склонен был причинять бессмысленную боль.

— Ты не так уж плох, честно.

Нет, плох. Влад был откровенно бездарен, и Дэйв это знал. Он тренировался неделями — долгими, блядскими неделями, — и едва научился защищаться. Даже с тем преимуществом, что раны заживали каждые несколько дней, даже со всем реальным опытом, который он получал во время штурмов, мечи с ним просто не сходились.

Как, впрочем, и молоты, топоры и щиты. Единственное, что шло гладко, — это сближение с бойцами его отряда.

Фальшивые или нет, они были достаточно реальны, чтобы считаться людьми. Копии или нет, они реагировали как живые. А Влад, если честно, был одинок. Был одинок и до этого, но только сейчас начал по-настоящему осознавать, насколько.

Сержант хотел от него одного — не создавать проблем. Проще простого. Сергей отдавал садизмом, но, кажется, искренне заботился, выживет ли он в бою. Если Влад демонстрировал осторожность, Сергей успокаивался. Тоже несложно, и Влад учился этому на собственной шкуре.

Гром не хотел ничего, кроме тишины. А Дэйв был одинок. Одиночество — безусловно, самое лёгкое, чтобы им воспользоваться. Даже если от этого Влад чувствовал себя мразью.

— Капитан согласился поговорить с командиром, кстати, — подал голос Дэйв. Он протянул бурдюк с водой, и Влад жадно присосался. — Возможно, они захотят выслушать твоё описание лично.

— Возможно?

— Ну, они нечасто посылают целый отряд орков для доставки сообщений.

Влад обернулся. Семеро нависающих гор мышц входили на маленькую прогалину. Место было не то чтобы уединённым, но точно более укромным, чем центр лагеря. Орк-сержант рявкнул команду, и Влад уже двинулся к ним.

Он не в первый раз пытался поговорить с прославленным командиром Пейном, но ни разу ничего не выходило. Что же он сказал такого, что заинтересовало этого человека?

Они прибыли быстро. Командирская палатка оказалась крупнее прочих, но такой же на вид. Вокруг возвели низкий деревянный частокол, внутри и снаружи расхаживала дюжина стражников. Командир серьёзно относился к своей безопасности.

Все, кроме сержанта, откололись. Влад подивился, зачем посылать целую толпу делать работу одного человека. Боялись, что он сбежит?

Он едва не фыркнул от этой мысли. Он знал, что пытаться снова глупо. У него ни разу не выгорело — даже до того, как он наткнулся на буквальный край света.

Орк-сержант провёл его внутрь. Огромный стол занимал почти всё помещение. Вокруг стояли четверо: трое капитанов и сам командир. Влад отдал честь. Гордость ворчала уже куда тише, чем неделю назад.

— А, рядовой Ленор. Из дворян Ленор, довольно видного северного рода, если я не ошибаюсь.

Коротко кивнув и от души надеясь, что командир не полезет в расспросы, Влад промолчал. Он не так уж много знал о том, кем должен быть. Да и мало кто отвечал на вопросы вроде «какой сейчас год?» и «как называется Империя?». Судя по всему, Влад производил впечатление оскорбительное.

— Неважно. Ты говоришь об осадных магах в замке, верно? — продолжил командир. Влад кивнул снова, игнорируя полувраждебный взгляд эльфийки-капитана. Она была единственной нечеловеческой фигурой в палатке, и это бросалось в глаза. Снаружи люди уступали числом почти втрое. — Чем от них пахло?

— Гниющими трупами, командир.

Капитан-мужчина кивнул, когда командир глянул на него, хотя Влад не мог сказать, был ли тот магом. Разве что увидел бы его в деле — тогда всё стало бы очевидно.

— Ты понимаешь, насколько это маловероятно? — произнёс Пейн. — Маги такого калибра редки. Слишком редки, чтобы размениваться на приграничную заставу.

— Это то, что я чувствую, сэр.

Пейн посмотрел на него, потом на капитана и вздохнул.

— Хорошо. Я уже выслал разведчиков подтвердить это, и, хотя они не нашли доказательств присутствия осадных магов, они обнаружили несколько спешных изменений в укреплениях врага. Я отложу штурм на неделю, чтобы оценить их реакцию. Если у них действительно есть осадные маги, они выйдут

— Подъём, — рявкнул Боб.

Влад вскочил, уставившись на сержанта. Перенос штурма вызвал сброс? Какого хера?!

— Тащите, если откажется идти.

Влад двинулся, шипя проклятия сквозь зубы, но за пару минут совладал с собой. Ничего ценного он не потерял. Зато теперь знал: пытаться отсрочить или тем более отменить штурм нельзя. И, полагая, что Архимаг Кейн не до конца безумен, он должен был запроектировать какой-то способ пройти сценарий. Скорее всего — взять замок.

Каким, во все Преисподние, образом ему это сделать?

Едва они добрались до лагеря, Влад выцепил Дэйва и двинулся к нему. Дэйв немного попятился — странно, — но Владу было плевать.

— Нам надо поговорить.

— Я тебя не знаю, — заметил Дэйв. Это звучало разумно, и всё же Влад почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Нет. Дэйв его не знал. Вообще. — Но ты выглядишь потерянным, друг. Я знаю, каково это. Я беру его на себя, Сергей.

Они вернулись на ту же прогалину — кажется, у Дэйва это было любимое место, — и солдат повернулся. Влад не знал, с чего начать, и просто уставился на него.

А потом слова полились. О том, что ему один хрен, иллюзия это или нет. О том, что он задолбался умирать в одиночку. Что Дэйв — единственный, кто не пытался его сломать, и что он, Влад, сукин сын, просто хотел, чтобы в этот раз хоть кто-то знал.

Дэйв слушал молча. А потом медленно кивнул и сказал: «Тогда давай учиться драться по-настоящему, друг».

— Просто спроси, что хотел спросить.

— Какой сейчас год?

Он спрашивал это прежде. Спрашивал Дэйва, Грома, сержанта. Многих. И никто толком не ответил. Это было даже странно. Неужели никому не хотелось подыграть очевидной шутке?

— Год Пыли, тысяча восемьсот семьдесят седьмой, — ответил Дэйв.

Влад моргнул. Год Пыли?

— Ты не знаешь, что это значит, да?

— Нет. Не знаю. — Голос прозвучал глухо, растерянно. — У нас лето шестьсот девятнадцатого года. Ещё скажи, против кого мы сражаемся?

— Против Империи.

— Какой Империи?

— Абилонской Империи, — произнёс Дэйв тоном, в котором сквозило «очевидно же». — Ты знаешь другие?

Ни одной на этом континенте. Кроме неё самой. Влад сглотнул внезапно пересохшим горлом.

— И почему мы сражаемся против Империи?

Дэйв вздохнул.

— Вот на это ответить сложнее. Я не знаю всех политических тонкостей, но, по сути, есть две стороны. Те, кто считает это необходимым шагом для борьбы с Подземельем, и те, кто не хочет быть завоёван.

Влад моргнул. Подземелье? Какое ещё, к дьяволу, Подземелье? При чём здесь... Нет, стоп. Он моргнул снова, до него начал доходить масштаб нестыковки.

Империя была основана, чтобы организовать отпор прорывам Подземелья. Но это случилось шестьсот лет назад. Сейчас они правили большей частью континента. По сути, оставалось лишь два независимых государства: Мирранийское Королевство, чьим наследным принцем он являлся, и Купеческие Княжества.

Значит, здесь, в этой иллюзии, всё иначе. Совсем иначе. Словно эхо его мира, искажённое и вывернутое наизнанку.

— А кто такой Архимаг Кейн?

— Архимаг, — ответил Дэйв, поднимая ладонь. — Понимаю, не слишком-то подробно. Он часть Империи, но в основном держится особняком. Не боевой Архимаг, хвала Богам, но даже так. Вечно ищет новых учеников. Ходят слухи, он заключил сделку с Императором и может брать столько, сколько захочет.

Влад застонал. Звук получился низким, горьким, полным изнеможения.

— Для чего и создал Школу Жизни.

— Прошу прощения?

Влад покачал головой и нехотя кивнул в сторону деревянных мечей, которые Дэйв держал под мышкой. Не то чтобы ему не требовалось стать куда лучше в бою, если он надеялся хоть когда-нибудь взять этот проклятый замок.

— Ничего. Спасибо. Как насчёт спарринга? Обещаю, я чудовищно бездарен.

Дэйв хмыкнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на тепло. На признание. Он протянул Владу меч.

— По крайней мере, ты знаешь свои слабости. Уже кое-что. Давай, покажи, на что ты способен.

Влад взял деревяшку. Пальцы сжались вокруг рукояти с привычной уже смесью отвращения и обречённости.

— Способен в основном подставляться, — пробормотал он.

— Тогда начнём с этого.

Влад поднял деревянный меч, и в тот же миг, пока Дэйв ещё не начал замах, перед его мысленным взором вспыхнуло совсем иное — кровать на которой сидит Виолетта Фростборн, на которой его отец заставлял жениться. Он видел её до мельчайших подробностей: корсет, который хочется снять, прохладную кожу, которую так хотелось согреть губами; её темные волосы, и ее взгляд из-под ресниц — скучающие с той томной, дразнящей полуулыбкой, от которой внизу живота разливался жар. Она бы приподняла бедро, чуть сдвинув ткань, и прошептала его имя, и в этом шёпоте было обещание такой сладкой, ленивой ночи, что все замки мира, вся Империя и все Архимаги не стоили бы и одного её вздоха. Может стоило все же жениться, это было по крайней мере лучше чем бесконечно умирать, штурмуя всратую крепость лишь для того, чтобы выйти из ловушки артефакта.