Академия смерти

Влад дёрнулся от удара, дико озираясь. Вокруг раскинулся военный лагерь. Палатки, солдаты, лошади — всё тонуло в хаосе грязной ткани, лязга и ора. Солдат ударил снова. Влад рефлекторно потянулся к магии, чтобы защититься, — и не дотянулся. Блок магии. Всё тот же глухой, непробиваемый магический блок.

Вот теперь его накрыло осознание всего ужаса. Липкое, горячее, затапливающее горло. Солдат снова замахнулся ногой, и в этот момент мимо них обоих прошагал восьмифутовый орк.

Восьмифутовый, живой, дышащий орк.

Влад почувствовал, как внутренности скручивает ледяным узлом. Мозг отказывался принимать картинку. Орки вымерли. Их нет. Уже сотни лет как нет.

— Какого хрена здесь творится?!

Глава 2

— Подъём, — рявкнул мужик снова.

Влад всё ещё моргал — ошарашенный, сбитый с толку. Солдат сделал злой жест, и чьи-то руки вцепились ему в плечи. Дёрнувшись, он с удивлением обнаружил за спиной ещё двоих латников.

— Тащите, если откажется идти.

Молчаливые до этого солдаты кивнули. Влад поставил ноги сам — лучше уж идти, чем болтаться, как куль с дерьмом. Солдат, в котором он запоздало опознал офицера, повёл их сквозь кишащий хаос лагеря.

Эльфы. Гномы. Ещё орки. Влад был почти уверен, что мельком заметил настоящего великана, — и все они выглядели чистокровными. Ничего похожего на тех полукровок, к которым он привык. Те, кого он знал, были людьми с лёгкими отклонениями: остроухие, изящные мужчины; коренастые, низкорослые женщины. Даже великаны не достигали таких размеров, не говоря уже о том, что у здешних оказалось по три глаза. Гномы заросли шерстью — не волосами, а именно шерстью, густой, как звериный мех. А эльфы

Влад уставился, глядя, как пара эльфов движется поверх палаток. Их ступни едва касались ткани, прежде чем они снова взлетали в воздух, а материя — которая по всем законам не должна была выдерживать человеческого веса, — даже не прогибалась.

— Если повезёт, кто-нибудь из них позовёт тебя на «кровь и поэзию», — прошептал один из солдат грубым, сальным тоном. — Им нравятся мужчины, покрытые кровью, так что, скорее всего, только после первого боя.

Объяснять, что уставился он не за этим, было бессмысленно — это Влад знал по опыту, — и он отвёл взгляд. Чистокровные эльфы. Все до единого. Таких на Абилосе не видели веками, тем более в Империи. С тех пор как континентальная торговля сдохла. Они остались на своей стороне мира, когда он умер, или смешались с людьми. Но даже те жалкие эльфы, гномы и великаны, которых Влад знал, были исчезающей редкостью.

— Ты отвечаешь за него, Сергей, — бросил офицер, обходя пятиногую лошадь. Какого хера? — Если он сдохнет в первом бою, я вычту половину твоего жалованья.

Сергей пробормотал что-то недоброе и сплюнул в сторону.

— Понял.

— Была проблема, солдаты сталкивали новичков на смерть, — прошептал второй, и Влад мгновенно перевёл взгляд на него. — Не боись, это починили. Почти. Но связываться с новеньким никто не хочет, а Сергей — меньше всех. Хотя тренировать он умеет.

— Я не Где Что за херня здесь происходит?

— Вы, дворянчики, не перестаёте удивлять, — хохотнул сержант. — Ты знаешь, почему ты здесь, Влад. Разозлил папочку, и он отправил тебя на передовую обтёсываться. Эта твоя красивая броня нихрена не будет стоить, если ты настолько туп, насколько выглядишь.

Влад опустил взгляд. Доспех, в который он, оказывается, был закован, и правда выделялся качеством среди ржавого железа, в которое были одеты толкающие его солдаты. Он прибавил шаг — ровно настолько, чтобы казалось, будто солдаты не пихают его вперёд, а следуют за ним.

— Если я дворянин, — проговорил Влад, вкладывая в голос столько стали, сколько смог, — ты сильно рискуешь, разговаривая со мной так, сержант. — Стража дома всегда сдавала назад, когда он так делал. — Что будет, когда я уйду отсюда и вернусь

Кулак влетел ему в бок, выбивая воздух даже сквозь броню. Сергей хмыкнул и для верности хлопнул Влада по затылку — звонко, унизительно.

— Не угрожай старшему по званию, рядовой. Ты здесь никто, пока не закончишь, и на папашу не рассчитывай. Если бы ему было не плевать, тебя бы здесь вообще не было.

— А где, во имя девяти Преисподних, это «здесь» находится? — прорычал Влад, прожигая старого солдата взглядом. Магия зажгла бы его глаза — всегда загоралась, когда он злился, — но проклятый блок глушил даже это. — Вымершие орки, чужая броня, мутные намёки на дворянство. Что за херня творится, солдат?!

На лице Сергея мелькнуло странное выражение, как и у его напарника. Сержант проигнорировал обоих. Влад продолжал шагать — потому что быть полувлекомым было унизительно до тошноты, — и никто не ответил на его, мать его, совершенно разумный вопрос.

Куда этот сраный артефакт его зашвырнул?

В боку пульсировала боль. Синяк наливался тяжестью, становясь всё злее по мере того, как адреналин отступал. Влад мрачнел лицом. Пинки, без сомнения, тоже оставят следы. Даже умелый целитель — а он мог назвать себя таковым лишь из вежливости в очень удачный день, — потратил бы часы, чтобы исцелить такое. Кости — дни. Конечно, лучше, чем месяцы, которые заняло бы естественное заживление, но это не имело значения. Магии не было. Нет магии — нет исцеления. Нет коротких телекинетических рывков, нет огненных шаров, нет призыва демонов.

Только он сам, доспех, который давил на плечи предательски чужой тяжестью, и меч, которым он едва умел пользоваться.

Влад сглотнул, с трудом удерживая на лице маску королевской выдержки. Такого с ним ещё не случалось. У него было мало друзей, он предпочитал магию общению и часто запирался на дни напролёт, но это был его выбор. Его желание. Нет, это одиночество было иным. Новым, всепоглощающим и до дрожи нежеланным. Оно холодило внутренности и скреблось изнутри, как оголодавший зверь.

— Дом, милый дом, — пробормотал сержант, сбавляя шаг.

Влад моргнул, оглядывая палатку. Вход подпёрли шестами, открывая взгляду шесть коек, втиснутых внутрь так плотно, что между ними едва можно было протиснуться. По небу ползли облака, и Влад с неприятной отчётливостью ощутил, как грязь чавкает под сапогами.

— Устройте новичка и проследите, чтобы не сбежал.

Сергей хмыкнул и толкнул Влада в глубь крохотного лагерного пятачка. Внутри работали двое: один чистил картошку, второй надраивал снаряжение. Сергей ткнул пальцем.

— Здоровяк — Гром. Если не хочешь, чтобы тебе проломили череп, оставь Грома в покое. Уродливый кусок дерьма, драящий броню, — Роган. Дэйв пошёл за водой. Со мной ты уже знаком, сержанта зовёшь «да, сэр» или «нет, сэр», и с тобой нас шестеро. Жди здесь.

— Сержанта зовут Боб, — сказал Роган, и голос его прозвучал чуть мягче. — Но советую делать так, как говорит Сергей.

Влад не успел толком перевести взгляд с одного на другого, как Сергей вернулся и сунул ему в руки деревянный меч. Влад сжал рукоять инстинктивно, разворачиваясь к нему лицом. Если старые наставники и вбили в него хоть что-то о боевых рефлексах, то сейчас они орали внутри черепа, что он в опас

Меч полетел к его лицу.

Влад вскинул своё оружие. Дерево гудело в ладони от удара — блок вышел поспешным, но лицо уберёг. Сергей шагнул вперёд, Влад попытался отшатнуться, но тяжёлый носок сапога уже врезался ему в колено.

Он рухнул. Жёстко. Пальцы стиснули меч до скрипа. Никогда не бросай меч. Влад почти слышал лай старого инструктора, хотя тот ни разу не устраивал ничего подобного.

— Значит, не совсем безнадёжен, — буркнул Сергей. Комплиментом это не было. — Лучшие учителя, каких можно купить за деньги, а ты просрал все возможности.

Это ударило до обидного близко. Влад сделал то, чему его учили: стёр с лица все эмоции, глядя старому солдату прямо в глаза. По губам Сергея скользнула тень ухмылки, и тут же деревянный меч пошёл низом.

Влад блокировал, попытался шагнуть вперёд и купился на финт. Оружие врезалось в плечо — сильно, до кости, — а когда он попытался продавить грубой силой, ещё один пинок прилетел в грудь. Влад рухнул на спину, поток брани оборвался сам собой, когда земля выбила из лёгких весь воздух.

И с этой позиции, лёжа на спине, он увидел другой лагерный пятачок — такой же, как их собственный. Вокруг костра сидели четверо женщин. Две орчанки и пара эльфиек. Они смотрели на него с ленивым интересом — с тем, с каким наблюдают за чем-то не особо увлекательным, но всё же лучшим, чем полная скука.

Отряды разделены по полу? Серьёзно?

Над ним нависла тень. Влад дёрнулся, но это был не Сергей. Роган протянул руку и рывком поставил его на ноги.

— Слишком тощий. Я должен едва мочь тебя поднять, а уж тем более в дорогом полупластинчатом доспехе. И даже не думай улизнуть. Сержант выпорет.

Снова люди, которые полагали, что, едва завидев женщину, он немедленно захочет с ней трахаться. Красоту он понимал, да. Но какого хера все так одержимы этим самым актом?

— Это хоть кого-то останавливает? — спросил он вместо этого. — Разделение, я имею в виду.

— Конечно, нет. Но зато отряды не разваливаются, когда те, кому не следовало путаться, путаются. Теперь они просто испепеляют друг друга взглядами через весь лагерь, а не пытаются придушить во сне. Пошли. Через три дня штурм, а тебе надо поесть.

Штурм?

— Какой штурм?

Роган указал пальцем. Влад проследил за жестом.

Они стояли в долине — неглубокой, но просторной, — и сквозь неё бежал ручей. Сотни людей толпились у воды: мылись, стирали, набирали фляги. А дальше, полускрытый туманом, возвышался замок.

Не огромный. Не прекрасный. Но перегораживающий долину наглухо. И эта армия — чья бы она ни была — явно нуждалась в том, чтобы пройти. Новые клубы тумана наползли и поглотили укрепление целиком, хотя внутри не могло разместиться больше тысячи человек.

Обычная мудрость гласила: чтобы взять замок, нужно превосходить гарнизон втрое. Судя по количеству народа у воды, атакующих было не больше двух тысяч.

Погодите. Три дня?

Мысли заскрежетали, словно ржавые шестерёнки. Три дня до штурма. Три дня, и его, без магии, с паршивым владением мечом, бросят на стены.

Влад почувствовал, как внутри разливается холодная, липкая пустота. Он не стал произносить эту мысль вслух. Не только потому, что она звучала по-идиотски, но и потому, что это усложнило бы побег. Ни в одной из Преисподних он не собирался участвовать в каком-то случайном штурме какого-то случайного замка.

Однако, пока он глотал безвкусный суп и жевал хлеб, испечённый на углях, идея сбежать уже не казалась такой простой. Повсюду сновали эльфы — всегда парами или тройками, — и, хотя края лагеря он не видел, дозорные, без сомнения, там были. Блеф не прокатит. Он не смог бы ответить на элементарные вопросы, а без магии — не смог бы проломиться силой.

Кстати о магии: Влад втянул воздух.

Магии в воздухе было полно. Что бы ни делал этот блок, он не мешал ощущать ток арканы. Не мешал считывать её предназначение и историю. А эта долина пахла обожжённым камнем и гниющими трупами. Осадная магия.

«Возьми у магии всё изящество, добавь безответственное количество силы и убери каждую крупицу сострадания». Так описывалась осадная магия в одном старом фолианте, который он читал. Исполинские огненные шары, копья молний, камнепады и прочее дерьмо. Никакого прицеливания, никаких размышлений о морали. Только мощь и смерть, запущенные оттуда, откуда они непременно попадут в того, кого тебе положено не любить.

Влад снова посмотрел на замок. Ага. Лучше рискнуть с дозорными. Нахер. Нахер — с доступом к магии, и дважды нахер — без.

И ему всё ещё требовалось выучить ругательства получше.

Казалось, прошло всего ничего, прежде чем настало время спать. Влад подчинился с почти жалкой благодарностью, а разбудили его ещё до восхода солнца. Страх превратился в ноющую, фоновую тревогу, пока Сергей гонял его по лагерным поручениям, и его презрительная усмешка ширилась всякий раз, когда Влад спотыкался.

Гром, как ни странно, помогал ему. Здоровяк ничего не говорил, даже толком не смотрел, но помогал. Влад молча копировал молчаливого солдата, и пальцы у него заныли задолго до полудня.

А когда утро перевалило в день, который, как быстро выяснил Влад, состоял из строевой, бега и снова строевой, его не оставляли одного. Никогда. Рядом всегда маячил кто-то из отряда. Всегда кто-то присматривал за ним.

Умения его не росли. Они не росли годами, и даже отец сдался, перестав лепить из него бойца. Хуже того, пока Сергей рявкал поправки, а сержант гонял остальных через продвинутые упражнения, Влад осознавал, что старые наставники откровенно щадили его. Сергей — нет. К ужину синяки покрывали половину его торса, и, хотя магия никогда не была безболезненным занятием, это было какое-то маразматическое истязание плоти. Влад морщился всякий раз, когда приходилось поворачивать корпус, наклоняться или просто делать шаг.

Перед сном Роган сунул ему в руки деревянную коробочку. Мазь — из чего бы её ни делали — притупила боль. Достаточно, чтобы уснуть, пусть и скверно, и следующий день оказался точной копией предыдущего. Но на день после этого, за день до битвы, строевой не было. Поручения — да. Лёгкая разминка — тоже. И ничего больше.

Когда Влад не выискивал шанс сбежать, он в основном пытался прогрызться сквозь блок на магии, бросая нервные взгляды на Дэйва — назначенного водоноса и того, кто присматривал за ним в данный момент.

Вот. Дэйв отвёл взгляд, уставившись на эльфийку, затаскивающую орка в палатку, и Влад шагнул за проходящего мимо великана. Один из трёх глаз глянул вниз, двигаясь независимо от остальных, но Влад даже не обернулся. Он до жути легко привыкал к давно вымершим расам. Постоянная тревога помогала.

Влад двигался дальше, благодарный сейчас больше, чем когда-либо, своим урокам этикета. Там учили бесполезному — какой вилкой есть какой салат, — но там же учили, как принадлежать. Как притворяться уверенным независимо от внутреннего состояния. «Король, сомневающийся в своих решениях, мудр. Король, позволяющий другим видеть его сомнения, долго королём не пробудет». У отца были недостатки, Влад знал это, и с цитатой он не вполне соглашался. Но звучала она внушительно.

А потом ладонь легла ему на плечо. Сержант Боб сверлил его взглядом, и Влад приподнял бровь. Он не смог до конца подавить дрожь, но надеялся, что она вышла достаточно мелкой, чтобы сержант не заметил.

Сержант заметил.

— Куда-то собрался, рядовой?

— Заблудился, — мгновенно ответил Влад. Сержант моргнул от той чистой, наглой уверенности, что прозвучала в его голосе, хотя, кажется, ему было плевать. — Мне сказали, что в день перед битвой строевой нет.

— Для нас нет. Для тебя — есть. За мной.

Влад подчинился, давя злую желчь, рвущуюся наружу. Она не принесла бы ничего, кроме новых синяков, а сержант и без того выглядел разозлённым. Не явно, но Влад научился читать язык тела тех, кто имел способности и власть избить его до полусмерти.

Шанс сбросить сержанта подвернулся меньше чем через полминуты. Трое гномов схлестнулись с отрядом людей, но, пока Влад ждал, что сержант полезет разнимать драку, тот просто прошёл мимо. Влад замер, глядя, как исчезает, возможно, последний шанс избежать мучительной смерти.

Страх делает людей тупыми, он знал. Но, что бы ни подсказывали обстоятельства, он не был непривычен к страху. К колебаниям и к тому, чтобы продолжать опасные ритуалы вопреки риску. Только тогда у него была магия. Без неё он чувствовал себя куда менее уверенно, даже если то, что от него требовалось, было в ответ менее опасным. Не то чтобы от него ждали связывания демонов или сделок с дьяволами.

Нет. От него ждали штурма замка, в котором сидели маги, способные на осадную магию. С мечом.

Влад запнулся и замедлился, игнорируя яростный взгляд сержанта. Святые Преисподние, он шёл штурмовать замок.

Рука Боба толкнула его вперёд, и мысли Влада ходили по кругу, пока они возвращались в лагерь. Страх становился паникой, паника превращалась в ужас, а сон пришёл неохотно и лишь в ранние часы.

И разумеется, когда его разбудили, до рассвета было ещё далеко. Жёсткие, холодные пальцы затягивали ремни его доспеха. Миска горячего пойла была втиснута ему в ладони, едва он вышел наружу. Весь лагерь кишел, как муравейник: капитаны и лейтенанты прохаживались повсюду. Последние дни он почти не замечал их, но теперь они, казалось, были везде. Созывали сержантов, осматривали снаряжение. Влад был почти уверен, что увидел, как орку отрубили голову за отказ вступить в битву. Тяжёлый клинок рассёк плоть с мокрым, чавкающим звуком, голова покатилась по грязи, а тело ещё пару секунд стояло на ногах, фонтанируя чёрной кровью, прежде чем мешком осесть наземь. Никто даже не вздрогнул.

Влада передёрнуло. Он сглотнул и прибился поближе к тем, кого знал. Каким бы козлом ни был сержант и каким бы садистским удовольствием ни наслаждался Сергей, муштруя его, оба выглядели умелыми. Даже уверенными. Так что он и его люди двинулись за капитаном, вливаясь в общий поток из примерно пятнадцати отрядов, и Влад заметил, что среди них — только люди.

Роган перехватил его взгляд и заговорил тихо:

— Мы — лобовой штурм. Первые на лестницах, первые в драке. Эльфы снимут любого, кто высунется из-за зубцов, орки с великанами ломятся в ворота.

— А гномы? — спросил Влад, не то чтобы ему было интересно. Всё что угодно, лишь бы отвлечься. — Погоди, сколько у нас великанов?

— Четверо. Чтобы брать такую крепость, нужно минимум десять. Империя убедила слишком много кланов остаться в стороне.

Гром метнул на Рогана быстрый взгляд. Влад не слышал, чтобы этот помешанный на картошке здоровяк произносил так много слов с тех пор, как он здесь оказался, хотя слово «Империя» резануло любопытством. На его континенте только одна Империя и существовала. Значит ли это

— Живей, — яростно прошипел сержант.

Влад вскинул голову. Деревья поредели. Туман — нет. И Влад увидел, как каждый отряд тащит по лестнице. Откуда они вообще взялись?

— Когда я скажу «бегом», ты бежишь и не останавливаешься, пока рожей не врежешься в ту стену.

Стена? Влад напряг глаза, различая в недалёкой уже мгле контур замковых укреплений. Он сглотнул.

Сергей пустил по кругу флягу. Роган отхлебнул, передал Грому. Гром — Дэйву, Дэйв — сержанту, а сержант сунул флягу Владу. Тот выпил. Отвратительный ожог дешёвого рома стал почти приятным отвлечением.

Прежде чем он успел выставить себя идиотом — громко раскашлявшись, — кто-то побежал. Сержант выругался, и Влад, ещё не поняв, что происходит, уже бежал тоже. Из-под деревьев, через голую полосу, к стене.

Сверху дождём сыпались стрелы и низкоуровневое заклинательное пламя. Ни одна не попала в него. Крики боли он игнорировал из чистой паники, и разум схлопнулся до одной точки: добраться до стены. У стены не стреляют.

Плечо врезалось в камень. Влад понял, что добрался последним из отряда. Роган хлопнул его по наплечнику и отодвинул в сторону, пока Гром с Дэйвом задирали лестницу. Влад глянул вверх. Стена нависала. Пятнадцать футов не кажутся высокими, пока не приходится лезть.

Сержант рванул его и пихнул к лестнице. Кто-то закричал — близко, страшно, — и Влад отказался смотреть. Поставил ноги на перекладины и полез, едва не сверзнувшись вниз, когда нечто ударило его сверху.

Он не сдержался и посмотрел, и пожалел мгновенно. Сергей лежал на земле, из подбородка торчал болт, вошедший снизу и выбивший осколки челюсти наружу. Гном, — безразлично подсказал разум. — Стрелял под углом вверх.

Влад продолжал лезть. Кровь колотилась в ушах. Воздух начал наполняться запахом горелого волоса и жжёного мяса. Лестница, казалось, тянулась бесконечно, а потом вдруг кончилась слишком быстро. Он подтянулся, переваливаясь через зубец, пока сержант рявкал сзади.

На стене была гномка — перезаряжала арбалет. Она выругалась, бросила его и рванула к топору на поясе. Влад ударил первым. Меч врезался ей в голову. Она пошатнулась, и Влад пнул её — грубо, отчаянно.

Она упала с другой стороны. Короткий крик вырвался из лёгких и резко оборвался. Влада скрутило рвотным позывом, и он не заметил орка, несущегося на него сбоку. Но гора мышц не добежала. Сержант перевалился через стену, и его меч рассёк орку горло. Хлынула кровь — густая, чёрная, парная. Сержант кивнул Владу, заставляя его рефлекторно кивнуть в ответ, а затем развернулся вправо. Трое солдат взревели боевой клич и рванули к ним.

Влад осознал, что бежать некуда.

Солдаты не добежали. Стрела прошила сержанту шею. Влад тупо проследил траекторию — и нашёл группу эльфов, методично снимавших каждого, кто переваливался через стену. Прежде чем он успел осознать, насколько они в заднице, трое вражеских солдат сократили дистанцию.

Молот он едва уклонил. Меч заблокировал. А топор третьей женщины вошёл ему в бок.

Влад ахнул, спотыкаясь, и воздух выбило из лёгких. Он лихорадочно пытался задрать меч для нового блока. Слабую защиту снова снёс молот, и клинок нашёл прореху в доспехе. А потом ещё раз. И ещё.

Влад обрушился. Боль визжала сквозь тело, пока он истекал кровью. Кто-то выл. Он сам выл. По какой-то извращённой прихоти удачи он упал с видом на ворота. На те ворота, которые проломили великаны. Сотни орков и гномов хлынули за ними.

Магия наполнила воздух и кольнула его чувства. По скрученной доброте судьбы это почти успокоило его, даже когда он увидел поток бело-раскалённого огня, накрывающий атакующих у ворот. Полупрозрачный щит-пузырь поднялся над защитниками замка — запирая нападавших в ловушке, — но убивать магией всегда было легче, чем защищать. Он не продержался и трёх секунд.

Тело леденело. Хорошее отвлечение от острой боли. Великаны ревели, пока гномы запекались заживо в собственных доспехах. Кожа пузырилась, металл раскалялся докрасна, и крики умирающих сливались в один сплошной, нечеловеческий вой.

Ловушка, — подумал он, пока зрение тускнело по краям, а сотни горели заживо. — Это была ловушка.

Тьма.

— Подъём, — рявкнул мужик.

Влад моргнул. Глубокий вдох вырвался сам собой, когда полное отсутствие боли дошло до сознания. Он огляделся, и мысли захлебнулись, заикаясь от резкой перемены.

— Тащите, если откажется идти.

Чьи-то руки поддёрнули его вверх. Влад заморгал, глядя на сержанта — живого, мать его, сержанта. Он озирался вокруг и понимал: он ровно там же, где очнулся несколько дней назад. Та же грязь под ногами. Те же палатки. Тот же запах.

— Какого хера?..

Глава 3

— Мне нужно поговорить с тем, кто здесь главный! — выкрикнул Влад.

Сержант, судя по лицу, не проникся.

— Ну же! Тот факт, что всё это дерьмо — ловушка, хоть чего-то стоит?

Роган хмыкнул:

— Тянет на труса, который пытается откосить от долга.

— Да пошёл ты. — Влад крутанулся к нему, и ярость сожрала последние крохи рассудка. — Я залез на сраную лестницу. Я убил грёбаную гномку и смотрел, как сотни сгорают заживо. Это ловушка. У них осадные маги, эльфийские лучники, снимающие любого на стенах, и наверняка ещё что-то, чего я не увидел.

Боб покачал головой:

— Значит, ты это видел? Я не стану беспокоить капитана бреднями безумного дворянчика, а уж капитан — тем более не побеспокоит командира. Сергей, посмотрим, умеет ли идиот драться.

Меч полетел к лицу. Влад блокировал бронированным предплечьем. Выдернул собственный клинок — на этот раз Сергей не дал ему деревянного — и приготовился уйти от пинка.

Пинка не было. Сергей ударил кулаком — коротко, без замаха, — и Влад услышал, как хрустнула его челюсть, за мгновение до того, как боль взорвалась во всём лице. Он рухнул на землю. Кровь хлынула в рот — горячая, солёная, смешанная с осколками зубов.

— Она не сломана, — спокойно сообщил Сергей. — Но целителя ты не получишь до конца боя. Не ври старшим по званию, рядовой. Пока не усвоишь — это заставит тебя помолчать.

Ярость. Влад не помнил, чтобы когда-нибудь был настолько зол. Она требовала действия, требовала крови — и он взлетел на ноги. Сергей реально сделал шаг назад, хотя страха в его глазах не мелькнуло.

Влад смотрел на него. Даже не заметил, как Роган положил ладонь на рукоять оружия. Перед внутренним взором разгорался огненный шар — он видел, как плоть Сергея пузырится и сползает с костей, как тает его лицо, и думал лишь о том, поверит ли этот ублюдок, когда его собственная рожа начнёт капать на землю.

Чья-то ладонь легла на плечо. Тихая громада Грома отодвинула его в сторону — прочь, обратно к лагерю. Влад не ответил. Не мог ответить. Только кипел, сдирая картофельную кожуру, пока сломанная челюсть пульсировала болью при каждом движении.