Шрамы и Шелк

По пути в комнату меня перехватила Вики. Она так удачно «случайно» оказалась у меня на пути, сияя своей идеальной улыбкой.

— Эй, Кейден! — она мягко коснулась моего предплечья. — Как прошел день? Ты выглядишь каким-то... заряженным.

Я смотрел на неё и прекрасно понимал, к чему она клонит. Вики не привыкла ждать, и её откровенный взгляд не оставлял сомнений в её намерениях. Мне нужно было отвлечься. Нужно было вытеснить образ Мишель чем-то реальным, доступным.

— Нормально, — коротко бросил я.

Она прикусила губу и потянула меня за собой в сторону своей комнаты. Как только мы оказались внутри, Вики закрыла дверь на замок и прижалась ко мне. Её руки скользнули за шею, она начала целовать меня — сначала в губы, настойчиво и жадно, а затем опустилась ниже, к шее.

В тот момент, когда я почувствовал её зубы на своей коже, я резко отстранился, почти оттолкнув её. Я ненавидел, когда касались этого места. Это было слишком интимно, слишком близко к тем зонам, которые я оберегал как крепость.

— Что не так? — Вики замерла, её дыхание было сбитым, а в глазах читалось недоумение и обида. — Кейден?

Я посмотрел на неё, но видел не её. Перед глазами стоял образ Мишель: её широко распахнутые глаза, полные страха, её дрожащие пальцы.

— Извини, Вики. Сегодня не получится, — отрезал я.

Я вышел из комнаты, оставив девушку в полной растерянности стоять посреди помещения. Быстрым шагом дошел до своей двери, вошел и провернул ключ. В комнате было невыносимо душно, хотя окно было приоткрыто.

Я откинулся на дверь, тяжело дыша. Перед глазами, словно выжженное на сетчатке пятно, стояла Мишель. Эти её раскинутые на столе длинные, стройные ноги... Безупречная кожа, контрастирующая с грубым деревом. Она не выходила у меня из головы.

Боже, как же она была идеальна. Даже в своем позоре, даже когда я ломал её гордость об колено, она оставалась неземной. А то, как она кончала... этот надрывный, искренний звук, от которого у меня до сих пор сводило челюсти.

Я ненавидел её. Я хотел уничтожить её. Но в то же время я понимал, что ни одна женщина в этом мире больше не сможет вызвать во мне такого первобытного, сокрушительного голода.

***

Ночь давила на виски, а сон был рваным и тревожным. Мне всё еще мерещился запах архива, когда резкий, требовательный стук в дверь заставил меня подскочить на кровати. В голове пульсировала ярость — кто, черт возьми, рискнул явиться ко мне в такое время?

Я поднялся, заторможенный и сонный, не заботясь о том, что на мне только боксеры. Рывком распахнул дверь, готовый размазать незваного гостя, но слова застряли в горле.

На пороге стояла Мишель.

Та же кепка, тот же спортивный костюм, в котором она была вчера вечером. Она выглядела как тень, как кто-то, кто пробирался через весь кампус, стараясь не попасть в объективы камер и на глаза случайным патрулям. Прежде чем я успел выговорить хоть слово, она резко толкнула меня в грудь, врываясь внутрь моей комнаты.

Я стоял в полном шоке, глядя, как эта стерва по-хозяйски заходит на мою территорию. — Включи чертов свет, Брукс, — бросила она, не оборачиваясь.

Я нащупал на столе настольную лампу. Щелчок — и тусклый желтый свет выхватил её фигуру из темноты. Она стояла посреди комнаты, и её взгляд — дикий, мечущийся — сразу приковался к моему телу. Она смотрела на мой голый пресс, на мышцы, на чернильную броню татуировок. Я видел, как она нервничает: её пальцы дрожали, а дыхание было сбитым.

— Кейден, я хочу нормально поговорить, — начала она, пытаясь вернуть голосу твердость. — То, что произошло сегодня... это уже слишком.

— Что ты хочешь от меня? Зачем ты пришла, Морган? — мой голос прозвучал низко и угрожающе.

Вместо ответа она медленно сняла кепку, отбросив её на стул. Её пальцы легли на замок рашгарда. Глядя мне прямо в глаза, она начала медленно растягивать молнию. Я невольно сделал шаг назад, чувствуя, как в комнате внезапно закончился кислород.

— Я хочу, чтобы мы всё уладили, — произнесла она, делая шаг ко мне. — Я хочу, чтобы всё наладилось. Я пришла извиниться.

Она подошла вплотную, и кофта окончательно разошлась в стороны. Я замер, не в силах отвести взгляд. Под рашгардом она была полностью обнажена. Налитая, высокая грудь была лишь частично прикрыта полосками ткани по бокам. Её кожа в свете лампы казалась золотистой и невероятно нежной.

— За что именно ты хочешь извиниться, Морган? — прохрипел я, чувствуя, как кровь приливает к паху.

Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев резинки моих боксеров. Затем, не спеша, начала подниматься выше. Её ладонь скользила по моему прессу, обжигая кожу, поднималась к груди, которая ходила ходуном от моих тяжелых вздохов. Когда она провела пальцами по моему плечу, покрытому татуировками, моё тело мгновенно покрылось мурашками. Её рука скользнула выше по шее, едва касаясь кожи — это было мучительно и прекрасно одновременно.

Мишель привстала на носочки, придвигаясь так близко, что я чувствовал жар её тела. — За всё, Кейден, — прошептала она мне прямо в губы, обдавая их теплым дыханием. — Я хочу извиниться за всю ту боль, что я тебе причинила. Я очень... очень сильно раскаиваюсь перед тобой.

Её губы едва коснулись моих — легкий, почти невесомый дразнящий жест. Мой взгляд затуманился. Рассудок тонул в желании, а член уже вовсю упирался ей прямо в оголенный живот. Но внутри меня всё еще сидел подозрительный зверь.

Я резко оторвался от её губ, но не отпустил. Схватив её за хвост, я с силой оттянул её голову назад, заставляя её смотреть мне в глаза. Я всматривался в эту бездну, пытаясь найти там притворство, фальшь, скрытый мотив. Но Мишель лишь тяжело дышала, глядя на меня с какой-то отчаянной жаждой. Я изучал каждый её вдох, каждое движение зрачков.

И тут я сорвался. Предохранители перегорели.

Я рванул её на себя, впиваясь в её рот диким, агрессивным поцелуем. Я ворвался языком в её рот, сминая её губы, забирая всё, что она предлагала. Это была не нежность — это была месть и похоть в одном флаконе. Я сорвал с неё расстегнутую кофту, чувствуя, как она падает на пол, и подхватил Мишель под бедра. Она обхватила мою талию ногами, и я рывком развернул её спиной, прижимая к стене.

Мои губы спускались по её шее к груди. Я жадно захватил её сосок, терзая его языком и губами. Мишель откинула голову назад, ударившись затылком о стену, и громко, надрывно выдохнула. Её тело выгнулось в моих руках, как натянутая струна.

— Мне нужно больше, Кейден... Пожалуйста, — этот стон, полный мольбы, окончательно лишил меня рассудка.

Я отнес её на кровать и практически бросил на простыни. Мишель лихорадочно, сбивая ногти, сбросила кроссовки и носки. Я же рывком стянул с неё лосины. Она была без трусов. Увидев её полностью обнаженной, готовую и влажную, я зарычал.

Я накинулся на неё, сминая её грудь руками, впиваясь в её губы, а вторую руку опустил вниз, к самому центру её желания. Когда мои пальцы коснулись её, у неё вырвался такой стон, что она тут же инстинктивно прикрыла рот рукой.

Я дотянулся до тумбочки, достал презерватив и стянул боксеры. Мишель не отводила от меня глаз. Она наблюдала, как я натягиваю латекс на пульсирующий, напряженный член, и в её взгляде не было ни капли страха — только темное, тягучее ожидание.

Я навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы. Наши тела почти соприкасались, и жар был невыносимым. — Ты уверена, Морган? — я пристально посмотрел ей в глаза. — Еще есть возможность сбежать.

Она смотрела на меня, не мигая, и медленно, уверенно кивнула. — Мне нужны слова, Мишель. Скажи это.

Она глубоко выдохнула, подаваясь тазом навстречу моему напряжению, и прошептала: — Я уверена, Кейден. Трахни меня уже.

Я вошел в неё одним резким, сокрушительным толчком, не давая ни секунды на подготовку, не оставляя времени, чтобы привыкнуть к моему размеру. Мишель вскрикнула, её тело под моими руками натянулось, как струна, а пальцы впились в простыни. Она была чертовски узкой, и это сопротивление её плоти только сильнее разжигало во мне зверя.

Я вбивался в неё агрессивно, с какой-то первобытной яростью. С каждым толчком я словно вытравливал из неё каждое брошенное мне когда-то оскорбление, каждый унизительный смешок, каждый косой взгляд, который она кидала на «неудачника Фрэнки». Теперь этого парня не было. Был только я, Кейден, который брал её так, как хотел, владея каждым её вздохом и стоном.

Я вбивался в неё с такой силой, что кровать под нами начала протестующе скрипеть. Мишель больше не могла сдерживаться — её напускная уверенность сгорела в этом огне. Она запрокинула голову, выкрикивая моё имя, и её голос дрожал от смеси боли и невыносимого удовольствия.

В какой-то момент её ладони заскользили по моей потной спине. Когда её пальцы коснулись того самого места, где под чернилами татуировки скрывался самый глубокий шрам, меня будто током ударило. Темное прошлое на мгновение вспыхнуло перед глазами.

Я резко приподнялся, не разрывая контакта, и рывком закинул её длинные ноги себе на плечи. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в её таз, фиксируя её, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

— Смотри на меня, Морган! — прохрипел я, глядя в её затуманенные, полные слез глаза.

Я начал вбиваться в неё еще глубже, еще яростнее, вдавливаясь в её нутро всем своим весом. Теперь угол был таким, что я достигал самого дна, заставляя её содрогаться в конвульсиях. Я хотел, чтобы она чувствовала меня каждой клеткой, чтобы завтра она не могла ходить, не вспоминая о том, что я с ней сделал. Это была не просто близость. Это была моя окончательная победа над её гордостью.

— Кейден… я больше не могу… я сейчас! — сорвалось с её губ надрывным, сдавленным всхлипом.

Мишель зажмурилась так сильно, что на веках проступили морщинки, и резко выгнулась дугой, отрывая спину от матраса. В этот момент её внутренние мышцы сжались, обхватывая мой член в такие затяжки, что у меня перед глазами всё поплыло. Это было не просто удовольствие — это была пульсирующая, дикая хватка, которая выбила из меня остатки контроля.

Я зарычал, чувствуя, как внутри всё напрягается до предела. Каждое её сокращение подстегивало мой собственный финал, толкая в пропасть, из которой не было возврата. Последний, самый глубокий толчок — и я кончил с тяжелым, хриплым стоном, который, казалось, вырвался из самой глубины моих легких.

Силы внезапно оставили меня. Я скинул её ноги со своих плеч и рухнул рядом на измятую постель. Тяжелое, рваное дыхание двоих людей заполнило душную комнату. Я чувствовал, как пот катится по моим вискам, а сердце колотится о ребра, словно пойманная птица.

В комнате повисла вязкая, тяжелая тишина, нарушаемая только нашими судорожными вдохами. Я лежал, уставившись в потолок, и ощущал, как эйфория медленно сменяется ледяным осознанием. Я только что взял то, о чем мечтал и что ненавидел два года. Мишель лежала рядом, неподвижная, со спутанными волосами, и я не мог понять — была ли это моя победа или она только что снова обвела меня вокруг пальца.

Я встал, даже не взглянув на неё. Тело казалось налитым свинцом, но адреналин постепенно выветривался, оставляя после себя странную пустоту и липкое ощущение пота на коже. Мишель уже отвернулась на бок, подтянув колени к груди, — маленькая, хрупкая фигура на фоне развороченных простыней. Но я не позволил себе задержать на ней взгляд. Я не хотел видеть её лицо, не хотел искать в нём признаки того, что она только что со мной сделала.

Я зашел в ванную и плотно закрыл дверь, отсекая себя от её прерывистого дыхания. С глухим раздражением я стянул презерватив и точным, брезгливым движением швырнул его в урну под раковиной — к мусору, которому там и было самое место.

Быстро включил воду, не дожидаясь, пока она прогреется. Ледяные струи ударили по плечам, стекая по татуировкам, но я едва это чувствовал. Я оперся руками о кафель и опустил голову, позволяя воде смывать с меня запах её кожи, её страсти и её лживых, приторных извинений.

В голове был хаос. Каждая клетка тела еще вибрировала от того, как она сжимала меня внутри себя, как выкрикивала моё имя. Это было слишком реально для простой мести. Слишком глубоко для игры. Но я знал Мишель Морган. Она никогда не делает ничего просто так.

Я быстро вымылся, стараясь не думать о том, что она сейчас делает в моей комнате. Мысли о ноутбуке в рюкзаке кольнули коротким импульсом тревоги, но я тут же его подавил. Она раздавлена. Она едва дышит. У неё не хватит сил даже подняться, не то что шпионить.

Я выключил воду, сорвал с крючка полотенце и наскоро обмотал его вокруг бедер. Вытирая лицо ладонями, я прислушался к тишине за дверью. Было подозрительно тихо.

Я толкнул дверь ванной, чувствуя, как по телу бежит мелкая дрожь от ледяной воды. Полотенце на бедрах казалось почти теплым по сравнению с кожей, которая все еще покалывала от холода. Я вытирал лицо, пытаясь окончательно протрезветь от запаха Мишель и того безумия, которое только что здесь творилось.

Но когда я отнял полотенце от лица, я замер.

Мишель спала.

Она лежала на боку, свернувшись калачиком в самом центре моей измятой кровати. В комнате было прохладно, но она, казалось, этого не замечала. Она была совершенно обнажена — беззащитная, лишенная своей обычной брони из дерзости и сарказма.

Я медленно подошел ближе, глядя на неё сверху вниз. В тусклом свете лампы её щеки горели ярким, лихорадочным румянцем. Дыхание было глубоким и ровным, губы чуть приоткрыты. Но мой взгляд приковало другое.

На её бедрах, на этой идеальной, почти светящейся коже, отчетливо проступили багровые отметины. Следы моих пальцев. Те самые места, где я мертвой хваткой вцепился в неё, когда закидывал её ноги себе на плечи и вбивался в неё с яростью, граничащей с безумием. Эти пятна выглядели как клеймо моего владения. Мои метки на её теле.

Я смотрел на её разметавшиеся по подушке волосы, на то, как вздымается её грудь, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Эта стерва пришла сюда, чтобы обвести меня вокруг пальца, она хотела влезть мне под кожу своими «извинениями», но в итоге просто вырубилась на моих простынях, вымотанная в ноль.

Она была идеальна. Даже сейчас, когда я знал, что за каждым её вдохом может стоять расчет.

Я стоял в темноте комнаты, капли холодной воды всё еще скатывались по моим татуировкам, а я не мог заставить себя пошевелиться. В голове пульсировала одна мысль: я получил всё, чего хотел, но почему-то сейчас, глядя на её спящую, мне хотелось не торжествовать, а просто накрыть её одеялом.

Глава 6.

Мишель

10 часами ранее.

Дорога от университета до апартаментов прошла как в тумане. Я влетела в квартиру, заперла дверь на все замки и первым делом выключила телефон. Экран погас, но образ Кейдена Брукса, стоящего в полумраке архива, казалось, выжегся на моей сетчатке.

Я была в абсолютной панике. Растерянность сковала меня так сильно, что я полчаса просто стояла в прихожей, глядя в пустоту. Угрожать ему? Бессмысленно. Искать защиты? У кого, если он контролирует каждый мой цифровой след? Он был не просто на шаг впереди — он играл на доске, которую сам же и сконструировал.

Ближе к вечеру я превратилась в жалкую пародию на саму себя. Закутавшись в огромный шерстяной плед, я сидела на диване перед телевизором, где шло какое-то бессмысленное реалити-шоу. В руках была банка клубничного мороженого, но я едва чувствовала его вкус.

Внезапный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я сжалась, закутываясь в плед по самый подбородок. Я не хотела никого видеть, не хотела говорить. Но гость снаружи не собирался сдаваться. После серии настойчивых ударов раздался голос Эспен:

— Открывай, девочка! Я знаю, что ты дома. Твой консьерж тебя выдал, Мишель!

Я тяжело вздохнула, понимая, что эта фурия не отстанет. Кое-как поднявшись, я побрела к двери и провернула ключ. Эспен влетела в гостиную как ураган, но тут же замерла, оглядывая меня с ног до головы.

— Боже, Мишель, что с тобой? Ты заболела? — она комично прикрыла рот рукой, пятясь назад. — Я не хочу заразиться, у меня свидание в субботу!

Я покачала головой, с трудом выдавив из себя слова: — Не заболела я. Я унижена и уничтожена, Эспен. Тебе лучше бежать от меня подальше. С таким человеком, как я, сейчас лучше не иметь ничего общего.

Эспен на секунду посерьезнела, а потом решительно отбросила сумку на кресло. — Мишель, ты моя лучшая подруга. Что бы ты ни сделала, я не буду тебя судить. Ну, кроме случая, если ты отобьешь у меня мужа. Парня еще ладно, но мужа — ни-ни!

Я невольно прыснула, и мы обе коротко рассмеялись. Этот смех был как глоток воздуха в вакууме. Мы упали на диван, и Эспен тут же бесцеремонно выхватила у меня банку с мороженым.

— Так, вываливай, детка. Что случилось? Я от тебя не отстану.

Я начала рассказывать. Голос дрожал, я подбирала слова, намеренно пропуская всё то безумие, что творилось между нами в архиве. Я рассказала о шантаже, о его личности, о том, что он вернулся, чтобы отомстить.

— Тот самый Кейден Брукс? С вечеринки Каппа Фи? — Эспен чуть не выронила ложку. — Не могу поверить... Вы стебались над этим парнем? Да он же сейчас сам кого хочешь нагнет!

— Тогда он выглядел иначе, Эспен, — тихо перебила я её. — Он не был таким... большим.

— Да он же ходячая секс-машина, Мишель! — воскликнула подруга, не скрывая восторга. — Ты видела его плечи? А эти татуировки?

Я поежилась. Мне было физически больно обсуждать его внешность. Казалось, если я снова начну вслух разбирать его черты, Брукс материализуется прямо здесь, влетит в окно и сожжет меня взглядом-лазером. Я боялась даже упоминать его шрамы, скрытые под чернилами. В моей памяти всё еще жил Фрэнки — тот худой, высокий и до смерти закомплексованный парень, которого мы когда-то сломали. Но тот Кейден, который прижал меня к столу в архиве, не имел с ним ничего общего.

— Он опасен, Эспен. И у него в руках всё, что может меня уничтожить, — я посмотрела на свои дрожащие пальцы, которые до сих пор помнили стальную хватку его рук. — Я не знаю, что мне делать. Моя репутация может превратиться в пепел уже завтра.

Я сглотнула вязкий ком в горле. Страх перед Кейденом был не просто опасением, это было предчувствие катастрофы.

— Мне кажется, он уже начал. Он... он просто уничтожил Скотта. Его больше нет, Эспен. Того Скотта, которого все знали, стерли с лица земли за один вечер.

Эспен округлила глаза, и ложка с мороженым замерла у её рта. — Ты что, думаешь, он... убил его?! Боже мой, Мишель!

— Конечно нет! — я нервно всплеснула руками, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я имею в виду его социальную смерть. Кейден сделал так, что Скотт теперь — изгой, которого ненавидит весь штат. Он не просто слил компромат, он заставил его совершить публичную казнь самого себя. Понимаешь? От него отвернулись все: тренеры, друзья, семья. Его будущее превратилось в пепел.

Я сглотнула, глядя в одну точку. — И я боюсь, что Кейдену будет мало того компромата на меня, что у него уже есть. Он может меня подставить так же изящно, запереть в ловушке или сделать что-то еще хуже. Он не просто ворует данные, Эспен. Он играет жизнями, как в гребаные шахматы, и я сейчас — его следующая фигура.

Я тараторила, не разбирая слов, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна. Нервы были на пределе. Эспен резко подалась вперед и крепко схватила меня за руку, заставляя замолчать.

— Посмотри на меня, — твердо сказала она. — Все будет в порядке, милая. Ничего он тебе не сделает. Если он попробует — я убью его лично.

Я бессильно опустила голову на раскрытые ладони, чувствуя, как плед соскальзывает с плеч. Тишина в комнате давила, пока Эспен снова не заговорила, на этот раз тише и вкрадчивее.

— Слушай, я думаю, единственный выход из этой ситуации — это или убить его, или влюбить в себя… затрахав до смерти.

Я подняла на неё непонимающий взгляд, а она продолжила, ничуть не смутившись: — Он должен пожалеть тебя, понимаешь? Проникнуться тобой. Соблазни его, детка. Трахни его так, чтобы он забыл собственное имя, не то что там какие-то твои переписки! На таком экземпляре, согласись, не стремно будет и поскакать верхом.

Эспен смешно подмигнула мне, пытаясь разрядить обстановку, но я всё еще была в оцепенении. — Что значит «влюбить»? Эспен, он не просто парень из кампуса. Он... он другой. Ты не видела его глаз. В них нет ничего, кроме цифр и жажды контроля. Он ненавидит меня каждой клеткой своего тела.

— Все они одинаковые, когда дело доходит до постели, — отмахнулась она, облизывая ложку. — Сделай так, чтобы его мозг отключился. Когда кровь отливает от головы, мужчины становятся очень сговорчивыми. И тебя невозможно ненавидеть, Мишель, — она мягко улыбнулась. — Ты самая необыкновенная девушка, которую я знаю. Просто приди к нему сегодня. Извинись. И ради всего святого — не плачь. Никто не любит плакс. Соблазни его и приручи. Сделай так, чтобы на следующее утро не ты была у него на поводке, а он у тебя.

Я посмотрела прямо перед собой, и в голове вдруг стало удивительно ясно. План Эспен звучал безумно, но в нем был смысл. Если я не могу победить его силой или угрозами, я должна ударить по самому уязвимому — по его чувствам, которые он так старательно прячет за своей броней из татуировок и мышц.

Моё единственное спасение — влюбить в себя Кейдена Брукса. И заставить его уничтожить всё, что у него на меня есть, собственными руками.

***

Когда я открыла глаза, в комнате уже смеркалось. Сумерки густыми тенями заполняли углы, и я не сразу поняла, где нахожусь. Но тело помнило всё. Каждая мышца ныла тягучей, непривычной болью, а кожа на бедрах горела. Я не помнила, как заснула, в какой момент тьма просто поглотила меня после того запредельного пика.

Я повернулась на бок, ожидая почувствовать тепло его тела рядом, но кровать была пуста. Кейден сидел за столом, его лицо подсвечивалось синеватым сиянием монитора. Он был полностью погружен в работу, пальцы быстро порхали по клавиатуре.

Я приподнялась, и плед — я не помнила, чтобы накрывалась им — соскользнул с моей груди. Я судорожно подтянула его выше, прижимая к себе, и негромко позвала: — Кейден...

Он медленно повернулся. На нем была черная толстовка, надетая прямо на голое тело, и серые спортивные джоггеры. Вид у него был пугающе спокойным. Расслабленным. Будто той безумной ночи, где он вбивался в меня с рычанием, просто не существовало.

Мой план «влюбить и приручить» в эту секунду показался мне детским лепетом. Он не выглядел как человек, который попал в чьи-то сети.

— Извини, я не собиралась занимать твою кровать, — я посмотрела на свои руки, избегая его тяжелого взгляда. — Ты совсем не спал?

— Нет, — отрезал он. Коротко и холодно.

— Можно... можно мне воспользоваться ванной? — спросила я, чувствуя, как щеки заливает краска смущения.

— Валяй, — Кейден уже развернулся обратно к экрану, на котором бежали бесконечные строки непонятных кодов.

Я встала, намеренно медленно сбросив плед. Я надеялась, что вид моего обнаженного тела в полумраке заставит его снова потерять голову, возбудит его так, что он не захочет меня отпускать. Но он даже глазом не моргнул. Тихий стук клавиш продолжался, словно я была просто деталью интерьера.

Зайдя в ванную, я едва не вскрикнула, взглянув в зеркало. — Боже... что со мной...

Волосы — сплошной колтун, тушь размазалась под глазами, превратив меня в панду. Я начала лихорадочно умываться, пытаясь привести себя в порядок. Зубной щетки у меня не было, поэтому я просто выдавила каплю его пасты на палец и кое-как почистила зубы.

Взглянув на себя еще раз, я увидела отметины. Темные пятна на бедрах и попе — следы его пальцев. На груди красовался яркий засос. Я осторожно коснулась его, и между ног мгновенно стало тепло. Боже, у меня еще никогда не было такого секса. Ни один парень не доводил меня до такого исступления, до такого животного восторга. Я тряхнула головой, снова плеснув в лицо ледяной водой. Нужно собраться.

Когда я вышла, он всё так же сидел у монитора. Злость начала закипать во мне. Я сделала всё, что могла, я отдалась ему так, как никому в жизни, а он ведет себя так, будто я — пустое место.