Проклятая метка

С трудом преодолевая раздражение, я поднимаюсь с кровати. Ноги будто свинцовые. Тащусь в ванную. Сопротивление бессмысленно. Чем быстрее он пожрёт, тем быстрее свалит по своим ублюдочным делам, оставив меня наконец хоть на какое-то время в покое.

— Не боишься, что отравлю? — тихо бурчу себе под нос, но он, конечно же, слышит.

— Ничуть. Шустрее давай. Тебе не понравится, что я сделаю, если будешь тупить, — бросает он, выходя из комнаты.

С бессильной ненавистью, разрывающей меня изнутри, смотрю ему вслед и захожу в ванную. Прислоняюсь лбом к холодному полотну двери и тяжело дышу, пытаясь взять себя в руки.

Чтоб тебя черти задрали!

— Да твою ж мать! — выпаливаю я, когда вижу своё отражение в зеркале. Всё оказывается ещё хуже, чем я ожидала.

Повернувшись спиной, чтобы рассмотреть и её, рычу в бессильной злобе: она тоже усыпана многочисленными багровыми кровоподтёками, следами зубов и засосами. Я, конечно, в курсе, что секс оборотней редко обходится без них, но не до такой же степени!

Кончиками пальцев я дотрагиваюсь до одного из укусов и шиплю от боли.

Озабоченный ублюдок!

А ещё эта корка засохшей спермы по всему телу. И не только засохшей, и не только снаружи: по внутренней стороне бёдер стекает белесая, липкая влага.

Вот же гадость! К горлу резко подкатывает тошнота.

С отвращением я соскабливаю мерзкие следы ногтями, оставляя на коже красные полосы. От меня же теперь этим ублюдком разит так, что любой волк учует за милю.

Закрываю лицо ладонями, но тут же резко отдёргиваю их. Даже руки воняют им!

Кривясь от отвращения, я забираюсь под душ. Но… Сколько бы геля я ни выливала на себя, сколько бы ни скребла кожу мочалкой, гадкое ощущение, что я осквернена с ног до головы, никак не проходит.

Твою мать! Со злостью я впечатываю кулак в плитку. Мэдс же обещал… Обещал!

«Никакого риска», — говорил он.

Если бы он знал, во что это выльется, втянул бы он меня в эту авантюру? Стал бы так рисковать?

Ха! Да о чём я вообще?! Ему же совершенно ничего не угрожало! Ну получил пару затрещин — и всё.

Это моя жизнь полетела в тартарары. Моя! Не его!

Сползая на пол душевой, я вцепляюсь в мокрые волосы. Отчаянный вой тонет в шуме воды. Никто не услышит, никто не придёт на помощь.

Это конец.

Глава 5

Деклан

Я спускаюсь на кухню, отделенную от гостиной длинным сквозным камином. Огромные панорамные окна заполняют дом светом, стирая границу между интерьером и дикой природой.

Приготовив кофе, как всегда чёрный, я отодвигаю стеклянную дверь и выхожу на террасу. Горячая чашка приятно греет ладони. С наслаждением вдыхаю воздух: он пропитан свежими, будоражащими кровь волка, запахами леса. Хвоя, влажная земля, мох.

Устроившись в кресле, я любуюсь пейзажем. Огромная поляна, окаймлённая мощными многовековыми деревьями, укрыта клочьями приземистого тумана.

Тишина. Умиротворение.

Я доволен. Всё прошло как надо. И даже эта её абсурдная попытка сбежать от меня снова ничего не испортила.

Дурная самка, почему-то сопротивляющаяся метке. Но… возможно, так даже будет интереснее ломать эту строптивую дрянь, указывая положенное ей место.

Внутренний волк урчит от удовольствия, предвкушая, сколько ещё раз мы возьмём эту упрямую сучку. Каждый день. Каждую ночь. До конца её дней. И, может быть, когда-нибудь она искупит свой долг. Или нет. Я ещё не решил.

А ведь я давал ей шанс. Если бы тогда в машине моя пара ответила, что тоже соскучилась по мне, если бы она...

Я улавливаю знакомые запахи — у нас гости. Я ждал этого визита, ничто в стае не ускользает от внимания Альфы. Правда, слегка удивлён его благоразумию: он дождался утра, хотя мог бы заявиться и устроить скандал ещё вчера. Неужели сообразил, что даже ему не поздоровится, если он встанет у меня на пути?

Идёт не один, прихватил с собой нескольких оборотней-прихлебателей. Я хмыкаю, продолжая пить кофе. Отец прекрасно понимает: в одиночку ему со мной не справиться. Он, конечно, Альфа, вот только я давно не тот щенок, что будет покорно сносить его побои.

Вскоре на краю поляны появляется пышущий гневом Арэн Гримшоу, Альфа стаи Шэдоу-крик. Не сбавляя скорости, он стремительно приближается к террасе.

Высокий, почти моего роста, темноволосый. Мы похожи внешне — и только. Отец давно утратил хватку, закостенел в рамках никчёмных правил, которые боится нарушить, трясясь за свою репутацию. Но кому сдалась репутация слабака и труса? Поразительно, как он до сих пор умудряется удерживать власть над стаей.

— Деклан!..

— Метка нанесена законно, — не поднимаясь с кресла, я лениво смотрю на него, сразу ставя в известность. Нет смысла тратить время на пустые обвинения и крики.

— Хочешь сказать, в этот раз она добровольно подставилась? Не держи меня за идиота, щенок! — кричит он, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Брызги его слюны летят в мою сторону. — Тебе мало двух с половиной лет? Понравилось? Ещё хочешь?! Я не буду тебя прикрывать, Деклан! Даже не надейся!

Забавно, что он всё ещё считает меня малолеткой и ждёт, что я буду молча сносить все его придирки.

— Можно подумать, ты раньше это делал, — пожимая плечами, я медленно встаю с кресла и направляюсь обратно в дом, спиной чувствую его испепеляющий взгляд.

Оставляя своих прихвостней за порогом, он следует за мной.

Отец и палец о палец не ударил, чтобы вытащить меня из дерьма, которое заварила эта сучка. Слишком правильный, а по сути, лишь прикрывающий каким-то там законом собственную трусость, Арэн Гримшоу, решил, что мне «пора учиться нести ответственность за свои поступки».

И то, что меня выпустили на полгода раньше, не его заслуга, а моя собственная. «За примерное поведение» значится в характеристике от начальника тюрьмы. Мы с больным на всю голову ублюдком легко нашли общий язык.

— Кофе будешь? — спрашиваю я, и, не дожидаясь ответа, достаю чистую чашку. — Завтрак не предлагаю. Моя пара пока ещё слишком… Не освоилась, одним словом.

— Да какая она тебе пара?! — взрывается отец, и с силой бьёт кулаком по столу — моему столу. Но он пока ещё Альфа, и я делаю вид, что ничего не заметил. — Она же сразу побежит сдавать тебя! Хотя нет… я сделаю это сам. Если ты такой идиот и жизнь тебя ничему не учит!

— Давай. Ты же за этим своих шавок притащил, — бросаю я, пока кофеварка шипит и плюётся, наполняя чашку для отца. — Не боишься подмочить авторитет? Альфа, который сам не может справиться с одним-единственным волком.

— Я не понимаю, почему ты такой спокойный, — неожиданно устало говорит он и усаживается за стол.

Поставив перед ним чашку, я сажусь напротив и расслабленно откидываюсь на спинку, в то время как руки отца, сцепленные в замок, лежат на столешнице, а его плечи сгорблены.

— Всё по закону, — спокойно повторяю ему. — Метка поставлена на Ночи поиска пары. Тебе не о чем волноваться.

Его драгоценная репутация слабака в полной безопасности.

Отец приподнимает бровь, смотрит на меня скептически. На его лице написана абсолютная уверенность, что мне нечем крыть.

Я неспешно поднимаюсь и ухожу в кабинет, чтобы вернуться спустя пару минут и положить перед ним тонкую папку.

Он хмыкает и начинает придирчиво изучать копию договора, особое внимание уделяя подписи сучки. Потом поднимает на меня глаза: в них читается то самое, привычное с детства недоверие.

— Я хочу с ней поговорить, — наконец выдаёт он.

И что ему на этот раз не так?

— Зачем? — спрашиваю я нарочито расслабленно, не выдавая своего раздражения его жалкими попытками подловить меня.

— Я должен быть уверен, — в его голосе наконец прорезается сталь. — Стае не нужны очередные проблемы с законом. Хватило и прошлого раза.

— Думаешь, это подделка? — хмыкаю в ответ.

Он меня совсем за идиота держит?

— Я. Должен. Быть. Уверен. Мне второй суд не нужен.

— Ты легко мог и первого избежать, — холодно напоминаю я.

Отец всегда был таким. Не понимает: для таких, как мы, законов не существует. Мы сами — Высший закон.

— Не пытайся свалить это на меня, Деклан! — Он с силой бьёт ладонью по столу, отчего чашка с громким звяканьем подскакивает на блюдце. — Приведи её. А вы… можете идти, — даёт он отмашку своим шавкам, мнущимся за порогом.

Он проиграл этот раунд. Понял, что ничего не может сделать, но всё ещё цепляется за последнюю соломинку.

Как же он слаб. И всё слабее с каждым днём.

***Лара

Выйдя из ванной, я слышу голоса. Сердце ёкает, и я, торопливо натянув джинсы и толстовку, осторожно приоткрываю дверь. Затаив дыхание, прислушиваюсь. Различаю крик. Сразу понимаю, что это может быть только отец этого ублюдка. Маловероятно, что кто-то другой может так орать на него.

В моей груди вспыхивает искра надежды… И тут же, не успев разгореться, гаснет. Я подписала договор. Теперь никто не в силах мне помочь.

Голоса стихают, и я слышу шаги. Размеренные. Тяжёлые. Он поднимается.

Я инстинктивно отскакиваю от двери —вдох, выдох — и тут же резко распахиваю её, делая вид, что как раз собиралась выйти. Он же требовал с меня завтрак. Надеюсь, он поверит, что я совсем ничего не слышала.

Ублюдок стоит наверху лестницы. Слишком близко. Непроизвольно ёжась, я обнимаю себя за плечи и отступаю на шаг.

— Пришло время познакомиться с твоей новой семьёй, — с кривой ухмылкой сообщает он.

Семьёй? Бред! Члены семьи не ведут себя так! Но эта простая истина, похоже, недоступна его извращённому сознанию.

Стиснув зубы, я делаю шаг вперёд, хотя внутри всё мелко дрожит от страха. Мне нужно использовать этот шанс. Нужно поговорить с Альфой. Да, он не поможет мне выбраться из этой западни, но я могу убедить его дать мне возможность позвонить родителям. Уверена, что они с ума сходят от беспокойства. Мой телефон вчера разбился на пристани, а просить этого ублюдка… Ничуть не сомневаюсь, что это бесполезно.

Собственническим жестом он притягивает меня к себе. Наклоняется, шумно втягивает мой, вернее, свой поганый запах, намертво впитавшийся в моё тело, и издаёт низкий, удовлетворённый рык: я воняю им, я принадлежу ему.

Я терплю, с трудом сдерживая подкатившую к горлу тошноту и желание вырваться из его удушающих тисков. Главное сейчас — сохранять спокойствие. Добраться до старшего Гримшоу.

К глазам подступают слёзы, и я до боли прикусываю губу. Держаться. Надо держаться. Он не увидит, как я реву. Не дождётся!

Вместе мы спускаемся по лестнице. Я скольжу взглядом по стеклянному ограждению и холодным металлическим перилам. Весь этот дом дышит стерильным, ультрасовременным минимализмом. Такой разительный контраст с дикими, первобытными инстинктами его хозяина.

Я настороженно смотрю на Альфу, поджидающего нас в холле. Могу ли я вообще рассчитывать на него? Ведь он отец этого ублюдка. Правда, тогда, в суде, он ничем ему не помог… и потому может быть...

Но в его безразличных глазах ни намёка на снисхождение.

— Отец, познакомься с моей парой, — самодовольно заявляет ублюдок, впиваясь руками в мой бок, буквально вдавливая в себя. Мне трудно дышать.

— Мы уже, к несчастью, знакомы, — кривится старший Гримшоу и протягивает мне бумаги, в которых я сразу узнаю договор. Тот самый, что подписала перед Ночью поиска пары. — Твоя подпись? — требовательно спрашивает он.

— Да. Моя, — тихо отвечаю я, и в груди снова вспыхивает глупая, отчаянная надежда. А вдруг, если я всё объясню Альфе, он поможет мне выбраться из этого дерьма? Ведь тогда Арэн Гримшоу не стал отмазывать сына. Вдруг они враждуют? Вдруг он поможет мне хотя бы назло ему? — Но… понимаете, вышло недоразумение, я… — не успеваю договорить, как пальцы ублюдка на моей талии сжимаются с такой силой, что в глазах темнеет от боли, и я, проглатывая стон и игнорируя его безмолвный приказ замолчать, выкрикиваю: — Я не хотела ставить метку! У нас был план!