Испытание прошлым

– Вы не подумайте ничего плохого! – затараторила я. – Просто мне ужасно страшно! А десять часов… Я с ума сойду за это время!

– Понимаю, – смягчилась девушка, и взгляд её потеплел. – Могу предложить вам успокоительное.

– Да, пожалуйста… – Я с облегчением откинулась на спинку кресла.

Спустя несколько минут, приняв две таблетки, я погрузилась в дремоту. Проснулась же только через пять часов, когда половина пути осталась позади.

Вопреки моим опасениям, полёт завершился благополучно. Ступив на землю, я ощутила огромное облегчение и прилив радости. Итак, первый перелёт позади. Можно выдохнуть.

Пройдя необходимые формальности, я наконец вышла на улицу.

Четыре года назад, прилетев в этот город, Артём первым делом позвонил мне и сказал, что добрался хорошо и остановился в гостинице «Плаза» неподалёку от набережной. Это название навсегда врезалось в память.

Значит, именно с этой гостиницы и нужно начать искать ответы на вопросы. Надежда на успех, конечно, слабая, но… А вдруг?

Поймав такси, я доехала до нужного места и, расплатившись с водителем, почти побежала ко входу. Любопытство гнало меня вперёд с такой силой, что я даже не разглядела фасад здания. Ворвавшись в холл, я сразу увидела улыбающуюся девушку на ресепшене.

– Вы хотите снять номер? – вежливо поинтересовалась она.

– Нет, номер мне не нужен. Я хочу задать вопрос.

Взгляд девушки сразу стал настороженным, а улыбка исчезла.

– Я вся внимание, – сухо отозвалась она.

Я достала из сумки фотографию Артёма и положила её на стойку.

– Вы его разыскиваете? – угадала она.

– Да… – кивнула я. – То есть нет. Не совсем так. Скажите, вы давно здесь работаете?

– Два года. А что? – девушка насторожилась.

– Тогда вы ничем не сможете мне помочь… – разочарованно протянула я. – Мне нужен кто-то, кто работал здесь четыре года назад.

– Почему именно четыре?

– Потому что тогда была авиакатастрофа. Мне нужно кое-что выяснить…

Я устало опустилась в кресло – силы внезапно покинули меня.

Девушка несколько секунд внимательно смотрела на меня, потом взяла телефон, отвернулась и, прикрывая рот рукой, быстро зашептала в трубку. Затем достала блокнот, что-то записала, вырвала листок и протянула мне.

– Что это? – растерянно спросила я.

– Телефон Екатерины, – буркнула девушка. – Она работала здесь четыре года назад и уволилась вскоре после той катастрофы. После неё пришла Марина, потом я, и с тех пор персонал не менялся. Дежурный на ресепшене знает всё и обо всех. Если хотите что-то узнать – обращайтесь к Екатерине. Горничные вряд ли вам помогут – побоятся потерять работу.

– А здесь все такие отзывчивые, или только вы такая особенная? – удивлённо спросила я, с улыбкой глядя на неё.

– Я просто не вижу в этом ничего предосудительного! – ответила она улыбкой. – Хотя я слишком доверчива, и это мой недостаток. Надеюсь, вы не мошенница и уж тем более не убийца.

– Боже упаси! – рассмеялась я. – Мне просто нужна информация, вот и всё.

– Кстати, я могла бы и не давать вам Катин телефон… – вдруг сказала девушка.

– Всё, поняла! – усмехнулась я.

Ну конечно, а я-то поверила в бескорыстие! Вот почему она мне помогла – рассчитывала на вознаграждение. Ладно, в конце концов, любой труд должен оплачиваться.

Я достала из кошелька несколько купюр и протянула девушке. Та неодобрительно скривилась, давая понять, что сумма недостаточна. Сдерживая раздражение, я вытащила ещё одну, более крупную банкноту.

– Надеюсь, теперь хватит? – ехидно поинтересовалась я.

– Сойдёт, – девушка ловко прибрала деньги, и они мгновенно исчезли в её кармане.

Набирая номер Екатерины, я чувствовала, как нарастает волнение. Вот он – первый след, который может привести к разгадке! Катя уволилась сразу после катастрофы. Конечно, это может быть простым совпадением, но я почти уверена, что её уход как-то связан с той историей.

Внезапно меня осенило: а что, если мой звонок её спугнёт? Она может скрыться. Нет, нужно действовать иначе – застать её врасплох.

Я прищурилась, глядя на сотрудницу гостиницы, которая с безучастным видом разглядывала потолок, и объявила:

– Передумала звонить.

– И что, я должна вернуть вам деньги? – скривилась она.

– Разумеется, нет. Я добавлю ещё столько же, если вы раздобудете мне адрес Екатерины.

– Поняла, – оживилась девушка и снова схватилась за телефон.

Через двадцать минут я уже выходила из гостиницы, сжимая в руке бумажку с заветным адресом. Сердце отчаянно стучало, словно предчувствуя недоброе. На мгновение меня охватил страх: а что, если я узнаю нечто, после чего рухнет вся моя прежняя жизнь? Может, проще оставить всё как есть? Я ведь уже смирилась с гибелью Артёма – стоит ли ворошить прошлое?

«Стоит!» – буркнула я себе под нос и бегом спустилась по ступенькам, коря себя за малодушие. Неужели я проделала такой долгий путь, пересилила страх перед самолётом, потратила деньги – и отступлю в самый последний момент? Нет уж, ни за что!

Оглядев улицу, я заметила такси и направилась к машине. Поздоровавшись с водителем, протянула ему листок и плюхнулась на сиденье.

* * *

Войдя в подъезд нужного дома, я невольно присвистнула. Лестница была застелена ковровой дорожкой, в кадке у стены красовался экзотический цветок невероятной красоты, рядом стоял мягкий диван, а у лифта сверкало зеркало. Рядом в стеклянной будке сидел охранник.

– Мне к Екатерине, – сказала я, протягивая ему измятую бумажку.

Охранник мельком глянул на записку и набрал номер. Минуты текли мучительно медленно. Наконец, положив трубку и ещё раз с подозрением окинув меня взглядом, он жестом указал на диван. Я опустилась и стала ждать, сама не понимая, чего именно.

Вскоре на лестнице послышался стук каблуков, и появилась удивительно красивая девушка. Тонкая фигура, мягкие черты лица и длинные белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам. На ней был короткий атласный халатик изумрудного цвета и мягкие домашние тапочки на каблучке.

– Это вы ко мне? – спросила она, оглядывая меня с ног до головы.

И мне вдруг стало стыдно за свой вид. Рядом с этой сияющей нимфой я чувствовала себя настоящей замарашкой. Дороги были покрыты грязной кашей из снега и реагентов, и мои старые кроссовки оставляли на идеально чистом полу неопрятные следы.

– Вы Екатерина? – пересиливая смущение, спросила я, понимая, что пора перейти к делу.

– Да, – кивнула девушка. – Что вы хотели?

– Вы работали в гостинице «Плаза» четыре года назад? – спросила я прямо.

Екатерина стремительно побледнела.

– Работала… – пролепетала она. – А в чём дело?

– Может, поговорим не здесь?

– Ой, извините! – словно очнувшись, она сделала приглашающий жест. – Проходите, поднимемся ко мне.

Сначала я удивилась, почему Екатерина игнорирует лифт, но, увидев, что её квартира на втором этаже, тут же всё для себя объяснила. Девушка, заметив мой взгляд, разрушила эту догадку.

– Дико боюсь замкнутых пространств, – пояснила она. – Даже на десятый этаж пешком хожу, чего уж про второй. К тому же для фигуры полезно.

– Понимаю, – кивнула я, переступая порог.

Интерьер, конечно, был шикарным, но жить в таком месте я бы не смогла. Мебель, стены, ковры – всё было выдержано в белоснежном цвете. Я замерла на пороге, не решаясь ступить в грязной обуви, и уже потянулась развязывать шнурки, но Екатерина остановила меня:

– Не стоит.

– Но как же?.. – попыталась возразить я.

– Я сказала, не стоит! – перебила она тоном, не терпящим возражений. – Вечером придёт уборщица, всё вычистит. Проходите.

Мы вошли в гостиную. Устроившись на самом краешке белоснежного кресла, я достала фотографию Артёма и протянула Кате.

– Вам знаком этот человек?

– Нет! – слишком поспешно вырвалось у неё. Девушка отвернулась, раскуривая сигарету.

– Даже не знаю, с чего начать… – вздохнула я. – Четыре года назад, незадолго до вашего ухода из гостиницы, произошла авиакатастрофа.

– Я в курсе, – кивнула Катя, длинными пальцами стряхивая пепел в изящную хрустальную пепельницу. – Это было ужасно.

– Вот он, – я указала на снимок, – летел тем рейсом и погиб. Это мой муж. Но недавно случилось кое-что, что заставило меня усомниться в его смерти. Я проделала долгий путь, разыскала вас… и теперь ясно вижу: вы что-то знаете, но не хотите говорить! Умоляю, помогите мне узнать правду! Клянусь, этот разговор останется между нами. Никто не узнает, что вы как-то причастны к этой истории.

– Ладно. – Девушка с силой затушила сигарету. – Честно говоря, все эти годы я ждала чего-то подобного и ужасно мучилась. Но больше всего я боюсь, что муж узнает, что я взяла те проклятые деньги! Зачем они мне понадобились? – Она вскинула на меня огромные голубые глаза, наполненные слезами. – У меня и своих хватает, я тогда работала лишь от скуки!

– Погодите, я ничего не понимаю! – воскликнула я. – Какие деньги? О чём вы?

– Муж был против моей работы, но я настояла! – словно не слыша меня, продолжала Екатерина. – Мне нравилось работать. Вашего мужа я прекрасно помню. Он приехал за две недели до трагедии. Не один, с женщиной. Красивой. Было видно, что они любят друг друга. Жили в одном номере.

– С… с какой женщиной? – едва шевеля непослушными губами, выдохнула я.

Мир перевернулся с ног на голову. Поверить в то, что Артём мог мне изменить, было невозможно. Внезапная догадка пронзила сознание. Негнущимися пальцами я достала телефон, нашла в интернете фотографию Людмилы и протянула Кате.

– С этой?

– Да, – кивнула девушка, мельком глянув на фото. – Это она. Они всё время выходили из отеля обнявшись и возвращались поздно. В тот день они сдали ключ и выписались, сказав, что улетают домой. Я пожелала им счастливого пути и тут же забыла о паре. Вспомнила только, когда по телевизору объявили о крушении. Мне стало так их жаль… Хотя я надеялась, что они могли полететь другим рейсом.

Около девяти вечера дверь распахнулась, и вошли они. Я очень удивилась и обрадовалась, что они живы. Ваш муж нёс ту женщину на руках – на её ноге был гипс. Я выдала им ключ от прежнего номера и спросила, что случилось. Мужчина ответил, что уже в аэропорту его спутница споткнулась и сломала ногу, они поехали в больницу и, конечно, не улетели. Я даже не успела рассказать им о катастрофе – он понёс её наверх. Я тогда подумала: вот это везение, значит, жить им ещё нужно.

А около полуночи в новостях показали списки погибших, и я с изумлением обнаружила там их имена. Будить их среди ночи показалось невежливым, и я еле дождалась утра. Моя смена закончилась, но напарница опаздывала. Они спустились около семи. Я тут же рассказала им шокирующую новость, но пара отреагировала странно. Мужчина принялся шептать, что хорошо заплатит, если я уничтожу запись в журнале об их ночёвке и никому не расскажу, что они живы. Сначала я сомневалась, но потом согласилась. Он дал мне десять тысяч долларов. Чтобы успокоить совесть, я решила, что это не моё дело. Но всё равно тот день мне часто снится. Мучаюсь ужасно.

Замолчав, Катя снова потянулась к сигаретам. А я сидела как оглушённая.

Господи, неужели всё, что она рассказала, – правда? Нет, этого не может быть! Мысли расползались, словно тараканы. Поднявшись с кресла и не сказав ни слова, я направилась к выходу.

– Помните о своём обещании! – ударил мне в спину звенящий голос Екатерины. – Никто не должен знать обо мне, слышите?

– Не беспокойтесь, – кивнула я, не оборачиваясь. – Я никому не скажу.

Когда я вышла из подъезда, на улице уже стемнело. Я опустилась на ближайшую скамейку, пытаясь осмыслить услышанное. Происходящее казалось кошмарным сном, и его нереальность сводила с ума. Встряхнув головой, я приказала себе отложить все мысли до возвращения домой и поймала такси.

В аэропорту я влилась в гомонящую толпу и, устроившись за столиком в кафе, наконец дала волю чувствам. Как я ни крепилась, на душе лежал камень. Горячие слёзы капали прямо в чашку с остывшим, так и не тронутым кофе. Я вытащила фотографию Артёма, вглядывалась в знакомые до боли черты – и не могла поверить, что он нас так предал… Ладно я, но Аня? Ведь он, казалось, души не чаял в дочери…

Когда пришло время проходить паспортный контроль, я оплатила счёт и, в последний раз взглянув на снимок, оставила его на столике.

Полёт пугал меня не меньше предыдущего. Устроившись в кресле и пристегнув ремень, я включила телефон и написала СМС Галине: «Взлетаем! Передай Ане, что я очень-очень люблю её и безумно соскучилась за этот день».

Так будет спокойнее. Если со мной что-то случится, Анюта будет знать: я люблю её и думаю о ней.

Глава 6

Полёт прошёл прекрасно. Едва мы взлетели, я попросила у стюардессы плед, укуталась в него с головой и неожиданно для себя уснула. Да-да, уснула! Сказались почти двое суток без сна, наполненных сумасшедшими событиями. Я проснулась лишь от лёгкого прикосновения к плечу – стюардесса сообщала, что мы уже подлетаем.

Из самолёта я выходила в состоянии лёгкой эйфории. Да! Я сделала это! Слетала в Благовещенск, поборола свой страх и узнала правду. И теперь не знаю, как жить дальше…

При мысли об Артёме настроение сразу угасло. Перекинув сумку на другое плечо и засунув руки в карманы, я понуро побрела к выходу.

– Саша! – донёсся откуда-то сзади мужской голос, но я даже не обернулась. Моё имя довольно распространённое, а о том, что я прилетаю сегодня, знала только Галя.

– Саша! – крик прозвучал уже совсем рядом, и я не выдержала, оглянулась – и замерла на месте, не веря своим глазам. Сквозь гомонящую толпу ко мне пробивался… Михаил Сергеевич Петренко, с букетом из трёх белых роз.

– Вы?! – вырвалось у меня, когда он подошёл ближе. – Откуда вы здесь взялись?!

– Вас встречаю! – улыбнулся следователь.

Я невольно отметила, что улыбка у него потрясающая. Серые глаза, в которых плясали смешинки, уже не казались неприятными, как при первой встрече. Лучики морщинок не старили его, а придавали лицу игривую лукавинку.

Михаил протянул букет. Я взяла его, едва коснувшись его тёплых пальцев своими ледяными.

– Откуда вы узнали, что я сегодня прилетаю? И вообще, откуда вам известно, что я куда-то летала? – засыпала я его вопросами.

– Может, сначала выберемся отсюда? – предложил Михаил, обводя рукой шумное пространство аэропорта.

– Пойдём, – согласилась я и направилась к выходу.

Букет роз, который я невольно прижимала к груди, заставлял сердце ёкать при каждом взгляде на него.

Михаил проводил меня до стоянки и галантно распахнул дверь своего довольно потрёпанного «пежо». Устроившись на пассажирском сиденье, я бережно пристроила цветы на приборной панели и, развернувшись к следователю, уставилась на него в ожидании.

– Ну что, что вы на меня так смотрите? – улыбнулся Михаил. – Решил вас встретить – разве это странно?

– Странного более чем достаточно! – парировала я. – Но начнём с простого: откуда вы знали, когда мой рейс?

– Это как раз самое простое, – он всё так же улыбался. – Я же обещал позвонить, когда Павел придёт в себя. Звонил – у вас телефон отключён. Полдня не мог дозвониться, к вечеру забеспокоился и поехал к вам домой. Но там меня встретила запертая дверь. Тогда я рванул в школу к вашей дочери и столкнулся с Галиной – очень приятной женщиной, которая как раз забирала девочек. Она-то мне всё и рассказала: и про Благовещенск, и про ваш ночной рейс. Вот я и встретил.

– Ясно, – буркнула я. – Но зачем? У вас же должна была быть причина!

– Понимаете, Саша… – Михаил нервно провёл рукой по рулю. – Честно говоря, после развода я и думать забыл о серьёзных отношениях. Но вы… вы меня зацепили. И как человек, и как женщина. Понимаете?

Я лишь молча кивнула, прислушиваясь к неожиданному отклику внутри себя. После его слов что-то перевернулось – сердце забилось втрое чаще. Вся боль и обида от предательства Артёма вдруг отступили куда-то далеко. Рядом с этим мужчиной я чувствовала себя… легко. И под защитой.

Я молчала, не находя подходящих слов. Он тоже хранил молчание, лишь украдкой поглядывая в мою сторону.

– Наверное, сейчас не лучшее время для таких признаний, – наконец произнёс он. – Вы начали это расследование, чтобы узнать о судьбе мужа. Значит, всё ещё любите его. Для вас он навсегда останется лучшим. Соперничать с погибшим… бесполезное дело. Ладно, давайте я просто отвезу вас домой.

– Артём жив, – выдохнула я, глядя в тёмное окно.

Михаил резко повернулся ко мне, и связка ключей со звоном выскользнула у него из рук.

– Думаете, я сошла с ума? – горько усмехнулась я. – Зря. Может, я и кажусь вам наивной, но я упряма. Если уж решила выяснить, как Людмила, летевшая тем же рейсом, осталась жива и как это связано с Артёмом, то сделаю всё возможное. Хотя, честно говоря, куда легче было бы узнать, что он тогда действительно погиб. Я смирилась с его смертью. А вот с мыслью о предательстве… с этим придётся жить.

– В каком смысле предательство? – хрипло спросил Михаил, явно ошеломлённый. – Что вы узнали в Благовещенске?

– Это долгая история, – я сникла. – Я смертельно устала и хочу домой. Увидеть дочь, обнять её. Давайте поговорим завтра. Мне тоже не терпится узнать, что рассказал Паша. Ведь рассказал же?

– Рассказал, – кивнул Михаил. – Тогда завтра, если позволите, я заеду, и мы всё обсудим.

– Конечно. – Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. – Завтра у меня ещё выходной. Приезжайте в любое время. И, кстати… – я чуть улыбнулась, – давай на «ты»?

– Давай! – обрадовался он и, насвистывая какую-то весёлую мелодию, тронулся с места.

* * *

Дом Гали встретил нас тёмными окнами – неудивительно, ведь на часах было полвторого ночи. Покинув салон автомобиля, я направилась к окну в комнату подруги, перед этим попрощавшись с Мишей. Тихо постучав в стекло, я увидела за шторой движение и направилась к двери, заметив краем глаза, что Миша не уехал, а стоит, прислонившись к машине.

Открыв дверь, Галя впустила меня и крепко обняла.

– Привет! Как съездила? Всё хорошо? Как там Благовещенск? Сувениры привезла? – она засыпала меня вопросами, не давая и слова вставить.

– Галюнь, прости, – сложила я ладони. – Я так устала, что совсем забыла о подарках!

– Да ерунда! – махнула она рукой. – А с кем это ты приехала?

– Аня спит? – пропустила я её вопрос мимо ушей.

– Конечно!

– Мне бы забрать её домой… – замялась я.

– Будить ребёнка среди ночи? Не вздумай! – возмутилась Галя. – Оставайся у меня, а завтра сама отведёшь её в школу.

– Нет, – упрямо покачала я головой. – Ужасно хочется домой в свою кровать. Не сердись, пожалуйста!

– Да я не сержусь. Но что с Аней делать?

– Сейчас придумаем!

Выглянув в окно, я увидела, как Миша садится в машину.

– Подожди! – крикнула я, махнув ему рукой.

Он тут же распахнул дверцу. Я выскочила из дома и подбежала к машине.

– Мне неловко тебя грузить, – улыбнулась я самой обезоруживающей улыбкой, – но не подбросишь нас с Аней домой?

– Без проблем! – сразу согласился он.

– Спасибо! Минутку, я сейчас соберу дочку.

Я вернулась в дом и, закутав спящую Аню в одеяло, которое дала Галя, взяла её на руки. Сумки с нашими вещами перекинула через плечо.

– Прямо верблюд навьюченный! – тихо рассмеялась Галя.

– А Джек? – вспомнила я. – Где он?

– В сарае на соломе. Там тепло. Завтра сама приведу, не волнуйся! А теперь иди, а то надорвёшься!

Перекинув сумку удобнее и тяжело дыша, я вышла на крыльцо. Михаил, заметив нас, быстрыми шагами подошёл и забрал у меня Аню. Осторожно уложив её на заднее сиденье, он сразу включил печку – девочка была в пижаме.

– Представляешь, забыла привезти дочке подарок из поездки! – горестно вздохнула я.

– Она уже взрослая, всё поймёт! – пожал плечами Миша.

– Поймёт, – согласилась я и чуть слышно добавила: – Но всё равно будет обижаться.

И вот машина остановилась у моего дома. Миша отнёс Анютку в дом и бережно уложил на диван. Пожелав спокойной ночи и пообещав заглянуть завтра часа в четыре, он умчался. Я ещё долго стояла у окна, провожая глазами красные огни его машины, пока они не растаяли в темноте.

Вдруг я с неожиданной остротой осознала: уже много лет мне никто не помогал справляться с жизненными тяготами. Ни с бытовыми, ни с душевными. Да, Варя всегда была рядом и поддерживала в трудную минуту, но это совсем другое… Сложно подобрать слова, чтобы описать охватившие меня чувства. И тут невольно вспомнилось, как Артём спокойно смотрел, как я тащу из колонки тяжёлые вёдра с водой, даже не пытаясь подойти и помочь.

С глубоким вздохом я закрыла дверь, перенесла Аню в кровать и наконец смогла раздеться. Ноги гудели от усталости, и, сняв надоевшие кроссовки, я с наслаждением прошлась босиком по мягкому ковру. Затем наполнила ванну, вылила туда почти полфлакона пены и с лёгким стоном погрузилась в горячую воду. Напряжённые мышцы заныли, а потом по телу начало разливаться приятное покалывание. Я закрыла глаза, стараясь отогнать все мысли. Удивительно, но это почти получилось.

Уже через полчаса, закутавшись в тёплый халат, я с наслаждением ела бутерброды, запивая их обжигающе горячим кофе. Тепло разливалось по телу, мышцы постепенно расслаблялись. Сидя в кресле, я не хотела ни говорить, ни шевелиться. Впрочем, и спать тоже – за долгие часы полёта я успела выспаться.

В таком забытьи я просидела до утра. Взглянув на часы, поняла: пора готовить завтрак и будить Аню. Поднявшись, я с удивлением ощутила прилив сил. Да, иногда просто необходимо отдыхать, а не постоянно бежать, решать проблемы и чувствовать себя загнанной лошадью.

Уже через пятнадцать минут аромат омлета наполнил дом. Я вошла в комнату дочери, распахнула шторы и, присев на край кровати, нежно погладила Анюту по волосам.

– Вставай, зайка!

Дочка распахнула глаза, с минуту удивлённо смотрела на меня, оглядывала комнату и, наконец, бросилась ко мне, обвив мою шею руками.

– Мамочка! – взвизгнула она. – Ты вернулась! А как мы дома оказались? Я же засыпала у тёти Гали!

– Я же фея! – рассмеялась я. – Подхватила тебя на руки, взмахнула крылышками – и вот мы дома!

Аня залилась смехом и умчалась в ванную. Я застелила её кровать и накрыла на стол. За завтраком дочка быстро уплетала любимый омлет, делясь свежими новостями. Оказалось, Серёжка принёс ей чупа-чупс и молча положил на парту. Теперь он уже не дёргает её за косички, а весь урок смотрит не отрываясь. Из-за этого Ритка на неё обиделась, но они уже помирились. Тётя Варя ни разу не зашла, что Аню очень удивило. А у тёти Гали жить было здорово: она больше не пила, и Рита от этого просто сияла.

День закрутился в привычном ритме. По дороге в школу зашли Галя с Ритой и привели Джека. Я отпустила Аню с ними и принялась за домашние хлопоты: нужно было привести в порядок себя и квартиру, а ещё решить, чем угощать Мишу. К тому же мне ужасно хотелось пообщаться с Варей, поделиться новостями и услышать её совет.

Беседу с подругой я отложила до вечера, а пока спустилась в подвал, нашла баночку сливового варенья и принялась печь пирог. Сегодня была среда – день, когда Аня задерживается в школе на рисовании до пяти. Нужно было рассчитать время так, чтобы успеть и к приходу Миши подготовиться, и за дочкой сходить.

К четырём пирог уже румянился в духовке, наполняя дом соблазнительным ароматом. Я надела спортивный костюм, слегка подкрасилась и, поймав своё отражение в зеркале, осталась довольна результатом.

Все мысли о неожиданном «воскрешении» Артёма я пыталась отогнать подальше. Получалось не очень, но я надеялась, что с приходом Миши станет легче.

Следователь Петренко оказался пунктуальным. Без десяти четыре послышался шум машины, и в окне я увидела, как он, запирая авто, направляется к дому с пёстрой коробкой в руках. Я ещё раз взглянула на своё отражение, поправила волосы и поспешила открыть.

– Здравствуй! – широко улыбнулся Миша, наклоняясь в низком дверном проёме.

– Привет! – почему-то вырвалось у меня с лёгким волнением, и я незаметно стала теребить край кофты. – А это что? – кивнула я на коробку.

– Вот, кукла, – он слегка смутился. – Для твоей девочки. Скажешь, что сама привезла из Благовещенска.

– Спасибо… – я была тронута его вниманием. – Вообще-то, Аня не в курсе, что я летала в Благовещенск. Она думает, что я была где-то недалеко. Иначе ни за что не отпустила бы – после гибели… – я запнулась, подбирая слова. – После того как Артём исчез из нашей жизни, она стала панически бояться самолётов. Но подарок я всё равно была обязана привезти. Так что спасибо тебе огромное!

– Да не за что!

Миша снял куртку, и я проводила его на кухню.

– Ничего себе! – воскликнул он, увидев пирог. – Выглядит изумительно!

– Надеюсь, что на вкус будет не хуже, – улыбнулась я, нарезая угощение и ставя перед ним чай. – Угощайся.