Сто шагов до счастья

– Влюблён, – глядя ей в глаза, тихо признался он.

– Но влюблённость проходит… – растерялась Мариша.

– Ну да… – решил не спорить Макс, выбрав меньшее из зол. Да только опять промахнулся, увидев, как потемнели глаза Мариши.

– «Я вас люблю – чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать», – с отчаянием в голосе продекламировала Мариша.

– Смеёшься надо мной? – Макс недоверчиво посмотрел на неё. Он ждал чего угодно, но не этих слов.

– Нет. – Лицо Мариши было серьёзным. – Я не смеюсь над тобой, да и не делала этого никогда! Я…

– Ну что, вы ещё долго здесь стоять будете?

Сбитый с толку, он даже вздрогнул от голоса подошедшей к ним Виты. Мариша поморщилась и повернулась к сестре:

– Нет. Но мне нужно поговорить с Жорой.

И, не дав никому сказать и слова, развернулась и пошла к Жорику, стоявшему в одиночестве. Вита же осталась рядом с Максом.

«Ну почему её сестра словно специально всё время возникает в неподходящий момент?» – подумал Макс и выругался про себя. Он видел, как Мариша подошла к Жорику и о чём-то с ним заговорила, но расслышать слов не мог.

– Макс, что происходит, зачем эта разборка между тобой и Жорой? Тебе это не надоело? – Вита коснулась его плеча.

– Надоело…

Прищурив глаз, Макс стал рассматривать Виту. Короткая стрижка, птичьи черты лица. И не скажешь, что между ней и Маришей есть родство.

– Макс, пойми, всё равно у вас ничего путного не выйдет! Ей же дядь Саша голову с плеч снимет, если узнает, что она с тем, о ком слава на весь городок!

– Кто? – Макс уставился на Виту.

– Её отец! Он ещё тот деспот. Это я понимаю, что во всех сплетнях и десятой доли правды нет. Только родичам не докажешь, – вздохнула она. – У них – если люди говорят, значит, неспроста!

– Помню, генерал… Только Мариша сама должна решить, кого слушать и с кем быть! – Макс сунул руки в карманы куртки. – Если бы она меня не остановила, я ушёл бы!

– Так, может, ты и пойдёшь? Дом-то твой рядом. У тебя же здесь есть девушка? – её голос был вкрадчивым и тихим.

– Девушка, – медленно повторил Макс.

– Да, любимая девушка?

– Конечно, есть! – он радостно улыбнулся.

«Да! Любимая девушка! Она моя любимая!» – от этой мысли стало легко и свободно. Это были те самые слова, которые ему нужны.

– Вот как! – Вита зло посмотрела на него. – Так и иди тогда к ней и не морочь никому голову!

– Хорошо! – кивнул Макс.

В этот момент рядом с Маришей и Жорой остановился мотоцикл, выехавший из-за поворота. Макс рванул вперёд – мало ли кто это мог быть, а от Жорика помощи ждать не приходилось. Приблизившись, он узнал фигуру Вани, а за его спиной – кучерявую голову Лазурного. С облегчением выдохнув, он решил спровадить их ещё покататься. Лишние свидетели его личных проблем были ни к чему.

– Только до Воровичей и назад.

Ванька хитро улыбнулся. Хмельному же Лазурному, похоже, вообще было без разницы.

– Мы вернёмся, – сказал друг и нажал на педаль газа.

Когда шум мотора стих настолько, что можно было говорить, Макс повернулся к Марише.

– Ну так что? – Он выталкивал из себя слова по одному. – Ты определилась или всё ещё выбираешь между мной и Жорой?

– Ничего я не выбираю, – устало отозвалась она.

– Ты ей ответь на один вопрос, – вмешалась Вита, повернувшись к Максу.

– Какой? – удивился он.

– О любимой девушке! – повысив голос, победно воскликнула Вита.

– Всё, что нужно, он мне уже сказал! – сделав шаг к сестре, отразила реплику Мариша.

Макс вновь оказался за её спиной. А тонкий каблучок опять опустился на уже пострадавшую ступню. Макс до боли в пальцах сжал ладони, удерживаясь от дикого желания обнять и прижать к себе Маришу. Но её доверие было дороже. Да и не в его характере было выставлять чувства напоказ. «Пусть она отправит Жорика, и вот тогда можно будет дать себе волю», – размышлял Макс.

Вита, стушевавшись, отступила на пару шагов в сторону.

– Честно говоря, мне просто надоело здесь стоять. Может, всё-таки пошли домой? – предложила она миролюбиво.

– Хорошо, – кивнула Мариша.

Она медленно повернулась и пошла по дороге. Максу ничего не оставалось, как пойти рядом с Маришей. Жора, всё это время молчавший, поплёлся со стороны Виты.

Вдруг на ум Максу пришло детское стихотворение:

– Муха, Муха-Цокотуха,Позолоченное брюхо!<…>Пошла Муха на базарИ купила самовар:«Приходите, тараканы,Я вас чаем угощу!»

Мариша удивлённо глянула на него, но промолчала. А Макс, сделав паузу, продолжил низким голосом:

– Вдруг какой-то старичокПаучокНашу Муху в уголокПоволок…

Потом он вновь сделал паузу и, сменив голос на писклявый, продолжил:

– Вдруг откуда-то летитМаленький Комарик…<…>Подлетает к Пауку,Саблю вынимаетИ ему на всём скакуГолову срубает!

– Слушай, прекрати! – перебила его Мариша. – Тоже мне артист погорелого театра! Надоело.

Макс остановился, чувствуя, как его начинает душить ярость.

– Нет, Тётя, это мне надоело! Ты ставишь в неловкое положение и меня, и Жору! Объясни, что происходит? Всё ещё выбираешь? – он уже почти кричал.

Дальше терпеть эту неопределённость Максу было невыносимо.

– Ну так кто? – его голос сорвался и перешёл в кашель.

Мариша остановилась и повернулась к нему. Освещённое фонарём лицо стало неузнаваемым – бледным, с дрожащими губами и глазами, полными слёз.

– Ты хочешь, чтобы я выбрала? – в её голосе звучало отчаяние. – Хорошо! Я выберу! Сейчас же выберу!

Внезапно Макса охватило чувство надвигающейся катастрофы. Точно так же, как несколько лет назад, когда он смотрел, как неудачный пас отправил мяч прямиком в окно кабинета директора вместо ворот.

– Мариша, нет… – Он даже поднял руки, словно вратарь, пытающийся поймать летящий мяч.

– Мариша… – повторил за Максом Жорик.

– Молчите оба! – перебила она дрожащим голосом. – Сейчас я выберу!

Макс видел, как Мариша закрыла глаза, закинула голову, закусив губу. Она вдохнула, словно перед прыжком в воду, на выдохе посмотрела на него прямо и выпалила:

– Так вот, Макс, что я скажу. Я любила и люблю тебя, но уходи, слышишь?! Уходи!

Нет, он не слышал. Не хотел слышать! Он пытался найти слова, чтобы превратить её «уходи» в шутку, но в голове была пустота. Тело налилось свинцом и не слушалось.

Мариша подошла и взяла его за плечи. На мгновение ему показалось, что она хочет обнять, но она лишь надавила, пытаясь развернуть. Не сдвинув с места, опустила руки. Макс силился разглядеть её глаза, но его ослепил свет фар приближающегося мотоцикла.

– Что ж, тогда ухожу я! – бросила Мариша и быстрым шагом направилась прочь.

Он видел её силуэт и два других удаляющихся тёмных пятна рядом. «Вита и Жорик», – мелькнуло на задворках сознания.

Когда Мариша скрылась за поворотом и Макс остался один, из глаз хлынули слёзы. Он даже не понял, что происходит. Он не слышал рёва мотоцикла – в ушах звучал только голос Мариши: «Я любила и люблю тебя, но уходи, слышишь? Уходи!» Только вот почему? Почему она ушла, оставив его одного?

Глава 5. До первой крови

– Макс! Ты меня слышишь? – раздался рядом голос, и чья-то рука рванулась к его лицу.

Инстинктивно он отклонился, дёрнул руку на себя и сделал подсечку. Заставив тело двигаться, Макс словно заново запустил сознание.

– Ты? – удивлённо спросил он, глядя на друга, сидящего на земле.

– Нет, Кощей Бессмертный, – поднимаясь, буркнул Ваня.

– Ты чего вообще… – начал Лазурный, не сходя с мотоцикла.

Макс огляделся, потом перевёл взгляд на друзей. Он и не заметил, как они подъехали. Как это вышло?

– Жорик у меня девушку увёл! – прозвучал его собственный, но чужой и глухой голос.

– Вот это поворот. Прямо сюжет для «Очевидного – невероятного», – скривился Ваня, поправляя задравшуюся при падении рубашку.

– Ключ! – Макс протянул руку, игнорируя шутку. – Мне нужно кое-что решить.

– Ага, ты уже «решал»! Я с тобой!

– И я! – кивнул Лазурный.

– Тогда погнали!

Через минуту они уже мчались по улице.

Мысль врезать Жорику гнала Макса к дому Мариши. Больше не было смысла сдерживаться. Сердце, казалось, перестало биться и разлетелось на тысячи осколков. Внутри остался лишь механизм, гоняющий кровь.

У подъезда хрущёвки Мариша с Жорой сидели на лавочке на расстоянии вытянутой руки. При свете тускло горящей под козырьком лампочки её лицо казалось расстроенным, а Жорик и вовсе выглядел растерянным.

Ванька с Лазурным направились к подъезду и уселись на скамейке напротив парочки. Макс остался стоять у мотоцикла возле щербатого бордюра. Стараясь не смотреть на Маришу, он сосредоточился на бывшем однокласснике.

– Жорик, иди сюда, поговорим! – достаточно громко сказал Макс тоном, не терпящим возражений.

Он заметил, как Мариша бросила на него короткий взгляд и отвернулась. Его противник поднялся и подошёл почти вплотную.

– Чего тебе? – Жорик нервно провёл рукой по волосам.

– А не догадываешься? Морду тебе набить! – Кулаки Макса невольно сжались.

– Это ещё кто кому набьёт! Или дружков для этого и позвал? – съехидничал Жора, кивнув на Ваню с Лазурным.

– Если вы это сделаете, то оба меня не уважаете! – неожиданно вмешалась в их разговор Мариша. – И вдвоём не нужны мне!

– Молчи! Я на тебя… – Макс запнулся, подбирая слово, – обиделся.

Это было самое мягкое из всех, что вертелись у него на языке. Душу заливали боль и ярость: «Я и так тебе уже не нужен! Куда уж больше!»

– Ну что, Жорик, будем здесь беседовать или отойдём за гаражи, где нам никто не помешает?

Макс снял джинсовку и бросил на сиденье.

– Пошли, – скривился Жора.

– Ваня, смотри, чтобы никто не лез. – И, не оглядываясь, Макс пошёл по тропинке через двор.

Гаражами называли небольшие сарайчики, самопроизвольно понастроенные предприимчивыми жильцами за беседкой буквой «П». Небольшая площадка между гаражами была скрыта от посторонних глаз. Когда парни оказались на этом пятачке, Жора остановился и затараторил:

– Макс, от чё те надо? Она ведь сама решила от тебя отказаться. Я здесь при чём?

– Те, что ни при чём, дома уже спят, а не по улице шляются с чужой девушкой!

– Ха! Что, облом мучит? – Жорик отошёл вглубь площадки. – Чё, привык, что все бабы к тебе липнут?

– А ты счетоводом заделался? – недобро усмехнулся Макс, наблюдая за передвижениями Жорика.

– Да ну. Ты хоть всех «куриц» в округе перещупай. Курица, она же не птица, а баба не человек! Видишь, как она тебя: «Люблю, но ухожу», – хохотнул Жора.

– Ну ты и…

Макс скривился, не договорив, и неожиданно ударил первым – в солнечное сплетение. Жорик согнулся от боли и попятился к стене. Проще всего было добить его ударом локтя в спину. Но какая в этом победа? Макс отступил, давая Жоре прийти в себя.

За спиной послышались шаги.

– Вы тут надолго? – в голосе Ваньки звучало нетерпение.

– До первой крови, – не отводя глаз от противника, серьёзно ответил Макс.

– Ну ты прям само благородство! – раздался другой голос.

– Свалите отсюда! – рявкнул Макс, не оборачиваясь.

– Ладно, ладно, ждём.

Парни снова исчезли. Жорик между тем очухался и выпрямился, но опирался спиной о стену.

– Я чё-то не понял, – просипел он, глядя на Макса с ненавистью. – Похоже, тебя не только девушка бросила, но и силы покинули.

– Блин, ты что, кино пересмотрел по видику? Решил, что бессмертный? – Словно пытаясь лучше рассмотреть лицо Жорика, Макс сделал к нему шаг.

– Ага, про Дункана Маклауда, – кивнул тот.

– Запомни, клоун! Если ещё раз увижу тебя рядом с Маришей, то трепаться с тобой по душам уже не буду! – Макс снова сжал кулаки.

– Не тебе решать. Она тебя сама бросила. Так что уймись! Ты меня вначале достань…

Жорик оттолкнулся от стены и сделал резкий выпад, пытаясь достать вёрткого Макса. Уклоняясь от сильных ударов, тот выждал, когда противник открылся, и нанёс свой любимый удар – кулаком в челюсть. Однако Жорик успел увернуться, и рука Макса ушла дальше от челюсти, к переносице, до брови. От удара бывший одноклассник поскользнулся на траве и, потеряв равновесие, осел на землю.

Макс думал, что станет легче, если он намнёт бока Жорику. Да только появилось противное чувство, что он прикасался к чему-то слизкому. К горлу подступила тошнота, требуя выплеснуть наружу содержимое желудка. Сделав несколько шагов, Макс остановился, пережидая спазм. Так было в каждой драке – чем бессмысленнее, тем сильнее тошнота.

– Сволочь, ты мне бровь разбил, – подал голос Жорик, размазывая кровь.

– Вот видишь, достал! – ответил Макс, вдохнув поглубже, и спокойно повернулся к нему спиной, чтобы уйти.

– И что, добивать не будешь?

– Я с детства лежачих не бью! – бросил Макс, не оглядываясь.

Он вывернул из-за гаражей. Возле подъезда собралась целая компания. А на тропинке, посреди двора, Ваня удерживал за плечи Маришу. До Макса донеслись слова:

– Не надо тебе туда идти, они сами разберутся! Ничего Жорик Максу не сделает. Он у нас неуязвимый.

Увидев друга, Ваня улыбнулся и отпустил Маришу.

– А вот и они!

«Интересно, кого ты рвалась спасать? Меня или Жорика? – глянув на неё, подумал Макс. – Блина? Так беги ему сопли вытирать!»

Мариша сделала несколько шагов навстречу и, вопреки ожиданиям Макса, остановилась. Секунду помедлив, развернулась и пошла к подъезду.

«Что, побеждённый не нужен? – хохотнул про себя Макс. – Как и победитель…»

– Как ты? – Ванька смотрел на него изучающе.

– Нормально, – отозвался Макс, наблюдая, как Мариша села возле сестры.

Жорик прошёл мимо всех до колонки. Открыл воду и стал промывать рану, из которой сочилась кровь.

– Я ему бровь разбил…

Ванька только хмыкнул в ответ, наблюдая за Жориком.

– Погнали отсюда, тошно! – Макс рукой сжал себе горло.

– Не вопрос! – кивнул Ваня.

Они не дошли до мотоцикла несколько метров, когда к ним на своей «Яве», ревущей на всю тихую улицу, подъехал Пушкин, друг Жорика. Перегородив проезд, он заглушил мотор и внимательно посмотрел на собравшуюся компанию, а потом на Жорика, который шёл от колонки, прижимая к глазу мокрый платок.

– Что у вас тут за стачка? – Пушкин качнул кучерявой головой.

Ваня вопросительно глянул на стоящего рядом Макса, словно спрашивая разрешения. Тот чуть заметно кивнул и равнодушно отвернулся.

– Да тут Жорик с Максом из-за девушки силами мерялись. – Ваня театрально развёл руками. – Результат ты видишь сам.

Пушкин удивлённо приподнял бровь, но комментировать не стал. Поставил мотоцикл на подножку и шумно поздоровался с компанией.

Макс натянул на лицо равнодушную маску, игнорируя вопросительные и сочувствующие взгляды парней, пожимавших ему руку. С удивлением он заметил, что голова Лазурного покоится на коленях Виты и он, похоже, крепко спит. На Маришу с Жориком он старался не смотреть.

Краткого объяснения Вани о произошедшем, может, кому и не хватило, но, к счастью, разговор переметнулся на другие темы.

– А вы к «мадьярам» в Журавинник успели? – поинтересовался Пушкин, хлопнув на лету комара. – Чего они взъелись?

– Да там у всех своя правда. В общем, ничего серьёзного, – отозвался Ваня.

Макс расслабленно опёрся на мотоцикл.

– Мы их даже бить особо не стали, – не унимался Ваня. – Кстати, вы бы видели, каких они героев из себя строили. Даже Миху не забоялись. Я прям зауважал их.

– Это кого ты зауважал – Сидорчука, Рыжего или заводилу Шурку? – округлил глаза Макс.

– Не, ну Шурка хорошо держался, пока рёбра не затрещали, – хохотнул Ваня. – Только потом Сидорчук – в отказ.

Макс как можно ниже опустил подбородок и, вытягивая лицо, произнёс:

– «Да мы не знали, что он твой брат! Он же фамилию не говорил…»

– И Рыжий заблеял аж, заикаясь… – вставил Ваня.

Макс кивнул и продолжил, сложив руки домиком:

– «Э, Ма-ма-макс, да-да-вай-вай ми-ми-ро-вую! Прошу-у-у!»

Он так мастерски пародировал, что парни невольно покатились со смеху. Вдруг в монолог Макса вклинилась Мариша:

– Ты можешь не шуметь здесь? У нас в доме все спят, а окна открыты!

Все сразу притихли. Было и без имени понятно, к кому она обращается.

– А тебе слова не давали, – рявкнул Макс, не глядя в её сторону.

– Ты…

– Нет, ты! – перебил он Маришу. – Ночной мотылёк!

Мариша вдохнула и замерла, словно забыв как дышать. Макс видел, как в её глазах заблестели слёзы.

– Ты это о себе? – выдохнула она. – Меня Мариша зовут! – её голос звенел от обиды и возмущения.

– Да? А я уже и забыл! – огрызнулся Макс.

Мариша подалась вперёд, а он вальяжно раскинул руки в стороны, всем своим видом показывая, что открыт для удара.

«Ну, давай, съезди мне по физиономии! Может, тогда мне станет легче!» – Макс смотрел ей в глаза, чувствуя, как злость и обида вновь затапливают сознание.

Все невольно замерли, ожидая, что будет дальше. Однако Мариша откинулась назад, лишь со всей силы пнула ногой небольшой камешек и отвернулась.

– Ладно, пацаны, поехали по домам, а то скоро светать начнёт, – предложил Пушкин, прервав молчание.

Все единодушно поддержали его и, пожав друг другу руки, стали расходиться.

– Макс, я с Пушкиным поеду, чтобы тебя не гонять. – Ваня виновато глянул на друга, садясь на мотоцикл.

Макс кивнул, и «Ява», разрывая ночную тишину рокотом, через минуту скрылась за поворотом. Лазурный поднял голову с колен Виты и удивлённо оглянулся по сторонам.

– О, Макс, а где все?

– Ну это смотря кто тебе нужен, – пожал плечами Макс.

– Ванька, Жорик, – ответил Лазурный и потёр рукой глаза.

– Жорик вон сидит на другой стороне скамейки, а Ваня с Пушкиным уехали домой.

– А ты что? – Лазурный тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

– А я… – Макс задумался на мгновение. – А я уже ничего…

Он уселся на мотоцикл и посмотрел на Маришу. Такая близкая, всего в паре шагов от него, и такая далёкая, как никогда до этого. Ему хотелось, чтобы она села сзади, обняла его руками и дала себя увезти туда, где не будет ни Виты, ни этого Жоры-Блина! Где можно было бы целоваться до самого рассвета. И забыть как страшный сон всё, что случилось за эту ночь.

Макс резко крутанул ручку газа. От неожиданного звука Мариша вздрогнула, но ничего не сказала – лишь прожгла его взглядом, хотя лицо её застыло неподвижной маской. Макс вновь крутанул ручку, заставляя взреветь мотор сильнее прежнего, надеясь вызвать у Мариши хоть какие-нибудь эмоции. Ему было достаточно одного слова или жеста, чтобы остановиться, но она всё так же сидела с непроницаемым видом, не сводя с Макса взгляда. А он в бешенстве – на себя за то, что медлит, на неё за то, что молчит, – ещё раз заставил взреветь мотор.

Единственная девушка, которая была для него всем, вот она, рядом, но по непонятной причине больше не с ним! Из горла рвался крик, но вместо этого Макс стиснул зубы, запустил мотор и сорвался с места. От лавочки, на которой сидела Мариша. От её любимых глаз.

Глава 6. Никто мне не нужен

Если бы кто и спросил, где его носило остаток ночи, Макс вряд ли смог бы ответить. Чудом было уже то, что он не разбился, а, спалив бензин, прикатил на пустом баке к дому и поставил мотоцикл в сарай. Как можно тише зашёл в квартиру, прокрался в свою комнату и рухнул в одежде на кровать. Произошедшие события не укладывались в голове. От обиды и бессилия хотелось плакать, и он кусал губы до крови, не чувствуя боли. Отключился на несколько часов уже на самом рассвете.

Когда мама стала готовить завтрак, Макс встал, принял холодный душ, оделся и вышел на кухню.

– Доброе утро, мамочка. – Он поцеловал её в щёку, как делал это всегда. – Тебе помочь?

– Да что здесь помогать. Садись за стол, моя пташка ранняя, – улыбнулась она, ловко перекидывая со сковородки в глубокую тарелку готовые оладьи.

Макс уселся за стол, накрытый накрахмаленной скатертью. Мама поставила перед ним тарелку с румяными оладьями, вазочку со сметаной и большую чашку горячего чая. Сама уселась напротив и внимательно посмотрела на него.

Чтобы понять, что видит мама, Максу не нужно было зеркало. Тёмные круги под глазами, искусанные губы не спрятать от родных глаз. Да и торчащие во все стороны волосы, не тронутые расчёской, не добавляли его виду оптимизма.

– Как спалось, ребёнок? – в её голосе слышалась тревога.

– Норм, – буркнул Макс и сделал небольшой глоток чая, тут же поморщившись от боли в истерзанной губе.

– Максимка… – позвала мама.

Макс вымученно поднял на неё взгляд. От ласкового голоса ему, как в детстве, вдруг захотелось забраться к ней на колени, уткнуться носом в плечо и обнять за шею. В глазах матери он легко читал сочувствие и беспокойство.

– Ты расстроенный. Чей нос пострадал на этот раз? – миролюбиво спросила она, дотрагиваясь до сбитых костяшек на его руке.

– Я Жоре-Блину бровь разбил, – вздохнул Макс.

Он не любил огорчать мать и знал, что она всегда за него переживает. Но в то же время мама в любой ситуации старалась его понять и поддержать. Поэтому он всегда был с ней честен, лишь иногда старался смягчить рассказ или просто не называть причин драки.

– Вот тебе здрасте, – устало вздохнув, промолвила мама. – Что вы с ним не поделили?

– Он за дело получил! Там даже у пацанов претензий не было. Ваня подтвердит.

Он закинул в рот очередную тёплую оладушку, стараясь не прикасаться к ней губами, и осторожно запил чаем.

– Да твой Ваня подтвердит хоть полёт на Луну, если ему будет выгодно, – отмахнулась мама.

– Пушкин, друг Жорика, тоже был. Он знает. – Съев ещё пару оладий, Макс встал из-за стола. – Мам, я пойду, мне к Ване надо. Поговорить.

– Ага, давно вы с ним не виделись, целых четыре часа прошло. – Она встала следом, убирая пустую чашку сына в раковину.

Макс остановился в дверях кухни.

– Мам, ну не обижайся. Мне правда очень нужно! Я ненадолго.

– Расчешись хоть. – Она провела рукой по его лохматой шевелюре. – Тут вчера Ира к Соне заходила, спрашивала про тебя. Хорошая девочка…

– Мама, вот опять ты за своё! Не нужна мне Ира, не сватай! – возмутился Макс, отстраняясь.

Он прошёл в прихожую и взял лежащую на зеркальном трюмо массажную расчёску сестры.

– А кто же тебе нужен? Дочка генерала с Набережной улицы, что приезжает к бабушке? – прилетел в спину вопрос матери.

– Откуда… – сорвалось с губ Макса, а рука дрогнула, и расчёска, с шумом стукнувшись о деревянную полку, улетела куда-то под трюмо.

– Видела вас в тупиковой улочке две недели назад.

Чтобы не смотреть на мать, Макс присел на корточки и, бранясь, полез доставать расчёску.

– Я с Журавинника шла, – продолжила мама. – Остановилась поправить ремешок на босоножке, а потом увидела вас на дороге. Ну и решила немного обождать за старым тополем, чтобы не смущать своим внезапным появлением.

Вдоль улочки росли тополя и американский клён. Там действительно можно было остаться незамеченным. Макс помнил этот вечер. Всего две недели назад, а казалось, что прошла целая вечность…

Мариша сидела в его куртке на мотоцикле, а он стоял в шаге от неё.

– А чего ты хочешь в жизни? – спросила Мариша.

– Прежде всего, иметь большую дружную семью, – тут же отозвался он. – Чтобы было пятеро детей!

– А почему именно столько? – Она удивлённо приподняла брови.

– Так семья – это и есть пять детей и родители. Семь «я»!

– Да ладно, тоже скажешь… Пятеро детей?! – Мариша крутила в руках веточку американского клёна. – Я тебя как облупленного знаю.

– Чтобы знать человека, нужно его видеть и быть всегда рядом!

Недоверие Мариши немного задело его. Свои сокровенные мечты он ещё никому не открывал.

– Ну, может, я и хотела бы, но не могу быть всегда рядом. – Мариша прикусила губу и замолчала, отведя взгляд.

Он тут же пожалел о своей недовольной вспышке. Сделал шаг к ней и нежно коснулся руки. Мариша посмотрела на него и улыбнулась.

– И вообще, я сегодня видела, что ты девушку в синем платье на мотоцикле катал!

– Это сестра моя была.

– Сестра? – Мариша смотрела на него недоверчиво.

– Ну да, Соня. А так у меня правило – девчонок не катать! Я только для неё и сделал исключение. Хочешь, поехали найдём её, сама спросишь.

Макс взялся за руль мотоцикла, всем видом показывая, что готов выполнить сказанное, но Мариша замотала головой.

– В другой раз, мне уже пора домой.

Она стала снимать с плеч его джинсовку, как вдруг вскрикнула от боли. Недовольно потёрла плечо и начала крутить в руках куртку.

– Что это? – Она коснулась небольшого металлического значка в виде красного флажка с острыми углами.

– Это мой талисман, – улыбнулся Макс, глядя Марише прямо в глаза. – Мне его в прошлом году одна Тётя на день рождения подарила…