Эхо падающей звезды

– Умора!

– Ага, чудно с ней!

– Добрая ты, Алёнка, – снова грустно покачала головой Нина. – Тебе бы сейчас с парнями гулять да жизни радоваться, а ты впряглась в этот воз непосильный и тянешь его. Ну что поделаешь? Знать, доля у тебя такая, сиротская. К Генке-то заходишь?

– Некогда мне, – уклончиво ответила Алёна, не собираясь рассказывать Нине о семейном скандале, после которого оказалась на улице.

В дальнейшем Алёна никогда не жаловалась Нине на возрастающее с каждым днём число проблем со старым человеком. Не сетовала, что приходится уносить с собой ручку вентиля от газопровода, после того как соседи однажды пожаловались, что, включив газ, чтобы разогреть обед, Любовь Евсеевна допустила его утечку. Алёнка просто отказалась от дополнительных рабочих часов в неделю, чтобы возвращаться домой пораньше или позже уходить на работу, если та предстояла во вторую половину дня. Не делилась Алёна и усугубляющимися в последний год проблемами с гигиеной пожилой женщины.

Утешало только одно, что у Любовь Евсеевны был здоровый крепкий ночной сон. Она никогда не отдыхала днём, находя себе занятие для ума, в основном, слушала радио или немного читала, до тех пор, пока не начинали уставать глаза. Телевизора в квартире не было. Старый давно сломался, а новый Любовь Евсеевна не считала нужным приобретать. Алёнка тоже обходилась без телепередач. Необходимость почти каждое утро приезжать на работу к семи утра и бытовые хлопоты дома совершенно не оставляли девушке времени для телевизора. Компьютер или ноутбук оставались для Алёны недостижимой мечтой. Безусловно, Любовь Евсеевна могла бы оплатить эту покупку. Но девушке даже в голову не приходило попросить её об этом. К тому же, подключив интернет, пришлось бы ежемесячно платить за него. Даже если бы это взяла на себя Алёна, то объяснить хозяйке его необходимость было практически невозможно.

В выходные Алёне удавалось немного почитать. Хотя Любовь Евсеевна гнала «молодую девицу» прогуляться по улице Липовой: вдоль нарядного парка с красивыми клумбами, ухоженными деревьями и затейливыми фонтанами. Но Алёнка крайне редко пользовалась любезным предложением своей хозяйки. Во-первых, гулять одной оказалось довольно скучно, а во-вторых, девушке действительно хотелось отдохнуть. В субботу Алёнка обычно совершала покупки на рынке, чтобы запастись на неделю продуктами. Так что большей частью она предпочитала прогулкам чтение. Тем более, библиотека у Любови Евсеевны оказалась богатейшая, с преобладанием русской классической прозы и поэзии. Когда же она принималась рассуждать о каком-либо особенно любимом ею произведении или рассказывала о том, каким знала раньше город, Алёнка, забывая о чтении, слушала хозяйку буквально открыв рот.

Любовь Евсеевна отходила ко сну ровно в десять часов и никогда не донимала Алёну ночными просьбами и разговорами, ограничиваясь традиционным измерением давления перед сном. Умерла она именно во сне, спустя четыре года после того, как у неё поселилась Алёна.

Глава 7

К числу женщин, с которыми Валера Лавров встречался наиболее редко, относились замужние. Одной из них была Женя, та самая парикмахер-универсал, которая когда-то сделала причёску Алёне и до сих пор стригла самого Валеру.

Девушкой она являлась исключительно практичной. Несмотря на то что Лавров ей нравился до умопомрачения, Евгения дальновидно чувствовала, что жениться в ближайшие несколько лет он не собирается. В её планы абсолютно не входило оставаться одинокой, терпеливо ожидая, когда этот легкомысленный красавчик созреет для брака, и созреет ли вообще. Поэтому хорошенькая стройная брюнетка Женя, придирчиво перелистав колоду возможных претендентов на её руку и сердце, быстренько вышла замуж за парня немного постарше себя, и не прогадала. У её мужа, на двоих с компаньоном, был в собственности «КамАЗ». Деньги, заработанные мужем, самой Женей и пособие на второго ребёнка, которого она не замедлила родить через два года после первого, позволили супругам приобрести комфортабельное жильё в новом районе без помощи кредита. Однокомнатную квартиру, доставшуюся ей от бабушки, Евгения сдавала посуточно: либо командировочным, либо тем, кто хотел провести праздник в отдельном жилье. Изредка мужу приходилось доставлять грузы на довольно большие расстояния. По времени это занимало несколько суток. И вот тогда Женя звонила Валере. Под предлогом того, что ей необходимо как следует вычистить сдаваемую квартиру, Женька оставляла детей со своей матерью и уединялась с Лавровым.

Валерка всегда с готовностью откликался на приглашения давней возлюбленной. Вот и сегодня, спустя два дня после страстной ночи с Жанной, Валерка, сам сгорая от нетерпения, устремился после работы к Женьке. Прожив шесть лет в браке и родив двоих детей, ровесница Лаврова Женя почти не изменилась внешне, с той поры, как десять лет назад Валерка впервые стал её клиентом. Довольно высокого для женщины роста – сто семьдесят, стройная, но из разряда всё при ней, с выпуклой, подтянутой силовыми тренировками попой, крепкой небольшой грудью, длинными ногами, миниатюрными ступнями и ладонями, Женя гордилась своей привлекательностью. Чёрные с едва заметным каштановым отливом густые волосы длиной до середины спины она чаще всего убирала в пышный хвост, слегка приподнимая его над затылком.

Одним из традиционных блюд за ужином во время их встреч являлись заказанные в ближайшем кафетерии роллы. Ни Валера, ни Женя, не являясь их большими любителями, употребляли исключительно для разнообразия. Заехав по пути в кафе, чья продукция нравилась им с Евгенией больше других, Валера, как обычно, прибыл к ней с угощением, чтобы потом уже не отвлекаться на ожидание доставки. Во время свиданий с Валерой Женьке всякий раз хотелось послать к чёрту свою размеренную семейную жизнь и, упросив Лаврова, а если понадобится, даже вымолив на коленях либо, в зависимости от обстоятельств, схитрив, вынудить его к совместному проживанию с ней. Некоторое время спустя к женщине вновь возвращалось её обычное здравомыслие, которое обуславливалось не тем, что Лавров не лучший кандидат в спутники жизни, а пониманием того, что ей никогда не склонить его стать им, до тех пор, пока он сам этого не пожелает.

Спустя несколько часов, когда между амурными играми образовался длительный перерыв, они полулежали рядом, прислонившись к высокой спинке нарядной кровати. Валерка слегка отрешённо, но, не выказывая ни малейшего желания отойти ко сну, задумчиво пропускал сквозь пальцы роскошные волосы Женьки, примостившейся головой у него на груди.

– Валера, – тихо спросила она, – а ты бы женился на мне?

– Лет через десять непременно женился бы, – без усмешки, убеждённо ответил Лавров.

– Что ты хочешь сказать? – приподняв голову, заинтересованно повернулась к нему Женя. – Неужели мне стоило подождать до тридцати, то есть до нынешнего года?

– Почему ты так решила? – опешил Валера.

– Потому что в этом году как раз исполняется десять лет со дня нашего знакомства.

– Нет, – рассмеялся Лавров, – я имел в виду, что женился бы через десять лет, когда нам обоим стукнет по сорок.

– Ну, ты даёшь! – удивилась Женька. – Нашёл тоже возраст.

– А что такого? – продолжал улыбаться Лавров, обнимая её и пристраивая Женькину голову на своём плече. – Возраст самый что ни на есть подходящий. К тому времени мне, естественно, захочется так называемой тихой гавани…

– И зачем ты мне сдался, со своей тихой гаванью? – прыснула Женя.

– Под тихой гаванью я подразумеваю жизнь с одной-единственной партнёршей, то есть с тобой.

– Очень мило! А детей родить ты тоже собирался после сорока?

– Родить, вообще-то, предстояло бы тебе.

– Да ладно, не цепляйся к словам. Но в сорок для женщины, сам понимаешь, ушёл даже самый последний поезд.

– Ничего подобного! Как раз после сорока и получаются самые замечательные родители.

– Твои родители тебя под пятьдесят родили, что ли? – снова фыркнула Женька.

– Нет, – вновь запустил пальцы в её волосы Лавров, – маман сейчас пятьдесят три. Соответственно, родила она меня в двадцать три года. Но сейчас совершенно другое время. Сейчас женщины после сорока только расцветают.

– Лавров, – внезапно поднялась на локте Женька, – у меня такое ощущение, что ты нашёл себе престарелую любовницу и на все лады нахваливаешь её прелести.

– Да никого я не нашёл, – без обиды весело произнёс Валерка. – Женёк, пойдём перекусим?

– Пойдём, конечно, – согласилась Евгения, чутко сообразив, что разговор о гипотетической женитьбе завершён. – Что хочешь? Лазанью подогреть или будешь рыбу под маринадом?

– Ум-м, – плотоядно облизнулся Валерка, – лазанью подогреть, а рыбу… буду холодной. Какая ты у меня мастерица!

– Вот видишь, – не преминула подчеркнуть Женька, – а собираешься ждать до сорока, когда мог бы уже сейчас всё это иметь.

Любой другой мужчина на месте Валерки, пытаясь увильнуть от разговора о совместном проживании, непременно упомянул бы о наличии у Жени мужа. Но только не Лавров, который никогда не считал нужным оправдываться и притягивать за уши разного рода отговорки, уклоняясь от нежеланного брака. Вместо этого он вылез из-под одеяла и произнёс:

– Кстати, возьми пакет в прихожей. Там две коробки пирожных для твоих ребят. Кажется, они шоколадные любят?

– Угу, – поднялась Женька, запахивая на себе шёлковый короткий халатик, – шоколадные. Спасибо, Валера. Ты всегда их балуешь.

Женины сыновья действительно обожали эти шоколадные пирожные в форме медвежат.

– Не за что, – отмахнулся Валерка. – Главное, не забудь забрать. Ты ведь дома сегодня появишься?

– Придётся, – кивнула Женя. – Матери утром на работу. Валера, а ты придёшь сегодня вечером?

– А твой?

– Его ещё двое суток не будет.

– Тогда, конечно, приду.

«Хоть что-то», – обрадовалась Женька и, подавив вздох, направилась в кухню.

Её тяжкий вздох оказался вызван размышлениями, каким Валерка мог бы быть замечательным отцом их общих детей, если он так внимателен к чужим.

Глава 8

Однако вечернему свиданию с Женей не суждено было состояться. За полчаса до окончания рабочего дня у Валеры на сотовом раздался звонок от дежурной по станции Ольги.

– Валера, – захлебнулась она рыданиями, – я «стрелку» порезала!

Валерка выругался про себя, всё ещё смутно надеясь, что повреждённый стрелочный перевод окажется на участке другой бригады.

– Где?!

– На седьмом пути.

По закону подлости это оказался участок Лаврова.

– Что произошло? – спросил он, направляясь в сторону аварии.

– «Стрелку» под тепловозом перевела, – продолжала всхлипывать Ольга.

– Тепловоз сошёл с рельсов? – посуровел Валера, удручённый перспективой необходимости вызова техники для подъёма подвижного состава и, как следствие, визита инспекторов по расследованию происшествия.

– Как будто нет.

– Оль, что значит, как будто?! – разозлился Валерка в досаде на бестолковость дежурной. – Сколько раз предупреждал тебя, не спеши! А ты всё равно…

– Не знаю я точно, Валера, – закричала в трубку Ольга. – Машинист сказал, что не сошёл. Стрелочный перевод повредил и всё, дальше поехал. Тепловоз эмпээсовский. Он уже уехал со станции, и связи с ним нету.

– Да не кричи ты так в ухо, – поморщился от её воплей Лавров. – Там, должно быть, всё перекорёжено. Сколько тепловоз вагонов тянул?

– Он без вагонов шёл, Валера, – притихла дежурная. – Я его на второй путь перегоняла под платформы с рулонами.

– Понятно.

– Что там, Валер? – обеспокоенно спросила женщина.

– Оль, я вообще-то не на вертолёте. Где седьмой путь и где я? Сейчас добреду и скажу.

Оказавшись на месте, Валера обнаружил, что погнуты оба остряка – заострённые с одного края части рельса, соединённые друг с другом металлической трубой – тягой, которая тоже оказалась погнутой, а также порвано соединение с электрическим приводом, под действием которого перемещается непосредственно стрелочный перевод, предоставляющий возможность подвижному составу направляться по одному или другому из железнодорожных путей. В целом всё оказалось не так уж безнадёжно, но возникла необходимость оставаться после работы, поскольку бросать аварийный участок пути до следующего дня было нельзя. Лавров набрал номер Олега.

– Олег, на седьмом «стрелку» порезали.

– Только домой собрались! – возмутился бригадир, тревожно уточняя следом: – Путейская вина есть? Сейчас нам только штрафа не хватало!

– Штраф всегда не к месту, – задумчиво произнёс Валерка, осматривая повреждения. – Но нашей вины нет. Дежурная под тепловозом «стрелку» перевела.

– Олька, что ли?!

– А то кто же!

– Курица!

– Она и есть, но ругайся не ругайся, а оставаться надо.

– Да понял я, Николав. Сейчас мужикам скажу.

– Там Алёшка с утра мне говорил, что ему с пацаном вечером пораньше в поликлинику надо. Может, отпустим его?

– Конечно, Николав. Что мы впятером не управимся, что ли?

– Добро. Олег, всем ребятам по отгулу за сегодняшнюю переработку. А то до завтра оставлять этот перевод не хотелось бы. Сам понимаешь, начальство налетит, что да как. А мы сегодня всё сделаем, и завтра уже никакого крику не будет.

– Спасибо, Валера, – обрадовался Олег. – Отгул никогда не помешает. Сейчас мы подтянемся. Какие там повреждения?

– Как обычно, остряки погнуты, тяга.

– Ясно. Сейчас инструменты возьмём и прибудем. Ты подождёшь нас?

– Пока схожу на станцию, запишу в журнале ремонтные работы да закрою путь.

– Будешь про аварию сообщать?

– Вообще-то, не собирался. Остряки на замену у нас есть, искать на другом участке не придётся. Так что никто, кроме нашей бригады, не узнает. Да и Ольку не хочется подводить, чтобы её опять премии лишили. Всё-таки мать-одиночка.

– А следовало бы, – возмутился Складчиков, – чтобы работать, наконец, научилась, дура глупая!

– Так её уже сколько раз лишали, – рассмеялся Валерка, услышав эпитет, которым бригадир наградил Ольгу. – И толку никакого. Не будем уж уподобляться другим и закладывать её.

Как только авария происходила на каком-либо другом участке, остальные мастера, в отличие от Лаврова, торопились доложить начальству, что дежурная облажалась.

– Да уж, кроме тебя никто скрывать не будет, – подтвердил Олег. – Это только ты её всё время жалеешь.