Стражи Света. Книга XVIII. Восточные сказки на ночь

Стражи Света

Книга XVIII. Восточные сказки на ночь

Валентина-Виктория Коскина

Будьте осторожны с тем, чего вы хотите, ибо вы можете получить это.

Эзоп

© Валентина-Виктория Коскина, 2026

ISBN 978-5-0070-6154-4 (т. 18)

ISBN 978-5-0050-1492-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I. Три желания

— Ты первый, — говорил один из подростков.

— Лучше ты, — возразил другой.

— Так, хватит спорить! — подняла вверх руки худенькая черноволосая девочка с голубыми глазами. — Ну что, начнём? Или струсили?

Она хитро сощурилась.

— Нет! — хором ответили мальчики.

Троица училась вместе в шестом классе средней общеобразовательной школы Кемерово. Как и большинство детей, они были любопытны и хотели скорее познать мир. Их звали Зина Щёголева, Никита Иванов и Лёва Поликарпов. Они дружили с первого класса и часто вместе совершали какие-нибудь невинные шалости. Но сегодня они, не так давно увлёкшись мистикой, затеяли чересчур опасное дело — вызов джинна.

— Вы уже придумали, что будете загадывать? — после недолгой паузы спросила Зина.

Голос её чуть дрогнул, и всё-таки она постаралась это скрыть.

Мальчики переглянулись.

— Да, — Никита кивнул.

Лёва глубоко вздохнул, сильно волнуясь, хотя внешне храбрился, не желая прослыть трусом.

На миг промелькнула мысль, что это бред и не стоит ничего делать.

Однако он отогнал прочь сомнения и посмотрел на друзей.

Никита ободряюще подмигнул ему:

— Начнём.

Они сделали несколько шагов от магического круга из пяти больших розовых кристаллов, купленных на днях в местной сувенирной лавке, в центре которого на полу стояла старая восточная лампа с длинным носиком.

Никита вдруг хихикнул:

— Ну разве я не молодец, что отыскал лампу на чердаке нашей дачи?

— Тсс! — шикнула на него Зина.

Дети взялись за руки и хором произнесли пять раз подряд заклинание защиты:

— Никого не впускайте и никого не выпускайте. Пусть тот, кто окажется передо мной, не сможет вырваться в мир людской…

Лёва перевёл дыхание.

Никита посмотрел на друзей.

— Джинн, мощный дух, исполнитель желаний… — начала звать Зина.

Лёва даже зажмурился.

Сердце гулко билось в груди, а ладони вмиг похолодели и стали влажными.

Когда магические слова стихли, одноклассники прислушались.

В квартире Поликарповых стояла едва ли не гробовая тишина.

И вдруг по спине Лёвы пробежал ледяной сквозняк, хотя форточка была закрыта.

Эту тишину внезапно нарушил любитель розыгрышей блондин Никита:

— Господи… Смотрите!

— Что такое? — воскликнул Лёва, широко распахнув глаза.

— Видел бы ты сейчас своё лицо! — захохотал Никита.

— Как смешно! — скривился школьник.

— Ребята… — голос Зины задрожал и сорвался на шёпот.

Никита осёкся и повернулся к ней.

Улыбка медленно сползла с его симпатичного лица.

В метре от них, в самом центре круга, прямо над лампой, в воздухе висело нечто — полупрозрачная мужская фигура неопределённого возраста, окутанная сизой дымкой, с тёмной кожей, красными глазами и в странном, похожем на бедуинские, одеянии.

Зина вскрикнула и попятилась, отпустив руку Лёвы.

Её пальцы мелко дрожали.

Никита сильно побледнел.

Рот его приоткрылся, только слов не было.

— Не может быть… — выдохнул он наконец одними губами.

Лёва застыл.

Ноги словно приросли к полу.

Мальчик хотел что-то сказать, но горло перехватило, и получился только сдавленный хрип.

Несколько секунд все трое просто стояли и смотрели.

Джинн смотрел в ответ, не мигая и не двигаясь.

Зина почувствовала, как к глазам подступают слёзы, и до боли закусила губу.

— Может… не надо? — прошептал Лёва, дёргая Никиту за рукав. — Давай прогоним его.

— Мы начали, — шёпотом ответил Никита, не сводя глаз с духа. — Если сейчас остановиться… кто знает, что будет.

Первым пришёл в себя всё-таки Лёва. Он сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, и толкнул друга локтем в бок:

— Д-давай… Говори уже. Ты хотел первый.

Никита облизнул пересохшие губы, сделал крошечный шаг вперёд и заговорил.

Голос звучал выше обычного, почти срываясь:

— Э… здравствуйте… — Он осёкся, сообразив, что не знает, как обращаться к существу из другого мира. — Я… Меня Никитой зовут. Это мои лучшие друзья… Зина и Лёва.

— Привет… — еле слышно выдавил Лёва и неуверенно махнул рукой.

Джинн молчал, лишь красные глаза чуть сузились.

Никита перевёл дыхание и сбивчиво продолжил:

— Мы хотим, чтоб вы исполнили наши желания. Их всего три. По одному на каждого. Ну… я начну… — Он мгновение помолчал, собираясь с мыслями. — Пусть математичка перестанет ко мне придираться и ставит только «пятёрки».

Зина сглотнула.

Её очередь.

Она шагнула вперёд, чувствуя, как дрожат колени.

— А я мечтаю быть самой популярной девочкой в классе! — выпалила она и тут же зажмурилась, будто ожидая удара.

Никита удивлённо покосился на неё, но промолчал.

Теперь все посмотрели на Лёву.

Тот стоял, кусая губу.

В голове пронеслось сразу всё: страх, надежда, отчаянное желание, чтобы это сработало.

Школьник вспомнил, как год назад отец ушёл из дома, как мама плакала по вечерам, думая, что сын не слышит, вспомнил пустую вешалку в прихожей и загадал, тихо и твёрдо, сам удивляясь, что голос больше не дрожит:

— Хочу, чтоб мои родители помирились и снова стали жить вместе.

Джинн слегка поклонился, медленно, плавно, как во сне.

Школьники переглянулись.

Никто не решался заговорить первым.

— Уходи с миром, — прошептала Зина и дрожащей ногой сдвинула один из кристаллов.

Дух растворился, словно и не было вовсе.

Развеялась и дымка.

Ещё несколько секунд в комнате стояла мёртвая тишина, потом Никита судорожно выдохнул, как будто всё это время не дышал.

— Получилось… — шёпотом сказал Лёва. — У нас правда получилось.

Ошеломлённые подростки переглянулись, до сих пор не веря в реальность произошедшего.

А потом Никита издал радостный вопль, отчего Зина со смехом зажала уши руками, и начал прыгать по комнате:

— Ура! Мы настоящие маги!

Лёва фыркнул, и на душе у него потеплело.

Может, и правда всё будет хорошо.

— Вот завтра в школе и проверим, — улыбнулась Зина. — Как раз вторым уроком алгебра.

— Тогда я принципиально не буду делать домашку по ней, — самоуверенно скрестил на груди руки Никита.

— А если Павловна «двойку» влепит? — усмехнулся Лёва.

Никита улыбнулся:

— Не влепит. Джинн постарается.

— Давайте отметим успех мороженым? — весело предложила Зина. — Я угощаю.

Мальчики не возражали, и трое друзей покинули квартиру, предварительно спрятав магические атрибуты под кровать Лёвы, и направились к ближайшему ларьку с любимым лакомством.

Вернувшийся спустя два часа с прогулки домой Лёва ещё из прихожей услышал голоса — мужской и женский — и замер с ключом в руке. Он сразу узнал их.

Сердце заколотилось барабанной дробью, да так громко, что отдавалось в висках.

«Не может быть…» — пронеслось в голове.

Подросток быстро, путаясь в шнурках, скинул кроссовки и на негнущихся ногах вошёл на кухню.

За столом сидели родители и пили чай.

Мама улыбалась той самой улыбкой, которую Лёва не видел уже год.

— Папа… — выдохнул он и застыл в дверях, боясь шагнуть дальше.

Вдруг мираж?

Вдруг он войдёт, и всё исчезнет?

— Лёвушка, — Алексей Поликарпов поднялся и сам шагнул к сыну.

Тогда Лёва сорвался с места и бросился к отцу, врезавшись в него с разбегу, обхватил руками, уткнулся лицом в плечо.

Плечи мальчика мелко вздрагивали не то от смеха, не то от подступающих слёз.

— Неужели это ты? — глухо, в ткань рубашки, пробормотал он.

Мужчина со смехом погладил его по голове:

— Я. Я, Лёвушка.

— Ужинать будешь? — улыбнулась мать.

Она вела себя так, будто не развелась год назад.

— Нет… мы с Зинкой и Никитой по две порции мороженого съели, — мотнул головой Лёва, отстраняясь и украдкой вытирая глаза, затем с надеждой посмотрел на отца. — А ты в гости… или как?

— Лёвушка, я тут подумала… — вместо Алексея заговорила улыбающаяся Дана и переглянулась с бывшим мужем. — Плохо, что в доме нет сильного плеча. Да и мы… я и твой папа… до сих пор любим друг друга. Просто так иногда случается. Взрослые расходятся… и сходятся вновь.

— Короче, — засмеялся Алексей, — мы помирились. Я вернулся домой.

Лёва замер на секунду, переваривая услышанное, а потом снова крепко, до хруста в пальцах, обнял его:

— Я так счастлив!

Ему казалось, он спит.

Украдкой, пока родители не видят, мальчик ущипнул себя за руку и ощутил боль.

«Не сон…»

Он поспешил в свою комнату, сел за компьютер, вошёл в «ВКонтакте» и написал Никите и Зине:

«Вы представляете, желание сбылось! Папа вернулся!»

«Да ладно?» — удивился Никита.

«Клянусь!» — Лёве самому не верилось в реальность происходящего.

«Везёт!» — позавидовал одноклассник.

«Дождись завтра, — посоветовала Зина, прислав подмигивающий смайлик. — Тогда и проверим, совпадение это или джинн впрямь исполняет наши желания».

«Было б круто, если второй вариант», — прислал ответ Никита.

Друзья ещё какое-то время переписывались и решили встретиться утром возле школы.

Лёва выключил компьютер, встал из-за стола и приблизился к окну.

Сгущались сентябрьские сумерки.

Тревожно шумел ветер, предвещая дождь.

Тянуло прохладой.

Лёва захлопнул форточку и усмехнулся своему отражению на стекле:

— Да я прям Гарри Поттер!

Дверь открылась, и в комнату вошёл Алексей:

— Может, всё-таки поешь? Мама волнуется.

Лёва обернулся и несколько секунд просто смотрел на отца, как будто боялся, тот вот-вот исчезнет, как джинн этим утром.

— Ты же не призрак? — вдруг спросил он тихо.

— С чего такие вопросы? — засмеялся Поликарпов. — Но если тебе так лучше будет — потрогай меня и убедись.

Лёва приблизился и неуверенно ткнул пальцем в грудь отца.

Тёплая, живая.

Мальчик выдохнул:

— Ну да… человек.

— Теперь поужинаешь? — улыбнулся Алексей. Лёва кивнул. — Отлично.

Мужчина обнял его за плечи и увлёк за собой на кухню, где Дана сервировала стол. Ни он, ни его бывшая жена и не подозревали, что примирению их способствовала сильная и довольно опасная древняя магия.

С нетерпением и волнением Никита и Зина ждали у школьных ворот лучшего друга.

— Ну где его черти носят? — сокрушался шестиклассник, подпрыгивая от нетерпения. — Договорились же за пятнадцать минут до начала уроков. Его там случайно джинн ночью не сожрал?

Он хохотнул.

— Ник! — Зина толкнула его в плечо и огляделась. — Вон идёт Лёвка.

Она помахала быстро приближающемуся Лёве рукой.

Лев поравнялся с ними, запыхавшийся и сияющий:

— Извините за маленькое опоздание. Спал просто без задних ног и едва не проспал. Ещё бы! Я давно не был таким счастливым.

— Нам сегодня, надеюсь, тоже улыбнётся удача, — Зина переглянулась с Никитой. — Идёмте скорее. Пора проверить, джинн нам помогает или твои родители, Лёва, сами помирились.

Они поспешили в школу, но не успели войти в класс, как к ним подбежали девочки и столпились вокруг Зины.

— Привет! Как дела? — наперебой заговорили те. — Классно выглядишь сегодня. А как называется твой блеск для губ?

Ошеломлённая Зина обернулась к друзьям, а мальчики лишь пожали плечами.

— Видимо, и Зинкино желание сбылось, — шепнул Никита Лёве.

Тот кивнул.

— Привет… — медленно, ещё не веря, улыбнулась Зина девочкам. — Всё супер.

Порог класса переступила учительница русского языка и литературы и хлопнула несколько раз в ладоши:

— Так. Рассаживаемся по своим местам.

Ученики загудели, однако устроились за партами, и наступила тишина.

Зина открыла тетрадь и победно улыбнулась.

«Как здорово, оказывается, быть звездой, — думала она, почти не слушая урок. — Все тебя хвалят и лелеют. Молодец, Никита».

Именно он предложил в шутку вызвать джинна, когда неделю назад случайно отыскал старую медную лампу, не догадываясь о последствиях безобидной на первый взгляд шалости.

Только с тёмными силами — а именно к ней на самом-то деле принадлежат джинны — слишком опасно было связываться, особенно детям, никогда раньше не имевшим дела с мистикой. Ошибок они не прощали.

После русского шёл урок алгебры.

Домашнее задание по ней Никита принципиально не стал делать вчера. Теперь он не сомневался, желания друзей исполнил джинн. Поэтому, когда Павловна, как её за глаза звали ученики, вызвала мальчика к доске, он вышел сразу и уверенно.

Снежане Павловне Резниковой было уже за шестьдесят. Взглянув на Никиту поверх очков, она указала рукой на доску, исписанную пятью примерами:

— Ну, Иванов, решай.

— Да легко! — усмехнулся подросток и взял мелок.

На самом деле он не понимал и, как следствие, не любил алгебру. Глядя на математические символы, казавшиеся абракадаброй, он пытался хоть что-то в них разобрать.

Рука с мелком неуверенно замерла над доской, потом всё же стала выводить цифры как бог на душу положит.

С горем пополам мальчик решил примеры, половину из которых неправильно. Однако учительница, скользнув по написанному долгим, каким-то затуманенным взглядом, не заметила ошибок.

— Молодец, Иванов, — произнесла она рассеянно, выводя отметку в классном журнале. — Давно бы так. «Пять».

По классу пронёсся изумлённый шёпот.

Обрадованный Никита переглянулся с Лёвой и Зиной.

— Снежана Павловна, там два ответа неверных, — подал голос один из школьников, привстав с места.

Учительница на мгновение замерла, будто не расслышала, потом моргнула и повернулась к классу:

— Итак, продолжаем. Иванов, садись.

Сдерживающий эмоции Никита вернулся на своё место и, посмотрев на сидевшую неподалёку Зину, показал ей знак «всё о'кей».

Зина подмигнула другу.

— Теперь нет сомнений, обряд сработал! — дал выход радости Никита, когда они на большой перемене уединились возле раздевалки, чтобы перекусить бутербродами и шоколадом. — Офигеть!

— Тише ты! — пихнул его локтем в бок Лёва. — В школе полно народу. Не хочу лишних вопросов.

Никита кивнул и засмеялся:

— Ну да, ты прав. Особенно если учесть, что у Зинки появилась личная свита.

Он указал на трёх приближающихся одноклассниц.

— Даже поесть спокойно не дают… — с набитым ртом пробормотал Лёва.

— Зина, мы в субботу собираемся в кино, — заговорила одна из девочек. — Хочешь с нами?

— Меня с собой возьмите, — вставил Никита. — Будет весело, гарантирую.

— Иванов, — девочка смерила его насмешливым взглядом и с улыбкой повернулась к Зине.

— С радостью составлю вам компанию, — согласилась та, довольная, что обрела популярность.

— Тогда мы напишем тебе адрес и время в пятницу, — сказала одноклассница.

И все трое зашагали прочь.

Зина и её друзья смотрели им вслед.

— Да ты отныне прям как королева, — фыркнул Никита, обращаясь к Зинаиде. — Фрейлинами обзавелась.

— Ага, а вы мои рыцари Круглого Стола, — в тон ему отозвалась Зина.

— Было б неплохо! — засмеялся Никита.

Троица веселилась и строила планы на ближайшее будущее, не подозревая, что даже за самые безобидные шалости порой приходит расплата.

Мальчики и Зина решили, что раз джинн пришёл к ним в первый раз, то и во второй исполнит желания.

Им хотелось ещё, как детям, впервые дорвавшимся до чуда.

Спустя два дня они вновь собрались у Поликарповых и вызвали тёмного духа.

Джинн пришёл, и ребята загадали новые желания, ещё более дерзкие и опасные.

Но следующим днём, десятого сентября, стали происходить поистине жуткие вещи.

В зеркале за своей спиной в раздевалке после уроков Зина внезапно увидела джинна э.

Он стоял прямо за ней, глядя в упор красными, горящими ненавистью глазами.

С губ девочки сорвался крик.

Школьница выронила рюкзак, опрокинула чью-то сумку и бросилась прочь, не разбирая дороги, чем насмешила многих учеников.

Недоумевающие Никита и Лёва поспешили за ней и догнали уже на улице.

Зина сидела на корточках у забора, обхватив колени руками, и мелко дрожала.

— Что с тобой? — запыхавшись, спросил Никита. — Перепугала до смерти.

— Там был он! — выпалила девочка, подняв на друзей полные слёз глаза. — Стоял прямо за мной. И взгляд такой злобный!

Её передёрнуло.

— Да кто? — не понял Никита, присаживаясь рядом.

— Джинн! — Зина закрыла лицо руками.

Мальчики переглянулись.

Смеяться не хотелось.

— Зин, может, тебе показалось… — начал Лёва, но осёкся, увидев её лицо. — В последнее время столько всего случилось. Ты переволновалась. Нужно успокоиться и собрать мысли в кучу.

— С моими мыслями всё в порядке, — отрезала Зина, поднимаясь на ноги. — И я не сумасшедшая. Он был там. И он был зол… очень зол… Я не сумасшедшая.

Никита нахмурился и впервые за эти дни не нашёлся с шуткой.

Лёва нервно оглянулся на школьные двери.

Сентябрьский ветер вдруг показался им слишком холодным.

— Никто тебя такой не считает, — Никита положил руку ей на плечо. Голос звучал бодрее, чем он сам себя чувствовал. — А Лёва прав. Нам всем надо отдохнуть. Неделька выдалась… ну, сама знаешь. — Он попытался улыбнуться, только вышло натянуто. — У меня бабушка вчера приезжала, пирожков напекла. Идёмте, чай попьём. Может, хоть отвлечёмся.

— Почему бы и нет? — Зина постаралась улыбнуться в ответ.

В квартире Ивановых было тихо и пусто.

Родители Никиты возвращались с работы не раньше семи вечера, и у подростков в запасе имелось несколько часов.

Домашка не лезла в голову, и Никита предложил сыграть в карты, просто чтобы занять руки и не думать.

Они устроились на полу в его спальне.

Лёва тасовал колоду, Зина сидела, обхватив колени руками и глядя в одну точку перед собой.

— Кто проиграет — покупает каждому по шоколадке, — Никита попытался подмигнуть.

— По рукам, — Лёва слабо усмехнулся. — Чур, мне с орешками.

— Размечтался, — фыркнул Никита, правда, как-то без огонька, и уже потянулся за своими картами, когда заметил, что Зина не шевелится.

Она сидела, вцепившись пальцами в колени, и смотрела куда-то за их спины.

Лицо её, только что почти спокойное, вдруг стало белее мела.

— Зин? — позвал Никита. — Ты чего?

Девочка не ответила, лишь губы шевельнулись беззвучно.

Лёва проследил за её взглядом, обернулся и выронил карты.

За их спинами, прямо в воздухе, сгущалась сизая дымка. Она клубилась, ширилась, и в ней постепенно проступали очертания мужской фигуры в балахоне бедуина.

Красные глаза вспыхнули в полумраке.

— Это… он… — выдохнула Зина.

Никита наконец обернулся.

Кровь отлила от его лица.

Школьник попытался вскочить и не смог: ноги стали будто чужими.

— Мы не звали тебя… — голос сорвался на шёпот. — Не звали!

Джинн смотрел на них сверху вниз.

Губы его шевельнулись, и он произнёс что-то на странном, гортанном языке.

Лёва, преодолевая оцепенение, схватил Зину за руку и рванул к двери, но джинн оказался быстрее.

Он качнулся вперёд, преграждая путь, и дунул, не воздухом, а чем-то вязким и холодным, что обволокло их с головы до ног.

Зина даже не вскрикнула.

Глаза закрылись, и девочка начала оседать на пол.

Никита попытался удержаться, вцепился в край ковра, но пальцы разжались сами собой.

Лёва упал последним, успев увидеть, как джинн щёлкает пальцами, и мир гаснет.

Тёмная сущность засмеялась, низко, раскатисто.

Секунда — и ни его, ни ребят не стало.

Лишь на полу остались рассыпанные карты.

Вечером с работы вернулись Филипп и Лариса Ивановы.

В квартире было темно и тихо, только ветер гулял по спальне сына, улетая в открытую форточку.

— Никита? — позвала Лариса, заглядывая в комнату.

Никто не отозвался.

На полу, неподалёку от разбросанных карт, сиротливо валялся его мобильник.

Лариса подняла его и сжала в ладони.

— Может, он у Поликарповых? — неуверенно сказал Филипп, заходя следом. — Или у Щёголевых?

— Тогда почему он оставил телефон? — Лариса повернулась к мужу. Голос дрогнул. — И обувь… Филипп, посмотри в прихожей. Там три пары детской обуви. Три! А детей нет.

Мужчина нахмурился. Он вышел в прихожую, пересчитал ботинки, потом вернулся и молча набрал номер Поликарповых, а через минуту — Щёголевых.

Никто из их детей не вернулся домой.

Лариса опустилась на край дивана.

В спальне сына всё ещё пахло чем-то странным, не то пылью, не то старой лампой с чердака, которую Никита недавно притащил с дачи.

Та валялась под кроватью Лёвы, и взрослые даже не подозревали о её существовании.

Ни Филипп, ни Лариса ещё не знали, что их сын стал жертвой существа, которого сам же невольно пробудил, и что трое друзей, игравших в карты, бесследно исчезли, и теперь никто не мог сказать, живы ли они и где их искать.

Глава II. В путь

Яркий, будто лето ещё продолжалось, солнечный свет заливал зал, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы.

На диване у стены спал невысокий, ростом около ста семидесяти сантиметров, стройный шатен — Андрей Алавердов, три месяца назад отметивший своё семнадцатилетие.

«Зайчики» скользили по симпатичному лицу.

Андрей поморщился, не открывая глаз, перевернулся на бок, однако свет уже сделал своё дело, и дрёма отступала. Он вздохнул и наконец разлепил веки.

Несколько секунд он просто смотрел в потолок, чувствуя, как приятно ноет спина после долгого сна — вчера он три часа простоял на ногах с рекламными листовками, и теперь мышцы напоминали об этом.

Но это была приятная усталость, обычная, человеческая.

Тишина в квартире стояла уютная, и только из кухни доносились приглушённые мужские голоса да тянуло свежесваренным кофе.

Губы тронула улыбка.

Четыре месяца без охоты — это был практически рекорд.

За всё время, что Андрей себя помнил в деле, такое долгое перемирие случалось крайне редко.

Они успели съездить в Новосибирск, к родителям Константина, и провели там май и почти весь июнь без единой твари на горизонте, а потом вернулись в Омск и просто жили, отсыпались, восполняли потраченный запас сил.

Константин подрабатывал грузчиком, Андрей — промоутером.

Раздавать листовки было скучно, зато честно.

Шатен даже начал привыкать к мысли, что так может быть всегда, хоть и был уверен: не может.

Он вдохнул полной грудью, втягивая кофейный аромат, и потянулся за телефоном взглянуть на время.

Nokia N97 — подарок на семнадцатилетие — показывал десять утра.

Андрей задержал на нём взгляд.