Пленница. Дерзкий трофей предводителя.

В общем, Анна-Ханна, руки в ноги и на дело. Хорошо, что там охрана не предусмотрена. Только перед входом в дом выставлена, да при гареме.

И я, не откладывая дела в долгий ящик, выпорхнула из нашего отсека.

Глава 18

Ну вот это обидно было, однако. Я нашего охранника предводительскими пирожками кормила, а он делает вид, что меня вообще не существует. Не мигая стоит, вдаль коридора смотрит. Я руками перед глазами его помахала, а он как караульный около мавзолея. Хоть бы как-то показал, что я ему не чужая.

— Предводитель уехал или у себя? — решила я всё-таки попытать радхара, ткнув его пальцем в поддых. Он вздрогнул и кивнул.

— Так уехал или у себя?

Он опять кивнул. Ладно. Пойдём другим путём.

— У себя?

Стоит статуей – даже не дышит.

— Уехал?

Кивнул.

— С меня пирожок, — подмигнула я ему и двинулась к светлому будущему. Потом резко остановилась и развернулась к охраннику всем телом:

— Дружок мой, пирожок. Он же встречать главу Южного удела поехал?

Радхар кивнул, смотря вдаль, будто не со мной разговаривает вовсе, а так, мыслям своим кивает.

— А по какому случаю он прибыл? Ну там переговоры по лодкам, я знаю. А случайно обмен гаремами не предвидится? Типа обмен любезностями и расшаркиваниями.

— Нет, — радхар откашлялся, — у Южного в руках верфи оказались, теперь они кораблями торгуют. Наш решил два купить у них. Только по цене не договорились до конца, как я слышал. Предводитель эту тему с тысячником перетирал, — и еще тише добавил: — Наш Южному и девок сулил, и камни. Но тот вроде только золота человеческого хотел. Говорит: «Я за него всё, что мне надо, куплю сам». А у нашего с золотишком нехватка организовалась. Приходится теперь в набеги бегать. Теперь южный товар лицом пригнал. Предводитель и поехал и встретить, и глянуть. Потом они вернутся – торговаться будут.

Понятненько. По плечу похлопала докладчика. Коротко и по существу ответил.

— Ещё вкусняшку заработал. Мне бы главное в кухню без никого пробраться. Знаешь, я какие сладости могу печь. Пальчики оближешь.

Радхар даже в мою сторону глаза скосил:

— Так зачем дело? Кухонные после ужина уходят, даже не запирают за собой.

Так это замечательно. Правда, есть одно но. Отработка ночей любви. Вот прямо настроение портится от этой мысли. Медведя этого ублажать. Но сегодня, может, и не придёт, у него же гость. Поэтому можно и испечь что-нибудь на кухне, а если повезёт и найду статуэтку – сбежать после этого. Почему не сразу? Потому как обещала. А моё слово без фиги в кармане – закон. Тем более грех эту простодушную душу обижать, которая на меня так воодушевлённо смотрит. Озабоченный, конечно, как и все, и кровожадный, но простой, как две копейки, или три копейки. Неважно.

Всё, теперь пора делом заниматься, а не лясы точить здесь.

Не знаю почему, но перед покоями Предводителя перешла на цыпочки и стала постоянно оглядываться. Видимо, в силу стресса во мне взыграли гены какой-нибудь криминальной личности из рода, так как я поймала себя на мысли, что делаю это профессионально.

На всякий случай постучала. Доверяй, но проверяй. Инфузорий всё-таки заработал себе пирожок. Надо мне сегодня на кухню ночью наведаться. Испечь что-нибудь. Любила я этим делом заниматься в той жизни. Потом и съедала всё в одно горло. Хорошо хоть не толстела. Не в коня корм был.

Скрипнула дверь, и я вошла в предводительские покои. Здесь я была. С тем самым сироткой-пирожком. Интересно, он его съел? Или в сердцах выкинул? В поисках изъятой у меня реликвии прошлась на столе, в столе и под столом. Пусто. Шкаф? Тот же эффект.

Ладно. Эта дверь направо.

Вот это да! Хочу в эту купальню. Подошла и включила горячую воду. Вот что за несправедливость – у любимого гарема она тонкой струйкой и еле тёплая, а у этого громилы, которому всё нипочём, – горяченная бьёт. Нечестно, скажу.

Ладно. В голову этот факт положила. Отправится наш медведун в набег, а я сюда в спа. Главное – знать наверняка, что его нет.

Что у нас в другой комнате?

Ой-ой-ой. Меня аж за сердце схватило от этого великолепия. А гризли-то наш не прост, ох как не прост. Прикидывается только тупым солдафоном. В большущей комнате все стены до потолка были в шкафах с книгами. Стол письменный на медвежьих лапах. Кресло мягкое. Не выдержала и уселась. Грозно нахмурилась:

— А позвать ко мне сюда наложницу мою любимую. Самую красивую. Ханну Снэ-бьёрн. Сейчас брошу к её ногам полцарства и статуэтку в придачу.

Хихикнула и поправила:

— Статуэткой в придачу.

Так точнее будет. Потому как только в сердцах и вдогонку это произойдёт. Ладно, поднимай татуированную задницу и иди осматривай полки.

Осмотрела. Нетучки. В столе, под столом, на столе. Ох, какая книга интересная лежит с картинками. Только обложка у неё какая-то мерзопакостная, даже в руках не хочется держать. Но картинки ничего – я бы сказала эротические, если бы не возраст изображенных голых мужиков. С татуировками. Не, у меня красивее. Хоровод, что ли, они водят? А что это за черепушки вокруг летают?

Потёрла пальцем их, а у них как глаза засветились. Чур меня. Книгу захлопнула. Аж мороз по коже пробежал. Как ледяным ветром обдуло. Опасностью повеяло и неслабой.

Так, Ханни, медовая моя, хватит книжки смотреть. Вспоминай, зачем ты сюда явилась, — сказала я себе сама очень строго. И тут взгляд упал ещё на один очень интересный экземпляр. Ну одним глазком, вон ту, железом обитую. Да такой книгой убить можно. И замочек интересный. Хорошо хоть ключик здесь же на цепочке висит.

Я быстро только гляну. Ух ты, да она тоже с картинками. Цветными. Письменность у них на руны похожа. Прислушалась к ощущениям: нет, Ханна не знала их языка.

Но картинки – сказка. Судя по всему, про историю радхаров. Вот вулкан извергается, а вон мужик встаёт из лавы голый. Ого, да у него орудие уже к бою готово. Мамочка моя, ему бы с таким только в порнофильмах сниматься. Нарасхват был бы. Они что, у них у всех такие? Хм, а у Предводителя как с этим? Не, я не извращенка. Это я так, для общего развития хочу узнать.

А на другой странице рагхи из пепла рождаются. Бока лоснящиеся, чёрные. Морды оскаленные. А потом они, радхары, на этих конях ордой скачут. А девушки где, ребята? Вы что, отпочкованием размножаетесь?

А дальше одни сражения. Неинтересно. И я захлопнула книгу.

Вспоминаем, за каким я сюда забралась. Осталась ещё одна дверь. Наверное, спальня. Ну пойдём глянем на святая святых.

Ого, и скажите на милость, зачем нашему главе такая кровать огромная, когда он один на ней спит? И чёрное шелковое покрывало. Там что? Гардеробная. А здесь шкафчики. Где же моя статуэтка? Всё-таки не свезло. Нет нигде. Эх, а в сокровищницу так просто не пробраться. Стоп. А ключ от сокровищницы? Ладно, статуэтка там, но ключ должен был быть здесь. Сто процентов.

Я взвыла, мне что, по второму кругу опять?

Стоило мне об этом подумать, как хлопнула входная дверь. Вот блин, блин, блин! Я заметалась по комнате в поисках укрытия. Под кровать? Так там такая щель, что только нога влезет. В гардеробную? Но если Риг войдёт сюда, то явно не спать ещё. А именно переодеваться.

Послышалось ворчание Предводителя:

— Принесла же нелёгкая этих волков. Весь в их крови изгваздался. Переодеться надо.

Не говори, Риг, принесло этих волков. А мне-то что делать? Огляделась, и мой взгляд упал на кровать. Эх, была не была. Я скинула платье. Благо сорочка под ним была. Только, собака, прозрачная. Больше подчеркивает, чем скрывает.

Распустила волосы и прыгнула на кровать, на бок, в позе типа «иди ко мне, мой милый – я вся твоя». Голову рукой подпёрла. Ногу закинула повыше соблазнительно. На ней ремень с ножнами. Лежу, дыша духами и туманами.

Надежда у меня была на то, что не любит, судя по всему, он этим делом у себя в спальне заниматься. Должен выгнать. Ну и ладно, я не гордая, главное, чтоб не придушил, насмерть.

Открывается дверь, и на пороге, увидев мою такую красоту, замирает Предводитель. Его челюсть с громким стуком падает на пол. Глаза становятся округлыми и на выкате. А сзади на шум падающей челюсти выглядывает бородач с выбритыми висками.

— Оба-на, Риг, я передумал насчёт только золота. Эту девку готов взять в часть оплаты.

Глава 19

>>Риг

Мне нужны были эти корабли. Как долго я обхаживал Карота, одна луна знает. Всё отказывался, отсмеивался. А я думал, в другом месте придётся искать. А тут вестник, как с неба свалился. Готов, мол, два корабля продать и даже команду оставить для обучения, но за человеческое золото. И за большое количество.

Зачем оно ему сдалось? И почему так срочно понадобилось? Города человеческие заняли. Рабов хватает. Рабынями в качестве дани расплачиваются.

Все рода нормально устроились. Мне вот корабли нужны, чтобы дичь бить на дальних островах. Да к человечкам с моря заглянуть, чтобы не расслаблялись. Девок самим выбрать, а не то, что присылают в качестве дани.

Сроду бы в этот Выдорг не полез, если бы золото так не нужно было. Взяли, конечно, но так — по мелочи. Четверти суммы не хватает всё равно.

Зато вон герцогиню приволок. Сам себя спрашивал: «Зачем сам тащишь, посади ты её в телегу – никуда не денется». А не хотелось из рук выпускать. Все рабыни нам попадались высокие, большие, хоть ведьма та же. А эта как статуэтка. Маленькая, а сиськи вон какие. Стоит вспомнить, так сразу внизу кровь приливает.

Не похожая ни на кого и внешностью, и характером. Мелкая, но вредная. Доведёт же меня – придушу в гневе. И главное – попугать низшими не получится. Эта зараза сама какими-то фокусами всех распугала.

Оборотница она, видите ли. В кого такая превратиться может? Только если в мышь белую. Но характер какой. Это же надо в челюсть управляющему врезать. Может, в самом деле она мужик? Ну не бывает баб таких.

Что она там про первичные половые признаки говорила? Надо проверить. Но не сегодня. Вон сзади Карот в карете едет. Притащил с собой ее на корабле. Привыкать Южный глава стал к человеческой жизни. Расслабился. Смотри, вызовут тебя в Лабиринт Душ и снимут башку. И будет у нас новый правитель у Покорителей.

Даже когда волки напали – не вылез. Ну-ну. Ладно. Мне главное – корабли получить. Но золота не хватает. Может, всё-таки камнями возьмёт? Или девками? Он у меня решил на неделю здесь задержаться. Надо бы ещё городишко захватить. Рабынь пригнать ему покрасивее.

Попробую из сокровищницы диковинки выставить? Керрг рассказывал, что до интересностей очень охоч, разнеженный наш.

А может ему герцогиню эту предложить? А что? У него в гареме явно герцогинь не было. Это почти же по человеческой иерархии, если смотреть – вторая по крови после короля. То есть если королёк их накроется, а наследников нет, очень может быть, что она будет первая претендентка на корону.

Точно. Так и сделаю. Девственница опять же. Ну не сходил я к ней ночью, зато потискал. Жалко, конечно, такую отдавать, но корабли мне нужнее, чем баба. Нападу ещё, да новую раздобуду. Но, скорее всего, такую больше не получу. Ладно, сначала из сокровищницы вывалю что есть, а потом её.

Ну надо же, какая зараза, мои пирожки с мёдом съела. Самому стыдно признаваться, но пристрастился к нему, как горный медведь. И к вишнёвому варенью. Конечно, могу обойтись без сладостей. Я не как Южный правитель, я радхар. Мы созданы, чтобы воевать, а не нежиться. Поэтому и в доме у меня аскетично. Без излишеств.

— Эй, десятник. Скачи вперёд. Пусть готовят ужин для меня и гостя.

— Где? В приёмной зале?

— Там. Мы вначале ко мне зайдём, напитка нашего по рюмке выпьем, потом туда перейдём.

— Хорошо.

— Подожди. Стой. Это же на тебя я герцогиню оставлял тогда?

— Да, Предводитель.

— Что скажешь по девке? Не те басни, что ты мне про неё рассказывал, как она превратилась в чудище и всех наших порезала и раскидала, а по существу.

— Ну если без этого… Но это, клянусь, Предводитель, истинная правда. Сам видел: она руками-ногами дрыгнула, и наши как горошины покатились, вот чтоб мне луна на голову свалилась, если вру.

— Ладно, ладно. Я так понимаю, там темно было. А в ночи все рагхи серые.

— Ну не знаю. Но что скажу. Мой десяток после этой поездки о ней с придыханием говорить стал, и по морде всех бьёт, кто скабрёзность отпустит про герцогиню.

— Да ладно? Радхары? Про бабу?

— Так точно, командир. И уже не только они, к ним и другие стали прислушиваться. Околдовала их. Вот точно! Ведьма она! Была у нас одна ведьма – чёрная, теперь и белая. Хотя, — он хохотнул, — теперь не чёрная, а лысая. Так ей и надо, падле. По мелочи столько пакостей творила. Так, мимоходом. Душонка у неё прогнившая насквозь.

— Так что не жаловались? — удивился я.

— На кого? На бабу? Мы же – радхары! Мы – сила! Вот только против колдовства у нас ничего нет. И когда белая наша суку эту приложила ответкой, даже я ей готов был спасибо сказать, — благодарно закивал радхар. — Не поверите, Предводитель, какая Северная ведьма пакостливая и издеваться любила. Не только над нами. На нас ведь всё заживает, особенно после горошин, а на животинах. Мы хоть и кровожадные, но просто так никого не мучаем, не издеваемся, а что она творит со зверюшками – даже мне смотреть гадко. Поговаривают, из их мучений силу черпает. Если бы с шаманом нашим хороводы не водила, удавили бы по-тихому гадину эту, — добавил он гневно. — А герцогиня наша вроде и опасная, но если её не трогать, то добрая. И ничего не боится. Настоящая радхарка бы была. Характер у неё наш. Сильна она им.

— Это ты сам надумал? — задумчиво спросил я десятника.

— Выводы сделал по рассказам низших. Они же её хоть побаиваются, а из рук готовы есть. Всё-таки чем-то она их заворожила. И красивая вон какая, как эдельвейс. На железной ножке. Тонкая, хрупкая, но сиськи что над — он споткнулся и покосился на меня, — я ни на что не намекаю, мне её не надо потом передавать. Мы так, издали любовались.

Я хмыкнул.

— Ладно. Давай вперёд скачи. Пусть подготовятся.

Что-то изменилось в моём роду с таким трофеем. Что-то стало меняться. Даже не что-то, а кто-то. Низшие мои. Звери, которых все боялись. Два дня и ночь она у нас, а вон как. Может, заболели? Или всё-таки околдовала? Одно из двух. Где же шаман? Он мне здесь очень нужен. А то приедет, а родом уже эта Ханна управляет. Точно, надо её всё же Южному правителю отдать.

Но зачем шамана так резко в Колыбель понесло? После вестника этого сорвался, с ведьмой Северной пошушукался и рванул. Чуйка моя подсказывала, что всё не просто так. Что-то стало в воздухе витать в радхаровском королевстве. Ветер перемен каких-то. Носом чую.

А с девкой. Не-е-е, погожу чуть. Вначале из сокровищницы предложу Кароту что-то на выбор. Ханну пока сам трогать не буду, чтоб девственницей оставалась. Потерплю. По другим рабыням схожу. Хотя дружок встаёт, стоит только её вспомнить.

Так, думай о другом. О кораблях. И как любишь море. А про герцогиню ты даже не вспоминаешь. В особенности о сиськах ее. Море, море, сиськи. Тьфу.

Глава 20

>>Риг

— Пойдём, Карот, ко мне вначале. Вина нашего пропустим, пока стол накроют.

— Что же не пропустить, да с хорошим радхаром, — со смешком вылез из своей кареты бородач.

Всё у него со смешком, с хихиканьем. Да, чуть обрюзг наш гигант. Я не маленького роста, а этот ещё выше меня на полголовы целых. Но видно, как стальные мышцы стали жирком заплывать у Южного правителя. Не только я такие изменения мог заметить, тысячникам, жаждущим звание главы, это тоже будет заметно. Если только так же, как Карот, в расслабление не впали. Тогда только, если молодой да зубастый с низа не пойдёт.

А Южный правитель стоял, разминался и оглядывался. Затекли мышцы, видать.

— Фу, какие девки у тебя здесь страшные. Белые все. Здоровенные. Я мелких люблю, но сисястых, ощущения тогда, скажу, сногсшибательные. Спиной повернёшь к себе, за сиськи держишь и насаживаешь поглубже. И норовистых люблю, чтоб дёргались, сопротивлялись, — сказал он причмокивая. — Вот как знал, что твои рабыни мне не зайдут. Своих приволок. Прикажу завтра с корабля доставить парочку. Потом тебе могу оставить в качестве подарка.

— У меня другие вкусы, Карот, — поморщился я. Собирать объедки после него совсем не хотелось.

— А зря, зря, не чета этим, — кивнул он на парочку служанок, проходивших мимо. — Да, мне твоих девок и даром не нужно, а тем более как плату за корабли. И если ты думаешь, что меня напоишь и я цену снижу, или камнями возьму – ошибаешься. Мне золото нужно для одной идейки.

Чтоб тебя медведь разорвал горный! — подумалось мне. Именно на это я рассчитывал. Где же ещё золота брать столько. Ладно, неделя есть на подумать. На худой случай герцогиню ему вручу всё-таки. Эта ему зайдёт точно. По всем вкусам. Одни титьки чего стоят. И у меня встал.

Вот чёрная луна! — выругался про себя. Нет, Снэ-бьёрн эту в самый последний день, если что, отдам. И надо приказать, чтоб не шастала по дому, а то вон как притащилась тогда с пирожком одним. Куда охранник гаремный только смотрел. Хотя куда? В сторону смотрел. Типа не видел. Надо ему наказание придумать. Пригрожу, что ему герцогиню эту подарю! Лично!

Ха, вот это, думаю, подействует.

— Ну что, Карот, размялся? Пойдём?

И мы двинулись ко мне в покои.

Зашли, я при свете факелов штаны свои рассмотрел:

— Принесла же нелёгкая этих волков. Весь в их крови изгваздался. Переодеться надо.

Плеснул Кароту бокал вина, чтобы не скучал, и двинулся к себе в спальню. Распахиваю дверь. А там

У меня даже дыхание остановилось. И как легла, главное! И нарядец такой – так и просится быть содранным. А на ноге что? Ножны? От этой детали у меня в паху сразу кровь прилила. И уже наплевать, что в моих покоях по-хозяйски расположилась, а я в свою спальню рабынь не таскаю. Даже ведьму в гостевой зале имел. К стене повернул у входа и тут же вставил.

А герцогиня Соски коричневые сквозь ткань просвечивают, ножка стройная закинута фривольно. Тоненькая, в самом деле как эдельвейс. Нежная. И опасная. Вон в ножнах рукоятка стилета торчит.

Лежит, волосы белые на чёрном покрывале прядями узоры морозные нарисовали. Губы полные, розовые. В одной сорочке. И без панталон. Мой ствол внизу взвыл и встал. Требовать стал эту девицу.

Я всё забыл. И про гостя, и про корабли. Как вдруг шаги за спиной и голос над ухом:

— Оба-на, Риг, я передумал насчёт только золота. Эту девку готов взять в часть оплаты.

Ствол внизу взревел и по мозгам моим жахнул: «Не отдам! Сам в неё хочу».

Я челюсти стиснул. От напряжения пластинами стал покрываться. Надо сдержаться. Я глава – я воля. На девку не брошусь. И перед Южным лицо не хотелось терять. И сказать ничего не могу, потому как заорать могу: «Не отдам!»

Мысли заметались. Включай мозги, Риг. Ты хочешь эти корабли? — Хочу. Но девку тоже хочу.

А море? Ты же в шестнадцать как с первым набегом к морю вышел и понял – вот твоя страсть! Не девки, не власть, а море. Огромное, грозное, бушующее, непредсказуемое. Ты же Предводителя прошлого в Лабиринт Душ вызвал не для того, чтобы главой стать, а чтоб корабли купить и ходить на них по морю.

Внутри всё рычало горным медведем, а ещё Карот над ухом задышал, тоже, чувствуется, возбудился.

Моя эта герцогиня – не отдам! А корабли? Море? Человеки тебе кораблей не продадут. Не дураки они! А корабли мне нужны как воздух.

— Сейчас приду, — к своему удивлению, охрипшим голосом бросил Южному правителю и, зайдя в спальню, захлопнул перед его носом дверь.

Карот заорал:

— Риг, если девка девственница – приму ее в счет добития всей суммы. Если нет, тоже заберу. Но за меньшие деньги.

Ханна, видимо, не ожидала, что я с гостем приду, — растерялась. Ресницами чёрными хлопает. Губу закусила. Грудь поднялась, тканью облепилась.

Не смог сдержаться, рванул её с кровати и к себе прижал. Вмять хотел эту дерзкую девчонку. Я должен запах её почувствовать. Склонился к шее, втянул, и в башку ударило! Захотелось диким зверем кожу на вкус почувствовать. Провёл языком по шее её тонкой, по жилке голубой. А она вдохнула, застонала и выгнулась. Чувствую, как её соски отвердели – мне в живот упёрлись.

Я её на кровать рывком поставил, чтоб она повыше была. В голове туман. Не понимаю, что творю. Так, наверное, текущая самка на самца действует. Грудь её сквозь ткань прозрачную перед моим лицом колышется. Руки под сорочку нырнули. Между ног её. А там влажно. Прижал к себе и сквозь ткань сосок её втянул. Вздохнула судорожно. А её руки по плечам моим заскользили. Я от этих прикосновений уже думать ни о чем не могу. К себе прижал. В голове свинцовый туман. В этом мире только я и она остались.

Тут Карот, видимо, поняв, что за дверью происходит, кулаками долбить стал и орать:

— Девку мне отдай! Ещё корабль дам! Третий пригоню!

И только тут я смог в себя прийти, отпустил её грудь. Мокрое пятно на нее легло, как без ткани. Лёгкие как меха в кузне работают. Отдышаться не могу. Поднял голову, а у неё рот приоткрыт, глаза как в тумане. Стоит, дышит судорожно. Потом она торс мой увидела. Глаза расширились.

Остатки воли собрал и отшвырнул её на кровать. Отвернулся.

— Одевайся и в гарем иди,— а голос у меня глухой, как из пещеры, — и не вздумай выходить – придушу.

Слышу шорох за спиной.

— Всё, — шепчет. Повернулся, а она губы кусает, в глаза мне не смотрит. Открыл дверь, вышел:

— Иди, говорю.

Герцогиня выскользнула белым ветром, запахом своим меня обдала. Мимо Южного проходит, а у того глаза разгорелись, только слюни не потекли. Глазами пожирает, руки стали к ней тянуться. А она извернулась и выскочила из покоев.

— Р