Полная версия
— тебя жизнь совсем ничему не учит? – продолжает лена, склоняясь надо мной. — Ты думала, что можешь просто так увести моего парня? Ты думала, что я это оставлю без внимания? И тут Богдан, совершенно неожиданно, резко срывает с моих ушей наушники. Они падают на пол и с громким хрустом ломаются. Я слышу, как пластик трескается, и этот звук пронзает меня насквозь. Это были мои любимые наушники. Мама подарила их мне на день рождения. — Ты зачем это сделал, придурок?! – выкрикиваю я, вскакивая со стула. Мои глаза наливаются слезами. Эти наушники мне мама подарила. Я хватаю их с пола и вижу, что они сломаны. Внутри меня всё рушится. Лена усмехается, глядя на меня с высокомерием. Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня, как на насекомое. — Ну, дрянь общительная, у которой нехватка внимания, – говорит она, делая шаг назад. – Ну давай, поплачь! Хаха, плак-плак! Ты думала, что мы будем с тобой церемониться? — Хватит! – кричу я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Оставьте меня в покое! Я ничего вам не сделала! Лена лишь смеётся. Её смех резкий, пронзительный. — Я не понимаю, тебя плохо дрессировали? – спрашивает она, а затем добавляет: – Дрянь. Может быть, тебя нужно научить, как вести себя в нашем городе? Богдан подходит ко мне вплотную, прижимает меня к столу, его глаза сверлят мои. Я чувствую его дыхание на своём лице, и мне становится дурно. Он смотрит на меня так, будто я его враг. — Ты же хорошая? – спрашивает он, его голос звучит угрожающе. – Отвечай, тебе вопрос задали. Или ты думаешь, что можешь просто так игнорировать нас? паника охватывает меня. Я не могу дышать. Ярость смешивается со страхом. он прижимает меня к столу, и я не могу пошевелиться. — Отвали, урод! – выкрикиваю я, собрав все свои силы, и толкаю Богдана. Он отступает на шаг, ухмыляясь. Я вижу, как он наслаждается этим моментом. — Чшш… – произносит он, а затем достаёт свой телефон, активируя камеру. Он наводит её на меня, и я чувствую, как внутри всё холодеет. Он хочет заснять всё это. Он хочет, чтобы все видели мой позор. И тут, к моему ужасу, он подходит к столу, где сидит другая девочка, Алёна, та самая, что пыталась меня поддержать вчера. У неё на столе стоит миска с Ролтоном. Она смотрит на меня с ужасом, но не может пошевелиться. Она боится.
— Фига себе, ты Ролтон ешь тут? – говорит Богдан Алёне, делая вид, что ему это интересно. – Возьму? — и, не дожидаясь её ответа, он хватает горячий кипяток Ролтона и выливает его прямо мне на голову. Горячая жидкость обжигает кожу, стекает по волосам и лицу. Я вскрикиваю от неожиданности и боли. обжигающий суп стекает по моей шее, и кричу от боли. Я слышу, как кто-то смеётся. слёзы смешиваются с бульоном на моём лице. После чего, не останавливаясь, он хватает холодный лимонад «Дюшес» с соседнего столика и обливает его прямо мне на лицо. Холодная струя липкой жидкости стекает по моему лицу, щиплет глаза. липкая сладость заливает мои волосы и одежду. Я задыхаюсь, кашляю и пытаюсь вытереть лицо руками. — Ну как? – спрашивает он с насмешкой, глядя на меня. — Тебе нравится наш московский приём? Может быть, ты запомнишь этот урок? В этот момент Алёна, та самая, что ела Ролтон, вскрикивает, её голос разносится по всей столовой. Она встаёт и начинает кричать, не в силах больше терпеть: — Не трогайте её!!! – кричит она, в её голосе слышится отчаяние и гнев. — Оставьте её в покое! Она ничего вам не сделала! Лена тут же усмехается, её взгляд полон злорадства. Она смотрит на Алёну с презрением и подходит к ней ближе, скрестив руки на груди. — Ахаха, у нашей дряни появилась ещё одна дрянь? – произносит она, глядя на Алёну. – Ого, как трогательно! Ты тоже хочешь быть изгоем? Ты тоже хочешь, чтобы мы с тобой так же поступили? Она с улыбкой подходит к Алёне, явно собираясь и над ней поиздеваться, но в этот момент в столовую заходит директриса. Она останавливается на пороге и смотрит на нас. Её взгляд суров, и я вижу, как она оценивает ситуацию. Лена тут же меняет выражение лица, становясь невинной и испуганной. Она смотрит на директрису и начинает быстро говорить: — А Алёна пролила еду… – говорит она, указывая на миску с Ролтоном, стараясь переложить вину. — Она просто неаккуратная. Мы ей хотели помочь, но она разозлилась. Богдан, Лена и их компашка, увидев директрису, быстро покидают столовую, оставляя меня и Алёну одних. Я стою, вся мокрая, с липкими волосами и лицом. Алёна подходит ко мне и берёт меня за руку. Её глаза полны слёз и решимости. Она смотрит на меня и говорит:
— Ты моя подруга… – говорит она, её голос дрожит. – Я тебя не кину. Пусть я тоже буду дрянью… Друзья навсегда?… Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Она готова пожертвовать собой ради меня. Она готова стать изгоем. Я киваю головой, не в силах говорить. Внутри меня бушует ураган эмоций, но я не могу произнести ни слова. Молча я разворачиваюсь и выхожу из столовой, а затем и из школы. холодный воздух касается моего мокрого лица, и делаю глубокий вдох. В этот момент, когда я выхожу на улицу, я вижу Артёма. Он одет в чёрную худи с капюшоном, который не надет на голову, серые шорты и белые кроссовки. Он стоит у входа в школу, держа в руках бутылку воды. Он видит, как я выхожу, вся злая и расстроенная, и его взгляд останавливается на мне. Он видит мои мокрые волосы, испачканную одежду, мои покрасневшие глаза. — Всё хорошо? – спрашивает он, его голос звучит немного обеспокоенно. Я молча прохожу мимо него, не ответив ни слова, и ухожу. Я не могу говорить. Я не могу смотреть на него. Я просто хочу исчезнуть. Я слышу, как он зовёт меня, но я не оборачиваюсь. Тем временем в школе, когда меня, Вари, уже не было в здании, учебный процесс продолжался своим чередом. Артём и Саша заходят в класс. Пока в кабинете никого нет, все остальные ребята толпятся в коридоре, бурно и шумно обсуждая произошедшее со мной в столовой. До Артёма долетают обрывки этих грязных сплетен. Он слышит, как кто-то смеётся, обсуждая, как меня облили супом и лимонадом. Артём садится за парту и смотрит на Сашу. Его лицо мрачное. Он сжимает кулаки и чувствует, как внутри закипает злость. Между Сашей и Артёмом завязывается разговор. Артём, нахмурившись, спрашивает, глядя на друга: — А что, новенькая эта, Варя, ушла что ли? Я её видел на улице. Она была вся мокрая. Что там произошло? Саша вздыхает, закидывая рюкзак на парту и садясь рядом. Он смотрит на Артёма серьёзным взглядом: — Да, я слышал… Вот в коридоре эти на неё как гиены накинулись, потому что Лена приревновала своего парня. Богдан, оказывается, специально подставил её. Он позвал её гулять, а сам всё подстроил, чтобы Лена подумала, что Варя к нему лезет. И теперь вся школа против неё. Её облили супом и лимонадом в столовой. Артём кривит губы в отвращении и качает головой. Он смотрит в окно, и его взгляд становится жёстким.
— Мда уж… – говорит он тихо. — Это просто жесть. Они совсем с ума сошли. — Ну ладно, не надо лезть, это их разборки… бабские, – машет рукой Саша, призывая друга не вмешиваться. — Это не наше дело. Они сами разберутся. — Ну не знаю… – задумчиво протягивает Артём. – Я увидел её, когда заходил в школу… Облитой непонятно чем… Спросил, всё ли хорошо, она ушла. Если бы сказала, может, я помог бы. Она выглядела такой потерянной. Такой одинокой. Саша хлопает его по плечу, пытаясь его отвлечь: — Ладно, сменим тему, вот ща будет химия. Ты же знаешь, что Лена и её компашка — это проблема всей школы. Мы не можем всех спасать. Спустя несколько часов уроки наконец-то прошли. Я всё это время бродила по улицам, не зная, куда идти. На улице начался сильный, холодный осенний дождь. Я, Варя, всё ещё стою на улице возле школы, съёжившись от холода и сырости, не зная, куда мне деться в таком виде. Вода стекает по моему лицу, смешиваясь со слезами. Я дрожу от холода. Моя одежда промокла насквозь. себя такой ничтожной, такой беспомощной. И тут из дверей школы выходит Лена в окружении своих верных подруг — Эли и Арины. Заметив меня, Лена тут же направляется в мою сторону, её лицо искажается злобой. Она улыбается, увидев меня в таком состоянии. Лена начинает нагло и жестоко издеваться надо мной, выплёскивая весь свой яд. Она подходит ближе и говорит, глядя на меня с презрением: — О, смотрите, наша дрянь ещё не ушла! Ты что, ждёшь, когда тебя кто-то спасёт? Никто не придёт, девочка. Ты здесь одна. И ты всегда будешь одна. Я, дрожа от холода, пытаюсь защититься. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри закипает злость. Я не могу позволить ей победить. — Я ничего не делала… Не трогайте меня, а то я… — говорю я, но мой голос дрожит. Лена подходит вплотную, глядя на меня сверху вниз с мерзкой усмешкой. Она смотрит на меня, как на насекомое, которое она собирается раздавить. — Ну что?… Скажи мне? Что ты сделаешь? Позовёшь свою новую подружку? Её здесь нет. Ты совсем одна. Пытаясь спастись и надеясь их напугать, я нарочно вру, зная, что у меня на самом деле нет никакого парня. Я говорю это в отчаянии, не думая о последствиях: — А то я пожалуюсь своему парню…
Лена на секунду замирает, а затем с издевкой, театрально изображает дикий испуг, прикладывая ладони к щекам. Она смеётся и оборачивается к своим подругам: — Ой, боюсь-боюсь!… Девочки, у неё есть парень… Кто такой? Как зовут? Да кому ты нахрен нужна, такая уродина?! Ты думаешь, что кто-то захочет быть с тобой? Ты никому не нужна. С этими словами она резко протягивает руку, хватает меня за шею и начинает душить, перекрывая мне powietrze. Её глаза наливаются яростью, и она шипит мне прямо в лицо: — Ты думаешь, что можешь просто так уйти? Ты думаешь, что мы тебя отпустим? Ты никто. Ты просто никто. Мне становится трудно дышать, но внутри меня просыпается безумная гордость. Собрав все свои силы, я резко убираю её руку от своего горла и кричу ей прямо в лицо, срывая голос: —Не трогай меня отвали уже ! Делай ты что хочешь! Но отстань от меня целуй кого хочешь я не претендую на твоего Богдана утырка этого уродливого ! Иди и целуй Хоть землю, хоть ноги своему Богдану, который тебе изменяет с каждой пока ты строишь из себя королеву! Ты — пустое место! Ты просто боишься, что он выберет кого-то другую, потому что ты сама знаешь, что ты никто! Лицо Лены багровеет от ярости. Она со всей силы толкает меня. Я, Варя, теряю равновесие и падаю на мокрую, грязную от дождя землю. вода заливает мою одежду, как грязь прилипает к моему лицу. Я слышу, как она смеётся надо мной. Лена брезгливо отряхивает руки и холодно цедит своим подругам, глядя на меня сверху вниз: — Девочки, она ваша… – И отходит на пару шагов назад, скрестив руки на груди. Арина и Эля тут же подступают ко мне и начинают безжалостно пинать меня, лежащую на земле. их удары приходятся по моим рёбрам, по моим ногам. Я лишь сжимаюсь в комок, пытаясь защитить голову руками. Я закрываю глаза и готовлюсь к самому худшему. Вода и грязь смешиваются на моём лице. И тут сквозь пелену дождя раздаётся громкий, властный мужской голос, который прорезает шум дождя и их смех: — А ну отвалили от неё все!! Это Артём. Он уже успел переодеться после работы и школы: теперь на нём серые спортивные штаны, белые кроссовки и серая худи. Он быстро подходит к нам, его лицо выражает крайнюю степень злости. Он сжимает кулаки, и я вижу, как его глаза
сверкают яростью. Он подбегает к нам и отталкивает девочек, которые испуганно отступают. — мне! – жёстко приказывает он, глядя на девчонок. — Быстро! Одна из девочек дрожащей рукой протягивает ему . Артём берёт её и, не обращая внимания на них, наклоняется ко мне. Лена, растеряв всю свою спесь, испуганно лепечет, глядя на Артёма широко открытыми глазами: — Артём?… А ты что тут делаешь?… Это не твоё дело! Она сама виновата! Девочки тут же перестают меня пинать и испуганно пятятся назад, прижимаясь к стене. Артём подходит ко мне, бережно берёт меня за руку и помогает подняться с грязной земли. Он начинает аккуратно вытирать грязь с моего лица и одежды своей , не говоря ни слова. Его движения осторожные, но уверенные. Он смотрит на меня и говорит тихо: — Ты как? Всё нормально? Сейчас я разберусь. Затем он поворачивается к Лене и протягивает руку, его голос становится ледяным: — Телефон. Лена начинает дрожать, понимая, чем это грозит. Её лицо становится бледным, и она начинает заикаться: — Пожалуйста, не надо… Я отдам… Просто не надо… Артём молча и требовательно ждёт. Его взгляд не оставляет ей выбора. Она дрожащими руками протягивает ему свой мобильник. Артём быстро блокирует экран, находит видео с сегодняшними издевательствами в столовой и на улице и безвозвратно удаляет его. Он смотрит на неё в упор. — Ещё раз увижу рядом с ней… убью, – тихо, но чертовски убедительно произносит он и небрежно швыряет телефон обратно прямо в руки Лене. Она ловит его дрожащими руками. Затем он делает шаг вперёд, возвышаясь над ними, и его голос становится громче: — Теперь все дружно перед ней извинились. Арина и Эля, испуганно переглядываясь, быстро бормочут, глядя в пол: — Извини, Варя… Ты не так всё поняла… Мы не хотели… Это всё Лена. Артём переводит свой тяжёлый, холодный взгляд на их предводительницу:
— Теперь ты, Лена. Лена, стиснув зубы от унижения, выдавливает из себя, не поднимая глаз: — Прости, Булатова. — Нет, так не пойдёт, давай ещё раз, – качает головой Артём, явно недовольный её тоном. — Чтобы я слышал искренность. — Прости меня, Булатова… – повторяет она чуть громче, с нотками слёз в голосе. Артём смотрит на неё, и в его глазах читается презрение. Он делает шаг вперёд и говорит: — Запомни этот день, Лена. Ты больше никогда не посмеешь подойти к ней. Иди. Лена, не говоря ни слова, разворачивается и убегает вместе с подругами, не оглядываясь. Артём поворачивается ко мне и помогает мне встать. Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня что-то меняется. Он спас меня. Спустя два часа сильный осенний дождь наконец-то прошёл. Улицы всё ещё были мокрыми, но воздух стал свежим и чистым. Я сидела на скамейке около аптеки, свернувшись в комочек, вся в синяках и ссадинах. Тело болело, но ещё сильнее болела душа. Уныние и безысходность давили тяжёлым грузом. В этот момент дверь аптеки открылась, и из неё вышел Артём. В руках у него был небольшой пакет. Он подошёл ко мне, его лицо было серьёзным, но в глазах читалась какая-то забота. Он сел рядом со мной и посмотрел на меня. — На, держи, – сказал он, протягивая мне пакет. Внутри лежали несколько плиток шоколада, упаковка пластырей и пузырёк с йодом. Я, Варя, подняла на него глаза и слабо улыбнулась. Я чувствовала себя такой разбитой, но его забота согревала меня. — Спасибо, – тихо произнесла я. – Дома поем. Я не хочу, чтобы ты тратил на меня деньги. — Не говори глупостей, — сказал он. — Ты сейчас нуждаешься в помощи. Я взяла пакет и осторожно положила шоколадки в карман своей куртки. Артём присел рядом со мной на скамейку, открыл йод и пластыри. Аккуратно, с какой-то неожиданной нежностью, он начал обрабатывать мои раны и синяки. Сначала нанёс йод, затем легонько подул, чтобы не так сильно щипало, и после этого приклеил пластыри на самые заметные ссадины. Его прикосновения были осторожными, и это было так непривычно и приятно. Я чувствовала его тепло, и мне становилось легче.
Я посмотрела на него, и в моём голосе послышалась искренняя благодарность: — Спасибо, что ты спас меня от них… Если бы не ты, я не знаю, что бы они со мной сделали. Артём закончил обрабатывать последнюю рану, закрыл йод и, подняв на меня глаза, произнёс, его взгляд был пронзительным: — Будешь должна. Сходишь со мной в одно место, будто мы пара будем притворяться два года парой. Два года, потому что целых два года ты будешь делать всё, что я скажу. Тогда ты будешь в безопасности. А куда мы с тобой пойдём? Место будет танцевальное. Там ресторан и хорошие места, где можно потанцевать. Сказал, приду с девушкой, так что не опаздывай. До вечера. Я, Варя, сидела, ошарашенная. Два года? Притворяться? Это было слишком. Я не могла поверить своим ушам. Вся благодарность тут же улетучилась, сменившись возмущением. Я вскочила со скамейки и выкрикнула: — Пошёл ты, блин! – выкрикнула я, не сдержавшись. – Я не соглашалась!… Ты не имеешь права так со мной поступать! Ты не лучше их! Артём спокойно смотрел на меня, не двигаясь. Он подождал, пока я выкричусь, и сказал: — Соглашайся или нет, — спокойно сказал он, — но ты видела, что они с тобой делают? Без меня тебя просто размажут. Лена сожрёт тебя. А я предлагаю тебе защиту. Ты думаешь, что сможешь справиться одна? Ты видела, что они делают? Они убьют тебя, если я не вмешаюсь. — Защиту за притворство? – возмущаюсь я. – Это шантаж! Ты используешь мою слабость! — Называй как хочешь, – пожимает он плечами. – Но без меня тебя просто размажут. Я не прошу ничего нереального. Просто будь рядом, когда нужно. И делай мои домашние задания. Это не такая уж большая цена за твою безопасность. — Домашние задания?! – вскакиваю я. – Ты ещё и учиться за тебя должна?! Я не собираюсь быть твоей рабыней! — Не должна, а будешь, – спокойно говорит он. – Это часть сделки. Но я обещаю, что тебя больше никто не тронет. Никто. Ни в школе, ни на улице. Идёт? Тебе нечего терять. А я предлагаю тебе целый мир. Я смотрю на него, пытаясь понять, серьёзно ли он. В его глазах — ни тени шутки. Он действительно предлагает мне единственный путь к безопасности. внутри меня борются гордость и страх. Я хочу отказаться, но я не могу.
— А если я откажусь? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как голос срывается на шёпот. — Откажешься — ты снова останешься одна. С ними. И в следующий раз они тебя не просто побьют. Я видел, что они могут, Варя. Ты не справишься без меня. Я опускаю взгляд. Он прав. Вся эта травля, унижения, насилие — я не выдержу этого снова. внутри меня всё сжимается. Но в его словах есть надежда. — Ладно… — шепчу я. — Но я делаю только уроки. И только по тем предметам, которые знаю. И ничего больше. И только пока я учусь в этой школе. Артём улыбается, и на этот раз его улыбка теплее. В его глазах появляется что-то новое, что-то, чего я раньше не видела. — Договорились. Завтра в восемь утра пойдём в школу вместе. И помни: теперь ты под моей защитой. Никто тебя не тронет. Но тут же, вспомнив все ужасы, которые произошли со мной за эти два дня, всю ту травлю и унижения, я поняла, что у меня просто нет другого выбора. Я беспомощно опустила взгляд. — Но ладно… Я вынуждена согласиться… – тихо добавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от безысходности. Артём лишь посмеялся, его глаза сверкнули весельем. Он встал и посмотрел на меня сверху вниз. — И да, завтра в восемь утра пойдём в школу вместе. Не опаздывай. Я буду ждать тебя у подъезда. С этими словами он встал, бросив на меня ещё один взгляд, и ушёл. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я не знаю, что это будет, но я знаю, что я не одна. Наступил вечер. Ровно в двадцать часов. Я, Варя, стояла у входа в ресторан, куда назначил встречу Артём. На мне было красивое чёрное платье. Оно было не слишком вычурным, но элегантным, идеально сидело на моей худощавой фигуре и подчёркивало мои бледные, почти золотые волосы. Я нервничала, поправляя подол. Я чувствовала себя неловко и неуверенно. И тут я увидела его. Артём. Он выглядел просто потрясающе. На нём был красивый чёрный костюм: чёрные брюки, идеально сидящая чёрная рубашка, а сверху – стильный пиджак. Он выглядел как настоящая модель, совсем не как тот наглый парень, который обливал меня водой и ломал наушники. Он подошёл ко мне, и его взгляд скользнул по мне, на его губах появилась лёгкая, одобрительная улыбка.
— Привет, – сказал он, протягивая мне руку. — Ты выглядишь потрясающе. Я знал, что чёрное тебе идёт. Я неловко ответила на его приветствие, и мы вошли в ресторан. Внутри было очень красиво: приглушённый свет, живая музыка, столики с белыми скатертями. Он выбрал столик в уютном уголке, и мы сели напротив друг друга. Я чувствовала, как все взгляды устремлены на нас, но Артём, казалось, не обращал на это внимания. Мы поели, болтали о всяких мелочах, стараясь выглядеть как настоящая пара перед всеми. Мы даже смеялись над его шутками, хотя внутри меня всё ещё сидело напряжение. Я старалась запомнить его слова, его жесты, чтобы в школе играть роль его девушки максимально убедительно. А затем пришло время танцев. Он встал, протянул мне руку. В его глазах сверкнул озорной огонёк. — Пойдём? – спросил он. — Ты обещала мне танец. Я кивнула, взяла его за руку, и мы вышли на танцпол. Звучала красивая, медленная музыка. Это был вальс. Артём умело вёл меня, и я, несмотря на свою неловкость, старалась не отставать. Мы кружились в вальсе вместе со всеми остальными парами, и на секунду мне показалось, что это не притворство, а что-то настоящее. Его рука лежала на моей талии, его взгляд был направлен на меня, и в этот момент я почувствовала себя… почти в безопасности. Наверное, это и была та самая «безопасность», о которой он говорил. Я чувствовала, как его дыхание касается моей щеки. Я чувствовала, как его рука крепко держит меня.
Глава 7: Искры правды и лесная идиллия Наступило утро, тридцатое сентября. Я проснулась раньше будильника. В голове всё ещё кружились события вчерашнего вечера: ресторан, вальс, его глаза, смотревшие на меня так, будто я была единственным человеком в мире. Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, пытаясь осознать, что произошло. Я, Варя Булатова, вчера танцевала с самым красивым парнем в школе. И он смотрел на меня так, будто я была ему небезразлична. Но ведь это просто игра? Просто сделка? Я запуталась. Школа. лёгкое волнение. Сегодня я еду в школу с Артёмом. Сегодня мы начинаем нашу «игру». Я открываю шкаф и долго смотрю на вещи, не зная, что выбрать. Хочется выглядеть красиво, но так, чтобы это не было заметно. Я выбираю чёрную футболку с коротким рукавом, сверху – серая кофта, застёгнутая наполовину, белые джинсы и красные кроссовки. Смотрю в зеркало и поправляю волосы. Внутри всё дрожит от предвкушения и страха. Я спускаюсь вниз и вижу чёрную Ferrari. Артём стоит у машины, облокотившись на дверцу. На нём жёлтое худи, чёрные джинсы и белые кроссовки. Он улыбается, когда видит меня, и открывает дверцу. — Привет, принцесса, — говорит он с лёгкой усмешкой. — Готова к нашему первому совместному школьному дню? Я закатываю глаза, но внутри всё переворачивается от его улыбки. — Не называй меня так, — говорю я, садясь в машину. — Мы же договорились, это просто игра. — Конечно, — отвечает он, но в его глазах я вижу что-то другое. — Просто игра. Мы подъезжаем к школе на его чёрной Ferrari. Машина выглядит просто шикарно, привлекает всеобщее внимание. Мы выходим из машины, и тут же на нас устремляются десятки взглядов. Все достают телефоны, начинают фотографировать, шептаться. — Дрянь Варя с Артёмом… – доносится до меня. Эти слова, на этот раз, не ранят так сильно, как вчера. Я стискиваю зубы, но иду с высоко поднятой головой, рядом с Артёмом. его руку на своей талии, и это придаёт мне сил. Мы входим в школу, и он ведёт меня прямо на третий этаж, в класс. Проходим по коридорам, и я чувствую, как взгляды следуют за нами. Но теперь в них не только презрение, но и зависть. Я смотрю на Артёма, и он подмигивает мне. Проходят дни. Моя жизнь в школе постепенно меняется. Я больше не чувствую себя изгоем. Конечно, не все приняли меня, но теперь у меня есть защита. И это чувство безопасности стоит дорогого.
Саша и Алёна, к моему удивлению и радости, подружились. Они стали не просто друзьями, а, понравились друг другу по-настоящему. Я видела, как они смотрели друг на друга на переменах, как улыбались, когда их взгляды встречались. И вот, у нас образовалась настоящая компания: Саша, Алёна, Артём и я, Варя. Алёна преобразилась. Она стала такой уверенной в себе, одевается теперь очень красиво, ходит уверенная, учится на отлично. Она не прогуливает уроки, не матерится, не курит, не пьёт. Из тихой и испуганной девочки она превратилась в добрую, нормальную, совершенно не хулиганистую девушку. Она стала выглядеть намного красивее. Я видела, как она улыбается, когда Саша подходит к ней, и как она краснеет, когда он смотрит на неё. Саша тоже изменился. Он одевается красиво, стал уверенным в себе, умным, неглупым. Он дружит теперь только с Артёмом, со мной и, конечно, с Алёной. Алёна стала дружить только со мной, Сашей и Артёмом. Мы стали настоящей командой. Между Алёной и Сашей возникло что-то большее, чем дружба. Они влюбились друг в друга. Мы с Артёмом быстро поняли это, наблюдая за ними. Я видела, как они смотрели друг на друга, как их руки случайно соприкасались. И вот, однажды, они поцеловались. И стали встречаться. У них всё очень серьёзно, это видно по их взглядам, по их прикосновениям. Мы с Артёмом были искренне рады за них. А между мной и Артёмом тоже происходило что-то странное. Каждый день после школы я приходила к нему делать уроки. Сначала это было просто формальностью — я сидела за столом и писала, а он лежал на диване и листал телефон. Но постепенно мы начинали разговаривать, спорить, смеяться. Я начала замечать, что он смотрит на меня дольше, чем нужно, и что его улыбка становится теплее. Однажды, когда я сидела над учебником по литературе, он подошёл сзади и заглянул через плечо. Я чувствовала его дыхание на своей шее, и внутри всё переворачивалось. — Что там у тебя? — спросил он, и его голос был низким, тёплым. — «Гордость и предубеждение», — ответила я, не оборачиваясь, боясь, что он увидит моё смущение. — О, это тот роман, где богатый надменный парень влюбляется в бедную девушку? Я улыбнулась. Он запомнил. Он запомнил, что я говорила об этой книге. — Примерно. Ты читал? — спросила я, надеясь, что он скажет «да». — Нет, — честно признался он. — Но ты мне рассказывала. Помню, ты говорила, что Дарси боялся признаться в чувствах. Я тогда подумал, что он похож на меня. Не умеет говорить о том, что чувствует.
