НА ПОРОГЕ НОВОЙ ЖИЗНИ

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов. — Да. Он казался холодным и высокомерным, но на самом деле просто боялся быть отвергнутым. Он не умел показывать свои чувства. Он боялся, что его не поймут. Артём сел рядом, слишком близко. Я чувствовала его колено рядом со своим, и моё сердце билось быстрее. — А ты умеешь? — спросил он, глядя мне в глаза. Я подняла на него глаза и почувствовала, как он смотрит на меня так, будто видит что-то, чего не видят другие. — Что? — спросила я, хотя знала, что он имеет в виду. — Показывать свои чувства. Ты всегда такая сдержанная, будто боишься, что кто-то увидит твою слабость. Будто ты прячешься за стеной, которую построила сама. Я отвела взгляд, чувствуя, как его слова задевают меня за живое. — Может быть. А ты? Ты всегда такой уверенный, но я вижу, что ты тоже что-то скрываешь. Что ты боишься. Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень боли. — Я тоже не умею. Поэтому и понимаю Дарси. И тебя. Мы все боимся того, что нас не примут такими, какие мы есть. В этот момент между нами повисла тишина. Я чувствовала его дыхание, его тепло. Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы задержались на моей щеке, и я почувствовала, как его прикосновение обжигает мою кожу. — Варя… — начал он, и его голос был хриплым. — Не надо, — сказала я шёпотом, хотя внутри хотела, чтобы он продолжил. — Это просто сделка. Не забывай. Он убрал руку, и я увидела, как его глаза потемнели. — Сделка, — повторил он, и в его голосе послышалась горечь. — Ладно. Играем по правилам. Но в следующий раз, когда я пришла к нему, он уже ждал меня с чашкой горячего шоколада. Он протянул её мне, и его пальцы коснулись моих. — Это чтобы ты не замёрзла, — сказал он, протягивая чашку. Я взяла её и почувствовала, как тепло разливается по моим рукам.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты всегда такой заботливый? Или только со мной? Мы сели на кухне, и он достал книгу. Я узнала её — это была «Гордость и предубеждение». — Я начал читать ту самую «Гордость и предубеждение», — сказал он, и я увидела, как его глаза заблестели. Я удивилась. Он действительно читает? Он делает это ради меня? — Правда? И как тебе? — спросила я, стараясь не показывать своего волнения. — Сложно, — признался он. — Но я понял кое-что. Дарси изменился ради Элизабет. Он переступил через свою гордость. А Элизабет — через свои предубеждения. Они оба рискнули. Они оба поверили друг в друга. Я посмотрела на него. В его глазах было что-то такое, что заставило моё сердце биться быстрее. — Ты думаешь, это возможно в реальной жизни? — спросила я, чувствуя, как внутри меня растёт надежда. — Не знаю, — ответил он. — Но я хотел бы попробовать. С тобой. Я замерла. Внутри меня всё перевернулось. Он серьёзно? Или это часть игры? — Артём, мы же договорились… — начала я. — Я знаю, — сказал он, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Но я не могу притворяться, что ничего не чувствую. Ты мне нравишься, Варя. И это не часть сделки. Я не знаю, когда это случилось, но я понял, что хочу быть с тобой не понарошку. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он приложил палец к моим губам. Я почувствовала его прикосновение, и внутри всё сжалось от нежности. — Тихо. Не отвечай сейчас. Просто знай. Подумай. Я подожду. Прошло ещё несколько дней. Артём перестал просить меня делать уроки. Вместо этого мы просто сидели вместе, смотрели фильмы, гуляли с Цирбером и кроликом. Я начала замечать, что он смотрит на меня по-другому — мягче, теплее. И я сама чувствовала, как между нами проскальзывают искры, как воздух вокруг нас становится электрическим. Однажды вечером мы стояли на его балконе, смотрели на закат, и он вдруг взял меня за руку. Я чувствовала его пальцы, переплетённые с моими, и мне казалось, что это самое естественное чувство в мире.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он и достал из кармана сухой кленовый лист. На нём было написано: «Спасибо, что ты есть». Я смотрела на лист и чувствовала, как внутри меня что-то тает. — Это тебе, — сказал он. — За то, что ты согласилась на эту сделку. И за то, что осталась. За то, что ты есть в моей жизни. Я смотрела на лист, и на глаза наворачивались слёзы. — Артём… я не знаю, что сказать, — прошептала я. — Ничего не говори, — сказал он. — Просто будь рядом. Это всё, что мне нужно. Прошло время. Наступило десятое октября. Сегодня я одета в синий свитер, синие джинсы и белые кроссовки. Артём, как всегда, выглядит непринуждённо стильно: красная футболка оверсайз с длинными рукавами, серые спортивные штаны и белые кроссовки. Мы идём в школу вместе, и я чувствую, как его рука лежит на моей талии. В школе сегодня произошло нечто, что навсегда изменило отношение к нам. Артём, увидев Богдана, не стал церемониться. Он сильно избил его, заставив извиняться передо мной. Это произошло внезапно, стремительно. Я даже не успела ничего понять, как Богдан уже лежал на полу, а Артём стоял над ним, его лицо было каменным. Я видела, как его кулаки сжимаются, и слышала, как он дышит тяжело и гневно. После этого Артём быстро подошёл ко мне, а затем толкнул Богдана к моим ногам. Сам Артём встал рядом, неотрывно глядя на то, что сейчас произойдёт, его взгляд был непреклонен. Богдан, весь помятый и испуганный, с трудом поднял голову, его глаза были полны мольбы. — Прости меня… – прохрипел он, глядя на меня. – Варя, если сможешь. Я не должен был так издеваться… Я был дураком. Просто прости меня, пожалуйста. Я смотрела на него, на его жалкий вид, и в моём сердце не осталось никакой злобы. Вся та боль и обида, что были в моей душе, словно испарились, увидев его таким. Я просто кивнула головой. Я простила. Не потому что он этого заслуживал. А потому что я не хотела носить в себе эту тяжесть. Я хотела быть свободной. Он, еле передвигая ноги, встал и, не поднимая глаз, быстро ушёл. Артём стоял рядом со мной, ничего не говоря, но я чувствовала его поддержку. Эта ситуация показала всем, что со мной нельзя шутить и что за мной стоит Артём. Мой «ненастоящий» парень, который на самом деле стал моим самым настоящим защитником. Наступил следующий день, одиннадцатое октября.

Утром, перед началом уроков, Артём неожиданно позвал меня прогулять школу. Я, к своему собственному удивлению, согласилась. Что-то во мне изменилось после всего, что произошло. Возможно, это была жажда свободы или просто доверие к Артёму. А может быть, я просто хотела побыть с ним наедине. Я была одета в синие джинсы, белые кроссовки и голубую кофточку. Артём, как всегда, выглядел стильно: чёрная футболка с длинным рукавом, синие джинсы и красные кроссовки. Я села к нему в машину, он сел за руль, и мы тронулись. Он отвёз меня в очень красивый лес. Там была невероятная красота. Огромные, высокие деревья, шелестящие листьями, создавали ощущение покоя и уединения. Мы шли по тропинке, и я чувствовала, как его рука касается моей. В самой глубокой чаще леса мы нашли небольшой, изящный мостик, переброшенный через ручей, и чуть поодаль – тихое, спокойное карьерное озеро. Мы любовались природой, наблюдали за чайками, которые величественно кружили над водой. Было так тихо и спокойно, что я смогла по-настоящему расслабиться и забыть обо всех школьных проблемах. Мы сфотографировались вместе, много снимков, в обнимку, смеясь и дурачась. Артём тут же выложил их в социальные сети, как и подобает «паре», которая, становится всё более настоящей. Я смотрела на его профиль и видела, как он выбрал самое красивое наше фото и подписал: «Моя». Внутри меня всё перевернулось. В один момент, когда мы стояли на мостике, любуясь закатом, Артём повернулся ко мне. Его взгляд был серьёзным, но в то же время нежным. И тут… он меня поцеловал. Это был долгий, очень долгий поцелуй. Он углубился в него, и я, сначала немного опешившая, тут же ответила ему. Три минуты. Мне казалось, что время остановилось. Мои губы были влажными от его поцелуя, а в груди разливалось какое-то необыкновенное тепло. Он медленно отстранился, его глаза были прикрыты, а затем он посмотрел на меня. Я, Варя, была в шоке. Это был мой первый поцелуй. От него. — Ты украл мой первый поцелуй… – тихо произнесла я, всё ещё ощущая вкус его губ на своих. — Я не ожидала… Артём лишь улыбнулся, его глаза сверкнули. Он снова поцеловал меня, но уже короче, не так глубоко, словно пробуя на вкус. — Теперь второй… – прошептал он, и в его голосе слышалась игривая нотка. Я, Варя, посмеялась. На моём лице расцвела широкая улыбка. Я обняла его, прижимаясь к нему, и тихонько сказала: — Спасибо… За этот день. За то, что ты есть.

После этого мы отправились в кафешку. Мы сидели там, ели что-то вкусное, болтали. Затем мы катались на метро, просто так, ради интереса, глядя на проносящиеся пейзажи. Гуляли по парку, уже по другому, не по тому, где произошёл инцидент с Богданом. Этот день был одним из самых счастливых в моей жизни. Я чувствовала, что с каждым мгновением я всё больше влюбляюсь в него. Наступил следующий день, двенадцатое октября. Школа. Урок литературы. Тема — «Гордость и предубеждение», произведение Джейн Остин. Учительница рассказывала о главных героях, Дарси и Элизабет, об их сложных отношениях, их гордости и предубеждениях. И тут, в классе, Артём, который сидел рядом со мной, вдруг начал громко высказывать своё мнение. Я удивилась — обычно он молчал на уроках. — Я вообще не понимаю этого Дарси, – уверенно заявил он, привлекая внимание всего класса. – Он такой самоуверенный, такой высокомерный. Как Элизабет вообще могла его полюбить? Он же не умеет говорить о чувствах. Я слушала его, и тут что-то внутри меня заставило меня ответить. Я, Варя, не могла пройти мимо. — Нет, ты не прав, Артём, – говорю я, поворачиваясь к нему и чувствуя, как внутри загорается огонь. – Дарси не высокомерный, он просто… он просто очень закрытый человек, он боится быть непонятым. Он заботится о своей сестре, он помогает людям, он просто не умеет показывать свои чувства. И Элизабет… она смогла увидеть за его гордостью его истинную сущность. Она увидела его доброе сердце. Она не судила по первому впечатлению. Артём усмехнулся, его глаза заблестели. Я видела, что он заинтригован. — Ну, знаешь ли, Варя, – говорит он, – если человек не умеет показывать свои чувства, это его проблемы. От этого страдают другие люди. И его эта «гордость» – это всего лишь маска, за которой он прячет свою неуверенность. — Это не неуверенность, – возражаю я, чувствуя, как загораюсь. – Это воспитание! Он из другого общества, у него другие правила. А Элизабет – она сильная, она умная, она не боится быть собой. И именно поэтому они подходят друг другу. Она смогла сломать его стереотипы, а он смог увидеть в ней не просто девушку из низшего сословия, а личность. Он изменился ради неё. Артём качнул головой, но я видела, что он слушает меня внимательно. — Я думаю, что это всё романтика. В реальной жизни такие люди редко сходятся. Гордость разбивает отношения, а предубеждения мешают видеть правду. Это просто красивая сказка.

— Нет! – почти выкрикиваю я, увлечённая спором. – Это не романтика. Это о том, что нужно уметь видеть истинную суть человека, не судить по первому впечатлению. И о том, что настоящая любовь может преодолеть любые преграды, даже гордость и предубеждения! Она увидела его настоящего, а он увидел её настоящую. И они рискнули. Класс замирает, наблюдая за нашим спором. Учительница, довольна тем, что мы так активно обсуждаем произведение. Я слышала, как кто-то шепчет: «Ого, они правда спорят». — Я считаю, что Дарси был слишком зациклен на своём статусе, – продолжает Артём, не сдаваясь. – Он не видел дальше своего носа. А Элизабет… она просто не могла смириться с его высокомерием. Это была битва двух эго. — Это не битва эго, – говорю я, решительно отрицая его слова. – Это битва за понимание. За то, чтобы разрушить стены, которые строят люди между собой. Дарси изменился ради Элизабет, а Элизабет научилась принимать его таким, какой он есть. Это и есть настоящая любовь, Артём. Это не игра, это риск. Артём смотрит на меня, его взгляд становится мягче. На его губах появляется лёгкая, едва заметная улыбка. Он смотрит на меня так, будто видит что-то новое. — Ну, может быть, – произносит он, и в его голосе слышится какая-то особая интонация. – Может быть, ты права. Может быть, иногда стоит рискнуть. Наступило двенадцатое октября. Вечер. Артём пригласил меня к себе домой. Я, немного волнуясь, поднялась на нужный этаж. Когда он открыл дверь, меня тут же окутал тёплый, приятный аромат. В квартире было уютно, хотя и чувствовался какой-то мужской, немного небрежный стиль. Мы пошли на кухню. — Я приготовил пиццу, и пельмешки есть, – сказал Артём с лёгкой улыбкой, указывая на стол, где уже стояли тарелки с едой. — Надеюсь, ты голодна. Мы уселись за стол и начали кушать. Пицца была невероятно вкусной — с тонким хрустящим тестом и сочной начинкой, а пельмешки оказались домашними, прямо как у моей бабушки. Еда была поистине восхитительной, и я с удовольствием наслаждалась каждым кусочком. Мы болтали о еде, о каких-то мелочах, и атмосфера царила очень непринуждённая и тёплая. Я чувствовала себя так, будто знаю его всю жизнь. Вдруг из-за угла показался тот самый кролик, которого Артём «спас» от мусорки. Он был такой крошечный, пушистый, с большими любопытными глазами. Он осторожно подошёл к моим ногам, издавая тихое «мур-мур». — Ути, какой милый… – я тут же наклонилась, поглаживая его мягкую шёрстку. – Это ты, да? Тебя тут никто не морковкуит, да? Плохой Артём! Я тебя заберу от него!

кролик, понимая, что речь идёт о нём, потёрся о мою руку. Я чувствовала, как его маленькое тельце вибрирует от мурлыканья. Артём лишь усмехнулся, глядя на нас. — Ну да, ну да, конечно, – говорит он, его глаза сверкают весельем. – Он меня любит! И знаешь, он ест больше тебя! – Он рассмеялся, указывая на кролика, который уже забрался ко мне на колени и довольно мурлыкал. И тут к нам подошёл ещё один обитатель дома Артёма – его огромный доберман. Цирбер. Он был такой внушительный, но при этом совершенно не страшный, а наоборот, ласковый. Он тихонько подошёл и осторожно лизнул меня в щёку, словно приветствуя. Я улыбнулась, погладив его по голове. Это было так мило. Я почувствовала себя по-настоящему счастливой в этом доме, окружённая этой удивительной компанией. Вечер. Двадцать часов. Мы с Артёмом решили прогуляться. Я была одета в серые спортивные штаны, белые кроссовки и серую футболку с длинным рукавом. Артём – в синюю футболку, серые спортивные штаны и белые кроссовки. кролик остался дома, а вот Цирбера он взял с собой. Артём держал его на поводке, и мы шли по улице, болтая обо всём на свете, наслаждаясь свежим воздухом и тёплым осенним вечером. Я чувствовала себя так легко и свободно. Подойдя к моему подъезду, я вдруг заметила Максима. Он стоял у стены, немного покачиваясь, и от него явно пахло алкоголем. Его взгляд был мутным, и когда он увидел меня, лицо исказилось злостью. — Ты куда пришла так поздно?! – накричал он, его голос звучал громко и резко. – Домой! Быстро! – Он схватил меня за руку, и его хватка оказалась сильной. Я испуганно посмотрела на Артёма, но он, всё понял по моему взгляду. Он крепче сжал поводок Цирбера, его лицо стало мрачным. Максим, не обращая внимания на Артёма, потащил меня домой. Зайдя в квартиру, он продолжил свои нападки. — Почему ты раньше не пришла?! Где шлялась?! – кричал он, и тут я почувствовала сильный удар. Он ударил меня прямо дома. Я вскрикнула от боли, но промолчала, сжимая кулаки. Я привыкла к этому. Двадцать два часа. Саша и Алёна гуляли по вечерней Москве. Они были счастливы. Шли, держась за руки, целовались, смеялись. Кушали сладкую, воздушную сахарную вату, обсуждая свои планы на будущее, на поступление в вуз после окончания школы. Алёна смотрела на Сашу с такой любовью, что, казалось, звёзды отражаются в её глазах.