Хроники несостоявшихся подвигов: Бюро Магических Ошибок

Дракон, который уже начал с любопытством обнюхивать коробку с надписью «Для праздничного настроения», поднял голову.

— Если это не связано с поднятием тяжестей, я за. — Он покосился на коробку.

— Это конфетти, — сказал Фанс. — Магическое. Зачарованное.

— Оно стреляет?

— Только в очень хорошем настроении.

Ардем задумался, потом решительно кивнул.

— Тогда я за.

Началась активная подготовка.

Воздух был всё ещё свеж после ночного дождя, а под ногами мягко хрустела влажная трава, усеянная одуванчиками. Один особенно упрямый цветок рос прямо посредине будущей арены, демонстративно расправив лепестки, будто заявляя права на это место.

Фанс, с закатанными по локоть рукавами своего выцветшего фиолетового халата, возился с главным шатром. Полотно то и дело выскальзывало из его рук, складываясь в причудливые формы.

— Обычная ткань не должна ворчать, — пробормотал он, когда из глубины раздалось недовольное урчание.

Томлин, тем временем, с энтузиазмом расставлял импровизированные трибуны — перевёрнутые бочки и ящики из-под мёда, которые Ардем аккуратно (насколько это возможно для дракона) поставил рядом с Томлином. Одна из бочек неожиданно чихнула, обдав Томлина остатками медовухи.

— Это не недостаток, а особенность! — бодро заявил он, вытирая лицо.

Морвен, скрестив руки на груди, наблюдала за их стараниями. Её новый кожаный жилет уже покрылся пылью, а в тёмных волосах запутались листья — следствие недавней схватки с особенно строптивой гирляндой. Эти украшения вели себя как подвыпившие феи — то переплетались в неприличные узлы, то внезапно вспыхивали синим светом, когда их пытались закрепить.

Центральным элементом стала сама арена. Томлин старательно очерчивал границы мелом, но тот оказался с характером — линии то исчезали, то сползали в сторону, то складывались в загадочные руны.

—Это символично, — заметил Фанс, наблюдая за получившейся «картофелиной» вместо ровного круга.

— Это криво, — парировала с плохо скрываемым смехом Морвен, но поправлять не стала.

Особое внимание уделили призовой лавке. Дубовый стол украсили венком (который сразу попытался укусить Томлина), табличкой с подтёртой надписью и собственно призами — среди которых выделялся кинжал, явно стыдившийся своего тупого лезвия.

Когда основные приготовления завершились, Морвен неожиданно достала тот самый одуванчик-талисман и установила его у входа. Растение оскалилось, но место не покинуло.

— Теперь готово, — сказала она, оглядывая поле, где шатёр подмигивал углом, бочки чихали, а линии арены медленно ползли в сторону леса.

— Совершенно точно, — согласился Томлин, взяв руку Морвен в свою и уже предвкушая хаос, который начнётся с приходом сюда первых участников.

Глава 2

Длинные тени от шатров уже сливались с землёй, когда золотистые лучи заходящего солнца осветили необычное зрелище. Поляна, ещё час назад пустовавшая, теперь кишела народом, привлечённым обещанием самого необычного турнира в округе. На каждом столбе и дереве красовались яркие листовки: «Бюро магических ошибок приглашает! Испорченное заклинание? Неудачное колдовство? Мы поможем... или хотя бы посмеёмся вместе с вами!»

В восточной части поля, где расположился конкурс стрелков «Мимо — не промах», собралась особенно шумная толпа. Мишени здесь были не простые — одна изображала сердитого гнома, который ругался при каждом попадании: «Эй, это мой любимый глаз!» Другая, в виде летящего гуся, уворачивалась от стрел с удивительной ловкостью. Лучники выбирали оружие из странной коллекции: один лук при выстреле громко кричал «Банзай!», другой заставлял стрелы лететь зигзагами, а третий, самый обычный на вид, упорно стрелял назад.

— Не волнуйтесь, в нашем Бюро мы видели и не такое! — крикнул Томлин, вытирая пот со лба и едва увернувшись, когда очередная стрела врезалась в столб с листовкой вместо мишени.

Центр поля занимала рыцарская арена, где уже выстроились желающие сразиться на копьях. Доспехи, хоть и настоящие, вели себя странно — один шлем постоянно съезжал набок, другой неожиданно захлопывался в самый неподходящий момент. Копья, казалось, жили своей жизнью; одно из них упорно пыталось уклониться от схватки, другое — наоборот, с энтузиазмом тыкалось в любого, кто проходил мимо.

— В Бюро магических ошибок мы специализируемся именно на таких случаях! — объявила Морвен, указывая на рыцаря, чьи доспехи внезапно заиграли весёлую мелодию.

На специально отгороженном участке дымились котлы конкурса «Самое бесполезное заклинание». Один участник с важным видом декламировал заклинание, в результате которого его котёл начал... варить идеально чистую воду. Другой с гордостью демонстрировал заклятие, превращающее камень в... чуть более тёплый камень. Толпа смеялась, а судьи делали пометки в свитках.

— Если ваши заклинания ведут себя так же странно — добро пожаловать в наше Бюро! — раздавалось то и дело с этого участка.

Особой популярностью пользовался конкурс кулинаров «Несъедобно, но оригинально». Одна участница представила пирог, который... убегал от тех, кто пытался его разрезать. Другой умудрился приготовить жаркое, которое меняло вкус в зависимости от настроения едока. Ардем, назначенный главным дегустатором, уже облизывал морду, оценивая «особые» экземпляры.

— Наше Бюро поможет даже с такими... э... кулинарными подвигами! — смущённо пояснял Томлин, отбирая у дракона пятую по счёту пробу.

На бардовской сценке, украшенной гирляндами из нот, один за другим выступали неудачливые музыканты. Арфа одного исполнителя играла прекрасную музыку... но только когда её не трогали. Другой музыкант обнаружил, что его флейта играет исключительно ноты, которых нет в природе. Третий певец с удивлением заметил, что его голос звучит прекрасно — но только когда он молчит.

— Если ваши музыкальные таланты ведут себя подобным образом — вы знаете, куда идти! — объявила Морвен, указывая на ближайшую листовку.

А на дальнем конце поля уже выстроились участники гонок на мётлах. Трассу обозначали флажки, которые то и дело перебегали с места на место. Один участник с ужасом обнаружил, что его метла летит... но только вверх и вниз, а не вперёд. Другой нёсся к финишу, но почему-то задом наперёд. Третий и вовсе кружился на месте, распевая песни.

— Бюро магических ошибок ждёт всех, чьи транспортные средства ведут себя неподобающим образом! — разносилось над полем.

Фанс, наблюдая за всем этим с небольшого возвышения, покачал головой. Вечерний ветер шевелил листовки, развешанные повсюду, на которых крупными буквами было написано: «Бюро магических ошибок — мы сделаем ваш провал нашим общим успехом!» Солнце почти скрылось за горизонтом, когда он поднял руку, давая знак к началу главного события — награждения самых выдающихся неудачников вечера.

Фанс уже поднял руку с позолоченным свитком, готовясь объявить победителей, когда Морвен вдруг схватила его за рукав.

— Подожди, — её глаза блестели в свете фонарей, — почему только они должны веселиться?

Томлин, стоявший рядом, тут же подхватил идею:

— Давай и мы поучаствуем! Фанс, тебе просто необходимо попробовать рыцарский турнир!

Фанс хотел было возразить, но Ардем уже толкал его в сторону арены, выпуская клубы дыма от возбуждения.

Доспехи сидели на Фансе... нелепо. Шлем съехал набок, закрывая один глаз, нагрудник болтался, словно пытаясь сбежать, а поножи гремели при каждом шаге, как кухонная утварь.

— Тебе очень идут доспехи, — абсолютно искренне выдал Томлин.

— Я выгляжу как вышедший на пенсию чайник, — проворчал Фанс, с трудом взбираясь на лошадь (которая, к слову, смотрела на него с явным скепсисом).

Турнир начался. Копьё Фанса упорно норовило выскользнуть из рук, а его противник — здоровенный детина с бородой — уже потирал руки в предвкушении лёгкой победы.

Но когда прозвучал сигнал к атаке, случилось неожиданное: Фанс, забыв про все заклинания и магию, инстинктивно выставил копьё — и сбил противника с седла с первого удара!

Толпа взревела от восторга. Сам Фанс, красный от смущения, пытался слезть с лошади, но застрял в стремени, чем вызвал ещё больший хохот.

Томлин, воодушевлённый успехом Фанса, схватил первый попавшийся лук — тот самый, что стрелял задом наперёд.

— Э-э... — он потянул тетиву, и стрела вылетела у него из-за спины, едва не задев Ардема.

Следующая попытка: лук внезапно согнулся пополам, выпустив стрелу вверх. Она взмыла, описала дугу и... приземлилась прямо в квадратный яблочный пирог смущённого эльфа.

— Браво! — закричала Морвен. — Новый рекорд — попадание в еду не целясь!

Томлин поклонился, случайно выпустив ещё одну стрелу — на этот раз в небо. Где-то вдалеке раздался возмущённый крик.

Морвен, оседлав метлу, тут же перевернулась вверх ногами, но каким-то чудом удержалась.

— Я никогда не думала, что это так весело! — закричала она, пролетая над толпой вниз головой, волосы развевались, как тёмное знамя.

Метла виляла, петляла и дважды пыталась приземлиться вне трассы, но Морвен только хохотала, цепляясь за неё одной рукой.

— Держись! — орал Томлин, прыгая от восторга.

В финале она врезалась в стог сена, но вылезла оттуда, всё ещё смеясь, с соломой в волосах и сияющими глазами.

Ардем, вооружившись ложкой размером с лопату, пытался замесить тесто, но вместо этого размазал половину муки по своему животу, затем чихнул — и поджёг сахар и в довершении ко всему случайно сел на готовый пирог (к всеобщему ужасу и своему восторгу).

— Это новый рецепт! — объявил он, вытаскивая из-под себя сплющенную лепёшку. — Драконий пирог «Сюрприз внутри»!

Толпа ликовала.

Вчетвером они стояли в центре поля, перепачканные мукой, с соломой в волосах и следами копоти на лицах.

— Кого будем награждать? — спросил Фанс, оглядывая толпу таких же неудачников.

— Никого, — сказала Морвен, всё ещё трясясь от смеха.

— Достаточно того, что это было весело, — добавил Томлин, вытирая со лба яблочный джем.

Ардем согласился, доедая свой «пирог».

И тогда Фанс просто поднял кубок вверх и крикнул:

— Все вы — победители! Потому что сегодня проигрывать — это и есть победа!

Толпа взорвалась аплодисментами. Где-то в небе засияли первые звёзды, а на столбах вокруг поля тихо шелестели листовки:

«Бюро магических ошибок. Мы сделаем ваш провал — нашим общим праздником!»

Глава 3

Три дня, прошедшие после Турнира Неудачников, витали в воздухе особняка сладким привкусом успеха. В камине весело потрескивали поленья, а Томлин, распевая, вынимал из печи новую партию булочек с корицей, на которую у Морвен была теперь аллергия.

— Может, всё-таки попробуешь? — предложил он, с надеждой протягивая тарелку. — Я, кажется, смог нейтрализовать…

— Лучше я просто постою рядом и буду дышать, — с насмешкой парировала Морвен, отодвигая угощение. — Последний раз мои пальцы онемели на полчаса.

Идиллию нарушил громкий, мелодичный мурлыкающий звук, донёсшийся с крыльца. Он переходил в сложные рулады, напоминая арию из какой-то забытой оперы.

— Наш чайник снова учится петь? — насторожился Томлин.

— Нет, — Фанс, выглянув в окно, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Хуже. У нас появилась очередь.

На пороге особняка, подгоняемая пронизывающим ветром, собралась пёстрая компания. Во главе её восседала на огромном рыжем коте крошечная фея в платье из живых незабудок. Кот, не переставая, выводил свою мелодию.

— Я леди Иви, — представилась фея тонким, звенящим голосом, — а это мой верный скакун, маэстро Муррцио. К несчастью, его талант пробудился лишь к пению, но полностью атрофировался к ловле мышей. Мы надеемся на вашу помощь.

За ними топорщился, громко лязгая сталью, осьминог, с трудом умещавшийся в латах, явно сшитых на существо иной конфигурации.

— Я — сэр Октахад, защитник… э-э… глубин и справедливости! — провозгласил он, одно из щупалец неуверенно помахало в воздухе вместо руки.

— А я — Ардем! — просипел у его ног ящер цвета молодой травы, размером не больше сапога. Он надул крошечную грудь и попытался изрыгать пламя, но вместо этого лишь чихнул, выпустив облачко пыли. — Огнедышащий и ужасный! Требую дань в виде… блестяшек!

Из дверей амбара, с грохотом отбросив их половину, высунулась огромная голова настоящего Ардема. Дымок от его ноздрей слился с морозным воздухом.

— Кто?! — прогремел он, окидывая очередь взглядом, полным возмущения. — Кто этот жалкий подражатель, посмевший украсть моё гордое имя?!

Ящер-самозванец пискнул и в ужасе забился под стальной башмак сэра Октахада.

Томлин же не обращал внимания на этот хаос. Он был абсолютно очарован низкорослым, кряжистым дворфом с окладистой бородой, заправленной за пояс пёстрого фартука. В его руках дымился поднос с невероятно воздушными, румяными булочками.

— Я Боррин, — хрипловато представился дворф, протягивая Томлину одно из творений. — Всю жизнь меня трясло от звона молота о наковальню. Зато запах свежей выпечки… это моё.

— Наконец-то! Адекватный человек! — воскликнул Томлин, с жадностью отламывая кусок булочки. — Морвен, глянь! Идеальные поры!

Хаос достиг своего апогея, когда тщедушный человечек в засаленной мантии, пытаясь починить расшатавшийся забор у палисадника, взмахнул палочкой и с криком «Чинило!» превратил его в стадо розовых, беззаботно прыгающих кроликов.

— Опять! — взмолился он, обращаясь к небу. — У меня не получается ничего, кроме этого! Ни-че-го!

Морвен, до этого скептически наблюдавшая за происходящим, скрестив руки, вдруг оживилась. В её глазах блеснула искра.

— Ферма! — уверенно заявила она. — Организуем кроличью ферму прямо на заднем дворе. Это же гениально!

В этот самый миг внезапно налетевший шквал сорвал с крыльца последние осенние листья и ворвался в приоткрытую дверь. Вихрь закружился в центре гостиной, и из него, словно из ниоткуда, родилась девушка. Её фигура состояла из прозрачного воздуха и солнечного света, а волосы были сплетены из струящихся туманов. Взгляд её, лёгкий и невесомый, как ветерок, скользнул по комнате и сразу, без сомнений, остановился на Томлине.

— Здесь пахнет… основательно, — произнесла она голосом, напоминавшим шелест листвы, плавно подплывая по воздуху к ошеломлённому пекарю. — Тепло. Прочно. Интересно.

Морвен медленно опустила скрещённые руки. Её брови поползли вниз, а губы сжались в тонкую, неодобрительную ниточку.

Фанс, с видом страдающего аристократа, взмахнул рукой.

— Прошу всех в особняк. Только, умоляю, без дальнейших превращений. Особенно в кроликов.

Он кивнул сэру Октахаду, чьи доспехи жалобно заскрипели.

— Сэр рыцарь, полагаю, нам есть что обсудить. Проблемы окисления благородных металлов мне не чужды.

— О, наконец-то человек, понимающий тонкую натуру доспехов! — восторженно булькнул осьминог, последовав за Фансом в кабинет.

Тем временем Ардем, свернувшись у камина, с снисходительным любопытством разглядывал ящера-самозванца, который дрожал, прижавшись к ножке стола.

— Итак, «Ардем», — прохрипел дракон, выпустив маленькое дымное колечко. — Говоришь, огнедышащий? Покажи.

— Я… я могу! — пискнул ящер и, набравшись храбрости, чихнул, выпустив искорку. — Видал?

Ардем фыркнул, но в его глазах мелькнула улыбка.

— Слабовато. Но за наглость — уважаю. Можешь остаться. Будешь… моим послом к мелкой живности.

Морвен, ловя краем глаза, как Томлин застенчиво улыбается новой гостье, резко развернулась к Боррину.

— Ты — на кухню. Покажешь свои булочки, — её тон не допускал возражений. Дворф, радостно кивнув, послушно поплёлся за ней.

Затем она схватила за рукав мага, безнадёжно наблюдавшего за своими розовыми кроликами.

— А ты, — со вздохом произнесла она, — со мной. Покажу, где будет твоя ферма. — И, бросив ядовитый взгляд через плечо на Томлина и Аэриэль, повела мага в сад.

Тем временем Томлин, краснея до корней волос, пытался поддержать разговор.

— Так ты… дух? Ветра?

— Я — Аэриэль, — её голос звучал как лёгкий перезвон. — Дыхание бури, шёпот утреннего бриза. Я путешествую между мирами, но редко нахожу места, столь… устойчивые. И их обитателей, столь прочно стоящих на ногах. — Её прозрачная рука жестом очертила его фигуру от головы до пят.

Томлин смущённо хихикнул и потёр затылок.

— Ну, я пекарь. Мы, как булочки, должны быть основательными. Хочешь, покажу наш особняк? Он, э-э… тоже довольно прочный. И полный сюрпризов!

Морвен, выходя в сад и услышав это, с такой силой хлопнула дверью, что та на мгновение превратилась в подобие водной поверхности, прежде чем снова стать деревом.

Задний двор особняка тонул в золотом свете угасающего дня. Морвен, скрестив руки, смотрела, как розовые кролики беззаботно прыгают по грядкам.

— Меня зовут Элдор, — тихо сказал маг, ломая затянувшееся молчание. — Извините за… э-э… невольное нашествие.

— Ничего, — отрезала Морвен, не глядя на него. — Главное, чтобы не покусали корни моих цветов.

Её взгляд был прикован к освещённому окну на втором этаже, откуда доносился смех Томлина.

— Кажется, я не вовремя со своими кроликами, — осторожно заметил Элдор, проследив за её взглядом. — Если я чем-то могу помочь… иногда полезно проговорить то, что душит.

— Меня ничто не душит, — холодно парировала Морвен, но её пальцы сжали собственные локти так, что костяшки побелели. — И у меня нет проблем для обсуждения с незнакомым магом, чья лучшая идея — кроличий питомник.

Элдор вздохнул. Он поднял с земли сухую ветку, на мгновение сосредоточился, и с тихим хлопком та превратилась в пушистого кролика нежного лавандового оттенка. Зверёк ткнулся холодным носиком в руку Морвен.

Она вздрогнула от неожиданности, и суровые уголки её губ дрогнули. Она не улыбнулась, но щёки её смягчились.

— Ладно, — выдохнула она, слегка почёсывая кролика за ухом. — Он… милый. Заботься о своих питомцах, Элдор. Я буду внутри.

Когда Морвен вернулась в холл, по широкой лестнице как раз спускались Томлин и Аэриэль. Он что-то рассказывал, размахивая руками, а она парила на ступенькой выше, её смех звенел, как хрустальные колокольчики. Увидев Морвен, Томлин на мгновение замолчал, его улыбка стала немного виноватой.

— Аэриэль хочет исследовать дом, — бодро сообщил он, словно оправдываясь. — Говорит, чувствует здесь древние сквозняки.

Дух ветра кивнула Морвен с лёгкой, безразличной вежливостью и уплыла в сторону библиотеки, оставив за собой лёгкий запах озона и полевых цветов.

— Ладно, — Томлин потёр ладонь о штанину. — Я пойду на кухню. Посмотрю, как у Боррина дела с тем тестом.

Он ушёл, даже не спросив, как её дела на заднем дворе. Морвен осталась стоять одна в центре пустеющего холла. Где-то наверху скрипела половица, с кухни доносился смех Томлина и низкий гул голоса дворфа, а по стенам скользили тени, отбрасываемые заходящим солнцем. Она ощутила острое, колющее чувство одиночества, будто её снова вытолкнули за границу жизни, в которой она только что начала чувствовать себя своей.

Кухня особняка утопала в тёплых, сдобных запахах, став ареной стремительно развивающейся пекарской дружбы. Томлин и Боррин, стоя плечом к плечу у заваленного мукой стола, напоминали двух полководцев, разрабатывающих стратегию битвы с тестом.

— Веничная мука! — с восхищением в голосе воскликнул Томлин, разминая в пальцах щепотку тёмной, грубого помола субстанции, которую Боррин извлёк из своего походного мешка. — Я только слышал о ней! Говорят, её мелют на жерновах, вращаемых подземными родниками.

Боррин самодовольно хмыкнул, поправляя свой испачканный мукой фартук.

— Не родниками, парень, а силой пара! — поправил он. — Моя прабабка, царство ей под землёй, первая приспособила паровую турбину от старого насоса на мельницу. Дрожжи от этого в восторге — буйствуют, как молодые шахтёры после смены!

— Гениально! — Томлин с жадностью изучал рецепт, который Боррин нацарапал углём на дощечке. — А этот «огненный солод»? Ты действительно сушишь его на раскалённых камнях из сердцевины вулкана?

— А как же! — Дворф сиял от такого внимания к его искусству. — Придаёт хлебу ту самую упругую корочку, что звенит, как сталь о сталь, когда по ней стучишь. Но внутри — нежнее облака. Вот, попробуй мою утреннюю булку.

Томлин отломил кусок. Хруст был слышен по всей кухне, но мякиш таял во рту.

— Невероятно! — прошептал он с благоговением. — У меня никогда не получалось добиться такого контраста. Я всегда боялся передержать.

— Секрет в паре, дружище! — Боррин снисходительно похлопал Томлина по спине, отчего тот чуть не влетел в миску с тестом. — Нужно не бояться огня, а дружить с ним. Как и с любым упрямым существом. Эй, а я смотрю, ты используешь мёд диких полевых цветов? Интересная мысль… смягчит горечь моего солода. Давай попробуем соединить наши рецепты? Создадим хлеб, который заставит петь и эльфов, и дворфов!

— Да! — воодушевился Томлин. — Назовём его… «Дипломатический каравай»!

Их совместный смех, густой и радостный, как хорошо подобранная закваска, снова наполнил кухню.

В это время в кабинете Фанса царила атмосфера совсем иного, но не менее искреннего взаимопонимания. Фанс, откинувшись в кресле, с изумлением наблюдал, как сэр Октахад, сняв один наплечник, демонстрирует ему проблему.

— Вот видите, уважаемый маг, — булькал осьминог, щупальцем указывая на тонкую паутинку трещин на полированной стали. — Окисление — это ещё полбеды. Но структурная хрупкость в местах сгиба… Это уже вопрос чести!

— Понимаю, понимаю, — Фанс с сочувствием кивал, снимая очки. — Проблема благородного металла, вынужденного противостоять грубой силе природы. Или, в вашем случае, солёной воде. Классический конфликт формы и функции.

— Именно! — обрадовался Октахад, и его щупальца радостно заволновались. — Вы — первый, кто видит не просто «ржавого спрута», а воина, борющегося с неизбежным упадком! Может, посоветуете какое-нибудь защитное заклятье? Эмалирование, может быть?

— Заклятье… — Фанс с тоской взглянул на свои руки, лишённые магии. — Увы, с этим сейчас сложно. Но я могу предложить альтернативу — редкий лак на основе смолы драконьего дерева и воска горных пчёл. Он не магический, но невероятно прочный. И, что немаловажно, благородно блестит.

— Блестит? — Сэр Октахад замер, а его огромные глаза наполнились надеждой. — Уважаемый Фанс, вы не просто маг, вы — художник и философ! Я целиком и полностью полагаюсь на ваш вкус!

Фанс с лёгкой улыбкой налил в два бокала выдержанного вина. Впервые за долгое время он чувствовал, что его светские и интеллектуальные навыки снова востребованы, даже без намёка на волшебство.

В гостиной, устроившись на груде подушек, Ардем с нарастающим раздражением наблюдал за ящером. Тот расхаживал перед ним, важно задрав хвост.

— Я Большой Ужасный Ардем! — провозгласил ящер, пытаясь надуть грудь. — Я могу спалить целый город одним чихом!

— Одним чихом? — фыркнул настоящий дракон, и из его ноздрей повалил густой дым. — Я одним чихом случайно поджариваю тосты на кухне, когда Томлин забывает их в духовке. Это не уровень «целого города», малявка.

— Я не малявка! — запищал ящер, топая лапкой. — Я… я просто принимаю компактную форму для удобства!

— Ага, конечно, — Ардем презрительно щёлкнул языком. — И твои «сокровища» — это та самая блестящая пуговица, что ты у меня стащил?

— Это моя добыча! — ящер прижал лапками злополучную пуговицу.

Морвен, проходившая мимо с мрачным видом, остановилась, наблюдая за этой сценой.

— Хватит, — сказала она, вставая между ними. Её голос прозвучал устало, но твёрдо. — В этом доме и так хватает хаоса.

— Но он упрямый обманщик! — возмутился Ардем.

— А он… большой и вредный! — парировал ящер.

Морвен вздохнула.

— Ардем, он безобидный. А ты, — она посмотрела на ящера, — перестань провоцировать дракона, который в сто раз больше тебя.

Ящер на мгновение притих, затем подбежал к лапе Ардема и трогательно потёрся о его чешуйку.

— Но я всё равно Ардем-младший! — прощебетал он, глядя на дракона преданными глазами. — Я буду учиться у тебя! Буду таким же великим и ужасным!