Каспиана

Ошибаться – не стыдно; стыдно – делать вид, что ошибки не было. Признай её, исправь и сделай верные выводы – так рождается настоящая мудрость.

И ещё… Надёжность, а не грубая смелость, вызывают у людей уважение. Будь тем, на кого можно положиться в бурю и штиль – и мир тебе ответит тем же.

Чем раньше ты всё это постигнешь на собственном опыте, тем крепче будет твоя власть на троне – троне, завоёванном не страхом, а уважением. Ты будешь править, обращая былых недругов в союзников, оберегая свой народ и свои владения не силой меча, а силой разума.

Сестра заботится о тебе, беспокоясь за твоё будущее. Она не командует и не повелевает – она направляет. Теперь понимаешь, Кайс?

– Да! – воскликнул принц, и в глазах его загорелся новый, осмысленный огонь. – Я стану лучшим правителем в истории нашего королевства, обещаю тебе!

– Будь внимателен к тому, что обещаешь, – тихо, но строго, сказала королева. – Слова правителя – это клятва, скреплённая честью. А пока – умей слушать и слышать тех, кто мудрее. Их советы – карта, которая убережёт тебя от многих пропастей.

– Хорошо, Ба! – придав лицу серьёзное, почти суровое выражение, ответил принц.

В дверь снова постучали, но на этот раз легче.

– Ты не спишь, бабушка? – прошептала, заглядывая в покои Каспиана.

– Нет, милая, входи.

– Я нигде не могу найти … – она остановила себя на полуслове, увидев брата. – А, вот ты где пропал?!

– Подобного не повторится, сестра, – виновато опустив глаза промолвил принц. Затем обернулся к королеве: – Я буду наведываться к тебе каждый вечер и желать «Спокойной ночи».

– Это станет нашей с тобой доброй традицией, Кайс и твоим первым шагом на пути к великой мудрости, – соглашаясь с предложением внука, ответила Ирканэя.

– Кажется, вы тут успели обсудить много важного и интересного, – улыбнулась Каспиана, чувствуя изменившуюся атмосферу в покоях.

– У нас с принцем, отныне свои секреты, – подмигнула внуку королева и на её лице мелькнула тень озорной девчонки.

– Спокойной ночи! – поцеловав бабушку в щёку, попрощались оба.

– Добрых вам и мирных снов, – прошептала королева, выходившим из покоев внукам.

Предвечерний сумрак окончательно поглотил комнату и лишь отсветы камина и свечей танцевали на стенах. Дверь гулко закрылась, оставив королеву наедине с тихим вечером и зреющим в сердце решением, которому суждено было изменить всё.

5. Предвестник перемен.

Воодушевлённая подарком бабушки, Каспиана предалась сладостным грёзам, рисуя в воображении тот день, когда предстанет перед народом в день своего совершеннолетия. Весело кружась по комнате, она случайно бросила взгляд на окно и замерла от удивления. За стеклом, лаская холодный воздух, на замёрзшую землю тихо опускался первый снег. Дворцовые крыши уже укрылись тонким серебристым покровом, а огни сторожевых башен, мерцая сквозь белёсую пелену, придавали ночи таинственный вид.

Прильнув к окну, Каспиана невольно выдохнула – и её дыхание мгновенно расцвело причудливым ледяным узором на холодном стекле. Всматриваясь сквозь хрупкую преграду в дрожащие огни, принцесса задумалась:

«Чьей же возлюбленной мне суждено стать? Отзовётся ли моё сердце с первого взгляда? Или оно будет молчать?..»

Медленно отойдя от окна, она укрылась в тёплой постели и, убаюканная трепетным предвкушением будущего, погрузилась в глубокий сон…

«Грозное войско под предводительством молодого короля сомкнулось у самых границ Тавйака. Бабушка – уже не молодая, но ещё не старая – восседала на высоком троне, который тянули за собой семь призрачно-белых коней. Крепко сжимая в руках подаренное утром платье, она бросила на родной дворец взгляд, полный ледяной злобы, затем повернулась к королю, чье лицо скрывала золотая маска, и пронзительно указав перстом, приказала разрушить его до основания. Король, обращаясь к войску, поднял над головой меч – и подобно чёрной лавине, вся армия ринулась в наступление.

Каспиана бросилась к высокому трону… – Бабушка, останови их? Умоляю тебя! Неужели ты не узнаёшь свой дом? Все, кто в нём, могут погибнуть! Останови их! – кричала принцесса, но никто не обращал на неё внимания, словно она была невидимой тенью, бесплотным духом.

Достигнув стен дворца, воины с неистовой яростью набросились на него, разрушая всё, что встречалось на пути. Каспиана в слезах, металась между ними, умоляла, хватала за доспехи – но её не видели и не слышали. Осознав своё бессилие, она проникла во дворец через потайной ход, и бросилась по глухому тёмному коридору в поисках младшего брата, заглядывая во все покои.

– Кайс! Кайс! – в отчаянии звала она, но в ответ ей была лишь немая тишина.

Наконец подбежав к его покоям, она распахнула дверь – и вдруг всё исчезло: и воины, и бабушка, и молодой король, и сам замок. Она стояла одна посреди глухой, безжизненной пустоши, в том самом платье, подаренном накануне. Мелкий, колючий дождь бил по её заплаканному лицу, а вода, наполняя собой всё пространство, поднималась всё выше и выше. Внезапно Каспиану охватила мучительная, неутолимая жажда, и, зачерпнув ладонями разливающуюся влагу, она сделала глоток. Дождевая вода оказалась солёной, но она всё пила и пила, пока не слилась с безбрежной гладью в единое целое.»

Проснувшись в холодном поту, Каспиана увидела у своего изголовья склонившуюся фигуру матери. Свет раннего утра, бледный и размытый, мягко заполнил покои, но не разогнал остатки ночного ужаса.

– Всё хорошо, доченька. Тебе просто приснился дурной сон, – обняв её, тихо проговорила Раяна, и её голос, тёплый и уверенный, вернул принцессу в реальность.

– Как хорошо, что это был только сон… – крепче прижавшись к матери, ответила дрожащим голосом Каспиана, всё ещё чувствуя на губах привкус солёной воды.

– Выпейте, принцесса. Глоток прохлады успокоит вас и приведёт мысли в порядок, – с почтительной заботой протянула серебряную чашу Яэль.

Каспиана с опаской взглянула на прозрачную, неподвижную гладь и, поднеся холодную посуду к губам, пригубила. Вода оказалась самой обычной – чистой и успокаивающе-земной. Она сделала три глотка и наконец успокоилась.

– Завтрак уже готов, милая. Умывайся и приходи. Мы все ждём тебя, – Раяна нежно поцеловала влажный лоб дочери и вышла из комнаты.

– Я помогу вам умыться, принцесса, – вызвалась Яэль, готовя полотенце и кувшин, – а ночную сорочку нужно сменить немедля, иначе не миновать хвори.

– Да, ты права, Яэль, – дотронувшись до сырой, холодной ткани, ответила Каспиана и, вспомнив смутные образы сна, тихо спросила: – Ты встречала сегодня Кайса?

– Они с господином Албаном, только что вернулись с утренней выездки и приглашены на второй плотный завтрак. Кайс выглядел довольным.

– Хорошо! – успокоилась Каспиана. – Пожалуй и мне стоит поторопиться, чтобы сесть за стол вместе со всеми.

Теплая струйка воды коснулась её запястий, и принцесса с наслаждением принялась умываться, смывая страх ночного кошмара.

– Госпожа, – наклонившись ближе, тихо произнесла Яэль, – сегодня никому не рассказывайте о своём сне. Сон, что пришёл в ночь с четверга на пятницу… его лучше держать при себе, пока он сам вас не перестанет беспокоить. Иначе может сбыться.

– Какая же ты суеверная, Яэль! Сама боишься и меня пугаешь, – попыталась рассмеяться Каспиана, но в её смехе прозвучала лёгкая неуверенность.

– Да госпожа, я очень боюсь и вам советую придерживаться старых правил наших бабушек.

– Что ж…прислушаюсь к твоему совету, – после паузы согласилась Каспиана. – Тем более, что мне совсем не хочется вспоминать о нём.

–Ночью выпало много снега, – тут же попыталась отвлечь принцессу, Яэль, помогая застёгивать платье. – После завтрака непременно совершите небольшую прогулку по дворцовому саду. Боаз, лесничий, уверял, что давно такой красоты не видел. Уверена, вам будет на что посмотреть.

Каспиана задумалась, глядя в окно, где мир лежал под белым, девственным покрывалом. Прошлая ночь отступала, растворяясь в ярком, холодном дне, но где-то в глубине оставался смутный след – предчувствие, что не все сны уходят бесследно.

–Да! Погода способна удивлять, творя чудеса, – отворяя дверь, проговорила с лёгкой улыбкой Каспиана. – Благодарю тебя, Яэль!

Едва она вышла в прохладный коридор, как увидела бегущего к ней младшего брата, ещё издали махавшего ей рукой.

–Ты наконец проснулась! Доброе утро, сестра!

–Доброе утро, Кайс! – она нежно поцеловала брата в щёку. – Как прошла утренняя выездка? Надеюсь, ты держался молодцом?

–Да! Моя лошадь сегодня была очень послушна. Она выполняла всё, что требовал от неё Албан.

– Очень скоро, она с таким же усердием будет слушаться и тебя, мой дорогой. Нужно лишь немного терпения и ласки.

– Обещай, что после завтрака мы пойдём играть в снежки! – в глазах принца зажглись озорные искорки.

– Обещаю! – Каспиана торжественно подняла ладонь, словно давала клятву.

– А теперь скорее завтракать, я ужасно проголодался!

– Мы с тобой – два голодных лисёнка, – шутила Каспиана, – и чтобы не замёрзнуть в сугробах, нужно как следует подкрепиться.

Кайс распахнул двери в трапезную, увлекая сестру за собой в пространство, наполненное тёплым светом, ароматами свежей выпечки и дымка от камина.

– Ты должна сесть рядом со мной! – настаивал Кайс и Каспиана, поздоровавшись с присутствующими, заняла место между братьями.

– Кайс, ты рассказал сестре, какая на дворе сегодня стоит благодать? – спросила Раяна, с теплотой взглянув на него.

– Да, мама! Мы уже договорились – как только завершим с завтраком, сразу идём во двор!

– Но прежде Каспиана, тебе необходимо зайти к бабушке. Ей есть что обсудить с тобой.

– Ты не знаешь, о чём она хочет поговорить со мной? – тихо, почти шёпотом спросила принцесса и в её голосе мелькнула лёгкое волнение.

– Знаю, дитя моё. Но то, что она скажет, ты должна услышать именно из её уст. Нам нельзя нарушать древние обычаи, и пока ваша бабушка жива, повелительница и хозяйка во дворце – она.

Раяна обвела взглядом детей, и в её глазах загорелся особый, наставительный свет.

– Я хочу, чтобы вы запомнили это раз и навсегда: чтите слово старших, проникнувшись к ним глубоким, истинным уважением. Это не просто правило этикета – это закон, на котором держится наш дом и наше королевство.

Трое детей, притихнув, внимали словам матери.

– Мама, а я тоже скоро стану королём, – жуя еду, с набитым ртом вмешался Кайс.

– Будешь сынок, как только избавишься от привычки вещать с набитым ртом, – улыбнулась Раяна, и в её улыбке выражалась огромная нежность.

Албан и Каспиана не смогли сдержать смеха, обменявшись понимающими взглядами.

– И ещё вырасти, набираясь опыта у отца и брата, – добавила к словам матери принцесса.

– А у бабушки, мамы и тебя, мне не нужно набираться опыта? – продолжая жевать, с деловой серьёзностью пробормотал Кайс.

– В определённых вопросах – безусловно, – с невозмутимым видом ответил Албан. – А сейчас, ваше будущее величество, ешь. Иначе нам всем грозит участь трапезничать холодным завтраком.

6. Щепетильный вопрос.

Шум утренних сборов в покоях нарушил сдержанный стук в резную дубовую дверь.

– Входите, принцесса, – приоткрыв тяжёлую створку, пригласила Ханна, и лицо её озарила тёплая улыбка, – госпожа ожидает вас.

Воздух в покоях, пропитанный ароматом сушёных лавандовых букетов и воска, был густым и сладковатым. Королева, смотрелась в высокое зеркало, готовясь к утренней прогулке в дворцовом саду.

– Присаживайся, милая. Мне нужно поговорить с тобой об одном… щепетильном вопросе, – голос её зазвучал ласково, но Каспиана уловила в нём нотку серьёзности и где-то под сердцем ёкнуло лёгкое беспокойство.

– О чём же, бабушка? – присев в глубокое мягкое кресло у камина, заинтригованно, но с опаской спросила она.

– Албан сообщил тебе о приезде Камбюса и Геры? – поправляя ворот шерстяного платья, не глядя на внучку, спросила Ирканэя.

– Да! И если дата их приезда не изменилась, они должны прибыть сегодня к ужину.

– Верно, – кивнула королева, наконец встретившись с ней взглядом. – Камбюс решил сопровождать сестру. Говорит, что соскучился по местам, где бегал мальчишкой. Но, дитя моё, есть нечто большее… Его мать написала твоим родителям, а также мне отдельным письмом, где выразила надежду… что была бы безмерно счастлива видеть тебя супругой своего сына.

– Но ведь он младше меня, – тёплый румянец мгновенно спал с щёк Каспианы, и голос её дрогнул, наполняясь протестом.

– Месяц разницы в возрасте… Ирканэя мягко махнула рукой, словно отгоняя ничтожную мушку, – не имеет ровно никакого значения в делах династии и сердца.

– И… и мой отец тоже согласился на эту интригу? – вырвалось у Каспианы, и сердце учащённо заколотилось в груди.

– Зачем же так резко, дитя моё? – слегка нахмурилась королева. – Никто не собирается силком вести тебя под венец. Я лишь прошу присмотреться к нему внимательнее в дни его визита. Я знаю Камбюса с самого первого дня его рождения, и не понаслышке, а самой приходилось убеждаться в благородном нраве юноши. Поверь, нам всем было бы отрадно видеть его твоим супругом…

Каспиана молчала, уставившись на причудливые тени огня от камина, плясавшие на стене, и обдумывала, какие найти слова, чтобы не огорчить бабушку, но и не дать ложной надежды.

– И твоему отцу в том числе, – тихо, но настойчиво добавила королева. – Конечно, ты можешь дождаться дня своего совершеннолетия и, возможно, тобой заинтересуется какой-нибудь иноземный принц, прибывший из далёких и неведомых нам краёв. А я знаю, именно об этом все твои мечты… И вполне возможно, что он будет выше и значительно приятнее внешне, но поверь мне, внученька, – её голос дрогнул, – жениха достойнее Камбюса, ты вряд ли встретишь. Это всё, что я хотела сказать тебе, – поправляя на плечах соболью шубу, сказала она и оглядев принцессу с ног до головы, бросила, – вижу ты ещё не готова к прогулке.

– Я… я только оденусь потеплее и тут же выйду, – почти машинально ответила Каспиана, выскальзывая из опочивальни в прохладу коридора.

Желая отогнать навязчивые мысли, она присоединилась к шумной ватаге дворцовой детворы во главе с младшим братом, весело осаждавшей друг друга снежками. Морозный ветерок обжигал щёки, а звонкий, беззаботный смех вытеснил тревогу, смыв её, как волна следы на песке. Каспиана смеялась и бросалась снегом, чувствуя себя снова маленькой девочкой, и, совсем забыв о тягостном разговоре с бабушкой, полностью влилась в детскую забаву. Наигравшись до румянца, дети повалились на скамью отдышаться, а принцесса, поймав мгновение уединения, свернула на дворцовую аллею, ведущую в глубь сада.

Зима была настоящей волшебницей. Ветви деревьев, одетые в тяжёлые шапки снега, гнулись до самой земли, образуя сверкающие хрустальные арки. Воздух был чист, звонок и морозен. Ещё издали она увидела знакомый силуэт, окружённый свитой слуг, и ускорила шаг, приятно похрустывая снегом под белыми сапожками.

– Неправда ли, погода сделала сегодняшний день очаровательным? – обернулась Ирканэя к подходившей внучке, и в её счастливых глазах отразилась вся белизна спящего сада.

– Да, бабушка, – Каспиана с благоговейным восторгом окинула взглядом застывшее великолепие, – я не могу никак насмотреться. Наш сад словно сказочные владения Снежной Королевы. Каждое время года несёт в себе особое очарование, но эта хрустальная тишина и белизна… меня восхищают особенно.

– Человек сердцем тянется к тому времени года, которое ему благоговеет. Так, по крайней мере, кажется мне, – задумчиво, почти про себя, произнесла Ирканэя, и её взгляд ускользнул куда-то поверх заснеженных верхушек, в невидимое далёко.

– Выходит, ты всей душой любишь лето? – оживилась Каспиана, подхватив мысль размышления.

– Именно так, дитя моё. И не только за ласковое, щедрое солнце. Лето, словно природный художник, одевает мир в пёстрые, сочные краски, наполняя наши души пьянящими ароматами цветочных лугов. Но ты права – каждое время года неповторимо в своём особом очаровании. У каждого свой шёпот, своя тайна.

Так они гуляли размеренным шагом по утоптанным дорожкам сада, негромко беседуя о простых событиях, что наполняли их жизнь – пока ещё спокойную, безмятежную, ничем не предвещавшую скорых и неотвратимых перемен.

7. Родные лица.

К вечеру во дворец наконец пришла весть о прибытии долгожданных гостей и Каспиана, охваченная нетерпением, поспешила выйти во двор, стремясь скорее увидеть горячо любимые лица.

Королевский экипаж, запорошенный дорожной пылью, остановился у подножия широкой мраморной лестницы дворца. Едва дверца распахнулась, как из неё стремительно вышел Камбюс, озаряя встречавших широкой, открытой улыбкой. Вслед за ним, из тёмного зева кареты показалась изящная ручка в белоснежной перчатке. Албан, проникшись трепетом, почтительно прикоснулся к ней, предлагая Гере свою руку и опору. При виде кузины сердце Каспианы не выдержало наплыва переполнявших его чувств и бурных эмоций, и обе принцессы, крепко обнявшись, поспешили укрыться от наступающего вечернего холода в гостеприимном, тёплом свете дворца.

– Надеюсь дорога не слишком утомила вас? – учтиво поинтересовался Албан.

– К счастью, дожди были кратковременны, иначе мы неминуемо увязли в непролазной грязи, – весело отозвался Камбюс. – В целом, погода была к нам благосклонна.

– Что ж, я рад! И нужно ли говорить, как все мы ждали вашего приезда… Впрочем, ты сейчас всё увидишь сам, – рассмеялся Албан. – Зайдём же скорее! Полагаю обе королевы замерли у двери в нетерпении увидеть тебя. Утешь их взволнованные сердца.

– Прежде, чем войти, мне бы хотелось обсудить с тобой один вопрос, – удерживая его за рукав, тихо, но твёрдо произнёс Камбюс.

Албан удивлённо взглянул на него, тут же насторожившись.

– Видишь ли… – Камбюс, явно сконфуженный темой разговора, замялся, подбирая слова, – моя мать перед самым нашим отъездом направила письмо твоим родителям, в котором изъявила желание видеть Каспиану моей супругой. Вся беда в том, что она не обсудила этого со мной, полагая, будто я с детства влюблён в неё, судя, по-моему, неизменно тёплому к ней отношению. Дело же обстоит … – Камбюс запнулся, стараясь подобрать выражения, которые не задели бы братских чувств, но Албан мягким жестом остановил его.

– Не терзай себя. Я более чем уверен, что Каспиана, так же, как и ты не желает этого брака. Завтра же я переговорю с ней, – успокоил Албан, с уверенностью в голосе.

Едва Камбюс переступил порог дворца, как все разом устремились к нему с объятиями и радостными восклицаниями. Неугомонный Кайс не унимался с множеством вопросов, королева восхищалась его возмужавшим, благородным видом, лукаво улыбнувшись при этом внучке, чем сильно смутила Каспиану.

– Три года разлуки сделали тебя совсем неузнаваемым. Как же ты повзрослел, приняв на свои плечи бразды правления королевством после кончины отца, – всплакнула Раяна, нежно обнимая племянника, – жаль, что сестра не смогла разделить с вами дорогу.

– Матушка обещала непременно прибыть ко дню совершеннолетия Каспианы, – поспешил утешить тётю Камбюс.

– Встреча с нею станет лучшим подарком для нашей семьи, – нежно улыбнулась она, смахнув слезу, – что ж, не будем более докучать тебе вопросами. Албан, распорядись проводить Камбюса в его покои, пусть немного отдохнёт перед ужином, – обратилась она тут же к сыну.

Камбюс медленно шёл по бесконечному коридору дворца, в котором всё было знакомо, и дышало до боли родным и близким. Тёплые воспоминания детства нахлынули внезапной и ласковой волной, заставив его смущённо и радостно улыбнуться самому себе.

8. Слёзы луны.

С наступлением ночи, облачившись в старые, потрёпанные одежды, королева с придворной стали совершенно неузнаваемы. Воспользовавшись потайным ходом, известным лишь избранным, они покинули дворец, и растворившись в ночной мгле, направились в путь, полный трепета и волнения.

Дорога, ведущая к дому колдуньи, заросла колючим кустарником и цепким терновником. Женщины, отмахиваясь от ветвей костылями, молча брели по ней, понимая, что эта тропа давно всеми забыта. Преодолев покрытый снегом заросший путь, они вышли к покосившейся старой избушке под обветшалой, проваливающейся крышей.

– Этому дому, наверняка столько же лет, как и ей самой, – предположила Ханна, охваченная суеверным страхом. – И как она живёт в нём? Он того и гляди вот-вот рухнет. Госпожа, давайте поступим благоразумно: повернём назад, пока не поздно. Здесь пахнет бедой.

– Не знала, что ты так боишься вида старой кровли, – тихо ответила королева, и собрав всю свою волю в кулак неуверенно постучала в покорёженную дверь.

Дверь поддалась бесшумно распахнувшись, словно для долгожданных, хоть и незваных гостей, впустив их во тьму, тут же осветившуюся множеством факелов. Едва обе женщины переступили порог, как заметили узкую винтовую лестницу, уходящую глубоко вниз. Робко взявшись за скрипучие перила, они спустились вниз, и изумились увиденному: перед ними отрылось подземное логово, убранство которого затмевало пышность королевских покоев. Мягкий свет магических светильников отражался в позолоте и мозаике, а воздух был тяжёл от ароматов сандала и древних свитков. Ханна, не в силах скрыть удивления, округлив глаза ахнула.

– Ненадёжная крыша и разваливающаяся избушка – всего лишь ширма для отвода глаз непрошенных гостей, – шёпотом заключила королева. – Есть кто дома? – громче, чем планировала, спросила она, и её голос раскатился эхом по подземелью.

Тут же из тени, словно родившись из мрака, появился горбун. Он безмолвным жестом, указал следовать за ним, и женщины, перешёптываясь у него за спиной, покорно поспешили следом. Проводник остановился у массивной дубовой двери, украшенной резным замысловатым орнаментом, молча распахнул её и растворился в воздухе, не оставив следа.

– Госпожа ожидает вас, – мрачно прозвучал его голос уже из пустоты.

Оглядываясь с волнением и опаской, они переступили порог залитых ярким светом покоев, потолок и стены которых были увешаны диковинными гобеленами, изображавшими забытые миры, что придавало необычной комнате таинственность.

В углу, на груде бархатных подушек, облачённая в струящиеся шелка, медленно потягивая дымок из серебряного кальяна, восседала дева неземной застывшей красоты. Длинные чёрные волосы, словно река ночи, рассыпались по её хрупким плечам, касаясь бледных, почти прозрачных рук, а одурманенный взгляд, лениво блуждал по стенам и потолку.

– Ты оказалась смелее своего отца, – нарушила молчание колдунья и голос её прозвучал, как шорох сухих листьев. – Знаешь ли ты истинную цену, которую должна заплатить за тайну прошлого?

– Знаю! – твёрдо ответила королева, сжав пальцы.

– И ты не боишься лишиться самого дорогого, что есть у тебя? – не отводя взгляда спросила Айен.

– Я хочу умереть, обретя наконец покой в душе, – выдохнула королева, и в этом шёпоте была вся её усталость от многолетней неизвестности.

– Покой в душе… – повторила колдунья, и её короткий смех прозвучал горько и печально, – Когда-то я тоже мечтала об этом, но такие, как ты… – Айен сделала паузу, и в воздухе повисла тяжёлая тишина, – расплачиваясь за своё любопытство, вынуждают меня жить вечно.

– Но не о красоте ли и вечной молодости ты мечтала, заключая сделку с незримыми силами? – осмелилась спросить Ирканэя, вглядываясь в лицо вечной девы.

–Я лишь мечтала быть всегда прекрасной и желанной в глазах одного-единственного человека, – с внезапной, пронзительной тоской произнесла Айен. – Разве могла, восемнадцатилетняя влюбленная девчонка, не постигшая всех тайн жизни, знать, как правильно просить у небес? У людей много недостатков, и один из них… им свойственно верить, что они знают, чего хотят, и о чём просят, не осознавая, что за каждое необдуманное желание и слово, придётся горько расплачиваться будущим.

Айен поднялась. Шёлковая накидка соскользнула с её хрупких плеч, раскрыв молодое, изящное тело. Трижды, словно совершая древний ритуал, она обошла королеву, закрыла глаза и прислонившись к самому уху, произнесла шёпотом, полным древней скорби:

– Мой тебе совет – не буди спящего зверя. Прошлое должно оставаться в прошлом, там, где ему и место.

– Я размышляла об этом долгие годы. И сейчас стою здесь лишь потому, что решение моё непреклонно, – сухо, вложив в голос всю оставшуюся волю, ответила королева.

В зрачках колдуньи вспыхнул яркий свет, словно отблеск далёкого, но жадного пламени. Пристально, будто видя насквозь, посмотрев в глаза королевы и прочитав в них несгибаемую решимость, она медленно выдохнула побледневшими губами густой дым. В один короткий миг покои погрузились в багровый, непроглядный мрак и тревожную, давящую тишину. Постепенно дым рассеялся и широкое пространство наполнилось колеблющимися, словно подводными, призраками прошлого…