Дописанная книга

– Потому что она не могла уйти, – сказала она наконец. Голос её был тихим, почти неслышным, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду, расходясь кругами, заполняя собой всё пространство. – Константин забрал у неё всё. Не только талант. Не только волю. Не только память. Он забрал у неё саму возможность уйти. Она стала частью отеля. Частью коллекции. Частью той комнаты. Она не могла выйти, потому что её уже не существовало. Не той, кем она была.

Ник сжал край стола так, что побелели костяшки пальцев. Дерево жалобно скрипнуло под его руками.

– Вы говорили, что знаете, как войти в ту комнату. Что знаете, где главное зеркало. Вы сказали, что я должен найти его. Но вы не сказали, что делать, когда найду.

– Потому что я не знаю, – Элизабет подняла на него глаза, и в них была та самая пустота, которую он видел на фотографии Луизы, та самая, которая въелась в её глаза за годы, проведённые рядом с Константином, за годы, когда она смотрела, как умирают таланты, как исчезают души, как коллекция растёт, а она ничего не может сделать. – Никто не знает. Те, кто входят, не возвращаются. Те, кто возвращаются, уже не те, кем были. Я не знаю, как вытащить её. Я знаю только, как войти.

– Тогда зачем вы дали мне карту? Зачем сказали, где искать? Зачем пришли сюда сегодня, если не можете помочь?

– Потому что вы должны были знать правду, – Элизабет говорила тихо, но в её голосе была такая сила, такая отчаянная, выстраданная убеждённость, что Ник замолчал, не в силах возразить. – Потому что вы искали её пятнадцать лет. Потому что она ждала вас. Потому что, может быть, вы сможете сделать то, что не смогли мы.

– Мы?

– Я. И Кэтрин. И те, кто пытался до нас. – Элизабет замолчала, собираясь с силами. Её дыхание было тяжёлым, прерывистым, и Ник видел, как каждое слово даётся ей с трудом, как она борется с усталостью, с болью, с тем, что уже давно должно было её убить, но не убивало, оставляя в этом мире, чтобы она могла сказать то, что должна была сказать много лет назад. – Я знаю об этом отеле всё, мистер Хитклиф. Всё, что можно знать. Я была там с самого начала. Я видела, как Константин строил свою коллекцию. Как он выбирал жертв. Как он забирал их таланты, их души, их жизни. Я видела Кэтрин Браун, когда она приехала в отель в 1979 году. Я видела, как она пыталась бороться. Как она проиграла. Как она ушла, но не до конца. Как её тень осталась там, в комнате 217.

Ник слушал, затаив дыхание. Каждое слово Элизабет было как удар, как откровение, как ключ к тайне, которую он пытался разгадать пятнадцать лет. В его памяти всплывали страницы дневника Кэтрин, те самые, которые он перечитывал сотни раз, те самые, где она писала о зеркалах, о запертых душах, о том, что Константин не человек, а что-то другое, что-то древнее, что-то, что питается чужими жизнями. Теперь эти слова обретали плоть и кровь, становились реальными, осязаемыми, страшными в своей простоте.