Я никогда не буду прежней. Книга 7

Я никогда не буду прежней. Книга 7

Глава 1. Возвращение домой

Мы прилетели домой уже затемно.

За окнами такси мелькали огни города — те же самые, что я видела в первый раз, когда вернулась домой после первой командировки. Тогда я смотрела на них с волнением и страхом. Теперь — с чувством, что я возвращаюсь домой. В наш дом.

Макс держал меня за руку всю дорогу. Его пальцы переплетались с моими, и я чувствовала, как он сжимает мою ладонь — не больно, а так, будто проверяет, что я всё ещё здесь. Я сжимала в ответ. Я была здесь. Я никуда не уходила.

Мы поднялись в квартиру. Я скинула туфли прямо у двери, поставила чемодан в коридоре и с облегчением выдохнула. Дома. Наконец-то дома.

— Макс, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Пошли зайдём в супермаркет. Возьмём что-нибудь поесть. Мы весь день ничего не ели.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Может, в ресторан зайдём? Я не хочу, чтобы ты готовила.

— Честно? — ответила я, чувствуя, как усталость разливается по телу. — У меня нет на это сил. Даже заказать что-то. Я просто хочу хлеб, сыр и лечь.

Он понимающе кивнул, подошёл ко мне и поцеловал в лоб.

— Тогда пошли.

Мы вышли из дома и зашли в маленький круглосуточный супермаркет на углу. Я взяла хлеб, сыр, колбасу, помидоры, зелень. Макс взял бутылку воды, а потом, увидев моё лицо, добавил шоколадку.

— Ты улыбаешься, — сказала я.

— Это потому, что ты такая смешная, — ответил он.

— Я не смешная, я милая.

Мы стояли в очереди к кассе, и я смотрела на него. Он держал в руках шоколадку и смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на свете. И я чувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое.

Дома мы поужинали бутербродами, сидя на кухне, в тишине, и я чувствовала, как внутри меня разливается покой. Мы не говорили о том, что случилось в аэропорту. Мы не говорили о Свете. Мы просто ели, смотрели друг на друга и молчали. И это молчание было таким же тёплым, как и его руки, когда он обнимал меня.

Я откусила кусочек хлеба, положила его на тарелку и посмотрела на него.

— Макс, — сказала я. — Кольцо… ты на полном серьёзе?

Он отложил бутерброд. Взял мою руку, провёл большим пальцем по моей ладони.

— Катя, я купил его неделю назад. Ездил в командировку, чтобы выделить нам время и подарить его тебе в более романтичной атмосфере.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было горечи. Только лёгкая растерянность.

— Чёрт… Предложение в кутузке. Кому скажу — будут ржать.

— Я никому не скажу, — сказала я. — Это будет наша тайна.

— Но мне сегодня было всё равно, — продолжил он. — Я боялся тебя потерять. Я никогда никого не боялся так потерять. Я никогда не боялся так не заключить крупный контракт на миллионы, как сегодня. И я ещё больше убедился, что это кольцо — то, что я хочу тебе подарить. Я ещё больше убедился, что хочу привязать тебя к себе.

Он сжал мою руку.

— Знаешь… Я раньше думал, что брак — это просто печать в паспорте. Зачем? А теперь понял. Чтобы привязать к себе другого человека как можно сильнее. И Катя, я хочу не просто свадьбу. Я хочу венчаться с тобой.

Я смотрела на него. Я не знала, что сказать. Я уже давно не слышала, чтобы кто-то венчался. Это было что-то старомодное, глубокое, почти забытое, по крайней мере из того, что я знаю. А он говорил это так просто, так уверенно.

Он посмотрел на меня ещё сильнее.

— Катя, у тебя был Сергей, были стриптизёры. Ты проверяла себя, потому что для тебя отношения — это норма, а секс без них — нет. У меня было три женщины просто для секса последнее время, потому что для меня просто секс для разрядки был нормой. Это было до выходных у Анны и Артема. Мне нужно было понять себя. И я понял: мне никто никогда не будет нужен, кроме тебя.

Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Я хочу быть верен тебе до конца своей жизни, — сказал он. — Я люблю тебя.

Я смотрела на него. В его глазах была такая честность, что у меня перехватило дыхание.

— А много женщин у тебя было? — спросила я.

Он удивился. Растерялся. На секунду его лицо стало растерянным, но он быстро взял себя в рук— Катя, это не имеет значения. Это не могу сейчас на прошлое, что было до. Но на то, что будет после — я влияю.

Я заплакала. Я не знала, что сказать. Я просто смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается что-то новое.

— Макс, — сказала я, — как я хочу принадлежать тебе. Быть твоей. Это моя мечта. Я очень сильно люблю тебя.

Он обнял меня. Я чувствовала его дыхание, его руки, его тепло.

— Пошли примем душ, — сказал он. — А то мы все заплаканные, опухшие, грязные и потные. Сегодня был сложный день. Очень тяжёлый день. Но я счастлив как никогда, что ты со мной.

Он взял меня за руку и повёл в душевую. Нежно гладил меня, прижимал к себе. Мы стояли под тёплой водой, и я чувствовала, как усталость уходит. Как страх уходит. Как боль уходит.

Потом мы легли в кровать. Он обнял меня, и я прижалась к нему. Мы крепко уснули.

Завтра был новый день. Завтра много дел. Разговор с родителями. Разговор с начальством. Разговор с Мариной. Но сейчас — только мы. Только эта комната. Только его руки вокруг меня.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Завтра я скажу родителям, что выхожу замуж. Завтра я скажу начальству, что уезжаю в Пекин насовсем. Завтра начнётся новая жизнь.

Сегодня я просто спала. В его объятиях. В безопасности. В любви.

Глава 2. 7 дней до свадьбы

Утро настало так быстро, что я даже не заметила, как пролетела ночь.

Я открыла глаза, и первые лучи солнца уже пробивались сквозь шторы, падая на его лицо. Он лежал рядом, его рука всё ещё обнимала меня, дыхание было ровным и спокойным. Я смотрела на него и не могла поверить, что всё это правда. Вчерашний день был как сон — слёзы, крики, полицейские, кольцо, его признание. А теперь он просто спал рядом, и я чувствовала, как внутри меня разливается покой.

— Макс, — прошептала я, касаясь его лица. — Макс, просыпайся.

Он открыл глаза, улыбнулся и притянул меня к себе.

— Доброе утро, — сказал он хрипло.

— Доброе утро, — ответила я.

Я лежала на его плече и смотрела в потолок. В голове крутились мысли, и я не могла их остановить.

— Смотри, — сказала я, поворачиваясь к нему. — А что мы будем говорить, когда нас будут спрашивать, как ты сделал мне предложение? Ну, родители, друзья, коллеги...

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Если честно, можешь говорить что хочешь, — сказал он. — Хоть что я боялся тебя потерять, хоть что я плакал. Мне всё равно. Главное, что ты сказала «да».

Я улыбнулась. Выдумывать историю, конечно, не хотелось. Но и рассказывать правду — о полицейских, о кутузке, о его мокрых глазах — тоже было странно.

— Думаю, со временем мы начнём воспринимать этот момент с юмором, — сказала я. — А пока… оставим его, между нами.

Он поцеловал меня в лоб.

— Это наша история, — сказал он. — И она прекрасна.

Мы ещё немного полежали, а потом я вздохнула и села на кровати.

— Макс, мне нужно на работу, — сказала я. — Я вчера сорвалась, не доделав проект и уехала. Нужно как-то выкручиваться.

Он кивнул.

— Я еще хочу зайти к родителям, — продолжила я. — Скажу им, что ты хочешь с ними поговорить. Во сколько назначить встречу?

— Давай на семь вечера, — сказал он. — Можем встретиться в кафе. Можем у тебя дома.

— Скорее всего, дома, — сказала я. — Папа чувствует себя увереннее на своей территории. В кафе он может отказаться.

Он улыбнулся.

— Тогда договорились. Я буду ждать.

Мы поцеловались на прощание, и я вышла из квартиры, чувствуя, как внутри меня разливается что-то новое. Я шла на работу и знала, что сегодня я скажу им, что уезжаю. Что я выхожу замуж. Что моя жизнь меняется.

В офисе, когда я зашла, все растерялись.

— Катя? — сказала Оксана. — Мы думали, ты ещё неделю будешь в Китае.

Я улыбнулась и прошла к своему столу. Но начальник уже увидел меня и сразу позвал в кабинет.

— Катя, зайди ко мне.

Я вошла и села напротив него. Он смотрел на меня с лёгким недоумением.

— Почему ты здесь? Ты же должна быть в Пекине.

— Я была там, — сказала я. — Но мне пришлось срочно вернуться по семейным обстоятельствам. Проект я не завершила, но могу завтра утром вернуться за свой счёт и всё доделать.

Он удивлённо поднял брови.

— Твой переводчик уже всё утряс, — сказал он. — Вчера вечером я получил отчёт. Всё в порядке. Кстати, каким образом тебе удалось заключить такие выгодные контракты? Мы пытались договориться с этими партнёрами уже несколько месяцев, и ничего не получалось.

Я улыбнулась.

— Мне очень помог мой переводчик. Он знает местный менталитет, умеет договариваться. Без него я бы не справилась.

— Слушай, где ты раздобыла этого Ван Лю? — спросил он. — Сколько он стоит? Я хочу приставить его к ещё нескольким специалистам на некоторые сделки.

Я замялась. Я не знала, что сказать. Я действительно никогда не спрашивала, сколько стоит его работа.

— Я не знаю, — сказала я честно. — Я не спрашивала. Его нанял мой… мой жених.

Я произнесла это слово, и у меня пошли мурашки. Жених. Как странно и как правильно это звучало.

Начальник смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется.

— Твой жених? — переспросил он.

Я улыбнулась.

— Да. Я выхожу замуж.

Он помолчал, а потом улыбнулся.

— Поздравляю, — сказал он. —Ты показала себя очень сильным специалистом. Я бы хотел видеть тебя не только в Пекине.

— Я знаю, — сказала я. — Но мой жених живёт в Пекине. И я хочу быть рядом с ним.

Мы ещё немного поговорили. В итоге мы договорились, что две из трёх моих командировок будут в Пекин.

— Это хороший компромисс, — сказал начальник. — Ты остаёшься ценным сотрудником, а я не теряю тебя.

Я вышла из кабинета и почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я сделала это. Я сказала им, и они приняли это.

Теперь оставалось самое сложное: сказать родителям.

В обед я пришла домой.

Мама должна быть дома. Я всегда удивлялась её образу жизни — готовить еду, завтрак одно, обед другое, ужин третье, и папа никогда не любил есть вчерашнее. Мне казалось, мама полдня проводит у плиты, чтобы накормить нас. Она была богом кулинарии. Умела мастерски делать всё — от самых простых до изысканных блюд. Ещё бы — всё должно быть разнообразно и вкусно.

Я не понимала этой жизни. Как можно не реализовываться? Как можно просто плыть по течению и быть только женой? Я не хотела этого для себя. А если Максу надо будет это? А если после свадьбы он скажет «сиди дома»? А если когда-нибудь будут дети и я буду заперта в квартире?

Нет. Макс не такой. Папа не плохой, нет, он другой. А Макс другой — он не как он.

Я не заметила за своими мыслями, как уже успела открыть дверь квартиры своим ключом.

Мама смотрела на меня в шоке.

— Катя? Ты приехала? Катенька! — она кинулась меня обнимать.

— Что-то случилось? — спросила она, глядя на меня. — Выглядишь встревоженной.

— Да, мама, надо поговорить... Пошли на кухню.

Мама смотрела на меня. По её лицу, по её жестам было видно, что она очень переживает.

— Поешь, дочка, ты наверно голодная.

Так и было — мы проснулись с Максом, и я сразу побежала на работу, потом сюда. Даже не ела.

— Мама, всё хорошо, ты так не переживай.

Я посмотрела на маму, взяла её руки в свои и улыбнулась.

— Макс сделал мне предложение. Я согласилась. Встревожена я тем, что он сегодня вечером придёт говорить с отцом.

Мама ахнула. Она посмотрела на меня, и я видела, как в её глазах смешиваются удивление и радость.

— Знаешь, хочу сказать... — начала она. — Я не знаю, почему он так хочет выдать тебя замуж за Сергея. Это идея фикс. Сергей к нам не заходил после того скандала. Но папа регулярно говорит с ним, даже в гараже возится с ним с машиной.

— Мама, ты же понимаешь, что, если он нашёл себе друга, я не обязана выходить замуж за его друга?

— А если папа откажет? — спросила мама.

— Нас с Максом это не остановит, — ответила я.

Мама вздохнула, но я видела, что она приняла это. Она всегда умела принимать то, что не могла изменить.

— Так, дочка, чем ты его кормила? Вы же жили вместе в Пекине?

— Да... Чем я его кормила... Ох и сложный вопрос, — я замялась. — Единственный раз за всё время я сделала ему бутерброды с сыром и колбасой. Вчера. Мама, ты лучше спроси, чем мы питались, чем я его кормила. Он знает, что я не ас кулинарии.

Она посмотрела на меня с лёгким укором.

— Ну, ас не ас, но что ты ему готовила?

— Бутерброды, — сказала я, опустив глаза. — Мама, у него налажена готовка и доставка еды. Ему не надо, чтобы я готовила.

Мама посмотрела на меня с укором.

— Любому мужчине важно чувствовать себя любимым, и чтобы женщина заботилась о нём. Сердце к мужчине лежит через его желудок.

Мне стало смешно. У меня, наверно, сердце к мужчине лежит через мой клитор, но это я, конечно, не стала говорить.

— Почему смеёшься? — спросила она, не понимая.

— Я сказала, что это прошлый век. Уже всё по-другому.

Но внутри меня промелькнула мысль: «А что, если она права?» Я отогнала её. Потом. Не сейчас.

— Мама, я не осуждаю тебя. Вы с папой сошлись на одних интересах. Мы с Максом — на других. Мы оба любим работать, мы оба любим командировки.

— Ох, дочка, — вздохнула она. — Надеюсь, папа одобрит этот ваш образ жизни — есть в забегаловках, спать в отелях и иногда пересекаться дома...

— Мама, я люблю его, а он любит меня.

— Так, давай покажем, что в этой семье откуда руки растут. Пошли в магазин, купим продуктов. И начнём готовить, а ты мне поможешь.

Мы пошли с мамой. Она взяла с собой свои карточки с рецептами.

— Так, для подливы надо это, для салата это... Сделаю чизкейк. Что он любит из десертов?

Я замерла. Я не знала. Я ничего не знала о Максе. Ну, он редко заказывает десерты. Хотя... китайская рисовая каша — очень вкусная и сладкая. Он любит американо. Ох, божечки... Я ничего не знаю о нём.

Я заплакала.

— Мама, я не знаю, что он любит на десерт. Всегда заказывает что-то полезное и сытное. Когда мы отдыхали в Анталии и был шведский стол — моя тарелка была завалена всем, от рыбы до пирожных. Он даже удивлялся, как я могу есть столь несовместимые продукты. А сам всегда заказывал по стандартной схеме — мясо и овощи. Там не было пирожных.

— А ты что ела в Анталии, говоришь?

— Я ела и рыбу, и йогурт, и пирожные, и устрицы заливала молоком... В общем, всё, что умещалось в тарелку, без разбора.

— Ты точно не была беременна? — спросила мама с лёгкой усмешкой. — Ну странный набор продуктов...

— Нет, мама. Как ты видишь, живот у меня не вырос. Наверно, перелёт тогда так сказался, или я дорвалась до шведского стола...

В итоге мы набрали продуктов по две сумки и пошли домой.

И, о боже, только этого быть не могло быть. Сергей.

Он подошёл, посмотрел на нас.

— Вижу, праздник у вас намечается, — сказал он. — Привет, давай помогу донести сумки.

Я посмотрела на него.

— Сергей... Ты сказал, что не будешь нам мешать с Максом. Зачем ты тут?

— Я что, не могу пойти в магазин? Давай помогу. И с Максом я вам не мешаю. Я уверен, он не из тех, кто остепенится. Со временем ты придёшь ко мне.

Я посмотрела на него. Я показала ему свою руку с кольцом.

— Макс вчера сделал мне предложение. Сегодня у нас праздник. Сегодня он придёт вечером знакомиться с родителями. Прошу, ты обещал не ставить палки в колёса.

— А отец знает? «А если он скажет нет?» —спросил он.

— Это ни на что не повлияет, — ответила я.

Он молча помог донести сумки до квартиры. И попрощался, ушёл.

Мы с мамой приступили к самому сложному. Время уже три часа дня. Макс приедет через три-четыре часа. Время поджимает.

Мама давала мне указания, что резать, как. Я шинковала, резала, передавала ей. В общем, эти три часа мы потрудились на славу.

В 18:00 пришёл отец с работы.

— О, а чем это у нас так вкусно пахнет? — спросил он, заходя в коридор.

Он прошёл внутрь и увидел меня напротив праздничного стола.

— О, прощения приехала просить? Примирительный ужин?

Мама посмотрела на него серьёзно.

— через час к нам придет Макс для знакомства, — сказала она.

— Что? — спросил отец.

Мама ответила:

— У неё кольцо на пальце. Твоё согласие или отказ ничего не решат. Не порти, прошу, отношения с нашей дочерью и будущим зятем. Она любит его.

Он посмотрел на меня.

— Ладно, я пошёл переодеваться, а то грязный с завода. — Он посмотрел на меня и съязвил: — Да и тебе стоит привести себя в порядок. И не смотрел я его фотографии. Китаец, говоришь?

Мы с мамой закатили глаза, выдохнули и продолжали заниматься своими делами.

Мама посмотрела на меня.

— Дочка, отец прав. Я до конца всё сделаю, а ты приведи себя в порядок.

Я ушла в комнату краситься, причёсываться. Надела лёгкое платье.

Через час в домофон позвонили.

Папа прям прыгнул открывать дверь, оставив меня позади. Я слышала, как он возится с замком, и внутри всё сжалось. Я поправила платье, выдохнула и пошла в прихожую.

Макс стоял на пороге с двумя огромными букетами. Один — для мамы: яркие герберы, хризантемы, какие-то зелёные веточки, всё в воздушной упаковке. Второй — для меня: нежные кремовые пионовидные розы, почти белые, с лёгким розовым отливом. Они пахли так, что у меня перехватило дыхание.

— Здравствуйте, — сказал Макс, протягивая букет маме. — Это вам. Спасибо, что согласились принять меня.

Мама вся расцвела. Её глаза засветились, она взяла букет, как драгоценность, прижала к груди.

— Ой, какие красивые! Катя, посмотри, какие герберы! — она засмеялась, и я видела, как она уже тает. — Проходите, проходите, раздевайтесь.

Папа стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он посмотрел на Макса, на букет, на меня. Потом протянул руку для пожатия.

— Макс, — сказал он сухо. — Проходите.

Макс пожал его руку, спокойно, уверенно, без лишней суеты. Я видела, как он смотрит на отца — без вызова, но с достоинством.

Мы прошли на кухню. Стол был накрыт празднично: белая скатерть, салфетки, мамин любимый сервиз. На тарелках уже стояли закуски — оливье, селёдка под шубой, нарезанные овощи. В центре — мамин фирменный торт, который она успела испечь, пока я приводила себя в порядок. Пахло так вкусно, что у меня заурчало в животе, но я не могла думать о еде.

— Присаживайтесь, — сказала мама, указывая на стул. — Я сейчас чай поставлю.

— Спасибо, — ответил Макс, садясь. — Вы так быстро накрыли. Я даже не ожидал.

— Мы старались, в основном Катенька все сделала — улыбнулась мама.

Папа сел напротив. Он смотрел на Макса, и я видела, как он оценивает его. Его взгляд скользил по лицу, по рукам, по осанке. Я знала этот взгляд — он так смотрел на всех, кто входил в нашу жизнь.

— Ну, — начал отец, — рассказывайте. Чем занимаетесь? Где работаете?

— Я владелец двух компаний в Китае, — ответил Макс спокойно. — Основной бизнес — логистика и международные поставки. Офисы в Шанхае, Пекине, Чунцине. Редко бываю в России, но сейчас планирую это изменить.

— В Китае, значит, — хмыкнул отец. — И как вы там оказались?

— По работе. Приехал более десяти лет назад, остался. Сначала просто работал, потом построил своё дело.

— И с Катей как познакомились?

Макс посмотрел на меня. Его взгляд стал мягче.

— На дне рождения моей сестры. Она пришла с подругой. Я увидел её — и понял, что хочу узнать её. Позвал к камину поговорить. А дальше... — он улыбнулся, — дальше всё сложилось.

Я смотрела на него, и у меня внутри всё переворачивалось. Он говорил так просто, так честно, и я видела, как мама тает, а папа хмурится, но слушает.

— И вы решили, что хотите жениться? — спросил отец.

— Да, — твёрдо ответил Макс. — Я хочу жениться на вашей дочери.

— А вы знаете, что брак — это не только любовь и страсть? Это ответственность, быт, обязательства. Вы готовы к этому?

— Я знаю, — сказал Макс. — Я готов.

Отец помолчал. Потом откинулся на спинку стула.

— Если вы так сильно любите её, что вы готовы сделать? — спросил он, и в его голосе послышалось что-то новое — вызов. — Готовы ли вы рискнуть? Отписать ей свою квартиру, зная, что браки не всегда бывают вечными?

Я замерла. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Я хотела крикнуть, что мне ничего не нужно, что это глупо, что он не должен поддаваться на провокацию. Но Макс уже отвечал. Спокойно. Уверенно. Без тени растерянности.

— Катя, — сказал он, поворачиваясь ко мне, — мы не обсуждали это, но да, кое-какие изменения в моих планах уже есть. Я разговаривал с адвокатами.

Отец усмехнулся, как будто он только что выиграл спор.

— Ну я же говорил, — сказал он, глядя на меня.

Но Макс продолжал:

— Если вы хотите выгодно выдать свою дочь замуж, не переживайте. — Его голос был ровным, как на деловых переговорах. — Я не собираюсь отписывать ей всю квартиру. Но половину квартиры здесь, половину в Пекине, половину в Чунцине, половину в Шанхае, а также половину коттеджа здесь в пригороде — да. Также две машины полностью: одну здесь, потому что я заметил, что у неё своей нет, и одну в Пекине. Вас такая сделка устраивает?

Я смотрела на него. У меня перехватило дыхание. Я хотела сказать, что мне ничего не нужно, что я не хочу, чтобы он покупал меня у отца, что я не какая-то собственность.

— В смысле? — выдохнула я. — Я не хочу, я не могу...

Макс повернулся ко мне, и его голос стал мягче.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя полноправной хозяйкой в нашей общей собственности, — сказал он. — Это не обсуждается.

Он снова повернулся к отцу и протянул руку.

— Ну что, по рукам? Теперь вам спокойнее?

Отец смотрел на него. Я видела, как в его глазах смешиваются удивление и растерянность. Он не ожидал такого. Он не ожидал, что Макс просчитает всё до мельчайших деталей.

— Я уже договорился через неделю с рестораном, загсом и храмом для венчания, — добавил Макс. — Не переживайте, все расходы на мне.

Он повернулся ко мне, взял мою руку.

— Прости, что я всё решил один, — сказал он, и его голос стал мягким, почти шёпотом. — Но я обещаю, что эту неделю мы будем готовиться к свадьбе вместе. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что это наш праздник. Наш выбор.

Я смотрела на него. На его глаза, в которых была уверенность. На его руки, которые держали мои. На его губы, которые говорили мне, что я — его будущее. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не плакала. Я просто смотрела на него, и в моей груди разливалось что-то тёплое и глубокое.

Родители сидели, не зная, что сказать. Мама смотрела на нас, и я видела в её глазах слёзы — не от грусти, а от того, что она видит наше счастье. Папа смотрел на Макса, и я видела, как в его глазах появляется уважение. Он не ожидал такого. Он не ожидал, что Макс не просто сделает предложение, а уже продумал всё до мелочей.

— Чай, — сказала мама, вставая. — Я сейчас чай принесу.

Она вышла, и я видела, как она вытирает слёзы.

Раздался звонок в дверь.

Я вздрогнула. Сердце пропустило удар. Кто это может быть? Надеюсь, не Сергей.

Мама пошла открывать. Я слышала, как щёлкнул замок, как она ахнула. А потом — его голос. Я узнала его сразу.

Я вышла в коридор. Сергей стоял на пороге с букетом красных роз. Он смотрел на нас, на стол, на Макса. Я видела, как его взгляд скользит по нашей квартире, по мне, по нему. Он впервые видел Макса вживую. Высокого. Сильного. Уверенного. И я видела, как Сергей мгновенно оценил его — и понял, что уступает.

Но он не сдался.

— Она встречалась со мной и спала, когда ты был в командировке. Она изменила тебе, —сказал он, глядя на Макса с вызовом.

Я замерла. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я смотрела на Макса. Он не моргнул. Его лицо осталось спокойным. Он не отвел взгляда.

Сергей растерялся. Он ждал реакции. Он ждал, что Макс взорвется, что он крикнет, что он уйдет. Но Макс молчал. И это молчание было сильнее любых слов.

— Она ходит по стриптизам, — продолжил Сергей, уже менее уверенно. — Её лапают мужики. Ох, как лапают. И она их тоже. Тебе нужна такая?

Я смотрела на Макса. Он стоял неподвижно. В его глазах не было гнева. Не было растерянности. Только холодное спокойствие.

Папа растерялся. Мама заплакала.

Я смотрела на родителей. Мама плакала, прижимая руки к груди. Папа стоял, не зная, что сказать. Я видела, как он смотрит на Макса — и ждёт его реакции, ждет скандала и разрыва помолвки.