Сундучок мертвеца

А пока просто оттачивай мастерство и зарабатывай на кусок хлеба. Скучно, низменно и примитивно.

Горюша, почуяв силу, вынырнул из свободного кармана моего плаща и принюхался к монете. Я показала ему амулет – обычный медяк – и строго сказала:

– Не трогать.

Змей понятливо пискнул и скрылся в кармане. Силд Шутнар проводил его внимательным взглядом, но смолчал. Я подняла голову, посмотрела на чёрный изгиб арки и шепнула нужный наговор. Фонари на столбах коротко полыхнули белым, и от арки вниз сползло облако – быстро, силд Шутнар едва успел поравняться со мной. Облако, сухое и тёплое, окутало нас с головы до ног и через мгновение расползлось, открывая Третий уличный виток.

И вроде бы ничего не изменилось – по левой стороне серели всё те же двухэтажные жилые дома с маленькими садами и невысокими каменными оградами. А вот по правую выросла стена из массивных и длинных четырёхэтажных зданий: крупный тёмно-серый камень, почти чёрные покатые крыши, подоконники и крылечки, коричневые плети высохшего плюща. Высокие костлявые деревья вместо оград. Вычищенная до черноты земля с серыми каменными тропами, ведущими к зданиям.

Разумеется, я сразу же вспомнила, где что находится. Напротив – управский гостевой дом в двух зданиях. Следом, вверх по витку на запад, – храм Бытия в трёх зданиях, а с противоположной от гостевого дома стороны – архивы. В двух длинных зданиях. Но солнце ещё высоко. Успеем.

Силд Шутнар попрощался и снова исчез в облаке перехода, а я поспешила к архивам.

– Полная боевая готовность, Горюшка, – прошептала я, натягивая на лицо капюшон. – Нам надо изучить законы о наследовании до закрытия Управы. А она закрывается в семь вечера. Край в шесть мы уже должны сидеть в очереди.

Змей снова пискнул. Он научился читать, считать и писать силовыми полосами за седмицу и с тех пор очень мне помогал в справочно-книжно-бумажных делах. Особенно в быстрых поисках.

Улица казалась обманчиво пустой – пока не наступило время обеда. Но в окнах уже мелькали смутные силуэты, а из приоткрытых окон доносились разговоры. Ещё полчаса – и люди хлынут на улицу, затопят всё свободное пространство, спеша кто к аркам, кто к лавкам, обеденным и чайным Четвёртого витка.

Успею проскочить.

В архиве тоже было тихо – и тоже обманчиво: гостевые вешалки в длинном коридоре «пестрели» плащами и шляпами всех оттенков серого. Я еле-еле нашла свободный крючок, разделась, почистила наговором ботинки, глянулась в зеркало и пообещала себе первым делом распаковать платья – все три штуки. И больше не выходить в город в полудомашних штанах, рубахе и длинной жилетке, тем более синих и голубых цветов. Надо уважать цвет города (хотя я терпеть не могла тусклые цвета), да и себя показывать приличной женщиной. И не позорить славный древний род Духов.

Да, домика на краю полупустой деревни на маленьком островке мне будет очень не хватать...

Я перебросила через плечо сумку, наговором приглушила яркие цвета одежды и повернулась к зависшей в воздухе огромной гостевой книге. Оная величаво выплыла из правого бокового коридора (архив, как и все здания Серого города, типовой и внутри точь-в-точь мой дом) и, открывшись, замерла. Я вытянула из-под корешка книги грифель и заполнила таблицу – имя, родовое прозвище, подпись, дата, цель посещения...

«Третий этаж, второй левый коридор, комната пять, стол восемь» – проступило в последнем столбце, и книга захлопнулась, обдав меня пылью.

Я чихнула, поблагодарила отцов-творцов и поспешила к лестнице.

Справочники с законами архивариус уже подбирает и складывает стопками на стол номер восемь. Но вот искать за меня он ничего не будет. Дальше – сама.

Горюшка воинственно пискнул из кармана сумки, в который он успел перебраться, пока я расписывалась в книге. Извини, мой хороший. Да, дальше сами. Но ты сильно не мелькай. Вспомни, как на тебя люди реагируют. Каждый третий глупо таращится, каждый второй интересуется, сколько стоит, а каждый первый внезапно вспоминает, что пора бы перекусить.

Ну а я морских змеев давно не ем. Ибо.

Третий этаж наполняли запах и шорох страниц. Пахло и старой бумагой, и немного пылью. Куда ни глянь, в сумрачном воздухе дрожали и рябили противопыльные наговоры. А шелестело, казалось, даже за серыми шторами и под потолком. И удивительно слаженно. Словно все работающие в архиве люди одновременно переворачивали страницы.

Я свернула в нужный коридор, быстро отыскала свою комнату и заглянула за штору. В Сером городе двери отчего-то не любили – здесь во всех домах вместо межкомнатных дверей использовали шторы. Исключение – то, что надо запирать: входная дверь, балконы, ванные, иногда кабинеты и лестничные пролёты, поскольку вторые этажи часто сдавались внаём и имели наружные лестницы. Остальное – или шторы, или ничего.

Комната состояла из лабиринта из пронумерованных перегородок, за которыми шуршали страницы и поскрипывали грифели. И ни одной книги, если не считать пустые справочники на подоконниках и многочисленных полках. Из высоких окон лился серый свет, а под потолком и над перегородками парили гроздья ярких огоньков.

– В бой, – шепнула я и, прихватив с полки пару справочников и пучок отточенных грифелей, ринулась за свой стол.

Это только кажется, что времени ещё много. Закопаешься в толстые древние книги – глазом моргнуть не успеешь, как услышишь предупреждающий о скором закрытии звон. Я посмотрела на ходики, отмечая начало второго, и отмерила себе три часа. И кровь из носу за это время нужно всё найти.

Подумать только, каких-то три дня назад я работала в мастерской съёмного дома и знать не знала, что вернусь... А уже и вернулась, и даже по Серому городу по делам бегаю. И словно бы не уезжала, так всё щемяще знакомо...

Горюша предупреждающе зашипел. Да, ты прав. Каждая минута на счету – не до воспоминаний. Я разделила справочники на две стопки, и мы с питомцем дружно зашелестели страницами, просматривая списки законов. Первая треть – списки, две трети – пояснения. Пока, Горюш, списки. Нужен закон, по которому Управа не посмеет отделаться от меня ни под каким предлогом. Даже под угрозой закрытия, болезни всех сотрудников или туманного шторма.

Змей довольно пискнул первым – нашёл. Я взяла его справочник, просмотрела пояснения, шёпотом похвалила и быстро сделала оттиск – наговором перенесла записи из книги на чистые страницы. Отложила справочник в сторону – оттиски ещё заверять, – и вернулась к своей стопке. С досадой отметив, что Горюшка и шустрее, и соображает быстрее: пока я просматривала один справочник, он успевал изучить два.

Когда ходики прозвенели четыре дня, я отложила последний справочник, взяла три нужных и помчалась вниз заверять оттиски. Целых три закона – один хлеще другого! Пусть теперь попробуют извернуться! И если смотрители храма Бытия ничего подобного не обнаружили, то я не пожалею времени, переверну все городские архивы и найду тот закон, по которому мне не посмеют отказать в уплате долга. Причём в немедленной.

Но почему всё-таки отец столько задолжал – и не коснулся тайников? Сбегая по лестнице, я снова вернулась к этому вопросу и подумала, что варианта два. Или он не смог вскрыть собственные тайники (иногда такое случалось), или не в деньгах нуждался. А в связях, знаниях и редких материалах. Если я правильно помню традиции Сергорода, платой за оказанную услугу тоже была расписка с условной суммой, только после могли потребовать совсем не деньги, а ответную услугу.

Куда же он влез?.. Что за таинственный проект придумал?..

Надо бы мне побыстрее возвращаться в Серый город – по-настоящему. Я очень многое забыла за ненадобностью, а ведь наверняка часть отцовских загадок разгадать просто – достаточно вспомнить наши негласные законы. А с остальным помогут законы отцов-творцов.

Архивариусы работали во всех четырёх коридорах первого этажа, и к ним образовались очереди. Я порыскала по первому этажу, нашла самую короткую и скромно пристроилась в хвосте. Всего-то пять человек передо мной. Заверить оттиски – дело пары минут. К пяти мы уже должны быть в Управе.

К счастью, Сергород – не деревня, и приезжих, несмотря на пугающую легенду о чужаках, здесь хватало. На меня никто не обратил внимания. Я с облегчением выдохнула. Нет, встретить знакомого и застрять в беседе мне сейчас никак нельзя. Потом – да, я с удовольствием разыскала бы пятёрку своих старых приятелей. Единственных, кто очень долго, лет семь после моего отъезда, мне писал.

– Не сердись, – посоветовала мама, когда письма перестали приходить совсем. – У них просто началась взрослая жизнь – работа, семьи, дети... А главное, связи истончились. Скорее всего, никто из твоих ребят не пошёл в ремесло, вот и говорить не о чём.

И я не сердилась. Но всегда мечтала, что однажды вернусь и найду всех, кто меня не забыл. И, может, и надо было вернуться раньше, но – работа. На Ремесленных островах её гораздо больше. А если бы вернулась?..

Из кабинета вышел странноватый парень – мелкий, худой, скособоченный – и глянул на меня волком. Точно я перед ним в чём-то провинилась. Я сделала вид, что не заметила, и юркнула в кабинет. Поздоровалась со старушкой-архивариусом и выложила перед ней справочники с закладками в нужных местах. Пожилая силда грустно вздохнула и взялась за проверку, а я снова посмотрела на ходики.

Должна успеть. Должна.

Старушка расписалась и поставила печати архива на всех оттисках, а справочники привычным наговором отправила обратно на книжные полки. Я быстро поблагодарила и ещё быстрее выскочила из кабинета. Да, это только кажется, что времени много. Если очередь к нужному управцу окажется длинной, меня не запишут на приём. И наверняка опознают – и всё, Управа для меня закроется навсегда. Даже в наследство не дадут вступить, про долг вообще молчу.

Если, конечно, нацелились на мой дом.

– Горюш, раз уж ты связан со смотрителями, дай им знать, что мы идём в Управу, – я набросила на плечи плащ.

Хотя вряд ли присутствие смотрителя поможет лучше законов. Если уж Управа силда Кремена не испугалась... Но с ним на меня точно не посмеют накладывать порчи вроде послушания или подчинения. Вот чего боялась силда Веснара – одной порчи хватит, чтобы я подписала, например, отказ от наследства, полагая, что по доброй воле действую и к Управе вопросов не имею. Или забыла, зачем пришла – на пару лет на всякий случай.

Никто, правда, не знает, на что способно наше родовое Небытие и какие амулеты мне достались от мамы – среднего смотрителя храма Небытия... И пусть не знают. Мне полагалось вернуть амулеты в храм, но нет. Не отдам до последнего. Это тоже мой пропуск в мир мастеров. Раз не получается изобретать новое, я буду переделывать известное в узких кругах под то, что могут создавать простые ремесленники и использовать обычные люди. Ну и в остальном пригодится.

Когда я выскочила из архива, на ходу застёгивая плащ, и сбежала по лестнице, за мной вроде как случайно увязалась тонкая лёгкая фигурка в тёмно-коричневом плаще. Я улыбнулась, натянула до глаз капюшон, прячась от ветра, и отправилась в Управу пешком – до Первого витка идти немногим дольше, чем до ближайшего «моста». По каменной тропе мимо торца архива, мимо храма Небытия – и я на месте. Тень скользнула за мной.

Надеюсь, это посвящённый смотритель, а не простой помощник. Подозреваю, в Управе не только защищаться придётся, но и нападать – по последнему закону и в самом крайнем случае.

Неужели долги отца отказывались принимать из-за ответных услуг? Всё-таки? А отец мог скрыть это от смотрителей – вполне, если использовал запрещённые материалы без дозволения. И сбежал в итоге – не тянул обещанное и (или) попался на «запрещёнке». Но, да, меня это уже не касается. Я ничего не обещала, я ничего не знала, в чём могу поклясться, то есть после смерти отца, по всё тем же негласным законам, имею право расплатиться так, как указано в расписках, – деньгами.

Небольшая площадь, со всех сторон зажатая громоздкими трёхэтажными домами, темнела от многочисленных плащей – серых, коричневых. Люди перебегали от здания к зданию, громко и бесконечно хлопали двери, а приветствия и обсуждения рабочих вопросов сливались в тихий однообразный гул.

Я замерла в тени храма, невольно ухватившись за стену. Я совсем отвыкла от толпы, а мне надо именно туда – в самую гущу снующих людей... И не только сейчас. Потом тоже. Лавки, храмы, чайные, улицы – даже в зимние холода в Сергороде везде народ. И всегда его много. И много движения, голосов, чужих взглядов, цветных теней...

Горюша с тихим писком обвил моё запястье и явно использовал успокаивающий наговор – мне полегчало, внутренние узлы расслабились, внезапный страх перед толпой и паника отступили. Я давно работала по почте: письмо получила – заказ отправила. И в последний раз видела столько людей в одном месте... в начале этой весны, на традиционной ремесленной ярмарке.

А в главном здании Управы народу ещё больше...

Змей снова использовал успокоительное – то, что обычно унимало мой возбуждённый работой мозг. Мгновение темноты в глазах – и сердцебиение замедлилось, дыхание выровнялось, а мысли сосредоточились на одном-единственном деле: прорваться к нужному управцу и вступить в наследство. Всё остальное второстепенно.

Я натянула на глаза капюшон и отважно ринулась в толпу. Бдительно огибая подвижные серо-коричневые фигуры, я добежала до нужного здания, вслед за очередной серой фигурой поднялась по ступенькам, вошла в Управу и сразу же пристроилась в хвост небольшой очереди перед огромной гостевой книгой. Моя тень – смотритель Небытия – тоже проскользнул в коридор и затерялся в толпе.

Горюшка, перебирайся за пояс, сливайся с плащом и бди.

В коридоре было жарко и душно, но я не торопилась снимать капюшон. Конечно, как только мои имя-прозвище появятся в гостевой книге, управцы обо мне прознают и начнётся шорох. Но не это главное. Главное – чтобы запись появилась. Чтобы книга приняла меня как благонадёжного посетителя и сохранила мой запрос – когда именно я пришла, с каким делом и к кому хотела попасть.

Два часа наедине с законами оказались крайне полезными. Если загодя управский начальник впишет в книгу моё имя и снабдит его пометкой о неблагонадёжности (какой обычно обозначали, например, надоедливых городских сумасшедших, которым вечно что-то надо), то книга меня и не отметит, и не пропустит. И доказывай потом, что я пыталась вступить в наследство своевременно. И что, кстати, благонадёжная.

Ношт, как же я всё это ненавижу – все эти законы, лазейки, бумажки, пропущенные обеды...

Когда книга повисла передо мной, я слегка расслабилась и быстро заполнила таблицу. А вот когда в последнем столбце ничего сразу не появилось, снова занервничала. Или мне не повезло – и моего управца нет... Или мне ещё больше не повезло. Но я, считая про себя, старалась верить в лучшее – и на томительном счёте «двадцать три» дождалась. Именно его. Первое (главное) здание, второй этаж, второй коридор, пятый кабинет...

Я вложила грифель в книгу и, огибая очередные серо-коричневые плащи, помчалась на второй этаж. Даже если снова очередь – ношт с ней, вытерплю... Но очереди в нужный кабинет не было, как и сияющего знака «Занято» на двери. Я оставила на вешалке плащ и села на скамью ровно на пять минут – перевести дух, собраться с мыслями и приготовить все бумаги. В разных концах коридора ожидающие тоже вовсю шуршали бумагами и на меня внимания не обратили.

– Горюш, проверь кабинет, – шепнула я одними губами.

Змей невидимкой скользнул под дверь, и вскоре я получила чёткий образ: в небольшом кабинете судорожно перебирал какие-то справочники сутулый серо-сергородский парень и испуганно поглядывал то на дверь, то на небольшую гостевую книгу на столе. Открытую книгу. С моим именем.

Нет, парень, я не дам тебе ни единого шанса. Хватит Управе издеваться над моей семьёй.

Я предупредительно стукнула в дверь, вошла в кабинет и улыбнулась:

– Добрый вечер, силд. Малёна Дух, вступление в наследство.

– Я вас ещё не приглашал! – нервно огрызнулся парень, по-прежнему стоя у шкафа с парой справочников в руках.

– Время, – невозмутимо напомнила я и села на стул у рабочего стола. – Дело к закрытию. И за мной – никого. Вы разве не хотите освободиться пораньше?

Он злился на меня и оттого вёл себя неподобающе. Понимал это и злился ещё больше. Но деваться-то некуда. Парень кое-как запихнул справочники в шкаф и вернулся за стол.

– Документы все готовы? – спросил он неохотно и нервно.

Я протянула ему папку с бумагами и, пока парень быстро их листал, вытянула из сумки справочник с законами.

– Сложный случай, я такими не занимаюсь, – управец едва глянул на бумаги и тут же отложил папку. – Вы должны были вступить в наследство семь лет назад. Не вступаете в течение года – имущество дробится между всеми родственниками, которых сначала надо найти. Сейчас идите к ищейцам, потом записывайтесь к начальнику отдела.

Всё-таки успел подсказки подсмотреть... Но и я не зря навестила архив. Интересно, что Управа о смерти отца-то узнала, а вот к моему скорому появлению почему-то не подготовилась. Совсем.

Спасибо вам, силда Веснара, за своевременность...

– Пятая страница, – я вежливо улыбнулась. – Отчёт ищейца, силда Шутнара, о том, что о смерти отца я узнала три дня назад. Он подтверждает. В таком случае у меня есть седмица для вступления в наследство – по обычным правилам.

Парень посерел больше прежнего, а на его лбу выступила испарина. И мне на миг стало его жаль – не виноват же, не он же всё это придумал и дом отжать хочет. Но – меня здесь никто не пожалеет, и я никого жалеть не буду.

– Уважаемый силд, у нас с вами три выхода, – я раскрыла справочник с оттисками. – Первый: вы оформляете бумаги, и мы расходимся. Второй: вы зовёте своё начальство – да хоть главу Управы, – и они оформляют бумаги. Третий: вы или они пишете отказ в оформлении, и в таком случае Управа обязана выплачивать мне треть от моего наследства ежемесячно. Пока не оформит бумаги, причём по обычным правилам, ибо не я виновата в проволочках. А, и четвёртый, – я подняла справочник так, чтобы парень прочитал законы. – Вы не соглашаетесь ни на оформление, ни на отказ, и тогда я пишу на вас жалобу как на клятвопреступников в храм Небытия. Потому что Управа служит обитателям города, а не они Управе. У вас, напоминаю, клятвы – служить людям. И выполнять свои обязанности. Отказываетесь от них – вы клятвопреступники. Мне продолжать?

Парень отёр вспотевший лоб, остро глянул на оттиски, молча нашёл среди бумаг чистый лист и грифель – и написал короткую записку. Шепнул наговор, и записка исчезла в сером тумане.

– Ждите, – буркнул он.

Я закрыла справочник, на мгновение отвела глаза, а когда снова посмотрела на парня, то увидела за его спиной свою недавнюю тень – смотрителя Небытия: в скрывающем лицо капюшоне, с блеснувшим на указательном пальце крупным перстнем. Смотритель неуловимо быстро поднёс палец к губам – молчи, мол, – и отступил, прячась в густом сумраке.

Управец ничего не заметил, а я отвернулась и невольно сглотнула. Пока смотритель меня провожал, казалось, это девчонка – быстрая, лёгкая, шустрая, мелкая. А теперь я поняла: нет. Это старик – уровня старшего смотрителя. И не просто смотритель – палач с правом праха. Лишь они могут проникать куда угодно и таиться на «мосту» между «здесь» и «там», незримые, но всё видящие и слышащие.

Как же Управа достала силда Кремена, что он заочно принял мою жалобу и сразу же прислал сюда палача...

Сердито хлопнула дверь, и в кабинет ввалился высокий, пузатый и кудрявый пожилой силд.

– Ну, в чём дело? – пробасил он с натянутым дружелюбием. А зыркнул из-под светлых кустистых бровей зло.

– Добрый вечер, – я встала и любезно улыбнулась. – Малёна Дух, хочу вступить в наследство, – и раскрыла перед ним справочник с оттисками.

– Иди, – бросил он парню, – погуляй. Дальше я сам.

Парень моментально исчез – почти с той же скоростью, с какой недавно исчезал на «мосту» смотритель.

– Сядь, – буркнул пожилой управец, занимая место за столом.

И так зло глянул, что я лишний раз поняла: вовремя я. Правильно, что прибежала сразу – хотя бы с документами. Зачем-то Управе дико нужен мой дом. Я молча вернулась на свой стул и решила: как только разберусь с долгом, сразу же накатаю жалобу на конкретного сотрудника – за возмутительное, оскорбительное и не соответствующее должности отношение к посетителям.

Документы оформились быстро. Пять минут, и управец протянул мне две папки – одну мою, вторую с новыми бумагами. Я скрупулёзно сверила каждую строчку: одна неточность, и любой новоявленный наследник влезет в мой дом, и шиш его оттуда выселишь. Но надо отдать управцу должное – шельмовать и надеяться на мою невнимательность он не стал. Всё было заполнено верно (список необходимых управских документов у меня тоже имелся). Я расписалась на последней странице, вернула папки управцу, и тот живо поставил печать и сделал оттиски.

– Свободна, – он снова вернул мне обе папки.

– Благодарю за сотрудничество, – сухо ответила я и заслужила новый злой взгляд.

Нет, сволочь, жалобой ты не отделаешься. Погоди, разберусь с долгом...

Я вежливо попрощалась и покинула кабинет. Сразу же взметнулась коричневая дымка, и из «моста» появился знакомый смотритель. Выглянувший из кабинета управец при виде моего спутника шарахнулся обратно и с грохотом закрыл дверь. В замке испуганно заскрипел ключ. Смотритель Небытия тихо хмыкнул и снял с вешалки мой плащ. Всё, больше здесь делать нечего.

Мы вместе покинули Управу, добрались до ближайшего «моста» и переместились на мой уличный виток. Смотритель скинул с головы капюшон, и я с облегчением узнала силда Душнара – очень старого, сухонького, маленького, морщинистого, но с невероятно буйной копной седых волос и живыми угольками раскосых глаз.

– Здравствуй, Маля, – он улыбнулся, – очень рад тебя видеть. Хорошо, что вернулась. И сейчас всё сделала правильно.

– Силд Душнар! – я не удержалась и обняла его.

Старейший смотритель храма Небытия и палач с правом праха, при появлении которого – даже в обычной одежде, с многочисленными «заглушками» силы и без перстня с частицей убивающей силы – разом пустели улицы, на самом деле был добрейшим человеком.

Он крепко обнял меня в ответ и прошептал:

– Сделаешь мне «ловца»?

– Конечно, – я неудержимо улыбалась. – Но вы же ещё на службе. Пока соприкасаетесь с Небытием, «ловец» ничем не поможет.

Чаще всего сила Небытия сводила с ума тогда, когда смотритель готовился переходить на следующий уровень – из младшего в средние, из среднего в старшие. Если смог перейти и подчинить силу новых наговоров – всё, она, послушная, ничего не сделает. А если не смог... увы. Силд Душнар смог.

– Я скорблю вместе с тобой, – он мягко сжал мои плечи. – Но сейчас расслабляться рано. Впереди ещё один бой, Маля. Мы лишний раз убедились, что Управа нацелилась на твой дом. И вряд ли потому, что он гостевой. Вряд ли. Иначе бы они просто предложили тебе деньги. Очень большие деньги. И ты бы, скорее всего, согласилась. Ты устала работать за кусок хлеба. И огромный дом тебе одной не нужен.

– Есть такой момент, – призналась я. – Отцовский проект?

– Никто о нём не знает, – силд Душнар поджал губы. – А те, кто знал, скорее всего, мертвы. От переработки. Что-то спрятано в твоём доме – либо очень Управе нужное, либо очень опасное. Будь настороже. И не теряй времени. Выдохни – и бегом к Речане в храм Бытия. Бегом, Малёнка. Теперь Управа знает, что ты вернулась, и приготовится. Как бы не опоздать – как бы они тоже что-нибудь в древних законах не раскопали. Пока всё на твоей стороне – ты наследница. Используй это не медля. Сегодня возвращаться в Управу с уплатой долга, конечно, поздно. Но вот составить план на завтрашнее раннее утро – нет.

– Да, – я кивнула. – Так и сделаю.

Тёмные глаза смотрителя недобро блеснули:

– Нас сковывало лишь это – скрытная смерть Долгана и твоё отсутствие. Небытие делает нас с мертвецами очень похожими – что к мёртвому тянешься, что к посвящённому смотрителю, никакой разницы. Не то мы бы давно узнали о гибели твоего отца. А поручители не имеют такого веса как законные – и узаконенные – наследники. Рассчитайся с Управой, и придёт наша очередь. Они зашевелятся, нечестивцы. А мы будем рядом. Всегда. Помни об этом.

– Спасибо, – я улыбнулась.

Силд Душнар подмигнул и прошептал:

– Но «ловца»-то, может, сделаешь, а? Устал я, Малёнка, что от меня, как тараканы от света, все разбегаются.

– Мой дом всегда для вас открыт, – просто ответила я. – Заходите на чай. Будет время – и с «ловцом» поработаем. Я такие сложные амулеты – для действующих смотрителей с правом праха – ещё не делала. Недействительный смотритель стабилен – силы в нём всегда одинаково, а у вас – нет, вы по-разному, в зависимости от задания, черпаете из Небытия... – я задумчиво наморщила нос. – Это сложнее. Настройка наговоров должна быть тоньше. Подумаю.