Корпорация обмана

Джек усмехнулся:

— Могли бы легально работать в кибербезопасности. Но здесь — на порядок больше, наличными и без налогов.

— Нужен звонок клиенту из службы безопасности Barclays Bank! — раздался голос Анны.

— Через минуту, — откликнулся он.

Повернулся ко мне:

— Давай, Роман. На твой email скинули пару сотен линков с записями переговоров — слушай и учись.

Он протянул два листа, скреплённых красным алюминиевым уголком:

— Изучи внимательно и используй в работе.

Это был скрипт под названием «Алгоритм удержания: региональные стратегии».

Скандинавия.

Холодные, осторожные. Верят в порядок и честность систем. В методичке отмечалось: осенью и зимой они особенно разговорчивы и готовы слушать часами.

Тактика — говорить спокойно, без нажима:

«Мы понимаем, что вы чувствуете. Всё можно исправить. Ваш счёт жив, просто нужно активировать вывод».

Доверие строится на «северной» вежливости. Никаких громких обещаний — только факты и участие.

Германия, Австрия, Швейцария.

Рациональные. Любят точность и аргументы.

Им показывают «документы»: отчёты, графики, скриншоты отчётности. В ход идут слова: «регистрация», «лицензия», «банковский аудит».

Эмоциям они не верят — верят структуре.

Важно — звучать официально.

Великобритания и Австралия.

Скептики, упрямые, не любящие проигрывать. Если догадываются, что их обманули, не спешат признать поражение.

Тактика — апелляция к самолюбию:

«Вы умный человек. Никто не разобрался бы так быстро. Но чтобы закончить всё правильно, нужен ещё один шаг».

Нужно сделать его соавтором «спасения».

США и Канада.

Опытные, требовательные, привыкшие к юридической защите.

С ними работают через имитацию профессионализма:

«Мы действуем в рамках законодательства. Мы — ваш персональный финансовый советник».

Здесь не давят — внушают. Клиенту дают ощущение статуса:

«Вы инвестор, не жертва».

И тогда он снова готов платить — за собственное достоинство.

Южная Европа.

Испания, Италия, Греция. Их берут теплом, почти дружбой.

Важны эмоции:

«Друзья не бросают в беде. Я помогу. Обещаю».

Голос чуть громче, чуть теплее — и человек уже не просто клиент, а собеседник.

Люди старшего поколения из Восточной Европы.

Те, кто поверил в «Европейскую мечту».

Здесь работают на жалость:

«Вы хороший человек. Вы не заслужили этого. Мы всё исправим, клянусь».

Никаких гарантий — только сочувствие.

Каждый сценарий выверен: где говорить медленно, где ускориться, когда делать паузу. Всё просчитано — до последнего вздоха клиента.

Пока он верит, что деньги можно вернуть — он управляем. Пока остаётся надежда — можно тянуть.

Тысячи таких разговоров — каждый день. Сотни тысяч обманутых, которые ещё вчера клялись, что больше никогда не поверят.

Внизу страницы — пометка красным:

«Главное — говорить уверенно».

Я сел за компьютер и принялся прослушивать записи «образцовых разговоров» тех, кто работал на Recovery.

…ваш финансовый менеджер вчера уволен. По его вине зависли ваши средства. Я могу вернуть их. Оплатите комиссию — пять тысяч, и уже сегодня…

…компания, в которую вы инвестировали, проходит процедуру банкротства. Я занимаюсь возвратом средств. Стоимость услуг — три тысячи…

…звоню из HMRC, налоговой службы Великобритании. Ваши средства заблокированы до уплаты налога — десять тысяч…

…я адвокат. Ваше имя в списках пострадавших от мошенничества…

…я сотрудник департамента транзакций банка…

…на вашем счёте нашей криптовалютной биржи обнаружился остаток…

Им, потерявшим почти все сбережения и оказавшимся на грани, продавали иллюзию надежды.

Они занимали у родственников и знакомых, продавали последнее имущество.

И, будто под гипнозом, платили — иногда по нескольку раз.

Никто из них не получил ни цента.

Пламя паники из-за утечки данных, вспыхнувшее несколько дней назад на Sales, добралось наконец и до Retention.

Послышались приглушённые голоса:

— Работать в MILTON стало токсично… надо валить.

Некоторые принялись рассылать резюме HR конкурентных скамов.

Саманта демонстративно бросила на стол Кяна заявление об увольнении.

— Моя работа — нести деньги! Ваша — защищать меня!

Марго, белая от ужаса, смотрела в пустоту.

— Конец… — бормотала она, глотая водку из сиреневой фляжки. — Они меня найдут и убьют.

Кян метался по офису.

— Всё нормально, как всегда! Всем успокоиться и работать!

Но слова не действовали.

Он схватил телефон и, набирая номер на ходу, выскочил из помещения.

Вернулся минут через десять.

За ним проследовал невзрачный сухощавый мужчина лет сорока с лёгким шлейфом парфюма с табачной ноткой.

Нико.

Один из топ-менеджеров MILTON. Он курировал операции нелегального кредитования под космические проценты, выбивание долгов и «решение проблем». За спиной — тюремные сроки и участие в тёмных международных схемах.

— Что за бунт? — резко бросил он. — Кто зачинщик?

— Вы нас предали! — взвизгнула Саманта. — И я…

— Заткнись! — Нико вскинул руку.

Саманта застыла с открытым ртом.

Офис затих, как перед грозой.

— Все успокоились? — уже спокойным голосом произнёс Нико. — Теперь слушайте. Произошла нелепая случайность. Мы со всем разберёмся и жёстко накажем виновных.

Он помолчал.

— То, что я скажу, не стоит болтать на каждом перекрёстке. У нас крыша на самом высоком политическом уровне, — Нико поднял палец. — Каждый из вас под защитой. Работайте и спите спокойно.

На губах Саманты застыла улыбка — она смотрела на Нико почти с обожанием.

— Кроме воров и предателей, — его голос стал твёрже. — Две недели назад служба безопасности обнаружила, что двое с Retention украли у компании деньги.

Прокатился глухой шёпот.

— Они давали клиентам личные криптокошельки. В итоге пятьдесят тысяч долларов ушли им в карман. Наши друзья из полиции задержали эту парочку и передали нам. Пришлось наказать. Для начала поставили к стене и стреляли над головой — чтобы прочувствовали. Могли и ниже.

Кто-то закашлялся.

Марго нервно теребила провод мышки.

Марко, который обычно шутил всегда, теперь отстранённо смотрел в окно.

— Потом устроили их работать пожизненно уборщиками. Повесили на каждого по сто тысяч долларов долга — чтобы другим было понятно, что бывает с теми, кто крадёт у MILTON.

— Легко отделались, — пробормотал Макс. — В марте одного охрана вынесла в гараж. С тех пор его никто не видел…

Нико улыбнулся.

— И ещё, — продолжил он. — Руководство обращается к каждому из вас: если кто-то сомневается в чьей-то благонадёжности, вне зависимости от должности, — сообщайте немедленно. Отблагодарим… наличкой.

Телефон на одном из столов коротко пискнул и затих.

— А помнишь, как мы тебя вытащили, когда тебя задержала криптополиция? — неожиданно бросил Нико Кяну.

Тот побледнел и сглотнул.

— Да.

— Вот то-то и оно. Мы не оставляем своих в беде.

Нико заложил руки в карманы брюк.

— Ну всё… хватит бездельничать! За работу!

Он направился к выходу.

Проходя мимо Саманты, мигнул ей:

— Зайди ко мне.

Саманта вернулась через час — с надменно-загадочным видом, поправляя чёлку.

Кян бросал на неё настороженные взгляды.

«Убедительное» выступление Нико вселило в команду ложный оптимизм.

На лицах появились улыбки — всё постепенно возвращалось к привычному ритму.

Примерно через час раздался глухой удар в дверь — створка распахнулась и хлёстко врезалась в стену.

В проёме появились двое громил: один с бронещитом, второй — с «Узи» через плечо.

— Телохранители… — сдавленно прошептал кто-то.

Послышался тяжёлый стук каблуков.

Вошёл круглолицый, крупный мужчина среднего роста. За ним — третий громила, с автоматом Калашникова наперевес.

Все вскочили.

Белая чашка со стола Джека с дребезгом рухнула на пол, расплескав кофейную кляксу.

Кян, будто сразу став ниже ростом, бросился к вошедшему с протянутой рукой:

— Давид!.. — просипел он. — Мы так рады тебя видеть.

Давиду было около сорока.

Тёмно-синий костюм поверх белоснежной рубашки без галстука.

На левой руке — перстень с бриллиантом размером с лесной орех.

В двенадцать лет он вместе с матерью переехал из родной Грузии в Израиль.

Живя в бедных кварталах Тель-Авива, с юношеских лет занимался ссуживанием денег под тюремный залог.

Быстро вписался в криминальную среду, которая и вывела его в MILTON.

Теперь Давид — гражданин десятка стран и официально «гений финтеха».

Один из тех, кто принимает решения.

Он отвечал за связи MILTON с государственными чиновниками и криминалом.

Вокруг себя он намеренно создавал ореол загадочности.

Никто не знал, кто он на самом деле: Моссад? ЦРУ? ФСБ? Мафия? Или всё сразу.

— Ага! Не ждали папочку? — расхохотался он, не замечая Кяна.

Прозвище «Папа MILTON GROUP» Давид придумал сам — и обожал, когда его так называли.

Он улыбнулся. Губы растянулись, обнажив крупные зубы.

Улыбка — как у мясника, выбирающего барана на шашлыки.

— Прежде всего поздравляю всех с рекордным результатом в октябре!

Давид размашисто хлопнул Кяна по спине. Тот едва устоял на ногах.

— Этот год — знаковый. Мы перевалили за триста миллионов.

Охранники надменно ухмылялись.

Давид продолжал улыбаться.

— Я слышал, тут были недовольства.

Он повернулся к Кяну:

— А?

Тот неловко пожал плечами:

— Было… недоразумение. Нико заходил. Всё улажено, Давид.

— Угу, — кивнул Давид, медленно оглядывая всех. — Может, кто-то хочет высказаться?

Он прошёлся полукругом к окну и остановился, глядя вдаль.

— Не бойтесь, — добавил он, стоя ко всем спиной.

Сидевший на отливе за окном голубь тревожно шевельнул оранжевым глазом.

— Га!

Давид резко хлопнул ладонями по стеклу.

Царапнув лапами металл, птица взмыла вверх.

Стояла мёртвая тишина. Было слышно, как кто-то говорит в соседнем помещении.

— Ну что ж… вижу, всем всё понятно, — произнёс Давид.

Он повернулся — идеально выбритая голова блеснула под лампами.

— Я знал, что у нас работают умные люди.

Когда дверь за Давидом и его людьми захлопнулась, казалось, дух «папочки» всё ещё витал по комнате.

Все стояли, как парализованные.

Голос Кяна вернул в реальность:

— Всем сдать личные SIM-карты и получить корпоративные.

Поднялся ропот:

— Моя собственность…

— Будут контролировать разговоры…

Кян повысил голос:

— Для вашей же безопасности!

Откуда-то бросили:

— Знаем мы вашу безопасность… как с теми двумя.

Кян не отреагировал и продолжил:

— До конца недели предоставить документы, подтверждающие адрес проживания — договоры аренды и счета за коммуналку.

Вечером все потянулись в салоны связи — восстанавливать «утерянные» номера.

Колёса такси шелестели по мокрому асфальту.

Прохожие в свете ночных фонарей мелькали безликими тенями.

В салоне пахло табачным дымом; водитель без конца что-то бубнил себе под нос.

Мысли давили. Затея со сбором улик перестала казаться безобидным приключением.

Может, выйти на полицию в странах, где живут жертвы?

Мало шансов, что сработает. Или, того хуже, переправят информацию украинским коллегам. А те…

Нет.

Надо действовать через журналистов.

Со следующего дня охрану офиса усилили — у входа дежурил полицейский пост.

Когда к дверям неуверенной походкой приблизился мужчина лет восьмидесяти в длинном бежевом пальто, полицейский насупился:

— Куда?

Старик смутился, заморгал белёсыми глазами.

— Я прочитал, что здесь находится MILTON. Как попасть внутрь?

— Что тебе там надо? — огрызнулся полицейский.

— Хочу попросить вернуть деньги…

Офицер положил руку на автомат.

— Иди отсюда! Не нарушай порядок!

Старик испуганно вздрогнул, лоб прорезала глубокая складка.

Сделав несколько шагов назад, он остановился.

Плечи мелко вздрагивали — он беззвучно плакал.

Холодный дождь лил на седую голову.

Капли текли по морщинам лица.

Спешившие офис сотрудники бросали на старика безразличные взгляды.

— Кто это? — спросил один другого.

— Безумный старик, — ответил тот, не оборачиваясь.

Рабочий день набирал обороты: пока одни ещё тянули кофе, другие уже вовсю разговаривали с клиентами.

Вильям давал мне урок — «как работать с новыми клиентами и использовать инструменты».

— Эрик С., Швеция, — зачитывал он данные с карточки клиента в CRM. — Адреса нет… Не проблема: есть номер мобильного телефона, значит, сможем копнуть поглубже.

Он открыл поисковик и принялся стучать по клавишам. Появились результаты.

— А вот и адрес, — ухмыльнулся Вильям. — Город Буден на севере, улица ХХХ, дом Х. Возраст — семьдесят пять. Есть надежда, что у него есть сбережения.

— И что это даёт? — спросил я.

Вильям взглянул на меня:

— Можно зайти в Google Maps и посмотреть, где он живёт. Если это частный дом, то, скорее всего, его собственность.

Он понизил голос:

— А мой контакт в Швеции проверит кадастровую стоимость и скажет, есть ли у него долги. Этого достаточно, чтобы понять, сколько с него можно взять. А я, если понадобится, помогу оформить кредит.

— Это легально?

Вильям рассмеялся: