Корпорация обмана

Я ввёл три цифры. Экран завис на несколько секунд. Затем вспыхнуло: «Платёж 50 долларов подтверждён».

— Поздравляю с первым шагом к успешному партнёрству! — выдал я по скрипту.

— Я даже не сомневаюсь! Ведь ты мой финансовый консультант! — обрадовался клиент.

— Нет, к сожалению. С тобой свяжется финансовый менеджер. Приготовь данные для верификации.

— Спасибо, Роман!

Снимая наушники на ходу, ко мне подошёл Антон.

— Слушал, как ты это сделал. Пойдёшь в гору.

Он хлопнул меня по плечу.

— Иди, звони.

Я покосился на кусок металла, висевший на самом видном месте. Колокол. Ритуальный символ успеха на Sales Desk.

— Давай же! — подбодрил Антон.

Звон рассёк гул голосов, словно выстрел — в груди вспыхнул адреналин.

На миг все замерли, потом кто-то захлопал, кто-то засвистел. Девушка отвела глаза — у каждого своя правда о чужой победе.

Я махнул рукой и направился к своей команде.

В этот самый момент где-то глубоко внутри меня шевельнулось первое сомнение.

Им всем — от девятнадцати до двадцати пяти.

Мария — голубоглазая голландка с «денежным» голосом сорокалетней дамы. Три месяца подряд — лидер по FTD.

Камилла — кенийка, хозяйка чёрных кудрей и талисмана — золотой рыбки в пластиковом стакане.

Назар из Восточной Украины. Представляясь, он протягивал ладонь размером с баскетбольный мяч.

— Работал на шахте. Выучил английский — теперь копаю тут! Ха-ха-ха!

Брам — бельгиец, пугливый бледный блондин, почти тень.

Анна — крупная блондинка из Эстонии. Сидела рядом с Чарли. Говорили, их связывает нечто большее, чем работа.

Я выделил его среди остальных ещё в начале тренинга.

На вид ему было около двадцати пяти лет. Среднего роста, карие глаза, аккуратная борода и усы обрамляли смуглое лицо с тонкими чертами. Почти всегда — серый костюм и белоснежная рубашка без галстука. Чёрные туфли — начищены до блеска.

Акцент и мягкие интонации выдавали в нём уроженца Западной Азии.

Иранец? — подумал я тогда.

Он перемещался по территории колл-центра уверенной, слегка развалистой походкой. Иногда замирал в стороне, будто хотел казаться незаметным, и подолгу наблюдал за сотрудниками. Судя по подобострастию, с которым с ним общался Антон, он явно был из тех, кто принимает решения.

— Аналитики считают, что в перспективе биткоин может достичь ста тысяч долларов, — я с энтузиазмом убеждал клиента в привлекательности криптовалют.

Чья-то тень мелькнула сзади. Я инстинктивно обернулся — он стоял прямо за моей спиной, вслушивался в мой голос. Наши взгляды пересеклись. Я кивнул, не прерывая разговора. Он, не моргнув глазом, продолжал смотреть — будто собирал мой образ из разрознённых фрагментов.

— Кто это? — спросил я у Чарли.

— Кян. Шеф нашего бренда. Из Азербайджана. Когда-то работал сушистом, два года назад устроился в MILTON. Начинал, как все, на звонках. Сейчас — пару миллионов долларов в кармане…

Наступил последний рабочий день августа.

Вентиляция с трудом справлялась с душным воздухом, дрожащим от гула голосов и стрекотания клавиатур.

Антон плыл между рядами с видом надсмотрщика на галерах.

— Не расслабляться! — хлестал он словами, словно плёткой. — Дожимать клиентов!

Цифра «7» на белой доске против моего псевдонима говорила, что я перевыполнил план, обеспечил себе бонус и расположение тимлида.

Чарли, жестикулируя, отчитывал Катю и Ирину за нулевые результаты.

Ирина, опустив голову, виновато моргала; пальцы судорожно теребили край стола.

Катя томно вздыхала и строила глазки Чарли, надеясь, что флирт её спасёт.

Анна, прищурившись, смотрела на потенциальную соперницу с открытой неприязнью.

Итоговая сумма, собранная нашей командой за месяц, — шесть тысяч долларов.

Другие сделали от пяти с половиной до семи.

— Не понимаю, в чём смысл работы при таких доходах? — поделился я с Мантасом. — Бизнес должен идти в убыток.

Он ухмыльнулся.

— Большие деньги делаются там, — кивнул на дверь с табличкой Retention (отдел удержания клиентов).

В шесть вечера музыка резко стихла.

— Кто не в разговоре — на собрание, — скомандовал Антон.

Настал момент, которого все ждали.

Сегодня должны были объявить имена тех, кто перейдёт на Retention — и как следствие, получит доступ к высокой зарплате, щедрым бонусам и карьерным перспективам.

Кто-то притащил чёрное кресло и поставил в центр комнаты.

— Трон принесли, — натянуто хихикнула Мария.

Кян вышел в середину комнаты и встал, широко расставив ноги.

— Сегодня я назову три имени, — начал с оттенком загадочности. — Только три.

Улыбаясь, он намеренно выдерживал паузу. Напряжение гудело в воздухе.

— Никита! — выпалил наконец.

Комната взорвалась аплодисментами и свистом.

— Выходи! Садись на кресло, — указал Кян.

Никита, высокий шатен из России, замер, потом, широко улыбаясь, шагнул вперёд и опустился в кресло.

— Никита… Ты начнёшь зарабатывать значительные суммы, — Кян навис над ним, как ястреб над ягнёнком. — На что потратишь?

— Ну… сначала куплю машину. Потом квартиру в Москве. Помогу родителям.

— Отличный план. Можешь возвращаться к своим.

Под одобрительный гул Никита вернулся на место, подмигивая и раздавая улыбки.

Кто-то хлопнул его по плечу:

— Герой!

Кян дождался тишины.

— Второе имя… Сантьяго!

Команда испанского деска встретила имя возгласами и аплодисментами.

Сантьяго, невысокий брюнет из Колумбии, сиял восторгом.

— Давай, проходи! — подтолкнул его тимлид.

— Я… когда вернусь домой, хочу купить дом с кофейной плантацией, — рассказал Сантьяго о своих планах.

— Молодец. Работай усердно — всё получится.

— И наконец, третье имя… — повисла пауза.

Взгляд Кяна скользнул по рядам и остановился на красивой девушке в первом ряду.

— Мира.

Мира, высокая брюнетка из Сербии, взвизгнула и запрыгала, прикрывая рот ладонями.

— Ну… иди сюда, — по-отечески мягко позвал Кян.

Смущаясь, она пересекла комнату и села на «трон».

— Я хочу открыть кофейню в Белграде. Дам маме деньги, чтобы купить место на базаре, — она едва сдерживала слёзы.

— Так и будет, — кивнул Кян.

В глазах тех, кто надеялся услышать сегодня своё имя, смешались разочарование и надежда — в следующем месяце это буду я.

Кто-то грыз ногти, Камилла смахнула слезу. Остальные наперебой обсуждали происходящее и строили планы на вечер.

— И ещё… — продолжил Кян. — Вы все знаете Романа.

Стало тихо.

Десятки глаз обратились ко мне. Я почувствовал, как напряглись плечи.

— Когда он пришёл в компанию, мы вначале думали, что он заслан полицией к нам шпионить.

— И я так думал! — весело выкрикнул Никита и засмеялся.

— Так вот, руководство доверяет ему и принимает в семью — MILTON GROUP.

Зал взорвался аплодисментами.

Курьеры привезли пиццу и напитки. Запах еды смешался с виски.

Чуть позже мы перебрались в бар.

Катя сидела с Жаком, тимлидом из Франции.

— Ну объяви всем, что мы уже пара! — она толкнула его локтем в рёбра.

— Ага… конечно скажу, — он жевал кусок мяса, с аппетитом поглядывая на её бёдра. — Потом… как-нибудь.

Домой я вернулся поздно.

Не включая свет, завалился на диван. На потолке — узор теней.

Из квартиры соседки за стеной доносились вздохи.

Затем — стоны в такт ритмичным ударам мебели о стену.

Мы думали, что он заслан полицией к нам шпионить… — всплыли слова Кяна.

Шпионить… Боятся полиции? Значит, что-то нелегальное? Возможно. Но явных фактов я пока не видел.

Обещают высокие доходы и продают иллюзии… Но это не преступление — так делает весь бизнес.

По сути… везде одно и то же.

Реклама не соответствует реальности.

Банки гарантируют сохранность вкладов — затем рушатся, оставляя банкиров с миллионами бонусов, а клиентов — ни с чем.

Политики обещают избирателям мир и процветание — те в итоге пожинают войны и нищету.

Удары в стену участились. Соседка закричала.

Поработаю — попробую понять.

Тишина.

Мантас угасал с каждым днём.

Когда-то он показывал высокие результаты и считался кандидатом на повышение. Теперь же в нём остались только апатия и безразличие.

В первый рабочий день сентября Чарли крикнул ему через стол:

— Мантас! Тебя ждут в HR на собеседование.

Тот вздрогнул, словно возвращаясь из забытья.

— По какому поводу?

— Не знаю, — блеснув очками, криво улыбнулся Чарли. — Сходи. Потом расскажешь.

Минут через двадцать он вернулся.

Устроившись на рабочем месте, уставился в точку в пространстве.

— Ну как? — поинтересовался я.

— Предложили перейти в HR.

— Отлично! Иди, попробуешь себя на новом месте.

— Уже отказался, — отрезал он. — Хочу в Retention.

На следующее утро, перед инструктажем, Антон объявил:

— Мантасу был дан шанс. Он отказался.

Окинул его безразличным взглядом.

— Мантас, ты уволен, — произнёс он мягким голосом.

Тот покраснел, дрожащими руками схватил рюкзак и выбежал, громко стуча подошвами по полу.

Десятки пар глаз смотрели ему в спину.

Ирина прикусила губу. Назар вытер пот со лба.

— Чего зависли?! Работать! — рявкнул Антон.

Тем, кто продолжал работать, MILTON платил исправно.

В дни выдачи зарплаты каждый забирал своё — без слов, без благодарности.

Когда дошла моя очередь, я открыл дверь бухгалтерии.

В нос ударил тяжёлый воздух, пропитанный чужим дыханием и приторным парфюмом.

Внутри пятеро о чём-то говорили, но замолчали, едва я появился на пороге.

В центре восседал Тенгиз, главный бухгалтер. На вид — около шестидесяти.

Среднего роста, сухощавый, с короткой стрижкой седых волос и массивным, выдающимся носом.

Будучи одним из самых доверенных людей хозяина, на которого работал ещё в бытность в Грузии, Тенгиз управлял наличными потоками MILTON UKRAINE.

Через его руки текли миллионы долларов — в карманы правоохранителей, криминала, коррумпированных чиновников и политиков.

— За зарплатой — ко мне, — звонко окликнула тучная шатенка лет сорока. — Фамилия?

Я подошёл, назвался.

Пухлые пальцы, сверкая бриллиантами, застучали по клавишам, отсчитали долларовые купюры и бросили на стол.

— Роспись здесь, — палец ткнул в клочок бумаги.

За спиной раздался треск купюросчётной машины.

Я обернулся: девушка складывала на стол пачки денег.

Рядом молодой человек вынимал обтянутую пластиком упаковку долларов из пухлой спортивной сумки с надписью PAUL & SHARK.

Он полоснул меня взглядом. Я отвернулся.

— Я хочу получать зарплату на счёт в банке, — сказал я, убирая банкноты в карман. — И справку о доходах — в конце года.

Бухгалтер усмехнулась:

— Сразу видно, что новенький. Только наличные, без вариантов. И вообще — не задерживайся, за дверью люди ждут!

Я глубоко вдохнул. Кожа на руках казалась покрытой липкой плёнкой..

Достал влажные салфетки из кармана.

— Роман! — дрогнул голос навстречу.

Я поднял глаза.

Ко мне почти бегом семенила сияющая Ирина.

— Я сделала это!

Она вскинула руки и подпрыгнула, будто выиграла миллион.

— Сделала что?

— Мой первый FTD, — улыбаясь, прошептала она. — Я думала, у меня никогда не получится.

— Молодец, Ирина. Ну вот видишь — теперь ты знаешь, что можешь.

— Спасибо… — она вытерла глаза платком. — Теперь я смогу оплатить аренду квартиры.

Тем утром в нашей команде появилась Регина — сразу стало тесно.

Высокая круглолицая девушка лет двадцати из Дании.

Голубые глаза, в которых под налётом наивности читался жёсткий расчёт — и готовность переступить через любого.

— Этот гад придирался ко мне с первого дня, — возбуждённо рассказывала она про тимлида на горячем бренде, откуда её перевели. — И сожрал!

— Ха! Надо было просто дать ему… — ехидно улыбнулась Катя.

— Вот ещё! Было бы кому — какому-то лузеру-тимлиду, — резко парировала Регина.

Чарли недобро покосился на неё.

— Я тут за деньгами, — отрезала она, хрустя обёрткой Чупа-Чупс. В воздухе запахло ананасом. — Будут деньги — будут романы с кем я захочу.

Она взглянула на доску с финансовыми результатами.

— Бедноватенько у вас тут… — хихикнула. — У нас минимальный FTD был двести пятьдесят баксов. За каждый сделанный — бонус пятьдесят.

Забавная экономика. Да и визит в бухгалтерию тоже — промелькнуло внутри.

Регина свела глаза на конфету, повертела её, ловко закинула за щёку — и влилась в поток звонков:

— Алё! Я из финансовой компании…

Каждый раз, когда клиент делал FTD, его данные передавались в Retention.

Тимлид был обязан заблокировать его телефонный номер и удалить из списка контактов.

Но однажды Чарли допустил ошибку.

Поздно вечером телефон передо мной пискнул — сообщение в WhatsApp:

Позвони, пожалуйста.

Это был один из моих клиентов. Я набрал.

— Алло. Как успехи?

— Роман… — он замолчал, будто не знал, с чего начать.

— Что случилось?

— Финансовый менеджер предложил выгодную сделку. Уговорил вложить двадцать тысяч. Я получил прибыль. Потом убедил добавить ещё двадцать… и я, как дурак, согласился.

Он запнулся.

— В какой-то момент у меня было около восьмидесяти тысяч. Я попытался вывести деньги.

Нужно заплатить налог — десять тысяч, — сказал менеджер. Я заплатил…

Голос в трубке дрогнул.

— Но ничего не пришло. Потом он сказал, что нужно ещё. Я отказался. После этого он перестал отвечать.

Я сжал телефон.

— Все деньги, которые я отправил, — кредит. У меня больше ничего нет… — голос сломался.

— Я… попробую что-то сделать… — сказал я, не имея ни малейшего представления, что именно.

Я отключился и застыл перед экраном.

Что делать? Как помочь? Я работаю на скамеров?

Из глубины офиса доносился мягкий гул голосов девчонок с Испанского деска, звонивших в Латинскую Америку.

— …te amo… solo cincuenta dólares…

(…я тебя люблю… всего лишь пятьдесят долларов…), — тихо шептала Люсия из Эквадора.

На следующий день, выбрав удобный момент, я подошёл к Антону.

— У меня вопрос.

— На любой вопрос — любой ответ, — нехотя отозвался он, не отрываясь от таблицы статистики звонков на экране.

— У моего клиента проблемы на Retention.

— У каждого свои проблемы, — улыбнулся он.

— Он сделал FTD месяц назад, а вчера мы разговаривали…

Антон встрепенулся, повернулся ко мне:

— Так-так-так… поподробнее. Как тебе это удалось?

Сдавать Чарли не хотелось.

— Просто позвонил, узнать, как у него дела.

— А номер?

— Запомнил, — соврал я без тени колебания. — Как помочь ему вернуть деньги?

— Какие ещё деньги? — Антон пожал плечами, заглянул в мои глаза. — Роман, ты зачем пришёл в компанию?

— Зарабатывать.

— Ну вот и зарабатывай. Компания дала тебе все условия, — он сделал широкий жест. — А что там с клиентом — не твоя забота. И не моя.

— Но ведь это я уговорил человека открыть счёт и…

— Часто бывает, что люди по собственной глупости теряют деньги, а потом пытаются обвинить в этом других.

Он наклонил голову:

— Может, ты на самом деле полицейский лазутчик?

— Да брось ты! Какой из меня лазутчик?

Зазвонил колокол, раздались возгласы и аплодисменты.

Голос Антона смягчился, лицо засияло показным добродушием:

— Роман, иди работай. Если что-то не нравится — свободен.

Странный получился разговор, — думал я, скроля список клиентов.

Снова подозрение в работе на полицию… почти шутка, но дважды за месяц — многовато.

Вокруг всё текло обычным чередом.

Опять зазвонил колокол.

Ещё один депозит. Настоящий конвейер.

Чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.

Я обернулся — Ирина.

— Я на ланч. Пойдёшь со мной?

— Пойдём.

Мы сидели в The Burger.

Ира взахлёб щебетала о своей мечте заработать кучу денег и уехать за границу.

— Поступлю в университет. Выйду замуж… Дом на берегу реки… белая машина… — мечтала она, ковыряя картошку. — Яхта…

Я кивал, но мысли были далеко.

Надо как-то прорваться на Retention. Там смогу узнать всю правду.

— Ой! Какая я неряха… — захлопала глазами Ирина.

Капля кетчупа медленно стекала по её бежевому поло.

По итогам сентября команда Чарли показала лучший результат.

Второй месяц подряд я перевыполнил план.

На «Вознесении» в Retention Кян назвал два имени — Камиллу и Марию.

Камилла прощалась с рыбкой:

— Сказали, тебе туда нельзя, — хлюпнула носом. — Поживи пока здесь. Буду каждый день приходить к тебе. Не горюй.

Что думала по этому поводу золотая рыбка — осталось неизвестным.

Отмечать успехи решили в ресторане-пивоварне Cosmopolite.

Внутри пахло жареным мясом и крафтовым пивом.

За столом вспоминали смешные моменты работы, смеялись, спорили, размахивая руками.

Чарли пригласил Макса. Ещё недавно он был его подчинённым, а теперь уже три месяца как работал в Retention.

Высокий брюнет с короткой стрижкой. В прошлом — участник банды карточных шулеров. После задержания главаря пять лет скрывался в Камбодже, Вьетнаме и Макао, перебиваясь случайными заработками — в основном не самыми чистыми.

Выучил английский, заплатил следователю — тот закрыл дело, и Макс вернулся.

Он медленно отпил из пинты и бросил как бы невзначай:

— Ещё месяц назад некоторые на Retention предлагали Кяну перевести тебя к нам.

— Почему меня? — удивился я.

— Твои клиенты готовы инвестировать и не ждут сказочных доходов. С ними проще, чем с теми, кому продали долю в проекте добычи алмазов на астероидах.

Назар расхохотался.

Макс посмотрел на него с ленивым сарказмом:

— А сам? Хорош тоже… Уговаривать сердобольных старушек: «Дайте денег, дайте денег… Меня уволят…» — перекривил он.

Назар закашлялся, захлопал глазами:

— Ну… я того…

— Таво, таво… — продолжал ёрничать Макс. — А потом твои клиенты заявляют, что не имели представления, зачем открыли счёт.

За столом взорвался хохот.

— Это ещё ладно… — хмыкнул Макс. — На одном бренде клиенту впарили участок на Марсе под добычу нефти. Теперь ломают голову, что с этим делать.

— Макс, а почему тогда Кян не перевёл меня? — спросил я, когда смех стих.

Он нацелил вилку на колбаску, поблёскивавшую жиром.

— Хочет изучить, что ты за зверь.

В выходные стояла почти летняя погода — я бесцельно гулял по улицам города.

Не заметил, как оказался на холмах Ботанического сада — остановился.

Над желтеющими кронами открывался вид на белые громады спальных районов.

По мосту через серую ленту Днепра ползла зелёная гусеница электрички.

Глаза нашли сами тот самый куст сирени.

Здесь.

Я лёг на нагретую солнцем землю, коснулся ладонями травы.

Май 1979-го. Мне шестнадцать. Очередь за билетами в кино.

Передо мной — она. Смеётся, болтает с подругой.

Я тайно любовался ею.

— Ты красивая, — выдохнул я наконец.

Обе обернулись, не понимая, к кому обращены слова.

Я встретил взгляд её зелёных глаз. Она прищурилась и улыбнулась:

— Да, красивая. И, кстати, умная. Рискнёшь познакомиться?

— Угу.

— С тебя мороженое.

— Согласен! — выпалил я, едва дыша.

Она протянула руку:

— Илона.

Мы встречались почти каждый день.

Когда не получалось — часами говорили по телефону.

Май 1980-го.

Цвели яблони, воздух был пропитан весной.

Мы лежали на этом же месте, вдыхая пьянящий запах сирени и глядя в бездонное небо.

— Я всё откладывала сказать тебе… — прошептала она, чуть вздрогнув. — Нам дали разрешение на выезд. Мы скоро уезжаем. Сначала в Австрию, потом — в Америку.

Смысл её слов дошёл до сознания, когда она заплакала.

Мы обнялись, будто могли этим удержать друг друга.

С тех пор я её не видел и ничего о ней не слышал.

— Ну вот… наше любимое место заняли, — женский голос вернул в реальность.

Молодая мама вела за руку светловолосую девчушку.

— Пойдём обратно… — вздохнула она.

Я встал, отряхнул джинсы.

— Не переживайте. Я ухожу. Доброго дня.

— Спасибо, — женщина наклонилась к дочке. — Помаши дяде ручкой.

Зеленоглазая кудряшка засмеялась и замахала розовой ладошкой.

Воспоминания растворились в понедельничном хаосе офиса.

Во время перерыва на кофе я подсел к итальянской команде.

— Леон, — парень лет тридцати протянул руку. Тёмные, чуть вьющиеся волосы, живые глаза.

— Из Алжира. Семь лет прожил в Италии. Последние три — диджеил в Неаполе.

— А сюда как занесло?

— Женился на украинке. Приехали заработать на дом в Италии. Я здесь, она в другом колл-центре, — улыбнулся он, будто видел себя обратно на привычных южных улицах.

Вера — лет двадцати пяти, длинные каштановые волосы, в чёрных глазах — манящая, зыбкая бездна.

— Когда мне было девять, меня забрала из украинского детдома пара из Рима, — рассказывала она. — Не удочерили. Просто взяли.

Помолчала.

— Поигрались… А в восемнадцать просто выставили на улицу — без денег, без документов. Вернулась на родину, вышла замуж, родила двоих.

— Роман, переходи к нам! Итальянский выучишь за месяц — это легко! — пошутил их тимлид.

Я улыбнулся. Их живость хоть немного разбавляла серость дня.

Ахмет — бывший офицер ливийской армии.

По глазам было видно: ему довелось многое пережить.

— Пять лет жил с семьёй в Италии, выживал как мог. Перспектив легализации — ноль, работать легально — тоже. Пришлось всё бросить, — делился он, отпивая из бумажного стаканчика.

Сегодня утром Кян вне очереди перевёл его в Retention.

Днём ранее Ахмет убедил клиента из Катара открыть счёт и внести десять тысяч долларов.

Я пролистывал ленту новостей, когда почувствовал — к спине прикоснулось что-то тёплое и мягкое.

По телу прокатилась горячая волна. Я медленно обернулся — высокая блондинка стояла почти вплотную.

— Привет. Меня зовут Тоня, — она поставила ладони на бёдра, чуть наклонила голову.

Мой взгляд скользнул вниз: голубая блузка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно.

— Роман, — голос просел.

Запах её парфюма смешался с чем-то более личным — разум начал мутнеть.

Она смотрела спокойно, будто знала, что я не смогу сопротивляться.

— Мне нужна помощь, — произнесла мягко, почти гипнотически. — Ты же не хочешь, чтобы меня уволили?

— Конечно… не хочу. Я помогу, — вырвалось само.

— Помочь с чем?

— У меня не получается… Вот, посмотри.

Два пальца с алым маникюром прихватили мою рубашку и, как котёнка, потянули за своей хозяйкой.

— Они не хотят давать мне деньги, — ткнула пальцем в экран. — Сделай что-нибудь.

Я надел её наушники. Выбрал самую звучную фамилию из списка и набрал номер.

— Алло… — ответил женский голос.

Через полчаса сделка была закрыта.

— Ты такой молодец. Спасибо, — улыбнулась Тоня и обняла меня — её дыхание коснулось шеи.

— Будешь ещё помогать? — прошептала на ухо.

Я кивнул.

Всё это время Антон наблюдал за нами, не скрывая ухмылки.

— Тоня, ты талант. Ловко у тебя получилось — заставила Романа сделать себе подарок. Что ж, иди — звони.

Она подмигнула мне, послала воздушный поцелуй и, покачивая бёдрами, направилась к колоколу.

Артистка…

— Роман! — рявкнул Чарли. — Чёрт возьми, надо работать на себя и свою команду.

В тот день я дозвонился до клиента, живущего в Брюсселе. Разговор не клеился — его английский был почти нулевым.

— Я из Ирана! Фарси, фарси! — вскрикнул он, почти отчаявшись.

Я перевёл взгляд на Чарли.

— Роман, посмотри направо, — раздался в наушниках его голос.

Я повернул голову. Через офис вразвалку шёл темноволосый кудрявый парень с телосложением Винни-Пуха.

— Это Вильям. Фарси — его родной язык. Хватай его. Проси помочь.

Я догнал его, коснулся плеча.

Он медленно обернулся, с любопытством посмотрел на меня.

— У меня на линии клиент — говорит только на фарси, — выпалил я. — Поможешь?

— Хм. Давай посмотрим, кто там у тебя, — улыбнулся он.

Вильям говорил с ним минут тридцать: кивал, смеялся, жестикулировал, будто рисуя в воздухе узоры.

Закончив, он развёл руками:

— Бесполезно. Платёжной карты нет — совсем недавно приехал из Ирана.

— Всё равно спасибо за попытку.

Вильям лукаво прищурился:

— А ты вообще кто?

Я рассказал, как оказался в MILTON.

— Хочешь много денег? — неожиданно спросил он, приподняв бровь. — Не эти, — насмешливо кивнул на доску с результатами команды. — Слёзы.