Корпорация обмана

— Странный вопрос…

— Пойдём.

Мы оказались в помещении Retention — святой святых.

Когда за закрывшейся дверью стих рёв музыки и гул голосов, в лицо пахнул прохладный воздух.

За просторно расставленными столами сидели несколько десятков человек, погружённых в экраны и разговоры с клиентами.

Негромко играл лаунж.

На бежевых стенах — постеры с люксовыми автомобилями.

— О! Роман! Как ты здесь… — начала Мария, увидев меня.

— Со мной, — отрезал Вильям.

— Смотри сюда, — он указал на белую доску с цифрами.

Напротив stage-names сияли числа с пятью нулями.

— Вот это — деньги.

— Ого… — вырвалось у меня.

По сравнению с этим все результаты на Sales выглядели жалко.

Как клиенты, которых с трудом уговаривают внести пятьдесят — сто долларов, отдают здесь такие суммы?

— А это я, — Вильям с гордостью ткнул пальцем в верхнюю строку.

Там стояла сумма чуть больше пятисот тысяч долларов.

Он подошёл ближе.

— Хочешь работать здесь? Со мной?

— Да. Но как?.. — я пожал плечами.

Вильям коснулся моего предплечья:

— Поговорю с Кяном.

Мы пожали руки.

На следующий день ко мне подошёл Кян:

— С ноября ты на Retention. Учишься у Вильяма, потом работаешь в его команде.

Я стал на шаг ближе к цели.

— Не расслабляйся. Тебе ещё четыре FTD до плана, — сухо добавил он.

В последнюю субботу месяца Антон устроил «осеннюю» вечеринку — как всегда шумную, пьяную и почти обязательную.

Большой загородный дом стоял на берегу реки. Кругом — лес, раскрашенный осенью в жёлтые и красные оттенки.

Внутри царила суматоха: ящики с виски и ромом у бара, из колонок — грохот клубной музыки. На кухне девушки готовили закуски.

— Есть желающие в покер? — раздался голос Макса.

— На интерес? — отозвался кто-то неуверенно.

— На интерес играю только с дамами — на раздевание.

— Готова на раздевание! — весело выкрикнула Катя.

— Мы с тобой сыграем позже, — ухмыльнулся Макс. — А сейчас! Есть тут хоть один серьёзный человек, готовый сыграть на деньги? В твёрдой валюте, разумеется.

— Я! Я! — посыпались голоса.

Наивные…

— Играем по-крупному, — весело продолжал он. — Вход — три тысячи долларов. Никаких кредитов, никаких отговорок. Кто готов — за стол.

Играть решились четверо, зевак столпилось человек двадцать.

Макс достал из кармана колоду карт.

Я чуть ухмыльнулся.

Краплёные. Сто процентов. Сейчас обчистит их до нитки.

Через сорок минут в игре остались Антон и Макс.

— Антон, может, это не твоя игра? — усмехнулся Макс, глядя на бывшего шефа.

— Меня удача любит! — дёрнул носом тот, нервно разглядывая карты.

Ещё полчаса — и Макс сгребал деньги со стола.

— Ну что, Антон, всё честно?

— Ммм… — покосился тот на колоду.

Мошенник — читалось на его лице.

— Вижу, всё нормально. Пойдём выпьем, — Макс хлопнул Антона по плечу, подмигнул кому-то в толпе и направился к бару.

Приглушили свет — всё погрузилось в полумрак.

Леон подкрутил на пульте басы — задрожали окна. Во вспышках огней Анна танцевала с Чарли.

Комната наполнилась дымом.

Пахло волнующим парфюмом и развратом.

Катя обнималась с Хосе из испанской команды. Подмигнула мне:

— Хочешь с нами?

— Я тут… посижу с виски, — закашлялся я.

Тоня, в такт басам, танцевала с закрытыми глазами — плавно, завораживающе.

Она открыла глаза. Поймав мой взгляд, игриво нахмурила брови и направилась в мою сторону.

— Что это такое? — рассмеялась, подойдя. — Грустишь тут в одиночестве?

Махнула в сторону танцпола:

— Пошли!

— Я не…

— Никаких «не» и «не хочу»!

Взяла меня за руку и потянула за собой.

В тот вечер я смеялся и танцевал так, будто завтра не наступит никогда.

…Утро.

Голова гудела. В памяти — обрывки вчерашнего вечера и ночи.

Я открыл глаза.

Где я?

Уф… дома.

Нос уткнулся в тёплое бедро. Знакомый запах.

— Проснулся, котик? — раздался сонный голос Тони.

Её ладонь легла мне на голову, пальцы перебрали волосы.

— Не нафантазируй себе ничего лишнего, — зевнула она. — Просто… был приятный вечер.

Кяна срочно вызвал хозяин MILTON — по слухам, живущий в Лондоне.

Из-за этого объявление о переводе на Retention проходило наспех и на пару дней раньше обычного.

Лица сотрудников застыли в напряжении.

— С первого ноября переходят… — раздался голос Кяна над головами.

Прозвучали три имени. Моего там не было.

Что-то поменялось?

— И ещё… — продолжил Кян.

Всё застыло в мёртвой тишине.

Его взгляд задержался на мне — мгновение показалось вечностью.

— Роман! — прозвучало как удар гонга.

Я выдохнул.

Ну наконец…

— Поздравляю, — шепнула Ирина, наклонившись.

— Молодец! — Катя подошла и чмокнула в щёку. — Не забывай — мы начинали вместе и были в одной команде.

— Что-то очень быстро его продвинули, — недобро пробурчал кто-то. — Я тут торчу уже полгода.

Тоня сложила пальцами сердечко и улыбнулась.

Следующим утром один из вебсайтов выложил персональные данные, stage-names и ссылки на соцсети почти всех сотрудников нашего бренда. Там же оказался и адрес офиса.

Некоторые принялись лихорадочно удалять страницы в соцсетях, другие сбивались в кучки и шептались, озираясь по сторонам.

Брам дрожащими руками собирал рюкзак:

— Моё имя и фотографии в открытом доступе. Если вдруг проверка — у меня нет рабочей визы. Я — турист…

— Расслабься, парень. Я официально студент, — усмехнулся Чарли. — Правда, ни разу не появлялся на занятиях.

Обстановка накалялась.

ЧАСТЬ II

Внутри

1 ноября. За час до начала рабочего дня.

Я толкнул дверь Retention.

— Доброе утро.

— Роман, сюда, — услышал я голос Вильяма из дальнего угла.

Мы пожали руки.

— Обустраивайся, — кивнул он на рабочее место рядом со своим.

Я устроился в кресле.

— Тот, кто работал здесь до меня. Где он сейчас?

Вильям промолчал.

Офис постепенно оживал — разговоры, запах кофе и парфюма.

Ровно в 10:00 к площадке у окон вышел Кян.

Звуки тотчас стихли, все повернулись в его сторону.

— Подведём итоги, — начал он. — В октябре наш бренд сделал два миллиона долларов. Это лучший результат за всю историю MILTON.

Раздались аплодисменты.

Лицо Кяна на секунду расплавилось в улыбке.

— Лучший индивидуальный результат — у Вильяма, — продолжил он. — Семьсот тысяч. Персональный рекорд.

Одинокие хлопки почти сразу стихли.

— Как насчёт поощрения за рекорд? — спросили с задних рядов.

— Руководство обещало наградить шефа бренда золотыми часами.

— Ага… знаем мы цену этим обещаниям. Обманут, — отозвался тот же голос.

Прокатился смешок.

— Посмотрим, — усмехнулся Кян и поднял ладонь.

Мгновенно воцарилась тишина.

— О планах на ноябрь.

Он подошёл к доске, стёр цифры октября и размашисто вывел новые.

Когда он отошёл в сторону, в графе «План» толстыми линиями чернело: 2 200 000.

— Но это же… — выдохнул кто-то.

— Правило никто не отменял: каждый месяц делать на десять процентов больше, чем в предыдущем, — жёстко отрезал Кян. — Всё, за работу.

Он провёл взглядом по рядам, отыскал меня.

— Роман, подойди ко мне.

Менеджеры возвращались к рутине. Я прошёл в сектор Кяна и сел напротив.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я послушал твои разговоры с клиентами, — начал он. — Тебе верят. А это ключевой фактор в нашей работе.

Помолчал и добавил:

— Ты можешь делать большие деньги. Если, конечно, захочешь.

Он вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнул:

— Хочу.

— Хорошо. Помни: в компании есть возможность построить карьеру и вне Retention. Главное — безусловная преданность.

— Понятно.

— Вопросы есть?

— Пока нет.

Он поднял голову и крикнул:

— Алина! Ксана!

— Да, шеф! — отозвались два женских голоса.

— Роману — учётные записи. Подключение к CRM, мессенджерам и почте.

— Будет сделано.

Он повернулся к монитору перед собой:

— Алина и Ксана — мои глаза и уши. Включайся в процесс. Испытательный срок — три месяца. Свободен.

«Глаза и уши» Кяна сидели за сдвоенным рабочим местом перед четырьмя большими мониторами. Им было около двадцати пяти. Невысокие, крепкого телосложения, с волосами до лопаток у обеих. Алина — сероглазая шатенка, Ксана — кареглазая брюнетка.

Алина не пользовалась косметикой и предпочитала брутальный стиль: свитера грубой вязки, джинсы и чёрные кожаные ботинки на высокой подошве. Ксана выбирала противоположное — накладные ресницы, ярко-красная помада, подчёркнутая женственность.

Когда-то они жили вместе. Теперь — сближались с теми, кто только начинал карьеру в продажах, оказывали им поддержку и покровительство.

В их дуэте доминировала Алина: сдержанная, сильная, прямолинейная — настоящее продолжение воли и власти своего шефа.

— Не дай Бог попасть к ней в немилость, — поговаривали о ней. — Подставит — и добьётся увольнения.

Алина лично решала, кому доставались так называемые new — клиенты, сделавшие FTD на Sales Desk и переданные в Retention.

— Как только начнёшь работать по-серьёзному, советую наладить с ней деловые отношения, — сказал позже Вильям.

— Что ты имеешь в виду?

— Между Балканами и Канадой есть большая разница, — он изобразил пальцами жест «деньги». — Я плачу ей пятьдесят долларов за каждого клиента и кусок от бонуса — десять процентов, если человек оставит серьёзные суммы.

— О, Роман! Ты с нами! — раздался за спиной голос, и крепкая ладонь хлопнула меня по плечу.

Я обернулся. Передо мной стоял улыбающийся Никита.

В оранжевой куртке, ярких штанах и жёлтых ботинках он ярким пятном выделялся на фоне остальных.

— И как тебе мой стиль? — он обвёл себя рукой.

— Впечатляет. Похоже, ты неплохо зарабатываешь.

— Ещё как! Скоро стану самым богатым на этой территории! — он громко рассмеялся.

— Никита. Почему тебя не было на инструктаже? — раздался голос Кяна.

Никита едва заметно замялся:

— Ну… вчера поздно ушёл. Кажется, в десять. Или позже.

— Не ври. Алина сказала, что ты ушёл в восемь.

Алина выглянула из-за монитора и молча кивнула.

— Но я же перевыполняю план! — Никита развёл руками.

Кян слегка прищурился.

— Чтобы в последний раз, — произнёс он тоном, не оставляющим сомнений.

— Такие, как Никита, не меняются, — скептически хмыкнул Вильям. — Подсаживайся, расскажу, как мы тут работаем.

— Главное в нашем деле — установить глубокие доверительные отношения с клиентом, — начал он. — Тогда ты сможешь делать с ним и его деньгами всё, что захочешь.

— Как это сделать?

— Не спешить. Продвигаться шаг за шагом. Спугнёшь — и всё кончено.

Он ненадолго замолчал.

— Первым делом необходимо создать убедительный образ успешного профессионала в области финансов. Нужна красивая история и солидная фотография в соцсетях, включая профессиональные.

— И ты просто выложил своё фото? — я пожал плечами.

— Конечно, чужое, — коротко кивнул Вильям. — Взял за основу образ известного коуча. Изменил с помощью ИИ. Когда я разговариваю с клиентом, он видит на экране, как виртуальный William Bradley двигает губами в такт моим словам.

— И это никого не настораживает?

— Бывают небольшие затруднения. Но тогда я просто говорю, что это проблемы со связью. Если кто-то обращает внимание на акцент — объясняю, что родился и вырос в семье американцев на Ближнем Востоке. Главное — уверенность в голосе. Тогда поверят во что угодно.

— Понятно. Но объясни: как люди расстаются с такими суммами?

— Жадность и страх — наши союзники. Я вовлекаю каждого нового клиента в трейдинг, создаю ему иллюзию дохода. Не тех пятидесяти или ста долларов, что он инвестировал…

— Как иллюзию? Это не реальный трейдинг?

Вильям усмехнулся.

— Не будь наивным. Счета клиентов и числа, которые они видят, — всё блеф, — он указал на монитор. — Эти деньги давно проедены: бонусы нам, остальное — шефам, хозяевам, крыше.

— Но это же… — вырвалось у меня, но, спохватившись, я закончил фразу мысленно: мошенничество.

— …искусство, — произнёс я вслух.

— Ага, — задумчиво сказал Вильям и потянулся за наушниками.

— Сейчас у меня будет видеочат. Слушай и учись.

Он открыл карточку клиента.

— Канадец, внёс сто долларов, семьдесят лет, пенсионер… — он просматривал данные. — То, что надо.

Вильям набрал номер.

После нескольких гудков на экране появилось лицо седовласого мужчины.

— Добрый день, Роберт. Вы вчера открыли счёт в нашей компании. Я финансовый менеджер, звоню из нашего офиса в Лондоне, — вкрадчивым голосом начал Вильям.

— Здравствуйте, Вильям. Как там погода?

Вильям мельком глянул на виджет «Погода в Лондоне».

— Дожди…

Перекинувшись парой фраз о погоде и о том, что раньше всё было лучше, он перешёл к делу:

— Начнём делать деньги. Готовы приступить к торговой сессии?

— Да… но я не представляю, какими акциями, валютами… криптовалютой торговать.

— Не проблема. Моя задача — помочь вам заработать. Расслабьтесь и доверьтесь мне. Сначала подключитесь к торговой платформе.

Роберт следовал инструкциям, и через минуту на его экране замелькали цифры и графики.

— Готов.

Интонация Вильяма стала деловой:

— Торговая сессия дублируется на моём экране. Баланс позволяет купить шесть акций компании XYZ. Нажмёте “Buy” по моей команде.

Лицо клиента застыло, палец завис над мышью.

— Жмите! — скомандовал Вильям.

Клик.

— Отлично! Вошли по очень хорошей цене, — спокойным тоном прокомментировал он.

И совсем тихо, мне:

— Цена не имеет значения. Нарисуем сколько надо.

Он говорил с Робертом о колебаниях графика и через несколько минут изменил данные в соседнем окне.

«Прибыль» начала расти.

— Видите? Уже идёт вверх.

Они поговорили о мировых фондовых рынках, и Вильям осторожно спросил о семье.

Сначала Роберт отвечал из вежливости, но постепенно разговорился и за полчаса рассказал несколько личных историй. Всё его внимание было приковано к графикам. Вильям фиксировал услышанное и продолжал увеличивать «прибыль».

Узнав всё, что было нужно, Вильям произнёс:

— Будем фиксировать. Приготовьтесь нажать “Sell”.

Роберт заколебался.

— Сейчас. Жмите! — резко бросил Вильям.

Через секунду снова:

— Жмите!

Всё замерло.

В графе «Прибыль» — 45 долларов.

Вильям подмигнул мне.

— Ну как? — произнёс в микрофон.

— Неплохо. Сорок пять процентов меньше чем за час, — чуть смутившись, ответил Роберт.

— Представьте, сколько бы вы заработали, будь на счёте хотя бы тысяч двадцать.

— Да… я подумаю день-другой.

Отключившись, Вильям откинулся в кресле:

— Видел его лицо? Теперь он будет мучиться: «Если бы вложил больше — положил бы в карман несколько тысяч. Депозит в банке даёт копейки, банкиры делают на моих деньгах миллионы, а мне — крошки со стола». В итоге жадность сделает своё дело.

— Мда… — протянул я.

— Помнишь научный фильм про шимпанзе? Нажми кнопку — получи банан. Я вырабатываю у них рефлекс — без сомнений следовать моим командам и не сопротивляться. Потом однажды они сами отдают мне всё. Или предоставляют доступ к счетам. И когда видят, как я забираю с них деньги, — молча наблюдают, не в силах возразить.

Вильям улыбнулся.

Затем затянулся вейпом, выпустил облако мятного пара и проследил, как оно поднялось к потолку.

— Как-то раз одному австралийцу я сделал из воздуха тридцать тысяч при тысяче на его счёте.

— Как это? — переспросил я.

— Нарисовал кредит. Он плакал от счастья, открыл шампанское, рассказывал, на что потратит. И перевёл сорок тысяч. Люди — дураки. Наша работа — делать на этом капитал.

Он улыбнулся:

— Нравится?

— Фантастика. А как ты сделал Роберту прибыль?

— Видишь это окно? — он навёл курсор. — Это PumaTS — программа управления доходностью. Меняешь цену покупки — управляешь результатом. Всё внимание клиента на графиках и «прибыли». Цену покупки никто не помнит.

Он хотел что-то добавить, но на экране вспыхнул входящий вызов.

Вильям глянул на номер, ухмыльнулся:

— Деньги сами идут в руки.

И, прежде чем нажать «Ответить», добавил:

— Вечером идём на вечеринку — будем праздновать рекордный результат.

На моём столе лежала распечатка с логинами и новый email под моим stage-name.

Я подключался к сервисам, пытаясь осознать увиденное.

Мошенничество здесь доведено до уровня искусства.

Всё делается элегантно: жертвы сами отдают деньги — без пистолета у виска.

И когда кто-то всё-таки обращается в полицию, там просто разводят руками.

Этих ребят голыми руками не возьмёшь.

— А! Вот он кто такой, Роман, — раздался нежный голосок с рабочего места напротив.

Я поднял взгляд — поверх монитора на меня смотрели красивые голубые глаза.

Шведка. Настоящее имя — Джессика, в Retention её называли Саманта.

Ей чуть меньше тридцати пяти.

Высокая, эффектная блондинка, типаж bimbo: крупная грудь, мини-юбки, короткие жакеты, ярко очерченные губы.

Она знала себе цену и пользовалась телом как оружием — открыто, без стеснения.

Десять лет назад Джессика приехала в Монтрё, на берегу Женевского озера, к престарелому любовнику — владельцу агентства недвижимости.

Он сделал её директором своей компании.

Через год она исчезла — вместе с миллионом франков клиентских авансов.

Ещё через год её нашли в США, куда Швейцария направила запрос на экстрадицию.

Но Джессика уже успела выйти замуж за американца на тридцать лет старше.

Запрос был отклонён.

А муж вскоре умер, оставив ей небольшое состояние.

Джессика любила красиво жить — и деньги незаметно утекли сквозь пальцы.

В одном из ночных клубов Майами она встретила «знающих людей».

Те подсказали: на Украине бум финансового скама. Быстрые деньги. Минимум риска.

— Привет, — сказал я.

— Привет-привет… — промурчала Саманта. — Вообще-то это я должна была перейти в команду Вильяма. Откуда ты взялся?

— Как будто не в курсе, как сюда попадают.

Она посмотрела на меня с лёгким ехидством.

— Знаю, знаю… На этом месте сидел один. Уже нет. Посмотрим, что получится у тебя.

Похоже, я приобрёл пару внимательных глаз.

Ресторан «Авалон» в самом центре города был излюбленным местом скамерской элиты киевских колл-центров.

Когда-то здесь был ночной клуб, принадлежавший человеку, чьё имя предпочитали не произносить вслух. Теперь — несколько залов с богатым убранством, выставленные бутылки элитного алкоголя и заоблачно высокий ценник в меню.

Когда мы с Вильямом вошли, вечеринка шла полным ходом.

— В понедельник подойдёшь, — заметив меня, бросил Джек, глава Retention.

Джек — гражданин США и Израиля. Коротко стриженный брюнет лет тридцати, среднего роста, с южным загаром и военной выправкой. Холодный взгляд человека, привыкшего командовать.

За плечами — девять лет опыта в скам-индустрии: Израиль, Кипр, Болгария, Сербия.

Виски и вино лились без счёта, и разговоры быстро свернули в привычное — кто сколько «забрал» и что клиенты — «идиоты и сами виноваты».

К нашему столику подсел Марко, тимлид Итальянского Retention — невысокий, кучерявый, круглолицый итальянец лет двадцати. Он старался выглядеть старше своего возраста и тратил немалые суммы на брендовую одежду, алкоголь и проституток. На шее — татуировка 30.12.1970, набитая зеркально. На вопросы о её значении неизменно отвечал молчанием.

— Ну что, парни, может, снимем девочек и двинем в отель? Погуляем по-настоящему!

— Я женат, — отрезал Вильям.

— А ты, Роман?

— У меня девушка.

— Скучные вы, — хмыкнул Марко и пошёл искать компанию для приключений.

Послышались всхлипывания, через пару секунд перешедшие в рыдания.

Все притихли и повернули головы.

Анна, тридцатилетняя финка из Немецкого Retention, закрыв лицо руками, рыдала навзрыд.

— Не обращай внимания. Она всегда такая, когда выпьет, — махнул рукой Вильям.

Саманта подошла, мягко обняла подругу за плечи и увела «проветриться».

Про Анну говорили, что за её плечами пять лет в элитном эскорт-сервисе в Австрии, Германии и Швейцарии.

По ночам её преследовали кошмары, и только алкоголь и оргии приносили ей покой.

В кармане завибрировал телефон, вернув меня к реальности.

На экране высветилось: «Тоня».

— Ты где? — раздался её голос на фоне музыки.

— Гуляю с новой командой.

— Мы в Caribbean Club. Тут всякие лезут знакомиться. Приезжай, спасай! — хихикнула она.

— Минут через тридцать буду.

Я махнул всем и направился к выходу — вызывать такси.

Загорелая певица в красном на сцене клуба исполняла кубинский мотив.

Пары на танцполе двигались в ритме сальсы.

Я всмотрелся в полумрак.

Где её искать?

Тёплые ладони сзади закрыли мне глаза.

— Угадай, кто? — прошептала Тоня у самого уха.

— Ммм… самая красивая и…

— Угадал, угадал! Хочу танцевать. Даже не подумай сопротивляться.

Я повернулся — её рука легла мне на плечо.

— Расслабься. Почувствуй меня. Я буду вести — и всё получится. И-и-и… вот так.

Она двинулась — и я пошёл за ней.

Луч прожектора скользнул по её плечам и вспыхнул в глазах.

Я вздрогнул от прикосновения её волос.

На последнем аккорде я обнял Тоню.

— Может, потом ко мне?

— Не-е… давай сегодня побудем паиньками. Пьём, танцуем, а потом ты меня проводишь. Угу? — улыбнулась она.

Я задержал взгляд на её губах и едва заметно кивнул.

— Пойдём к нашим, — она потянула меня за собой.

Подходя к столам с бокалами, за которыми отдыхали менеджеры с Sales Desk, я услышал колкую реплику в свой адрес.

Её автор, поймав мой взгляд, принялся копаться в телефоне.

Через пару часов я отвёз Тоню домой — и поехал к себе.

Утром, собрав волю в кулак, пошёл в зал бокса.

Отзанимавшись два часа в группе, остался колотить потрескавшийся от времени кожаный мешок.

Минута работы — минута отдыха.

Каждый удар отдавался в запястьях и плечах.

На последнем раунде дыхание рвалось наружу, будто грудную клетку стянули металлическим обручем.

Закончив, лёг на пол. Сквозняк раскачивал потолочную лампу на проводе.

Из раздевалки доносились голоса.

И что теперь делать с пониманием того, что бизнес MILTON — инвестиционное мошенничество?

Заткнуться и уволиться?

Потом возненавижу себя за малодушие.

Полиция?

Да… это единственный реальный вариант.

Что ж… для начала займусь сбором информации.

— Роман, через пятнадцать минут закрываю зал, — эхом отозвался голос тренера.

Я вскочил.

— Иду.

В понедельник я подошёл к Джеку.

Он нехотя оторвался от отчётов:

— Присаживайся.

Равнодушно смерил меня взглядом:

— Начнёшь с Recovery, как все новички.

— Что это такое?

— Будешь убеждать раскошелиться тех, кто уже заплатил нам значительные суммы и по какой-то причине перестал.

— Это вообще возможно? — удивился я.

Джек чуть усмехнулся:

— Ещё как. Есть простое правило. Если человек, потерявший деньги, слушает обещания их вернуть и вступает в разговор — он заплатит снова. Не огромные суммы, но тридцать–сорок тысяч в месяц собрать — легко. Есть такие, кто годами сидят на этой теме, круто зарабатывают и даже не думают менять профиль.

— Видишь ту сладкую парочку? — он кивнул в сторону.

Я посмотрел туда. Перед экраном с письмом с логотипом Interpol сидели двое — Лиам и Ханна.

Внешне почти одинаковые: невысокие, округлые, в серых свитерах, сдержанные лица.

Он — ирландец, выпускник технического университета в Дублине. Пару лет работал в Брюсселе, пока не понял, где настоящие деньги.

Она — австрийка из Граца, дизайнер по образованию.

— У этих свой метод. Рассылают по нескольку тысяч сообщений от банков и криптобирж, — продолжал Джек. — «Остаток на вашем счёте такой-то. Для разблокировки оплатите тысячу долларов». Собирают на двоих сотню тысяч в месяц.

Он чуть заметно улыбнулся, глядя на них:

— И вообще… таланты. Делают документы так, что не отличишь от настоящих — даже с цифровыми подписями.

Я посмотрел на их руки — спокойные, точные, как у хирургов.

— Лиам, Ханна! — окликнул Джек.

Те повернулись — блеснули круглые стёкла очков.

— Скиньте Роману на рабочий стол ваши продукты.

Не меняясь в лице, они молча кивнули и вернулись к делу.