Соленая рана

Громов закрыл тетрадь и вернул её следователю. — Теперь дед не выйдет. Сделайте всё, чтобы он сидел до суда.

Завьялов кивнул. — Обещаю. Но Громов, я должен предупредить: дед Коля не был главным. Его записи содержат ссылки на «старших». Посмотри на последнюю страницу.

Громов снова открыл книгу, перелистнул до конца. На последней странице было написано: «Отчёт для тех, кто сверху. За 2024 год — все контракты выполнены. Жду дальнейших указаний. К.С.». Сверху стояло несколько инициалов — «А.П.», «В.М.», «С.З.». Это были не местные имена.

Громов нахмурился. — Кто эти люди?

Завьялов развёл руками. — Мы пытаемся установить личности. Но это, возможно, за пределами нашей компетенции. Мне кажется, что дед Коля был лишь исполнителем в цепочке. Кто-то стоял над ним, кто-то заказывал убийства, возможно, даже вышестоящие чиновники или криминальные структуры.

Громов сжал кулаки. Значит, дед был не главным. За ним стояли другие, которые использовали его как инструмент. И, возможно, именно они продолжали угрожать посёлку.

— Я хочу встретиться с дедом, — сказал Громов. — Поговорить с ним. Возможно, он раскроет имена, если я его правильно надавлю.

Завьялов покачал головой. — Допросы ведёт следствие. У нас есть специалисты. Ты не можешь участвовать в этом, Громов.

— Я понимаю, — сказал Громов. — Но я знаю его психологию. Я видел его глаза. Если я скажу ему, что нашёл медальон дочери, он может сломаться. Дайте мне пять минут. Всего пять.

Завьялов посмотрел на него долгим взглядом и, наконец, кивнул. — Ладно. Пять минут. И я буду в соседней комнате наблюдать через стекло.

Громов подошёл к камере, где сидел дед Коля. Старик выглядел старше, чем обычно — без своей коляски, прикованный к стулу, он казался маленьким и беззащитным. Но глаза его по-прежнему горели холодным огнём. Увидев Громова, он усмехнулся.

— А, Громов. Пришёл посмотреть на своего пленника? — голос его был сух и спокоен.

Громов сел, напротив, за столом. — Я нашёл твою книгу. Там всё записано. Соболев, священник, моя дочь. Ты убил их.

Дед пожал плечами. — И что? В книге записаны только расходы на содержание лодок. Это не доказательство.

— Там приписка: «устранена», — сказал Громов, глядя ему в глаза. — Ты сам написал.

На мгновение лицо деда дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. — Я не знаю, о чём ты говоришь. Тебя подставили.

Громов вытащил медальон Алисы и положил на стол перед дедом. — Узнаёшь? Это медальон моей дочери. Я нашёл его в гроте. Ты сорвал его с её шеи, когда топил её. Или Тихон. Но ты — главный.

Дед уставился на медальон, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. Но затем он снова улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Забавно, — сказал он. — Твоя дочь была храброй девочкой. Она не плакала. Даже когда я заливал ей уши воском. Она смотрела на меня и говорила: «Мой папа придёт за мной». Я думал, она глупа. Но она оказалась права. Ты пришёл. Поздно, но пришёл.

Громов сжал кулаки под столом, но не позволил себе ударить. Он знал, что именно этого дед и ждёт.

— Кто стоит над тобой? — спросил он ровным голосом. — Кто те, кто заказывал убийства?

Дед засмеялся. — Ты думаешь, я работал один? Нет, Громов. Ты уничтожил лишь шестерёнку в большом механизме. Там, наверху, сидят люди, которые не позволят тебе докопаться до них. Они убьют тебя, как убили твою дочь. Или заставят замолчать, как журналиста. Ты играешь в игру, которую не выиграешь.

Громов встал, забрал медальон и вышел из камеры. За дверью его ждал Завьялов, который записывал разговор.

— Он назвал имена? — спросил следователь.

— Нет, — ответил Громов. — Но он знает, что я на правильном пути. Это всё, что мне нужно. Он боится. Значит, те, кто стоит над ним, реальны. И я найду их.

Вернувшись на маяк, Громов сел за стол и начал перебирать документы деда, которые Завьялов разрешил сфотографировать. Он искал любые упоминания о «старших». И на одной из страниц, почти в самом конце, он нашёл нацарапанный карандашом номер телефона и пометку: «А.П. — координатор». Он набрал номер, но трубка не ответила. Зато через минуту ему пришло эсэмэс: «Ты сделал глупость, Громов. Мы наблюдаем за тобой. Не суйся в это дело. Иначе ты разделишь судьбу своей дочери».

Громов сжал телефон, но не испугался. Теперь он знал, что его враги не только в посёлке. За ними стояла более крупная организация, и они были близко. Он должен был быть готов к тому, что они попытаются его остановить.

Он посмотрел на море, где начинался новый день. И впервые за долгое время он почувствовал не страх, а вызов. Он был готов идти до конца, даже если это стоило ему жизни. Ведь он уже потерял самое дорогое, и теперь терять было нечего.

Громов закрыл глаза, сжимая медальон в ладони, и прошептал: «Я не остановлюсь, Рыбка. Я доберусь до них всех».

Глава 8. Шеф

Ночь не принесла покоя. Громов сидел в кресле у окна, сжимая в ладони телефон, и смотрел, как тучи медленно наползают на луну, превращая море в бесконечное чёрное зеркало. Угрожающее сообщение от "А.П." всё ещё горело на экране, и Громов перечитывал его снова и снова, пытаясь уловить в сухих буквах хоть какую-то зацепку, которая указала бы на личность отправителя. "Ты сделал глупость. Мы наблюдаем за тобой. Не суйся в это дело. Иначе ты разделишь судьбу своей дочери."

Он не испугался. Он уже перешагнул черту страха там, в гроте, когда вода начала заполнять лёгкие, а в руке был только нож против гарпуна. Но он злился. Злился на эту невидимую силу, которая управляла дедом Колей, которая заказывала убийства и, судя по всему, имела влияние далеко за пределами Заветного. Злился на себя за то, что не может разорвать этот клубок немедленно.

Он поднялся, подошёл к столу и разложил перед собой все документы, которые успел скопировать из дела деда. Бухгалтерская книга, список жертв, нацарапанный карандашом номер телефона А.П. и несколько фотографий, изъятых из сарая. Среди них была одна, которая привлекла его внимание ещё вчера, но он не придал ей значения. На ней был изображён человек в дорогом костюме, стоящий на фоне белого катера, и рядом с ним — дед Коля, но без коляски, в полный рост, держащий в руках какой-то документ. Лицо человека в костюме было смазано, будто фотограф специально размыл его, но на обороте стояла надпись: "Совещание, 2018 год. А.П.".

Громов взял лупу и приблизил снимок к свету керосиновой лампы. Человек был высоким, седым, с орлиным носом и тонкими губами. Он выглядел как чиновник — дорогой пиджак, наглаженные брюки, кожаные туфли, блестящие даже на старом снимке. Громов перевернул фотографию и прочитал надпись ещё раз, теперь вслух: "Совещание, 2018 год. А.П.".

2018 год. Тот самый год, когда погибла Алиса. Совещание, на котором дед Коля встречался с этим человеком. Если это был координатор, то он имел отношение к убийствам. И он был жив до сих пор, угрожал Громову, продолжал свою деятельность.

Громов положил фотографию в отдельный конверт и спрятал во внутренний карман куртки. Он понял, что должен найти этого человека, чего бы это ни стоило. Но для начала нужно было узнать, кто он и где его искать. Он взял телефон и набрал номер капитана Бойко, надеясь, что тот ещё не спит.

Капитан ответил после третьего гудка, голос его звучал сонно и недовольно.

— Илья? Ты знаешь, который час?

— Знаю. Извини, но это важно. У меня есть фотография с человеком, который, возможно, стоит над дедом Колей. "А.П." Я хочу, чтобы ты проверил его по базам.

Бойко вздохнул, но в голосе появилась заинтересованность. — Приезжай завтра в управление, привези снимок. У нас есть доступ к системе распознавания лиц. Может быть, что-то найдём.

— Я приеду, — сказал Громов и положил трубку.

Он знал, что не сможет заснуть до утра. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много вопросов требовало ответов. Он вышел на крыльцо, вдохнул холодный солёный воздух и посмотрел на посёлок, утопающий в ночной темноте. Где-то там, за закрытыми ставнями, спали люди, которые, возможно, знали больше, чем говорили. Люди, которые видели, как дед Коля выходил в море по ночам, но молчали. Которые слышали крики и звуки моторов, но делали вид, что ничего не происходит.

Он подумал о Тихоне, который провёл всю ночь в камере, давая показания через сурдопереводчика. Тихон был ключом к пониманию того, как работал механизм деда. Но даже он не знал, кто стоит за всем этим. "Он никогда не говорил мне имён, — написал Тихон на листе бумаги. — Только говорил, что есть "старшие", и если я попытаюсь их найти, они убьют меня и мою семью".

Громов вернулся в комнату и сел за стол, начав составлять список тех, кто мог быть "старшим". Он вспомнил, что Соболев писал о связях деда с начальником порта Сизовым. Может быть, Сизов был одним из звеньев этой цепи? Он записал имя Сизова в блокнот, затем добавил несколько других фамилий из записей журналиста — местный депутат, владелец рыбоперерабатывающего завода, глава администрации района. Все они имели влияние на жизнь посёлка и все могли быть причастны к делам деда.

Но особое внимание он уделил начальнику порта Сизову. Сизов был тем человеком, который подписывал разрешения на ловлю. Который закрывал глаза на браконьерство, который, возможно, получал процент от нелегальных доходов деда. Если он был в доле, то, вероятно, знал и об убийствах. А значит, мог знать и об "А.П.".

Громов решил, что навестит Сизова завтра, до поездки в управление. Он хотел поговорить с ним без свидетелей, проверить реакцию, понять, замешан ли он.

Он вышел из маяка уже в предрассветных сумерках, когда небо начинало сереть, а море отливало свинцом. Посёлок просыпался — где-то залаяла собака, хлопнула дверь, послышался голос женщины, зовущей детей. Громов прошёл к порту, где стоял дом Сизова — двухэтажный особняк с панорамными окнами и дорогой машиной у ворот. Контраст с деревянными хибарами рыбаков был разительным.

Он постучал в дверь. Через минуту ему открыл сам Сизов — полный мужчина лет пятидесяти, с красным лицом и заплывшими глазами, в халате и тапках. Он уставился на Громова с явным раздражением.

— Ты кто такой? — спросил он хриплым голосом. — Чего надо в такую рань?

— Я Громов, смотритель маяка. Хочу поговорить о делах вашего друга, деда Коли.

Сизов побледнел, но быстро взял себя в руки. — Я ничего не знаю о его делах. Он браконьерствовал, вот и всё. Я уже дал показания следователю.

— Вы дали показания, что не знали о его убийствах? — спокойно спросил Громов, не сводя с него глаз. — А как же бухгалтерская книга, где ваше имя упоминается несколько раз? И записи о передаче денег?

Сизов отшатнулся, схватился за дверной косяк. — Это клевета! Я ничего не брал! Он меня шантажировал! Грозил, что убьёт мою семью, если я не буду давать ему разрешения!

— Тогда почему вы не пошли в полицию? — Громов сделал шаг вперёд. — Почему молчали пять лет, пока он убивал людей?

Сизов начал дрожать, его лицо покрылось потом. — Я боялся. Он говорил, что у него связи, что он может уничтожить меня одним словом. Я думал, если буду молчать, он не тронет мою семью.

— Кто его связи? — спросил Громов, чувствуя, что Сизов готов расколоться. — Кто стоит над ним?

Сизов оглянулся по сторонам, как будто боялся, что его могут услышать, и прошептал: — Я не знаю имён. Он никогда не называл их. Но я видел одного человека, который приезжал к нему на белом катере. Он был из города, чиновник, кажется. У него был значок, похожий на государственный. Он носил дорогие часы и говорил с дедом о "контрактах".

Громов вытащил фотографию из кармана и показал Сизову. — Это он?

Сизов вгляделся в снимок, и его лицо вытянулось. — Да. Это он. Я помню его нос, этот профиль. Он приезжал два или три раза за год. Всегда без предупреждения. Дед звал его "шеф".

Громов убрал фотографию. — Спасибо. Если вы что-то ещё вспомните, позвоните мне. И не вздумайте предупредить его — иначе я лично прослежу, чтобы ваши доходы стали достоянием общественности.

Он развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как внутри разгорается надежда. Теперь у него было имя, лицо и подтверждение связи. Оставалось только найти этого человека.

Он сел в старый "уазик", который оставил у маяка, и поехал в город, в управление береговой охраны, чтобы встретиться с капитаном Бойко. Дорога была долгой и ухабистой, но он почти не замечал тряски, прокручивая в голове разговор с Сизовым и планируя, что скажет Бойко.

В управлении его встретил Бойко, который уже сидел за столом с открытым ноутбуком. Громов передал ему фотографию, и капитан отсканировал её, загрузив в систему распознавания лиц.

— Подожди минут десять, программа сравнит с базой государственных служащих, — сказал Бойко, наливая себе кофе. — Ты как, в порядке? Выглядишь уставшим.

— Я в порядке, — ответил Громов, садясь напротив. — Я разговаривал с начальником порта Сизовым. Он подтвердил, что видел этого человека. Называл его "шеф".

Бойко нахмурился. — Это серьёзно. Если это чиновник высокого ранга, то дело может выйти на федеральный уровень. Мы должны быть осторожны.

Система проработала около десяти минут, а затем на экране появился результат. Бойко повернул ноутбук к Громову. — Вот. Совпадение девяносто семь процентов. Человек на фото — Аркадий Петрович Гущин, бывший заместитель министра по рыболовству. Уволен в 2019 году после скандала с хищениями, но дело замяли. Сейчас он директор крупной рыбопромышленной компании, базируется в Мурманске. У него есть бизнес-интересы по всему северному побережью.

Громов вгляделся в экран. Аркадий Петрович Гущин — седой, с орлиным носом и тонкими губами, именно тот, кто был на фотографии. Он чувствовал, как холодный пот выступает на спине — человек, который стоял за убийством его дочери, оказался не просто бандитом, а высокопоставленным экс-чиновником с огромными связями.

— Как нам его достать? — спросил Громов.

Бойко покачал головой. — Сложно. У него есть адвокаты, деньги, влияние. Если мы просто придём с обвинениями, он уничтожит все улики и скажет, что дед Коля оговаривает его. Нам нужно больше доказательств.

Громов сжал кулаки. — У нас есть бухгалтерская книга, где он упоминается в зашифрованном виде. Есть показания Сизова. И есть грот с тринадцатью телами. Этого должно быть достаточно.

— Юридически — да, — сказал Бойко. — Но для ареста такого человека нужно разрешение сверху. А он, скорее всего, уже знает, что мы на него вышли.

Громов встал. — Тогда я поеду в Мурманск сам. Я найду его, встречусь с ним лицом к лицу. Может быть, он совершит ошибку.

Бойко посмотрел на него с беспокойством. — Илья, ты не полицейский. Ты можешь убить его или он убьёт тебя. Давай подождём, пока соберём полную доказательную базу.

— Я больше не могу ждать, — сказал Громов. — Я ждал пять лет. Я ждал, пока мой мир рухнет. Теперь я хочу увидеть его глаза, когда он поймёт, что проиграл.

Он вышел из управления, сел в машину и поехал обратно в Заветный. По пути он обдумывал план. Он знал, что Мурманск — большой город, но у него было имя и адрес компании. Он найдёт Гущина, даже если для этого придётся пройти через ад.

Приехав на маяк, он начал собирать вещи — минимум, но с собой взял все улики, фотографии, копии документов. Он оставил записку для Тихона, прося его не болтать лишнего и ждать новостей. И перед отъездом он ещё раз посмотрел на море, которое теперь казалось ему не врагом, а союзником. Оно хранило тайны, но оно же и помогло ему их раскрыть.

Громов сел в машину, включил двигатель и отправился в путь. Впереди была долгая дорога и неизвестность. Но внутри него горел свет — тот самый свет, который зажгла Алиса пять лет назад и который он, наконец, позволил себе увидеть.

Глава 9. Контейнеры

Дорога до Мурманска заняла почти восемь часов. Громов не останавливался, только дважды заправлялся и пил чёрный кофе из термоса, который захватил с собой. За окнами «уазика» мелькали однообразные пейзажи: сосны, сменяющиеся берёзами, редкие деревушки с покосившимися домами и бесконечное серое небо, которое, казалось, давило на землю всей своей тяжестью. Он не чувствовал усталости — она отступила куда-то на задний план, уступив место холодной, ледяной сосредоточенности. Он знал, что едет на войну, и впервые за долгие годы был к этому готов.