Полная версия
— Не расстраивайся, Абрамыч, будут и нашей улице костры с демонами полыхать, — зычно хохотнула Василиса.
— Вот видите, Кирилл, никто мне не верит, а в райцентре вообще за мракобеса считают, кстати, мы можем перейти на «ты»?
— Конечно, — сказал географ. — Не падайте, то есть не падай духом, ты так сильно веришь, даже мне, материалисту, показалось, что-то в этом есть.
— Сколько можно, переведите уже тему, — взмолилась Василиса. — Скука с вами смертная, пойду к Юкко, с ним веселее, — прихватив бутылку, она двинулась к трудовику, а тот, увидев её, шутливо закрыл лицо руками.
— Скажи, Андрей, а дискуссия в классе получается? Когда я вступил в пору созревания, рушился союз и все мы, молодые буйные демократы, ждали перемен, до хрипоты спорили с пожилой учительницей истории, членом компартии, а она, бедная, пыталась до нас донести простые истины, что это плохо, когда разваливается страна, и от Запада ничего хорошего ждать не стоит.
— Сейчас ты по-другому смотришь на мир, я так понимаю, — улыбнулся Андрей.
— Стройное мировоззрение моё дало трещину, когда демократические бомбы справедливого западного мира разорвали Югославию.
— Знаешь, Кирилл, я стараюсь не показывать классу свою точку зрения, просто объясняю причины, а выводы они должны сделать сами. Думаю, если случилось то или иное событие, значит, оно должно было произойти. СССР распался, ничего не поделаешь, стареющая партийная элита захотела жить красивее и сама потянулась за ярким отравленным яблочком. Многие граждане тоже ликовали. Народ хлебнул полной ложкой капитализма, который, действительно, оказался с душком. Понадобилось не так много времени в историческом масштабе, чтобы шоры упали с глаз. Вот увидишь, пройдёт лет двадцать и все захотят обратно в Союз. «В России нужно жить долго», — не помню чья, но подходящая мысль.
— То есть грядут перемены?
— Посмотрим, терпение, мой друг, как сказал Рабле: «Всё приходит вовремя к тому, кто умеет ждать».
— Андрюха, хватит голову морочить молодому педагогу, — Юкко поднял рюмку. — Присаживайтесь к нам.
Географ пришёл после посиделок затемно, лёг спать и долго ворочался, нет, не из-за злых демонов или переживаний о судьбах страны, покоя не давали весёлые зелёные глаза и ложбинка в разрезе спортивной кофты.
4
Второго сентября, войдя в класс со звонком, Кирилл окончательно и бесповоротно почувствовал себя взрослым. При виде нового учителя дети встали. Он замер у доски, а ученики изучали его, некоторые серьёзно, кто-то с глумливой ухмылкой. Первым уроком поставлена «экономическая география» у десятого «А», и пара мальчиков в свои шестнадцать были с него ростом.
— Здравствуйте, садитесь, — эти два слова он скажет бесчисленное количество раз, а перед этим обязательно выдержит фирменную паузу в десять-пятнадцать секунд, за которые успеет посмотреть в глаза каждого ребенка.
Преподавание давалось легко. Странно, что даже не повышая голос, Кирилл мог успокоить детское море, разбушевавшееся за перемену. Не всё, конечно, было гладко, в любом классе присутствуют один-два «трудных» школьников, способных парализовать работу остальных. В приватных разговорах в учительской знаток великого русского языка Василиса Михайловна таких вредителей называла «мелкими долбосёрами». После безуспешных попыток вложить хотя бы толику знаний в эти неподатливые, глухо заколоченные головы Кирилл заключил с каждым «долбосёром» индивидуальный договор: в обмен на его обещание автоматом ставить тройки они обязались тихо сидеть на задней парте и не мешать учиться остальным. Консенсус был найден, хотя чувствовался нехороший осадок от сделки, но «то ли ещё будет, ой!»
Как-то в начале октября Кирилл проверял тетради после уроков. В класс заглянула маленькая женщина лет сорока.
— Здравствуйте, Кирилл Николаевич, — она нерешительно встала у входа и сняла с головы поношенный зелёный платок, тёмные волосы с проседью собраны в пучок.
— Добрый день. Вы что-то хотели?
— Я мать Васи Кашина.
— Кашина? Ах да, Василий Кашин, знаем, знаем.
Кирилл прекрасно запомнил Кашина из девятого класса. «Странно, мама брюнетка, а он белобрысый». Этот парень с плоским, ничего не выражающим лицом был одним из тех безнадёжных хулиганов, с которым географ заключил перемирие.
— Есть какие-то вопросы или замечания? — учитель закрыл тетрадь, поднялся из-за стола и шагнул к ней. Маленькая, сутулая, уставшая женщина. Её глаза бегали, неухоженные грубые скрюченные кисти, пальцы с грязными ногтями, руки рабочего, нервно мяли платок. Кириллу почему-то захотелось её обнять.
— Это что хочу сказать, давеча евонный дневник смотрела, тройки стоят по географии и по анатомии тоже. Он ничего не читает, уроки не делает, а тройки вы ему рисуете даром. Совсем разленится, станет, как батя. Вы ставьте ему двойки, пусть это ему будет, как его?
— Стимулом?
— Да, стимулом, тройку тоже ведь заслужить надо, к доске его вызывайте.
— Согласен, мой просчёт, обещаю Василия со всей строгостью спрашивать и без всяких поблажек оценивать.
— Спасибо, Кирилл Николаевич.
У женщины посветлело лицо. Накинув платок, она вышла из класса. Кирилл наблюдал в окно, как маленькая фигурка, кивая головой, словно разговаривая с неведомым собеседником, обходила лужи во дворе школы, вышла к дороге и, посмотрев по сторонам, перебежала на другую сторону и засеменила по обочине в посёлок.
Новенькому педагогу в учительской уже вкратце сообщили о некоторых сложных учениках. Василия со старшим братом Володей поднимала мать одна. Отец отбывал срок за убийство с позапрошлой осени. Василиса Михайловна, загадочно закатив глаза, прошептала Кириллу, заполняющему журнал, что история тёмная. Местный участковый, лейтенант Сашка Кабанов обнаружил старшего Кашина, пьяного вдрызг, спящего с окровавленным ножом в руке. Рядом на полу лежал хозяин дома, заколотый Федька Акимов, партнёр по бизнесу Витьки Базлаева, скупщика ягод.
— Федька-покойничек, между прочим, денег одолжил Базлаеву недавно, на новую машину, а Сашка Кабанов, школьный дружбан Витин, вот! Выводы, Кирюша, можешь сделать сам, если не дурак. — Василиса так близко наклонилась, что Кирилл мог разглядеть крупные поры на её запудренных щеках и каждую волосинку над верхней губой, — подставили Кашина, как пить дать!
Кирилл смотрел в окно. Мать Василия уже давно пропала за поворотом. К школе подъехала белая «девятка». Из машины выскочила Антонина в темных спортивных штанах и серой кофте с капюшоном. Он загадал, если Тоня посмотрит на его окна, всё будет хорошо. Она прошла, не поднимая головы.
«И всё нормально вроде, так почему же мне так хреново!» — он дыхнул на стекло и нарисовал на запотевшей поверхности сердечко.
***
В классе повисла тишина. Кирилл смотрел в раскрытый журнал девятого «А».
Домой на выходные задавалась номенклатура административной карты России. Опрос был о пяти столицах областей или республик. Ученик должен показать их на карте. Оценка зависела от количества найденных городов, если обнаружены все — значит, «отлично», и дальше по убывающей. Два человека уже получили «четверки», засыпались на Биробиджане и Анадыре.
— Василий Кашин, — сказал Кирилл, поставив точку в журнале напротив фамилии вызываемого.
Класс удивлённо загудел. Вася на галёрке поднял заспанное лицо с парты.
— Меня?
— Кашин, ведь это вы?
— Я.
— Прошу к доске.
Все замолчали в предвкушении интересного зрелища.
Василий вразвалочку подошёл к карте, взял указку, повернулся к учителю. Он смотрел в окно, мимо Кирилла, мечтал, наверно, о рыбалке или об отличнице Верочке, и равнодушно-светлое северное осеннее небо отражалось в его глазах.
— Ну что, Василий, первый вопрос будет простой, покажите столицу нашей Родины?
Ученик притиснулся вплотную к карте, почти упёрся лбом куда-то в сердце Югры, взгляд побежал по Южной Сибири, Алтаю, остановился в отчаянии на выкрашенном в нейтральный цвет Казахстане.
Кирилла стали терзать тревожные сомнения: «А вдруг и этого не знает?» — Столица Российской Федерации, какой город?
Глаза Васи затухли на мгновение, но вдруг вспыхнули, как звёзды на Кремле:
— Москва!
«О чудо!»
Поиски Москвы продолжаются на теле нашей необъятной Родины, Верочка прыскает в ладошку на первой парте.
— Значит так, пойдём от обратного. Покажите границы России.
Василий понял, что граница — пунктир, оконтуренный тёмно-серым цветом, разделяющий разноцветный мир внутри, с безликими внешними территориями, и повел по нему указкой.
«Странно, почему серым?» — подумал Кирилл, следя за рукой школьника. Он только сейчас обратил внимание на оттенок границы.
Все школьные годы у Кирилла в комнате висела карта СССР, граница была показана прерывистой линией, выделенная ярко-красным. Сейчас на месте Союза прилеплен Джон Рэмбо.
— А теперь левую руку прислоните к доске, что видите под ладонью? — подсказал учитель.
— Киев, — сказал Вася, аккуратно поднимая пятерню и посмотрев под неё, словно поймав жука.
— Зажмите Киев и помашите маме ручкой.
— Что сделать?
— Помахать, только обязательно следите по карте, кому машете.
Вася широко взмахнул рукой и радостно вскрикнул:
— Нашёл! Вот она! Москва!
Класс не выдержал и рассмеялся в полный голос. Довольный Василий раскланивался, как артист на цирковой арене. Хохот был слышен даже в кабинете директрисы.
— Садитесь, Кашин, — Кирилл хотел поставить «три», но вспомнил просьбу матери и вывел на месте точки аккуратную двойку.
— Вера, идите, покажите, как это делается.
Верочка получила «отлично», быстро перелетая указкой с севера на юг и с запада на восток, за считанные секунды отыскала все задаваемые точки. Кирилл подумал, что она с таким же успехом выполнила бы задание с закрытыми глазами.
То, что некоторые дети, даже в старших классах, не обладают элементарными знаниями, даже с трудом читают, Кирилл убедился уже через неделю своей работы, когда попросил ученика 11 класса Володю Кашина, брата того самого Василия Кашина, озвучить вопрос в конце параграфа.
Вова наклонил свою белобрысую («Как же они похожи!»), коротко остриженную голову, насупил брови и поставил палец на начало предложения, выждав тягостную паузу, будто собирался дёрнуть штангу, стал читать, медленно по слогам, угадывая, как первоклашка, окончания слов. Кирилл растерянно посмотрел на остальных учеников, похоже, их сильно позабавило его выражение лица. Черноволосая девушка с красивым восточным лицом на последней парте развела руками и улыбнулась: «Мол, ничего не поделаешь, Кирилл Николаевич, такие у нас выпускники».
Учитель подошёл к ней:
— Извините, ещё не всех знаю, как вас зовут?
— Наташа Едыгеева.
— Наталья, будьте любезны, прочитайте задание.
Учитель прошёл к своему столу, открыл журнал, взял ручку, растерянно посмотрел во двор и вздохнул: «Чему я могу научить это парня? Если вся школа для него прошла сквозняком. Кто мне ответит?»
5
Кирилл брился на кухне перед маленьким зеркальцем, в сумрачном отражении угадывалась часть подбородка с белой бахромой мыла. Потеребив стержень рукомойника, он смыл пену и критически осмотрел результаты.
«Сойдёт, чай не на свадьбу, а для сельской дискотеки самое то».
Алевтина Ивановна назначила его дежурным на танцах в честь дня учителя, а сегодня в его напарники вызвался идти неутомимый Юкко.
— Ещё Антонине Сергеевне скажу, чтобы приглядела за девушками, а то мало ли что, — заметила директриса, когда географ с трудовиком выходили из её кабинета, и Кирилл почувствовал, как сладко закололо в районе подвздошной вены.
— Я фляжку возьму и кастет на всякий случай, встретимся у клуба в полвосьмого, — Юкко легонько стукнул коллегу в плечо, стремительно отпрыгнул и начал ловко качать маятник, прыгая по скрипящим доскам рекреации, раздавая хуки и апперкоты невидимому противнику.
— Эй, Тайсон, в тебе полсотни лет и центнер весу, имей совесть, если пол не треснет, то спину надорвёшь точно. Скажи лучше, для чего тебе кастет на вечере в честь Дня учителя?
— Кирюша, ты молод, к счастью, не глуп, но очень наивен. Сейчас разгар сезона, люди идут на болото за клюквой, крупной, с двухрублёвую монету, тёмно-красной ягодой. Думаешь, твои ученики в выходные учат законы Менделя или читают о плаваниях Кука? Нет, дружище, они гребут мешками кислый урожай. Здесь так называется не «собрать», а «набрать», «нагрести». И стар и млад. У них есть только два дня в неделю, восемь — в месяц, пока идёт ягода, заработать на телефон или на новые кроссовки. А их старшие товарищи и братья, безработная, не пристроенная и не уехавшая в город молодежь, от восемнадцати до тридцати лет, пропадает на торфяниках всю неделю, выходит из леса, сдаёт клюкву, получает деньги. Все хотят отдохнуть. У нас нет ночных клубов, тематических вечеринок, люди бухают, а потом идут в центр к клубу. Рядом круглосуточный шалман, пойло льётся рекой. Что-что, а веселье я тебе обещаю. Про кастет, это я так, для красного словца. Всю эту шантрапу лично знаю, не забывай, я всё-таки учил их труду, и не только. Главное, не бойся, эти шакалята за версту страх чуют. В общем, как говорила моя русская бабушка: «не ссы в компот, там повар ноги моет».
— Юкко, мы так говорили в начальной школе, какой «компот», какая «бабушка», я тебя знаю полтора месяца, и мне кажется, что тебе не пятьдесят лет, а пятнадцать.
Было весело и странно общаться с этим пожилым ребенком.
Кирилл натянул джинсы и чёрный свитер. Хлебнул кефиру из картонки. Холодильником ему служила поленница, которую он соорудил в коридоре в процессе беспрерывной «борьбы за огонь».
На дровах хранился творог, кефир и молоко, на подопревшей осине и ольхе молодой педагог оставлял кастрюлю с щами, которые варил в воскресенье из одного огромного жирного американского окорочка и полкилограмма квашеной капусты, сразу на три-четыре дня. Что вареву будет, щи же кислые и так.
Кирилл полистал план на следующую неделю, делать ничего не хотелось. Он надел ботинки, допил кефир и выкинул упаковку в печку. В животе забулькало. Кирилл отбил чечётку и продекламировал любимую бабушкину частушку:
На гулянку собирался, Брюки новые надел, Простокваши нахлебался, Всю дорогу пропердел. «Это же про меня!»Выключил свет, закрыл дверь и засунул ключ под порог.
Широкоплечий русоволосый высокий парень в чёрном свитере не торопясь двигался по дороге в центр. Времени вагон. Он никогда в жизни не опаздывал, выходил с запасом.
Так получилось, что всегда приходилось ждать. Стоять на троллейбусной остановке, высматривать Петьку Казакова, как всегда, не спешившего и просрочившего все дипломатические регламенты. Подпирать часами рябину под окном Виктории: соизволит ли выйти, а может, разрешит поцеловать в губы. Обтирать стены коридора у двери в надежде увидеть препода, чтобы подмахнул подпись в зачётке; хозяина магазина, где работал в ночную смену, получить расчёт; пьяного бригадира после разгрузки вагонов, чтобы выцепить остатки денег, et cetera, историй сотни.
Да что там, даже когда хоронили отца, случилась задержка в траурном зале и он с матерью терпеливо ждал, когда рассортируют покойников, перетасуют гробы и найдут заявленное к просроченному времени выноса тело. Мама обладала той же суперспособностью, она умела ждать не ропща, осознавая тлен всего происходящего.
Кирилл вдохнул вечерний воздух, пахнущий дымом от сухих березовых дров, которых так не хватало на его мрачной кухне. Дома лучились светом, там жили люди и, возможно, любили друг друга. Его сердце предчувствовало праздник. Серый дождливый сентябрь вымыл все питательные вещества из души, а октябрь подразнил солнцем и теплом.
«Ах, как хорошо, бляха муха, — кажется, что-то будет!»
Кирилл прислушался к себе, напряг бицепсы. Приятно окунуться в неизвестность, когда тебе двадцать три года.
***
Клуб, построенный в 60-х годах, во время расцвета поселка, сейчас переживал не лучшее время. Большое, сложенное из брёвен здание, перекрытое шатровой многоскатной крышей с большим резным крыльцом с фасада и стрельчатой аркой на входе, напоминало терем с картин Васнецов. Облицовочная вагонка кое-где отпала, обнажив серый, тронутый гнилью сруб. Синяя краска облупилась, и издалека казалось, что стены замотаны сеткой натовского камуфляжа.
В лучшие годы здесь крутили кино, приезжали областные артисты, даже молодая Зыкина стояла на местной сцене, и старожилы помнят, как в тот летний вечер в открытые окна и двери растекалась над окрестными озерами и болотами волшебная песня о текущей издалека реке Волге.
Артистов давным-давно не привозят. Раз в квартал клуб используется, как ярмарка гуманитарки и китайского ширпотреба, да по праздникам устраивается дискотека, и округа оглашается пьяными криками и визгами под низкие басы, резонирующие старые стены «днц-бум-днц-бум-днц».
Кирилл, как всегда, прибыл раньше и примостился на завалинку, сел со стороны озера. Вода лизала круглые валуны. Кусочек неба над лесом с того берега раскрасился ярко-оранжевым. Он слышал, как подъехала машина, хлопнула дверь.
Мимо прошла женщина, не заметив нашего героя, и ловко прыгнула на камень у зеркальной кромки.
— И точно, Афродита! — громко сказал Кирилл, вставая.
— Блин, вы меня испугали! — Это была Тоня.
— Ваш силуэт, Антонина Сергеева, очень органично вписался в закат, было красиво, а стало просто волшебно, как Афродита, только не из пены морской, а из озёрных вод, северная русалка! Я учился пару лет в художке, и сейчас пришло озарение, закрываю глаза и вижу вашу фигуру на холсте.
— Скучно, очень скучно, неоригинально, комплиментам у Юкко учились?
— Извините, постараюсь отступить от шаблона, но красивый же вечер?
— Очень, — она посмотрела вдаль. — Хорошие деньки заканчиваются, по району передали туманы и дожди.
— Я телек уже с весны не смотрел, не знаю, что в мире творится.
Тоня задумалась и не услышала его, спрыгнула на берег, несколько минут смотрела вдаль, обернулась к нему, подошла ближе.
— Мне нравится это место, столько воспоминаний. Здесь, за клубом, я первый раз поцеловалась. Ох, и давно это было! Вы, Кирилл, наверно, ещё в школу не ходили.
— Да хватит, вас не отличишь от старшеклассниц. Я вот увидел сейчас вашу фигуру на берегу и почти влюбился.
— Почти? — Антонина засмеялась.
— Ещё чуть-чуть и точно бы втюрился, я влюбчивый, тем более, вы такая эффектная.
— Милый мальчик, — она протянула ладонь к щеке Кирилла, он рефлекторно отстранился. — Не бойся, я не кусаюсь. Пойдём, там Матвеича слышно, уже командует, фейсконтроль проводит.
Юкко дежурил на крыльце, караулил дверь и не пропускал в зал пьяных.
Перед клубом собралась компания молодых парней, большинство географ видел в первый раз. Они курили и пили пиво, показушно громко хохоча. Похоже, трудовик уже дал им отпор.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Раб любви (англ.) — И я не могу скрыться, Я — раб любви.
2
Были звёздные архипелаги и были Острова… их просторы бредовы, как сон. В их бездонных ночах затаилась не ты ли Мощь грядущая — птиц золотых миллион? Перевод с фр. Е. Головина
3
При 0° скорость звука составляет 331 м/с, при +20° она уже равна 343 м/с. Расчёт Кирилла: 7 секунд*350 м/с = 2450 м, т.е. примерно 2,5 км до источника грома.
