Дикие домашние

Глава 8

Ризна набрала в маленький берестяной туесок смолы, и откопала листья брусники, отправила их туда же и поспешила проверять заячьи ловушки недалеко от дома. Привыкшей к одиночеству ей вдруг захотелось, чтобы кто-нибудь был сейчас рядом.

Хоть бы и этот. Агнеш. Лежит там, наверное, отдыхает, плюет в потолок. Интересно, чем он на самом деле занят. Нет не интересно! С какой стати?

Ризна обошла все силки, но увы все оказались пусты. Девушка расстроилась, потому что хотела накормить гостя, и вообще как-то показать ему, что не так уж она тут и страдает. Волне себе жить можно. Вместо свежатины, девушка вернулась, с можжевеловыми веточками, смолой и листьями брусники, в крайне расстроенных чувствах, хотя и пыталась их скрывать. На пригорке близко к дому, раскапывая свой клад, она наполнила ладошку ягодами клюквы. Ягоды стучали друг о друга, пока не начали покрываться инеем, размораживаясь от тепла ладони.

Угощу хотя бы этим.

— Ку-ку-сики! — она распахнула дверь, парадно заходя и грохоча ногами и тут же бодрость съехала с лица. У стола по локоть в крови стоял Агнеш и испуганно смотрел на неё. Кровь стекала в алую огромную лужу на полу.

— Темный ты мрак! Что наделал? — Ризна подскочила к парню. Её сердце колотилось и вырывалось из груди сильнее чем когда-либо! Слезы брызнули из глаз, падая в кровь на столе. Ее руки тряслись, и она не могла их контролировать, чтобы начать действовать.

— Ризна, я всё уберу. Ты не переживай так, — для раненного человека он говорил слишком спокойно.

Девушка ошалело глянула на парня потом на руки с зажатой в них кровавой тряпкой.

— Я поймал нам ужин, — Агнеш улыбнулся и повернул голову, и девушка проследила за ним. В стряпной, под потолком висела крупная освежеванная заячья тушка. — Извини за грязь, надо было делать это на улице.

Ризна громко расхохоталась и стукнула парню по правому плечу кулаком, дескать, молоток он, а она и правда переживала за беспорядок. Юная охотница спешно ретировалась на улицу и только там, спустя несколько минут смогла вздохнуть, преодолевая новый приступ.

Страх скручивал её и сжимал. Одна. Одна. Одна. Отдавалось в голове. Одна. Пепел. Слезы. И бесконечный день. «Завтра будет лучше», фраза из прочитанной книжки вонзала нож ей в грудь. Завтра не наступит никогда. Значит лучше не будет НИКОГДА!

Руками она сжимала горло и рухнула на колени, привалилась боком на колесо старой телеги. На фоне деревянного круга девушка выглядела еще крохотнее, чем была. Вся её напускная бравада капитулировала.

Она открывала беззвучно рот, как рыба на суше и впивалась ногтями в старую ось. Боль не приходила и все предметы перед глазами смазались и стали без очертаний и цветов, как небо над головой. Серость забралась глубоко ей в горло и душила, пока все не исчезло.

— Дыши! Ризна! Дыши! — услышала она слова где— то далеко. Они становились громче, пока не превратились в крик.

Она открыла свои глаза и на снег покатились драгоценные рубины клюквенных ягод, выпавшие из разжатой ладони Ризны. Ягодный сок окрапил тонкие девичьи пальцы и снег под ладонью. Губы девушки посинели вместе с остальной бледной кожей. Жизнь покидала её слишком быстро.

— Я должен тебя убить, а спасать! Нет! — молил Агнеш, — Не уходи! Я не успел сказать тебе спасибо! Ризна! Я должен ничего не чувствовать, но я не могу! Я не за тем тебя пощадил, нарушив приказ, чтобы ты через день умерла, — он затряс девушку, — Я с тобой! И я буду с тобой! — Агнеш прислонил свои горячие губы к её ледяной шее и зашептал на ухо, как военную клятву, — Ты больше не будешь одна! Только очнись! Я что— ни будь придумаю.

Слеза упала девушке на губы, и она снова открыла глаза, прошипев:

— Обещаешь? — её сердце застучало, разгоняя кровь по телу.

— Пока ты не попросишь обратного, — ответил бледный Агнеш, надеясь не увидеть в ее глазах страх или разочарование. Черные бездонные очи засасывали в свою пропасть, не придавая никакого значения его словам. Она услышала только то, что было необходимо ей сильнее воздуха: «Ты больше не будешь одна».

Перепачканную заячьей кровью Агнеш затащил её в дом и положил на свой матрас у теплой печи и присел рядом с ней, поглаживая её кудряшки вдоль нежной кожи лица.

— Как ты понял? — тихо спросила Ризна.

— Не знаю, — он пожал плечами, — Почувствовал? —, произнес он почему-то вопросительно, словно угадывал или пробовал на вкус это слово, — Я бы тоже боялся этого больше всего, здесь.

— Спасибо, — девушка потерлась щекой о ладонь Агнеша.

— Это тебе спасибо! За то, что спасла, за то, что тащила меня, за кров и за еду. — Это слишком много», — произнес он, всё тише и закончил почти бесшумно, -Для такого как я.

— Значит зайчатина всему виной? — выдала Ризна, пытаясь встать. Агнеш только пожал плечами.

— Только посмотри кругом. Надо убрать. Просто мрак. Эй— ягоды собери! — девушка снова стала собой, и парень ухмыльнулся.

— Давай…— сказал парень, пытаясь предложить помощь.

— Я пока займусь уборкой. Наделал там делов.

Девушка несколько раз выбегала без верхней одежды на улицу, будто ещё недавно не лежала при смерти, вываливала за забором красный снег и зачерпывала в ведра чистый и вбегала обратно, насвистывая себе под нос, пока Агнеш собирал ягоды на снегу. Возможно ей показалось, но он тоже мурлыкал какую — то мелодию.

В избе снова пахло морозной свежестью и хвоей. Пол поблескивал и казался парадным, как в праздничных залах с книжных картинок. Половица не скользила, а надежно сцепилась с полом.

— Чего так долго? — спросила недовольно Ризна.

— Запах крови может привести к дому хищников, поэтому я собрал грязный снег и отнес подальше.

— Молодец, но чтоб ты знал, хищник этот тоже еда, — фыркнула девушка.

— Извини, не подумал.

— Вот поэтому я прошу тебя не мешаться.

— Ладно. Хотя бы зайца разделать я могу помочь? — сказал парень, заметив упорную работу девушки.

— Я всё, — девушка пыхтела, разрезая толстую трубчатую бедренную кость.

— Да дай уже! — почти крикнул тот, пытаясь забрать нож, но упрямство девушки было запредельным.

— Я сама, — Ризна сбегала с ножом в руках в сени и вернулась с железной подковой и принялась колотить ребро ножа под костью. Стол подпрыгивал вместе с блюдом и доской под тушкой, пока лезвие не разрубило упрямую часть. Со второй костью она проделала тоже же самое.

— Помой и закинь сюда, — смягчив голос сказала Ризна.

— Никаких пожалуйста?

— Ты же рвался помочь.

— Ладно.

Агнеш опустил ягоды, которые закрутились в миске, вместе с кусочками мяса, соли и зеленых веточек можжевельника. Он отодвинул стул дальше от стола и развернул его к себе спинкой и сел, расположив раненую руку на торце спинки стула, наблюдая за суетой девушки.

Ризне всё еще было неловко от своего приступа, и она решила, что бытовая возня поможет отвлечься ей и ее гостю. Она привыкла к небольшим провалам в памяти, поэтому даже не старалась ничего вспомнить, но чувствовала, что в этот раз возможно упускает что — то важное, но ничего не поделаешь. А то, что она помнила перекрывало с лихвой все огорчения, ведь он будет с ней. Скоро они вместе отправятся в дальний путь и ей даже не придется ничего придумывать. Он обещал! Когда она жила здесь, ей не казалось это чем-то странным, но стоило ему оказаться в ее доме она поняла, как ей было здесь тоскливо и временами очень страшно. Заболи горло или повреди ногу— выкручивайся сама. Поэтому болеть она боялась до ужаса. Вообще оказывается она была жуткой трусихой: боязнь одиночества, болезни, что еще прибавится за эти дни и думать не хотелось. Ей казалось она сильная! Пусть так и остается.

В печке томилась долгожданная горячая пища, а они молча сидели у стола, мечтая ускорить время.

— От этого запаха можно с ума сойти, — сказал парень.

— Еще немного.

— Может пойдем подышим? — предложил Агнеш.

— Тебе лежать полагается, а не бегать.

Парень глянул на неё умоляюще.

— Совсем забыла! Чернушка-чернота, — девица хлопнула себя по бедрам, забыв о синяках и стиснула зубы от боли. — Я должна найти мазь для тебя и довести до ума.

— Где она?

— В подполье.

Девушка и парень оделись в верхнюю одежду и вышли в сени.

— Я тебя догоню, — сказала она намекая, чтобы парень выходил на улицу, но тот остался. Девушка с силой дергала незаметное ранее железное кольцо в полу. Упираясь ногами, она продолжала бороться с упрямым люком. В этот раз солдат не выдержал и отодвинул девицу и с первого раза открыл дверцу и заглянул в квадратное отверстие пола с лестницей в темноту. Ризна подобрала к животу подол юбки и ловко спустилась вниз.

— Как ты будешь искать в темноте? — брезгливо произнес он.

— По памяти, на ощупь.

— К чему такие трудности, если можно зажечь лучину или свечу? — громко сказал он в пугающую темноту под ногами.

— Нашла!

С пузырьком в руках девушка поднялась на свет и опустила за собой с грохотом тяжелую дверцу, одернула юбку и последовала на улицу, убирая пузырек за пазуху, чтобы тот не замерз.

— Снег. Он часто здесь бывает? — поинтересовался юноша.

— Иногда слишком часто, а иногда его долго нет. А у Вас? — медленно произнесла Ризна.

— Не знаю, я редко выхожу за пределы города.

— В смысле? Снег в городе не идёт?

— Да. Наш город полностью защищен от ветра, осадков и пыли.

— Надо же! И какого это?

— Очень удобно, не нужно думать, что надеть, всегда восемнадцать тепла.

Девушка обняла себя за плечи услышав невероятную цифру.

— Как ты определяешь время? — спросил Агнеш.

— Зачем мне это?

— Чтобы знать.

— И что мне это даст? Когда вставать или ложиться я знаю и без того, — усмехнулась с грустью Ризна.

— Я бы так не смог, сбился бы весь режим, — сказал парень.

— Привыкай.

— А если ты проспишь что-то важное?

— Например? — изумилась она.

Нелепое выражение на лице парня, говорило, что он понял какую глупость сморозил.

— А ты? Что важное есть в твоей жизни?

— Да много всего! Режим. День рождения Аннаме. День… о, — парень закашлял, — Не знаю, день Света, — парень говорил сбивчиво.

Что-то скрывает, подумала Ризна, странно.

— Не густо, — отметила Ризна, ожидая услышать намного больше.

— Празднования идут несколько дней и это очень массовые мероприятия.

— Скажи, у вас есть армия? Кто защищает Аннаме?

— Конечно. Есть. Армия индустриалов, — ответил Агнеш, с гордостью в голосе.

— Какая у них форма? — она затаила дыхание, ожидая ответ.

— Черная, — спокойно проговорил Агнеш и посмотрел на забор.

Ризна выдохнула, вспомнив черную форму солдат с открытки.

Значит, когда он говорит правду, то спокоен. И это приятно.

— Думаю если не покормлю тебя прямо сейчас, то ты начнешь грызть палки от изгороди. Может сперва перевязку? — хохотнула она, забегая в дом и топая в сенях, отряхивая налипший снег.

В ту же миску, из которой они ели кашу, Ризна навалила с горкой пышащее жаркое. А он не так бесполезен, отметила Ризна и сглотнула обильную слюну.

— Чего ты ждешь? — спросила девушка, когда вернулась к столу с отваром.

— Тебя. За пищу принимаются вместе.

— Выкладывай весь список правил— не стесняйся. У меня память хорошая. — Ризна отчаянно не хотела признавать, как много она не знает о порядках в Аннаме и одновременно желала узнать их все и стараться соблюдать.

— Ты часто голодаешь?

— Бывает. Стараюсь экономить запасы.

— Это ужасно. В наше время, когда еда в достатке, — Агнеш зачерпнул жаркого на кончике ложки и девушка это заметила.

— Будешь ограничивать себя в еде— значит дольше выздоравливать, — Ризна дождалась пока он зачерпнет полную ложку и продолжила есть, покачивая ногой под столом.

— Теперь рука, — скомандовала девушка, когда они закончили трапезничать. Она достала чистые кусочки ткани и надразрезав их клинком, разорвала на полоски и положила оружие на стол.

— Я могу взглянуть? — спросил парень, глядя на оружие.

— Глазами, но не трогай, — ревностно ответила она. Никто не будет лапать дорогую ей вещь.

Парень осмотрел клинок, сильно наклонившись к нему и задержал взгляд на рукояти:

— Подарок?

— От деда. Красивый, да? — гордо сказала она.

— Обычный, я видел такие раньше— сказал он спокойно и отвлекся, когда Ризна неудачно задела рану на его руке.

Она думала, что её оружие особенное, несет какой — то особенный смысл, ведь его рукоять и лезвие состояло из двух материалов металла и обсидиана, но оказывается клинок обычный, такой есть у многих. Клинок не особенный и она, обычная, глупая дикарка. Сердится на парня, обесценившего её сокровище ей не хотелось, но она очень старалась, ведь он просто сказал правду.

Слегка затвердевшая мазь наконец-то поддалась и приняла в себя остальные ингредиенты. Кожа вокруг воспаленной раны жадно впитывала целебную мазь, наносимую её заботливыми, но грубоватыми пальцами с ссадинами и царапинами. Ризна дотрагивалась и вздрагивала, тщательно пряча свою реакцию. Она вспоминала своего дедушку, то как он задевал её макушку или замерзший нос, но это было по — другому. Что этот парень чувствует, больно ли ему? Смотрит ли он на неё сейчас и что думает? Какого ему здесь, с ней в этом лесу. Наверное, он мечтает оказаться дома, в привычном мире. Девушка взглянула на него и приложила повязку. Парень перестал смотреть на рану и разглядывал что-то за её спиной.

— Что ты отмечаешь крестиками?

— Ничего, — непринужденно ответила она, — Вчера здесь болело? — спросила, надавливая на расстоянии от порезов.

Зачем объяснять свои глупые выходки, как эту: без всякой луны наугад зачеркивая дни.

— Нет, не болело.

— Плохо. Начинается воспаление. Это очень хорошее лекарство, вот увидишь, — сказала она, надеясь всеми силами, других вариантов у них не было. Надежда стала её лучшим лекарством от всего.

— Ты всё потратила на меня, — сказал парень заметив пустой пузырек.

— Сделаю новую, — Ризна соврала, она никак не могла сделать, потому что половины состава она уже давно не могла найти, как бы далеко не уходила.

— Через пару…хм…снов я смогу нормально ходить.

— Давай без геройств.

Как же начать этот дурацкий разговор, целью которого был Аннаме. Ей отчаянно хотелось уже завтра двинуться в путь, но она не знала дороги и её проводник был еще слишком слаб.

— Ты же не всегда жила здесь?

— Всегда. Я жила с дедушкой, а потом он. В общем нет больше никого.

— Где твои родители?

— Не знаю. Никогда не видела их, а дедушка не говорил.

— Я даже немного завидую тебе, — смущенно сказал парень, — Но…

— Что ты мелешь! — перебила его девушка.

— Да ладно, я понимаю, что должен быть благодарен и всё такое, но мне с ними бывает сложно.

— Они у тебя есть!

— Извини. Понимаю, как тебе не просто, — юноша поднял вверх руки, изображая будто сдается.

— Да ладно? — съязвила она. Ей хотелось ударить его или шлепнуть рыбьим скользким хвостом, так чтобы брызги полетели в стороны.

— А друзья? Они где? — спросил Агнеш.

— С этим беда.

— Не знаю порадует тебя это или нет, но у меня друзей тоже не густо.

— Не подходят его величеству? — сказала Ризна, ещё не отошедшая от его фраз о родителях. Не важно какие родители! Она бы любила любых, давили бы они на неё или ругали.

— Звучит ужасно, но так и есть. Да и это у нас не поощряется, — ответил Агнеш и пожал плечами.

Ризна закатила глаза вверх.

— Предлагаю тебе мою дружбу. Ризна, будешь моим другом?

Девушка придвинула свой стул ближе к Агнешу. Серые глаза, напротив раньше почти сливавшиеся с бледным лицом, сейчас казались ярче или причиной этому был их озорной блеск.

— Друг, — смаковала она, произнося новое для неё слово и улыбнулась. Внутри она словно засветилась и впервые почувствовала, как ее сердце отбивает удары. Время будто заново пошло. Секунда, две, три, четыре, пять. Друг может умереть. И тогда свет погасила тьма. Она обволокла внутри и растворила радость. Потеря нового чувства выдавливала из неё слезы. Нельзя быть слабой! Нельзя никому показывать. Ризна тряхнула головой, оживляя свои рыжие пружинки волос. — Очень тебя понимаю, мне есть из кого выбирать: кабаны, волки, медведи. Но что-то не могём найти общий язык. Бегают быстро, когти-клыки островаты. И друзья не хотят тебя убить, с этим у нас главная сложность.

Агнеш снова посмотрел вдаль за окном и сглотнул.

— Скучаешь по дому? — предположила девушка причину его реакции.

— Два дня здесь, как месяц в Аннаме, время тянется медленно и тягуче.

— Меня тоже это жутко раздражает.

— Нет, — добавил парень, — мне это даже нравится. — Нравится, что не знаешь, что будет дальше, как начнется и чем закончится день. Да и вообще он может вообще не заканчиваться.

— А там? У тебя.

— Там тебе не дадут забыть какой сегодня день и что будет каждый час. Жизнь распланирована далеко наперед, пожалуй, до самого конца.

— Ты знаешь, когда это произойдет?

— Что?

— Когда закончится твоя жизнь.

— Конечно нет, — усмехнулся он, — это пока не известно никому, но, — парень сделал паузу, — это, пожалуй, единственное, что нам пока не под силу.

— Ты бы хотел знать?

— Наверное нет. Это как читать книгу зная, чем она закончится.

— А я бы хотела, — призналась Ризна, — можно всё спланировать и успеть сделать.

— Определить план количества пойманных оленей и собранных ягод? Чего тебе здесь успевать? — Агнеш стряхнул со стола несколько крупинок сушенных листьев, упавших с потолка.

— Думаешь я останусь здесь до конца?

— У тебя нет других вариантов.

— Почему?

— Ты дикарка.

— И что?

— Таким как ты не место среди нас.

— Не место?

— Да. Вы слишком отстали от прогресса.

— У меня никогда не было друзей, но я уверена, что настоящий друг так не скажет. Девушка громко отодвинула стул и забралась на печку. На сегодня достаточно. Ризна легла на живот и вырубилась, не смотря на мысли и взбудораженные за день чувства.

Глава 9

В комнате стоял полумрак.

Надо же, задернул шторы.

Ризна потянулась, хрустнула косточками на пальцах ног и сползла с теплой печи. Судя по затекшему телу спала она дольше обычного. Дров на полу у чугунного окошка поубавилось, значит Агнеш подкидывал их чтобы печь не затухла.

А он неплохо справляется для белоручки. Куда опять делся? Неужели охотится с его-то рукой.

Ризна вышла во двор, вдохнула морозный колючий воздух и выпустила ртом густой пар. На рябине, что за забором, пузатый снегирь клевал ягоды с крупной грозди. Птичка шустро наклоняла серую головку, острым клювом ягодку, насаживала и закидывала в рот, и прокалывала следующую, наевшись та взмыла в небо, расправляя пестрые черно-белые крылья на красном тельце.

Давненько тебя не было, Пузырик. Клюква надоела, лакомишься рябинкой? Погоди у меня есть для тебя кое — что.

Девушка хлопнула в ладоши и в небо взлетели ещё несколько птиц, удаляющихся красными точками, но Пузырик терпеливо ожидал, как из кармана появиться ладонь с ягодами клюквы, которые перекатились на нетронутый снег у забора. Птичка быстро склевала положенное и снова взлетела на перекладину забора.

Ризна наклонила голову в разные стороны, повторяя за птицей, растянула руки в стороны, собираясь будто вспорхнуть, потом встала на четвереньки, коленями на утрамбованный снег дорожки, вытянула перед собой руки и перенесла по-кошачьи вес на ноги и прогнулась. Расставив ладони под плечами, она изогнула спину выпятив её вверх, потом вниз и так несколько раз. Теплая рукоять клинка приятно согревала руку и сросшись с ладонью описывала круги в воздухе, пока тело приняло привычное вертикальное положение. Ризна перебрасывала клинок из одной руки в другую и продолжала двигаться, сгибая колени и локти. Она скользила правой ногой по искристому снегу и поднимала, оставаясь стоять на одной ноге, как цапля. Такую зарядку она называла «оживляшка», приводившая ее в состояние если не радости, то хотя бы не тотального безразличия к себе и окружающему миру. После она возвращалась домой, перекусывала сморщенными дольками яблок и отправлялась на охоту, а вернувшись, плотно обедала, приготовив пойманное в печи и перечитывала книги из сундука, в основном книги по грамматике, об охоте и рыбалке, о животноводстве, отдельно книгу по коневодству, строению человека, по лекарственным растениям, как делать из них мази и отвары, поваренная книга и несколько сказок и приступала к тренировкам пока не валилась от усталости и не засыпала, стоило только опустить голову на соломенную ароматную подушку. Если она нарушала свой режим, то обязательно мучилась от бессонницы, головной боли и голода. В дни, когда мало двигалась она съедала еды в два, а то и в три раза больше. Дедушка объяснял ей эту странность тем, что одни энергию тратят и получают ещё больше, а другие наоборот валятся без сил. Но такого объяснения ей было мало. Есть другие, вот что она точно понимала, а остальное… Остальное она обязательно разузнает завтра или послезавтра. Чтобы не терзаться догадками, Ризна забиралась по снежной горке на крышу избы и наблюдала за живыми существами вокруг, запоминая их движения. Горлица чистящая крылышки, белка щелкающая скорлупой, жук, заползающий в щель под кору клена, зверушки замедляли стук ее сердца и желание задать все вопросы разом. А по утрам или на тренировке, она повторяла эти движения, за неимением других учителей и это сгодиться.

Когда скорбь по дедушке сошла и при воспоминаниях о нём из глаз перестали литься слезы она начала встречать в лесу тигриные следы. Руки и ноги карабкались по стволу крепкой сосны прежде, чем понимание, что ждать полосатого, возможно, придется слишком долго, а при ней нет даже перекуса. Голодать ей не привыкать, поэтому устроившись на плоской ветке она пересчитывала иголки, потом сами ветки, а после деревья, так она могла бы уснуть и свалиться с дерева, если бы не рыжие пятна между кустарниками, плавно двигающиеся, словно плывущие по воздуху. Грациозная полосатая спина кружила под деревом, на котором таилась Ризна, а потом свернулась калачиком вокруг ствола. Такого девушка не предполагала и осмотрелась, ей теперь не светило безопасно перепрыгнуть, остальные деревья росли дальше, чем необходимо для прыжка.

— Елки зеленые, — выпалила она, а тигр поднял голову и поймал девичий испуганный взгляд. Он зевнул и разлегся поудобнее.

— Ты другого места не нашёл, чтобы дрыхнуть?

Тигр снова посмотрел на Ризну. Янтарные глаза очерченные угольной кожей век. Усы и вибриссы обволакивал иней. Полоски на шкуре изгибались, уходя под брюхо. Длинный хвост, с черным округлым кончиком лениво играл в воздухе поднимая в воздух снежинки.

— Может ты вообще тигрица, судя по твоим размерам и грациозности. У меня уже ноги затекли, — пробормотала Ризна и топнула ногой так сильно, что ветка под ногами без удовольствия хрустнула. — Сразимся терпением? Валяй! — Тигрица взмахнула хвостом и опустила его.

— Дедушка бы не позволил мне сделать такую глупость. Он всегда просчитывал наперед, предполагал самые невероятные варианты, не то что я. Говорил же, что я глупая ворона, а я противилась. Прав он. Вот зачем я залезла? Сдалось мне твое тигриное величество. — Ризна говорила это, считая полоски на тигриной макушке. — Восемнадцать, или нет, — и пересчитывала заново. — Семнадцать, если считать разветвленную полоску, как одну. Скоро снег тебя завалит, и ты превратишься в снежную фигуру. Иди уже, а?! У тебя ведь есть тигр и может тигрята, и кроме меня тут есть чем подкрепиться, вон глухарь, слышишь клокочет, я ведь просто хотела тебя рассмотреть поближе.

Любопытство — порок. Вот до чего довело.

Тигрица встрепенулась, стряхнула снег и потянулась, изгибая мышечное тело с лоснящейся шерстью. Легла на спину и дрыгая лапами царапала кору на стволе. Вдоволь извалявшись она снова встала на все лапы и повернула морду к хвосту, лениво давая себя рассмотреть со всех сторон.

— Какая ты чудесная! — проговорила девушка, не отрывая глаз от тигрицы, — Жаль, мы никогда не сможем с тобой подружиться. Мы из разных миров. Хищница ещё немного покрутилась у сосны, виляя хвостом и большими прыжками направилась на север.

Всю дорогу до дома Ризна не могла отделаться от ощущения разговора с тигрицей. Да это был немой разговор, но полосатое создание слушало и понимало слова, иначе как объяснить её поведение? Как жаль, что она не может спросить об этом деда.

— Здравствуй, — четкий голос Агнеша издалека.

— И тебе не хворать, — отпрянув от воспоминаний проговорила Ризна парню, подходящему к забору.

— Бодро сегодня!

— Подморозило, — согласно кивнула она.

— Как твои конечности?

— Твоя мазь помогла. Намного лучше. Нога вообще почти не беспокоит, — спокойно сказал он, значит говорит правду, отметила Ризна.