Хулиганка и Ледовитый князь

Риска Волкова

Хулиганка и Ледовитый князь

Глава 1

Генриетта Амина Дафна де Флерди, принцесса Намгарда

– А-а-а-а-а-а! Гретта! За что?! – заорал Ян, скрючившись в три погибели и пытаясь отцепить мои пальцы от своего уха.

На его беду, держала я крепко.

– Н-нечего было подглядывать, Янус, когда я п-переодевалась! – ответила я и ухо все-таки отпустила.

Сводный брат отскочил в сторону, хватаясь за алевшее среди пшеничной шевелюры ухо.

– Я просто хотел зайти спросить у тебя учебник по истории Намгарда! И по географии мира тоже... – обиженно сообщил брат. – Злобная заикашка!

Я снова вспыхнула гневом, и попыталась ухватить Януса за ухо во второй раз, но тот, уже наученный горьким опытом, ловко увернулся. Мерзкий извращенец!

Я знала, что он правда подглядывал! И уже не первый раз! Что ужасно раздражало! Жаль, что отец болеет, иначе бы он ему всыпал! Впрочем, за себя я могу и сама постоять. За девятнадцать лет жизни многое произошло, что сделало мой характер не слишком мягким. Правда, кто-то считает, что и совсем несносным. Например, братец.

Жаль, что это не мешает ему называть меня “заикашкой”! В детстве после того, как я начала заикаться, я плакала и обижалась. Сейчас уже нет. Сейчас я строила планы мести.

– Зачем тебе эти учебники? В библиотеке п-полно всего, – сказала я как можно более равнодушно.

Признаться, то, что мой ленивый братец вдруг полез изучать научную литературу, слегка настораживало.

– Там ничего нет о Ледовитом князе, – отозвался Ян. – А маман его очень ждет со дня на день. Говорит, он сильный колдун. Хочет, чтобы он побыл некоторое время ее наставником.

– А папа, р-разумеется, в восторге т-тоже? Или его забыли посвятить в то, что у нас ожидаются г-гости? – уточнила я.

– Не знаю, что твой отец думает насчет этого. Ты же знаешь, он всегда соглашается с нашей мамой. Тем более, что на время его болезни она – регент.

– Это она т-только тебе – мама! – фыркнула я.

Сибиллу Кристаллину де Флерди матерью я никогда не считала. Заносчивая, высокомерная, помешанная на своем колдовстве и собственной внешности женщина. Холодная и расчетливая. Даже Януса она не любила, хотя он мать просто боготворил. Когда отец слег, она захватила трон, полностью переняв правление Намгарда на себя. И не слишком заботясь о том, чтобы папа скорее поправился.

– Черствая заикашка, – сказал в ответ брат. – Ледовитый князь приедет, обратит тебя в лед!

– Я с-сама его в лед обращу, если захочу! И т-тебя тоже, братец!

Я угрожающе двинулась на Януса, и тот, заорав, кинулся прочь. Я же подошла к высокому стрельчатому окну. Привычный сад за ним из вишен и магнолий, обычно зачарованный и вечно цветущий, сегодня был необычно сер. А из окна тянуло холодом.

Неужели испортившаяся погода связана с грядущим приездом этого Ледовитого князя? И неужели его магия настолько сильна, что даже разрушилось заклинание вечного лета Сибиллы в Намгарде?

Нахмурилась. Плевать. Абсолютно. Нужно заниматься своими делами. Сосредоточиться на том, чтобы вылечить отца. Тем более, что я уже очень близка к цели!

Кивнув этим своим мыслям, я накинула легкое пальто, взяла в руки большую плетеную корзину и, сообщив слугам, что пошла в лес за травами и цветами, поспешила вначале через сад, а после по узкой тропке мимо пруда, заросшего кувшинками и ряской, к высокому ельнику.

Солнце было совсем высоко, а к лесу я давно привыкла. С детства я исходила все дорожки и тропинки. И именно здесь я чувствовала себя как дома. А еще у меня был маленький секрет...

– Чирик-чирик... – пели птицы. – Чирик-чирик!

И это бы слышал любой обычный человек, или даже колдун. Но я слышала совершенно другое.

– Гретта пришла! Гретта пришла! – вот, что они говорили.

– Жратвы халявной принесла! – толстый дятел пролетел мимо, задев меня крылом.

Я заулыбалась. А после, достав из карманов горсти приготовленного заранее зерна, разбросала его по лесной траве. Птицы тут же слетелись, щебеча и радостно чирикая.

– Угощайтесь!

– Спасибо, Гретта! Спасибо, Гретта!

К моим ногам почти сразу же прильнула пушистая лиса. А с другой стороны мелькнула полосатая шкурка бурундучка, я звала его Динбо. А лисичку – Рыжулей.

– Как твой отец, Гретта? – спросила лисичка. – Ему не стало лучше после того лекарства, о котором я тебе говорила?

Я лишь печально вздохнула.

– Увы, нет. Но оно т-точно что-то сделало, потому что отец стал куда меньше спать, – сказала я.

– Странно... – теперь уже разговорился бурундук. – Спят обычно от слабости. Но твой отец никогда не был слабым.

– Он п-просто как будто бы где-то в другом месте, – вздохнула я. – Я хотела попросить, может, Рыжуля, ты п-проводишь меня еще раз на ту полянку, где мы набрали тогда тех трав?

Лисичка согласно зафырчала и велела идти за собой. А я, ловко перехватив корзинку, поспешила за ней.

Трава, о которой мы говорили, называлась “снежноцвет”. У нас, в Намгарде, никогда не было снега, заклятие мачехи действовало. Но трава эта получила название за снежно-белые мелкие цветы, так похожие на снежинки.

Пока шла, жмурилась от удовольствия. Лес всегда расслаблял меня, был домом, где все понятно и просто. Напитывал своей древностью. Успокаивал тишиной. А звери и птицы по большей части все были моими верными друзьями.

– Сюда! – лисичка, вильнув хвостом, свернула с тропки, запетляв среди деревьев.

Я поспешила за ней, невольно чувствуя, как заметно стало вдруг холодать. Легкое весеннее пальто уже совсем не грело, а под ногами на еловой хвое заблестел-засеребрился иней.

– Холодно! Холодно! – запричитали синички.

– Дуба-а-а-а-а-ак! – заголосил дятел.

А мы тем временем вышли на полянку. Увидев, в каком состоянии был снежноцвет, я разочарованно застонала, упав перед поникшими и потемневшими от холода некогда полными сил цветами.

– О, нет! Откуда вообще в-взялся этот холод?! – выдохнула я разочарованно. – Сколько еще в-времени пройдет, п-прежде, чем снова зацветет с-снежноцвет?!

– Ой, Гретта! Не знаю! Мне так жаль! Правда! – лисичка закружила по полянке.

А я, не зная, будут ли обладать теми же свойствами увядшие, побитые холодом цветы, все же стала собирать их в свою корзинку. Выглядели они плачевно. Настолько, что от безысходности хотелось кричать и плакать. Моему дорогому папочке только стало лучше. И вот!

В какой-то момент я почувствовала, что мне не просто холодно, а я замерзла настолько, что невольно задрожала. А апогеем всего стало и вовсе то, что над полянкой пошел снег!

– Смотри, Гретта! Снег! Пушистый какой! Как мой хвост! – захихикала Рыжуля, а вот мне совсем не до смеха стало.

От холода застучали зубы, а я, обхватив себя руками, пыталась сохранить хоть остатки тепла.

– П-п-п... П-п-по моему... С-с-с-совсем... Зима н-н-наступила... – теперь к моему заиканию добавились еще и стучащие зубы, а меня саму заколотило так, что я поняла, что если немедленно не пойду домой, то рискую тут замерзнуть насовсем.

– Ой! Гретта! – бурундук встревоженно взобрался мне на плечо. – Что с тобой?!

– Х-хы-холодно! – выдавила из себя я. – П-п-пошли назад!

И мы пошли. Мягкие туфельки без каблука уже утопали в снегу, промокнув насквозь, а пальцы на ногах от холода ничего не чувствовали. Впрочем, на руках тоже. Я сама будто бы вся начала превращаться в статую. Ледяную. А лисичке и бурундучку в их шубках было все нипочем. Они бежали впереди, показывая путь. Вот только с каждой минутой я все больше понимала, что уже не могу идти так же быстро, как и прежде. А в какой-то момент и вовсе поняла, что...

– Я б-больше не м-могу, – выдохнула я. – Надо отдохнуть.

Понимая, что силы покинули меня окончательно, я присела под дерево, в огромный сугроб, который намело.

– Гретта, ты чего?! – лисичка уставилась на меня с беспокойством. – Ты замерзла совсем, да?

Я кивнула.

– Н-немного...

Как назло, еще и взметнулся ветер, сыпанув в лицо колючим снегом.

– Но как же ты?! Тебе нельзя здесь сидеть! Тебе нужно домой, в тепло!

Я-то понимала, что мне нужно домой, в тепло. Вот только сама я вряд ли в таком состоянии выйти отсюда смогу. Ни ноги, ни руки меня не слушались. Мокрое от налипшего снега платье превратилось в ледяную корку, как и пальто. А мне самой казалось, что я сама скоро вообще перестану существовать.

– Нужно позвать на помощь... – услышала я сквозь какое-то близкое ко сну забытье.

– Да. Ты беги! А я лягу к ней на колени! Буду согревать!

Что-то пушистое и рыжее скользнуло ко мне. И теплое... Мягкий мех коснулся подбородка. А я, закрыв глаза, кажется совсем уснула.

Глава 2

Северин. Ледовитый князь

Намгард существенно отличался от Раассийской империи. И не только красными черепичными крышами, брусчатыми улицами, величественными замками, как мне показалось в начале. Здесь царила другая атмосфера. Люди были другие. Но я еще не мог до конца понять, что именно мне в них кажется таким другим.

Когда я появился здесь по приглашению королевы Сибиллы, я сразу предупредил, что с моим приходом везде наступит зима. И никакое заклинание “вечного лета” не спасет. Она сказала, что согласна. Впрочем, она была согласна на все, лишь бы получить хоть небольшую толику моих знаний по магии.

Подобному рвению я лишь посмеивался. Но стремление к знаниям одобрял. Пусть и жаждала знаний женщина. В любом случае ей, как правительнице большого королевства, наверняка не будет лишним узнать что-то от меня, чтобы как-то улучшить жизнь своих подданных.

Волшебная сила переместила меня довольно близко к замку Сибиллы. Однако, я решил прогуляться пешком немного по лесу. Заодно посмотреть, чтобы все птицы улетели туда, где им будет теплее, а звери, которым положено засыпать, отправились в спячку.

С каждым моим шагом вечное лето погружалось в суровую зиму. И мягкую некогда зеленую траву укрывал покрывалом снег. Посох в моих руках служил мне верную службу, помогая в моих деяниях.

Все больше этот лес становился похожим на тот, к которому я так привык. Ведь всю мою вечность вокруг меня была зима. Я сам был этой зимой. Ее ожившим воплощением.

– Скорее, скорее! – услышал я вдруг тоненький голосок маленького зверька. – Нужно добраться до замка! Нужно, чтобы пришла подмога!

Понимать птиц и зверей с рождения я не умел. Однако мой дар, что некогда я принял и волшебный посох помогали мне. И сейчас, услышав подобное, я нахмурился.

– Кому нужна помощь? – сказал я, остановившись.

Все вокруг словно замерло. Лишь толстым слоем лежал снег. И дул ветер.

– Ну же! Покажись!

Ко мне под ноги вдруг выскочил маленький полосатый зверек-бурундук. Шмыгая носом от холода и часто дыша от волнения, он посмотрел на меня, не решаясь начать разговор. Я видел, что он меня боялся.

– Кому нужна помощь? – спросил я снова.

Зверек, будто решившись, махнул лапкой в сторону.

– Там! Там! Гретта!

– Гретта? – переспросил я. – Какая еще Гретта?

– Замерзает! Девушка! – ответил бурундук.

Девушка? В лесу? Я предупреждал Сибиллу, что в Намгарде станет очень холодно. Полагал, что она предупредит обитателей замка, что ходить в лес сейчас очень опасно.

– Что она здесь делает? – только и произнес я, но бурундук ничего мне на это не ответил. – Показывай!

Спустя несколько минут я уже был возле нее. Девица и правда была. Сидела, прислонившись спиной к стволу вековой ели. Замерзшая, уснувшая. Прекрасная. На ее груди, обвив шею пушистым хвостом, лежала лиса. Это было довольно удивительно. Ни разу не видел, что бы хищные звери так близко подходили к обычным людям.

– Тепло ли тебе, девица? – произнес я громко, стараясь ее разбудить.

Не откликнется – значит, дело совсем плохо.

Она молчала. А вот лиса на ее груди меня услышала. Вскочила, вначале с опаской уставилась, а после жалобно заскулила.

– Помоги! Помоги! Гретте плохо!

– Гретте уже, скорее всего, не помочь, – сказал я, а после подошел ближе.

Ее жизнь, которую я ощущал у каждого существа, находящегося рядом со мной, была слабой, прерывистой. Почти оборванной. Замершей. Или замерзшей, если быть точным.

Склонился совсем низко к ней. Коснулся пальцами ее щеки, бледной и белой, совсем как снег.

– Белоснежка... – прошептал я, а после сказал громче: – Тепло ли тебе, прекрасная?!

Я не ожидал, не думал, что она отзовется. Но ее ресницы вдруг затрепетали, а сама она, сделав судорожный вдох, распахнула красивые глаза, цвета гречишного темного меда.

– Мне... Уже, наверное, все равно... Т-тепло... Или нет, – прошептала она. – А вот п-птицам... П-птицам холодно.

Я мягко улыбнулся, и неожиданно сам для себя вдруг испытал огромное облегчение “Живая!”

– Птицы в безопасности. Я велел им улетать. А животные, которые плохо переносят мороз, отправились в спячку.

Она чуть улыбнулась, а потом снова закрыла глаза.

Уже не став медлить, я стащил с себя меховую тяжелую шубу. Укутал ее, а после подняв девушку на руки, прижал к себе, делясь магией, напитывая жизнью, излечивая, согревая. А она прильнула ко мне, словно ручной котенок. Такая нежная, такая красивая! И добрая. Удивительно светлый огонек.

Пока я дошел до замка, она уже согрелась и разомлела у меня на руках. Ее белоснежную кожу окрасил румянец, а она сама уснула. Постучался в ворота, которые почти сразу же распахнул высокий парень-подросток.

– О! Вы?! А что Заикашка делает у вас на руках? Она...Спит? – выдал он.

Я нахмурился.

– Я прибыл по приглашению королевы Сибиллы, чтобы обучать ее мастерству магии и волшебства, – сказал я. – В лесу замерзала девушка.

– Гретты и правда долго не было, – хмыкнул парень. – Я – наследник престола Намгарда! Принц Янус!

– Принц. Вы так и будете держать меня в воротах? – спросил я. – Или, может, я войду, а вы распорядитесь для девицы согреть ванну и позвать целителей?

– Да оставили бы ее там! Где вы ее нашли? В канаве? Под кустом? – простодушно ответил парень, и я бы точно бы не оставил эти слова безнаказанными, если бы ко мне вдруг не выбежала пышнотелая женщина в облезлой шубке и поварском чепце.

– Ох! Батюшки! Это же принцесса Генриетта?! Что случилось?!

– Принцесса? – удивленно произнес я.

Надо же! Какое равнодушие брата к принцессе, его, значит, сестры...

– Скорее за мной! Я покажу, где ее комната! – махнула женщина рукой, а я, с девушкой на руках пошел за ней.

– Я безусловно люблю свою дочь, – сказала королева Сибилла, с вызовом глядя на меня, а я невольно оценивал эту женщину.

Высокая, статная, невероятно красивая, светловолосая, изящная, с голубыми и чистыми, словно бездна, глазами. Ко всему прочему у нее была великолепная фигура и, несомненно, хороший вкус.

– И все же она одна оказалась достаточно далеко от дома в лесу. Я предупреждал, что погода резко изменится, – заметил я. – Вам следовало бы внимательнее относиться к ней. Девушка едва не замерзла насмерть.

– Это я сама решу, как мне к ней относиться! – ответ прозвучал резковато. – Да будет вам известно, Генриетта обладает ужасным характером. Она своевольна, глупа, безвкусна и, к тому же, постоянно убегает. Она не желает ни учиться, ни вышивать, ни вообще хоть чего-то делать! Если бы она предупредила меня, что собирается на прогулку, я бы сказала ей этого не делать! Но она ушла тайком. И будет за это наказана!

– Полагаю, испортившаяся погода и так сполна ее наказала, – ответ королевы вызвал во мне недоумение.

Ее дочь, пусть и не родная, едва не погибла! Но ее беспокоит больше не ее состояние, а то, как ее наказать.

– Ее наказала жизнь, Северин, – женщина чуть смягчилась и даже позволила себе улыбку. – Не переживайте. Поверьте, то, что я делаю – из любви к ней. Генриетта нуждается в строгом воспитании. И оно порой бывает совсем нелегким.

– Я думал, любовь – это тепло и ласка. Материнская любовь.

– О, конечно же нет! – всплеснула руками Сибилла и, поднявшись с бархатного диванчика у стены, подошла ко мне. – Любовь – это желание достойного будущего. Ведь дальше птенец будет жить без мамы-птицы.

Я нахмурился.

– Возможно.

– А что до любви между мужчиной и женщиной? – в глазах Сибиллы появился лукавый огонек. – Какой должна быть она, как вы считаете?

Ладонь с длинными изящными пальцами легла мне на плечо, а сама женщина чуть подалась вперед ко мне, флиртуя.

– Любовь между мужчиной и женщиной начинается искрой, продолжается игрой, охотой и страстью. А заканчивается теплом, нежностью и страхом потери. Такова любовь. Полагаю, вы со своим мужем уже прошли все эти стадии? Я слышал, с какой заботой вы ухаживаете за ним.

Рука с моего плеча почти моментально исчезла. Женщина тяжело вздохнула.

– Мой муж, к сожалению, очень болен. Болезнь поразила его три года назад. С каждым днем он все меньше узнает кого-либо из нас. И, к тому же, постоянно спит. Не выходит из своей комнаты.

– Я сожалею.

– Боюсь, что дни его уже сочтены... Бедные дети! Как будут без отца? Он не родной для моего мальчика, но тот воспитывал его как сына.

– Я сожалею, – повторил я. – Могу я узнать, какие именно знания вы хотите от меня получить? Область ваших интересов?

Сибилла улыбнулась. Поправила прядь волос.

– Да, разумеется. В первую очередь я хотела бы изучить заклятия, которым вы призываете холод. Я поражена, если честно. Думала, вам не обойти мое “вечное лето”. После этого... М-м-м... Я слышала вы обращали в ледяные статуи то, к чему прикасались? Я бы хотела ледяной сад у себя. Представляете, во всем Намгарде будет лето, и лишь у меня прекрасный парк, полный снега и зимних развлечений!

Кивнул.

– Что еще?

Она высказала еще несколько пожеланий, а я мысленно подбирал наиболее удачный план обучения для нее. Сибилла, судя по всему, довольно опытная волшебница. А значит, заклинания для начинающих ей будут не интересны.

– Пожалуй, тогда начнем как раз с вашего дивного сада.

– Завтра, – перебила меня женщина. – Вы, безусловно, устали с дороги. Да еще и тащили на себе мою дочь из леса! Отдохните. Для вас приготовлены удобные покои. Если что-то понадобится, то мои слуги непременно окажут вам содействие.

– Да, – вспомнил я. – Кое-что нужно уже сейчас... Со мной должен был прибыть личный помощник. Снув. Но задержался в пути. Он... Гном. Я бы хотел, чтобы для него были предоставлены так же комнаты, как только он прибудет.

– Гном! – удивленно охнула Сибилла. – Как удивительно! Конечно же. Мы обеспечим его всем необходимым так же, как и вас, Северин. Можете не беспокоиться.

– Благодарю.

Глава 3

Генриетта

– Гретта! Гретта, просыпайся! – пропищал кто-то у меня над ухом, и я распахнула глаза и почти сразу же застонала.

Голова просто раскалывалась! Что я вчера такого делала, чтобы проснуться сегодня в таком состоянии? Попыталась вспомнить, и удивленно охнула. Да я же должна была замерзнуть в лесу! Как же я добралась до дома?!

– Гретта! – вновь позвал кто-то, и я, увидев рядом с собой на полу маленькую мышку, нахмурилась.

Пикси была подружкой Туффи, моей собачки, карликового спаниеля. И если пришла ко мне, значит, произошло что-то плохое.

– Что с-случилось? – почти сразу же спросила я.

– Туффи опять забрала Сибилла! Она очень злится из-за того, что ты ушла в лес, а этот Ледовитый князь тебя принес!

Нахмурилась.

– Ледовитый князь? И, п-погоди... Сейчас не утро?

– Вечер! Ты проспала несколько часов. А князь, все верно, принес тебя на руках! Все это видели! – сообщила мышка. – Но Сибилла...

– Опять брызжет ядовитой с-слюной, – проворчала я. – Понятно, что мне влетит. Как же она д-достала!

Мышка лишь обеспокоенно запищала. Хотя, по правде сказать, то, что Туффи опять забрала мачеха не грозило ничем хорошим. В первую очередь – мне.

Я спешно привела себя в порядок, помылась, переоделась, невольно заметив, что на моей кровати было как минимум три одеяла, наверняка постаралась моя горничная, Пелагея.

Невольно посмотрела на себя в зеркало. Темные волосы, белая кожа, под глазами – синяки, последствия прогулки по лесу. И ведь все зря! Эта зима наступила совершенно точно благодаря этому Ледовитому князю. А значит, из-за него замерз снежноцвет! И даже те замерзшие цветки я не принесла из леса.

Грудь сдавило от безысходности. Снежноцвет был моей надеждой на исцеление отца. И в один миг эту надежду отобрали!

Платье я выбрала синее. Плотное и строгое. Волосы переплела в две длинные косы. Покружилась и, оставшись собой довольна, пошла к мачехе.

Ее найти было очень просто. Она по своему обычаю заседала у себя в кабинете, просматривая какие-то отчеты.

– Ваше В-величество... – я сделала реверанс, подобающий по этикету.

Сибилла оторвала взгляд от бумаг и оценивающе посмотрела на меня. Чуть поджала губы.

– Синяки под глазами! – произнесла она хлестко. – На кого ты похожа?!

Я дернула плечом.

– На д-девушку, которая плохо п-провела день? – предположила я.

Мачеха поднялась из-за стола. Подошла ко мне, а у меня от ужаса запрыгало сердце, будто бы я бежала стометровку. С детства такое рядом с ней. И все же, я нашла в себе силы лишь презрительно усмехнуться и выдержать ее взгляд.

Цепкие тонкие пальцы впились в мой подбородок.

– Кожа вся сухая и потрескавшаяся! – сделала она оценку. – Людовик будет недоволен! Ты понимаешь, что своим очередным побегом подставила всех нас?!

– У тебя Т-туффи, – сказала на это я. – Верни. Он хочет г-гулять по замку и играть, а не с-сидеть взаперти в-вместе с Энн.

– Отчего же? С Энн ему хорошо, – ядовито улыбнулась Сибилла. – Она выводит его гулять утром и вечером и кормит.

– Ему н-нужно бегать.

– Ты знаешь, Генриетта, что от тебя нужно, если хочешь снова играть со своей шавкой, – сказала холодно мачеха. – Ты безропотно примешь наказание. И после – приведешь в порядок свою кожу. Я скажу Кларите, чтобы приготовила все для процедур.

Едва не застонала. Только не она!

– Я помажу кремом, и все п-пройдет... – начала было я, но вместо этого получила пощечину, от которой щека запылала огнем, а на глазах выступили обидные слезы.

Вот только ни слезинки я не пролила. Не дождется! Только не при ней!

– Ты пойдешь к Кларите! – снова с нажимом сказала мачеха. – А до этого пойдешь перебирать слизней в моей лаборатории! Отделишь их по размеру и форме.

Поджала губы.

– Как будет угодно, матушка, – сказала я.

Выходя, обернулась на дверь. Как же было хорошо раньше, когда папа был в порядке!

И наказание это... Слизни! И еще хуже – Кларита! Все из-за этого Ледовитого князя с его зимой!

Думая об этом, шла по коридору, не слишком разбирая дороги. Главное, чтобы с Туффи все было в порядке! И Энн не умучила его совсем своими издевками...

– Осторожнее, барышня! – глубокий мужской баритон заставил меня вернуться к реальности.

Я едва не сшибла какого-то незнакомца! Он стоял прямо напротив меня. Высокий, статный, с волосами удивительно-белого цвета и с глазами, темно-синими, как море. У Сибиллы тоже были подобного оттенка глаза. Но у нее они были холодные, словно стекло. А глаза этого мужчины были интригующие, глубокие, умные...

Примечательна была и его одежда. Совсем не похожая на нашу моду. Рубашка белоснежная, расшитая серебром. Высокие сапоги с меховой опушкой. Штаны из темной и плотной ткани.

Заметив, что я его разглядываю, мужчина улыбнулся. Как-то уж очень игриво.

– Полагаю, принцесса Генриетта? – спросил он, а я, наконец, поняла, кто передо мной.

Уж точно бы такого обитателя замка я сумела запомнить! А значит, это тот самый гость! Ледовитый князь!

– П-полагаю, лорд-ледышка, который напустил х-холода, и все вокруг стало м-мертвым? – парировала я.

Мой ответ его удивил. Его игривость тут же слетела с его лица.

– Ледышка? Это благодарность за то, что я спас вас, замерзающую, из леса? Когда вы были совсем одна? – спросил он. – Или завуалированный комплимент?

– Оскорблимент, – фыркнула я. – Если бы не ваш п-приезд, то ничего бы не з-замерзло!

Я намеревалась пройти дальше, уже не обращая на него внимания, но мужчина преградил мне дорогу, не давая этого сделать.

– Что у тебя с речью? Это после вчерашнего?

– Да! Т-так заморозило ч-челюсть, что до сих п-пор не может от.. Оттаять! – пошутила я.

Я говорила, что шутки у меня не всегда смешные? Вот, говорю. А сам юмор чернее ночи. И, конечно же, Ледовитому князю он не пришелся по вкусу. Зато как быстро мы перешли на ты! Просто стремительное знакомство и близость!

– Теперь понимаю, почему твоя мать рассказывала в красках о том, что тебя нужно держать в строгости, – он сощурил взгляд. – Видимо, все ее старания быть доброй и ласковой были зря.