Бахчисарайский мажор. Опять все включено

— В Роспотребнадзоре, — удивилась вопросу Даша, — Это на соседней улице. Только там очередь, вы не успеете сегодня. Вы лучше завтра придите. С самого утра. Прямо к 8.00.

Алла хотела что-то сказать, но Даша уже перелистывала документы дальше.

— И подписи нет, — отметила она. — Того человека, который подписывал предыдущие документы. Надо, чтобы он заверил копию.

— Но он уволен, — беспомощно развела руками Алла. — Я не знаю, где он.

— Это не мои проблемы, — беззлобно пожала плечами Даша. Просто констатация факта.

Алла чувствовала, как отчаяние внутри поднимается. Она смотрела на папку, амулет, календарь с котиками, и не знала, что делать. И куда теперь бежать.

— И копии паспорта нет, — продолжала Даша. — Надо третью страницу, с двух сторон.

— Там есть копия, — промямлила Алла.

— Нет, — уточнила Даша. — У вас копия первой и второй страницы. А надо третью. Там стоит штамп о прописке.

Алла открыла папку, проверила. Даша была права. Копии третьей страницы не было.

— Я не знала, — вздохнула Алла. — Я привезу. Завтра.

— Привозите, — обрадовадась Даша. Она помолчала, посмотрела на амулет, потом на календарь с котиками. — Дайте-ка гляну гороскоп.

Открыла календарь, на обратной стороне которого был напечатан гороскоп на каждый день. Алла с изумлением смотрела на это.

— Так, — хмурилась Даша, водя пальцем по строчкам. — Водолей? Вы Водолей?

— Нет, — отказалась от Водолея Алла. — Я Лев.

— Лев, — повторила Даша. — Сегодня вам везёт. Приходите завтра. У вас есть шанс.

— Прийти завтра — это везёт? — переспросила Алла.

— Да, — кивнула Даша. — Вчера был день, когда ничего нельзя было решать. А сегодня — можно попробовать. Только не забудьте справку и копию паспорта. И подпись того человека. Я буду ждать.

И когда Алла уже приблизилась к двери, Даша ее окликнула:

—Постойте! — и вдруг, покраснела как маков цвет, и смущенно добавила, — А правда, что у вас зам — сам Кентхай?! Правда?!

Алла так задумалась над вопросом, где она будет теперь искать уволенного давным-давно исполнителя обязанностей с его незаменимой подписью, что просто рассеянно кивнула. И собралась уже выйти.

— Ой, ну подождите вы! — теперь в голосе Даши слышались умоляющие нотки, — А вы могли бы, завтра, чтобы он сюда пришел? С документами? Вдруг, ему как заму, нужно будет подпись поставить.

Алла еще раз кивнула и вышла из кабинета. Чувствуя, как внутри копится раздражение. Она хотела кричать, спорить, требовать, но понимала — бесполезно. Даша была добродушной, но бюрократический аппарат был сильнее.

В коридоре она села на стул, пытаясь собраться с мыслями. Рядом с ней сидела пожилая женщина. Она смотрела на Аллу с любопытством.

— Тяжело? — спросила она.

— Ещё как, — подтвердила Алла. — Я даже не знала, что столько всего нужно.

— Это нормально, — утешила ее женщина. — Здесь всегда так. Они любят бумаги. Это смысл их жизни.

Алла улыбнулась. Женщина была старой, морщинистой, с очень загорелым лицом и руками. В которых чувствовалась привычка к работе.

— Вы здесь работаете? — спросила Алла.

— Нет, — засмеялась женщина. — Я пришла за пенсией. Всё не могут найти мои документы. Третий год ищут.

— Третий год?

— Да. А я не тороплюсь. Мне уже всё равно. — Она помолчала. — Вы из Бахчисарая? Из отеля? «Морское чудо»?

— Да, — удивилась Алла. — Откуда вы знаете?

— Здесь все про всех все знают. Я была его владелицей, — ответила женщина. — Продала пять лет назад. Не могла больше. Валентин Петрович выжил меня.

Алла замерла. Она смотрела на старушку и чувствовала, как внутри поднимается холод.

— Валентин Петрович? — переспросила она.

— Да, — сказала женщина. — Местный чиновник. Он хотел купить отель. Я не продала. Он начал давить. Налоговые проверки, жалобы, штрафы. В конце концов я не выдержала и продала дёшево. Он хотел, чтобы я ушла. И ушла.

— Но он не купил отель! — тихо возмутилась Алла.

— Он не купил, — согласилась женщина. Она наклонилась ближе и прошептала, — Ему не нужен был отель. Ему нужно было, чтобы его не было. Он всё скупает тут. Землю, дома, бизнес. Хочет, чтобы никто не мешал. — Берегись, милая. Он не отстанет, будет давить. Его метод.

Алла сидела неподвижно. Она смотрела на старушку и понимала, что всё, что происходило —было частью одного плана. Стратегии Валентина Петровича. Отца Кента. Какой ужас.

— Что мне делать? — спросила она.

— Бороться, — твердо ответила женщина. — Это единственное, что можно сделать. Не сдаваться. Иначе, он победит. А так не должно быть.

Она встала и улыбнулась Алле. И теперь уже не казалась такой уж старой и беспомощной.

— Удачи тебе. Помни: бюрократия — просто игра. Научись играть — выиграешь. И еще. Запомни, детка. Иногда, муж — голова. А жена — шея. Так вот, эта поговорка очень подходит нашему Валентину Петровичу. Очень.

Алла сидела и смотрела на дверь, за которой скрылась бойкая старушка. Думала о том, что она только что узнала. Валентин Петрович не просто хотел, чтобы она провалилась. Он хотел забрать отель. И Кент был частью этого плана.

Она вышла из налоговой, села на скамейку и достала телефон. На экране не было сообщений. Вечером Алла вернулась в отель. Уставшей, злой и растерянной. Документы, которые она должна была привезти, остались в Симферополе. Справки, подписи, копии — всё это казалось бесконечным лабиринтом, из которого не было выхода.

Она вошла в отель и сразу почувствовала запах. Запах кофе. Свежий, горький, почти обжигающий. Она прошла на импровизированную кухню и замерла.

У плиты стоял Кент. Он был в той же футболке, что и вчера. Смотрел на турку с выражением, которое бывает у людей, впервые увидевших сложный механизм. Вокруг него был страшный бардак. Разлитая вода, убежавшая пенка, грязные ложки на столе. Он пытался варить кофе.

— Ты здесь? — удивилась Алла. — С чего бы это.

Он обернулся. Своим хитреньким виноватым лицом.

— Я же сказал, что буду мешать и все портить, — пробурчал он. — Вот, уже, порчу. Кофе варю неправильно.

Алла смотрела на него и не знала, что сказать. Она хотела спросить что-то важное. Но вместо этого подошла к плите, взяла турку, долила воды и поставила на газ.

— Ты делаешь не так, — ворчливо сказала она.

— Я знаю, — отозвался Кент. — Я никогда не варил кофе. Это первый раз.

— В первый раз всё получается плохо. — Алла помешала ложечкой, добавила чуть сахара и сняла турку с огня. — Пей. Потом скажешь, как.

Кент взял кружку, отпил. Лицо его исказилось.

— Горький, — пропищал он.

— Надо привыкнуть, — наставительно проговорила Алла. — Как и ко всему остальному.

Он смотрел на неё. Просто стоял и смотрел.

— Ты вернулась, — он не смело улыбнулся и захлопал своими ресницами. — Я не знал, когда ты будешь. Хотел, чтобы ты пришла и увидела, что я здесь.

— Я вижу, — мрачно ответила Алла. — Ты сварил кофе.

— Ужасный кофе.

— Ужасный, — согласилась она. — Но спасибо.

Кент улыбался все шире и шире. Просто сиял, как золотой червонец.

— В следующий раз будет лучше, — уверил он.

— Надеюсь, — вздохнула Алла.

Она села на стул, взяла кружку и отпила кофе. Он был ужасно горьким. С привкусом, который невозможно было описать. Но она пила, потому что он старался.

Кент стоял у плиты, смотрел на неё. И расстояние в три метра казалось ему теперь почти преодолимым.

— Алла, — проникновенно выговорил он. — Я вернулся не потому, что папа велел. Хотел увидеть тебя. И всё.

Алла знала, что это честно. Но она знала и другое. А условия совместной работы и того, чего не будет ни при каких обстоятельствах, уже были высказаны. Со всей ответственностью.

— У меня есть отчество. Это раз. И на — вы. Один разговор на крыше ничего не меняет. Это два. Завтра мы вместе поедем в налоговую. Тебя очень хочет видеть молодая и заинтересованная инспектор Даша. И тебе придется потрудиться, чтобы все наши документы приняли и не гоняли нас больше по пустякам. Это три.

За окном темнело. Цикады начинали свою ночную песню. Кент стоял у плиты, Алла сидела за столом. Между ними было ровно три метра. Расстояние, которое невозможно было сократить.

— Мне женщина, бывшая владелица «Чуда», сказала, — Алла внимательно смотрела на притихшего Иннокентия. — Что Валентин Петрович хочет забрать отель. Это правда?

Кент помолчал.

— Да, — неохотно ответил он. — Это правда. Он хочет, чтобы отель исчез. Ему нужен этот земельный участок. Уже давно. Да все что-то не срастается. А сейчас ему пообещали поддержку. Ваш бывший муж.

Он спокойно и честно смотрел ей в глаза.

— А ты что? — осторожно спросила она.

— А что, я? Завтра поедем в налоговую инспекцию к этой вашей Даше. Я думаю, что смогу о чем-либо договориться. Дальше — больше. Может, что-то и сдвинется с мертвой точки. Но ничего обещать не могу.

Алла качала головой, соглашаясь. Никто не мог ничего предсказать заранее. Никто и ни о чем.

Как нельзя было быть уверенным ни в ком до конца.

Кроме самых близких.

Самых-самых.