Добрым словом и кулаками. 2 четверть

Я посидел еще минут десять под кустом шиповника, оставил тут же пук нарезанных ивовых веточек и перемахнув через забор осторожно направился к дому Пеньковых.

Входная дверь в дом была открыта, потянул её на себя, тихо зашел во внутрь, щелкнул замком, надежно закрывая за собой, еще и засов задвинул - не хватало чтобы внутрь кто-нибудь зашел нежеланный в самый неподходящий момент. Любаня хлопотала на кухне рядом с плитой – чего-то вкусно шкворчало на сковороде, разнося по дому обалденный запах. Котлеты?! О, это я удачно зашел! Я разулся и осторожно двинулся к своей зазнобе, нацелившись как ракета с самонаведением на осиную талию и аппетитный женский зад.

- Девчонки без ума по мне страдали, - я начал мурлыкать полушёпотом слова «нашей» с Любой песни, которую сплагиатил у Миши Круга, а Любане сказал, что написал специально для неё. - Тогда в почёте было быть блатным. И от досады плакали ночами. Что я не приходил на встречу к ним. Конечно, в малолетках нет фигуры, а тётя Люба знала, чем привлечь…

Любаня услышав мои слова принялась двигать бедрами в такт мелодии, а потом еще и тихонько, но весьма мелодично подпела мне:

- Девчонки - ну какие же вы дуры, ну как на первый номер можно лечь! Жиган-лимон – мальчишка симпатичный, жиган-лимон…

Я ухватил Любаню за талию, прижался к ней всем телом и жадно поцеловал в шею, чуть ниже правого ушка – там, где у неё была мощнейшая эрогенна зона.

- Воваааа!!! – женщина жарко выдохнула и не оборачиваясь обхватила меня одной рукой за шею. – Почему так долго, я тебя раньше ждала?

Я ничего не ответил, потому что мои губы были заняты её шеей и эрогенной точкой на ней, а руки, нырнувшие под халатик, говорили громче любых слов о том, как я соскучился. Резко развернул Любаню к себе лицом и впился губами в её губы долгим и глубоким поцелуем, так что чуть ли не достал языком до её желудка. Страстно, долго, проникновенно.

Нащупал выключатель газа на плите, закрыл его и не разжимая объятий увлек любимую женщину в спальню, где конечно же заранее были задвинуты плотные занавески создавая уютный полумрак. Сейчас для меня Любаня была самой любимой, желанной и единственной женщиной на Земле и ничего в целом мире не существовало кроме неё, её губ, её тела, её глаз.

Одежда слетела сама собой и вот уже я терзаю губами крупные вишенки сосков, а Люба громко стонет и тяжело дышит мне на ухо шепча слова любви. За эти полтора месяца что длится наш роман мы настолько притерлись друг к другу, что взлететь на самый пик удовольствия получалось с каждым разом все проще и быстрее, хотя, казалось бы, должно быть наоборот, все-таки новизна прошла, но у нас каждый раз как в первый раз.

Люба оказалась подо мной, я вошёл в неё, она сильно прижала меня к себе крепко обхватив за спину, наши взгляды встретились и уже не расставались – заниматься сексом глядя в глаза друг другу и тонуть в этом омуте было потрясающее. Я безошибочно уловил тот момент, когда Люба начала заходиться в волне подступающего организма и усилил напор, женщина прильнула ко мне еще сильнее и жадно впилась поцелуем в мои губы, между нами, будто бы промелькнул круговой разряд электрического тока, когда соитие внизу соединилось и закольцовывалось с поцелуем в верху и по этому кругу заструилась сумасшедшая энергия страсти. Я двигался все быстрее и быстрее, пронзая женское лоно мощными толчками, а Люба покрывала мое лицо и шею жаркими поцелуями, потом она уже знакомо, протяжно закричала от восторга и откинулась на спину сильно сжимая свои ноги, чтобы усилить эффект от наслаждения, ну а я несколькими сильными толчками пришел к финишу, потом еще немного подвигался спуская всю скопившуюся за неделю воздержания семенную жидкость и удовлетворенно откинулся на кровать ложась рядом с Любаней.

- Привет, рад тебя видеть, - прошептал я ей на ухо.

- И я рада тебя видеть! Соскучился?

- Да.

- Чего раньше не приходил? Я тебя так ждала, так ждала.

- Не было никакой возможности.

- А что у тебя с шеей?! – ахнула Любаня.

- Не обращай внимание, - беспечно отмахнулся я, - на рыбалке чутка перестарался, вытягивая улов, - соврал я.

Одно из самых замечательных качеств у Любовь Михайловны, помимо её обалденной фигуры и мощного кулинарного таланта – это её наивность. Она верила всему что я ей говорил, порой мне даже было стыдно так нагло врать ей в лицо, но ничего с собой поделать не мог.

- Бедненький мой, надо быть осторожней, - Любаня принялась мне осторожно и нежно целовать уже почти сошедший, но еще заметный след от удавки на шее.

Женские губы нежно касались моей шее, её волосы щекотали кожу, а горячее дыхание заводило почище виагры, мало того, Любаня еще и пальчиками массировала мой член, недвусмысленно намекая, что поскольку я пришел с опозданием, то надо наверстывать упущенное и переходить ко второму разу. Вот же ненасытная!

Поцелуи быстро перешли с шеи на грудь, спустились ниже…я вновь возбудился, чем Любаня тут же воспользовалась, забравшись на меня верхом и сексуальное безумство началось по новой, только теперь я был внизу, а Любовь Михайловна сверху. Мои руки были свободны, аппетитная женская грудь рядом, темно-коричневые ареолы сосков мелькали в размерном такте движений, я тут же привлек к себе красотку, поймал ртом её грудь и до самого финала не отпускал, терзая языком и губами вишенки женских сосков, заставляя Любаню кричать от страсти и блаженства. К финалу пришли вдвоем, вернее Люба намного раньше, но я не отпускал её и продолжал двигаться до тех пор, пока сам не кончил и только когда излился после резких, глубоких толчков разжал объятия и позволил партнерше обессиленно упасть рядом со мной на кровать и отдышаться.

Повалились еще минут десять, пообнимались, помиловались, да переместились за стол. Любаня облачилась в халатик на голове тело и принялась сервировать стол, раскладывая приготовленные яства на тарелки.

Котлетки, плотненько лежащие на сковороде, выглядели просто замечательно, салат и пюрешка тоже выше всяких похвал. Котлеты у Любовь Михайловны получались просто бомба – сверху зажаренная корочка, а внутри нежное, тающая во рту мякоть: перца, соли, лука – всего в меру, всего ровно столько, сколько надо. Салат из своих огурцов и помидоров с грядки, заправленных домашней, жирной сметаной и пюрешка такая как я люблю – с жаренным на сале луком. У меня мгновенно рот заполнился слюной в предвкушении скорого гастрономического фейерверка и многократного кулинарного оргазма.

Любаня порхала по комнате со счастливой улыбкой полностью удовлетворенной женщины. Любаша разложила пюре по тарелкам: себе – поменьше, мне – побольше, свалила котлеты в общую миску, чтобы я мог себе брать сколько пожелаю, а я пожелаю много, уж поверьте мне, десяток котлеток умну только так. Имею право, вон как выложился - Любовь Михайловна светится как надраенный медный пятак.

Я взялся нарезать хлеб, попутно рассказал Любане как утром встретил Пыжа, как узнал от него, что Лиза не придет с утра в школу, потом проезжая на велосипеде заметил наш с ней «знак», заподозрил неладное и так удачно выследил Лизку, которая чуть было не поймала нас с поличным. В подробностях пересказал наш с Лизой разговор, сделав упор на тот момент, что если мнимый любовник окажется «женатиком», то Лизка все поймет и не будет больше предпринимать попыток поймать мать с поличным. Рассказывал всё это в явной уверенности, что Любовь Михайловна меня сейчас похвалит, за то, что я такой отличный парень, потому что все так грамотно и ловко разрулил, но не тут-то было.

- Вова! Володенька! – голос Любани резанул мне по нервам истеричными нотками, я мигом обернулся, подумав сперва что женщина обожглась.

- Что?! Что случилось? – насторожился я.

Люба смотрела на меня полными слез глазами, а ложка с пюре застыла в её руке, толченная картошка комками подала на домотканую половичку, а чистюля Любаша совершенно не обращает внимание на это безобразие. На лице женщины отобразилась такая буря эмоций, что мне даже стало как-то не по себе, будто бы что-то произошло нечто такое страшное, после чего жизнь резко делится на «до» и «после».

- Любаша, что случилось?! – прикрикнул я. – Не молчи!

- Прости меня, прости, - Люба кинулась мне на грудь, крепко вцепилась в меня и горько, протяжно зарыдала, завыла в голос.

- Что такое?! Что случилось? Говори, не молчи! – не на шутку всполошился я.

- Вов мы не можем больше быть вместе, - огорошила меня Любаня, - уходи! Прямо сейчас собирай и уходи, прошу тебя, умоляю!

- Как уходи?! Ты чего?

- Уходи!!! – пронзительно, с нотками близкой истерики закричала женщина и несильно стукнула меня кулаком в грудь. – Уходи…

- Да, твоюжежь мать, - растерянно бросил я, совершенно не понимая с чего случилась такая резкая перемена в настроении Любаши.

Хотя, кого я тут обманываю, конечно, я все прекрасно понимаю – Любовь Михайловну перемкнуло из-за моего рассказа про Лизку, которая чуть было не вскрыла нашу амурную связь…нет, не так. Любаню перемкнуло из-за того, что она поняла, что её дочь сама догадалась что у мамки есть любовник, а то, что его имя пока неизвестно – это мелочь, потому что главное – дочь знает, что её мать – порочная женщина способная на связь с женатым мужчиной. Вот кто просил меня все разбалтывать?! Похвалиться захотел! Думал, что Любаша меня по головке погладит и пряник выдаст за сообразительность и смекалку? Ага, щаззз!!! Женщину похоже сейчас на нервной почве кондратий хватит.

Я схватил со стола графин, набулькал полный стакан воды и чуть ли не насильно заставил Любу выпить воду. Любаша рыдала, её губы тряслись, подбородок дергался, она давилась и больше разливала воду чем пила. Жидкость стекала по женской шее, подбородку, халат намок, и влажная ткань сексуально облепила красивую, полную грудь. Ух, ты ж, бля не о том я сейчас думаю.

- Тише, тише, - принялся я шептать на ухо Любаши крепко-крепко обняв её, - ничего страшного не случилось, ничего! Лиза ничего не знает, у неё есть только предположения, а достоверных доказательств нет. Ясно?!

- Но, как же нет, - проблеяла Люба, сдавленная в моих объятиях, - ты же сам сказал, что она догадалась что у меня есть любовник, позорище какое!!! – обреченно с нотками вселенской трагедии прошептала женщина. – Моя дочь считает, что я связалась с женатым мужчиной…

- Стоп! – прикрикнул я и встряхнул Любу. – А ну цыц! Молчи женщина и возьми себя в руки! У тебя умная дочь и она тебя не осуждает, а наоборот, поддерживает и радуется, что её мама наконец стала счастлива. Лиза целиком и полностью за тебя, и она никогда тебя не осудит за связь с женатым мужчиной.

Любаша как-то сразу вся обмякла после моих слов, стала податливой и безвольной, затихла в моих объятиях и замолчала, лишь тихо сопела и крепко сжимала пальцами мою спину, хватаясь за меня как за спасительный круг в бескрайнем океане.

- Я понимаю, что Лиза меня не осудит за связь с женатым мужчиной, - спустя долгие пятнадцать минут раздумий, наконец прошептала Люба, - но если она узнает, что я сплю с её сверстником, то до добра это точно не доведет.

- С этим не поспоришь, - согласился я, - значит нам надо быть осторожней.

- Нет, Вов, - твердо произнесла Люба, вырываясь из моих объятий, - никаких нас больше нет. Было у нас и сегодня все закончилось. Мне было очень хорошо с тобой, очень! Ты меня буквально к жизни вернул, я за эти полтора месяца будто бы обратно на свет народилась, но больше у нас ничего не будет. Прости меня дуру, что сразу, еще в первый раз тебя не прогнала, а позволила таскаться ко мне. Слаба оказалась, виновата…

- Не говори так, - перебил я женщину, - твоей вины нет! Если хочешь начать новую жизнь, то первым делом перестань себя виноватить во всем. Ты – женщина, я – мужчина, между нами произошла связь и это нормально, это естественно, это природа так распорядилась, чтобы женщины занимались сексом с мужчинами.

- Ты на пятнадцать лет меня младше, что же в этом нормального?

- Возраст – это условности, если бы мне было тридцать пять, а тебе двадцать, то никаких проблем бы в нашей связи бы не было, верно?

- Верно, - согласно кивнула Люба, - когда в браке мужчина старше женщины, то это нормально, а вот когда наоборот, то это уже неправильно и общество таких женщин осуждает и презирает.

- Ты не права, - усмехнулся я. - В будущем вон у Аллы Пугачёвой каждый следующий муж будет моложе предыдущего, а Бабкина сойдётся с парнем младше её на тридцать лет и ничего, всем будет плевать на это.

- Чего?! – удивленно округлила глаза Люба. – Ну вот зачем ты на Пугачёву наговариваешь? Глупости не говори, знаешь же ведь, что она мне очень нравится, Алла Борисовна никогда бы так низко не пала чтобы связаться с малолеткой.

- Поживем увидим, - буркнул я, - ладно, давай сделаем так: я сейчас уйду, мы сделаем перерыв в наших встречах, а потом что-нибудь придумаем, хорошо?

- Нет, Вов никаких придумаем дальше не будет, - покачала головой Любовь Михайловна, - у нас нет будущего и его не может быть. Даже если мы будем тайно встречаться еще четыре года, а как тебе стукнет восемнадцать уедем куда-то отсюда на Север, как ты предлагал, то Лиза не перестанет быть моей дочерью, а я и через четыре года не хочу, чтобы она узнала про нашу с тобой связь. Мне такого позора не надо.

- Мы можем с тобой встречаться пару раз в месяц где-нибудь не здесь, а в райцентре, - предложил я, - квартиру для встреч я обеспечу. Просто секс, без всяких обязательств, чисто для здоровья, - продолжал настаивать я.

- Нет, Вова никаких встреч у нас с тобой больше не будет. Точка!

Голос у Любани был на удивление твердый и непреклонный. Куда делась её вечная податливость, простота и наивность? Передо мной будто был совершенно другой человек – твердый, непреклонный, волевой. Куда делась моя Любаша, которую легко можно было сперва раскрутить на любую сексуальную шалость, а потом петь её песни под гитару, а она будет подпевать и задорно хохотать? Я плохо знал мать Любы, но думаю, что в этот момент Любаша была очень сильно похожа на неё.

Впрочем, я прекрасно понимал, что суть женской натуры – это непостоянство, сейчас она категорически говорит «нет», а спустя пару недель, как гормоны стукнут в голову и наступит пик «цикла», будет уже категорическое «да» причем несколько раз подряд: сзади, спереди, сбоку и в присядку, а если еще маленько подпоить, то и в....в общем куда захочу, туда и будет!

Глава 8

Наверное, на моем лице сейчас промелькнули все мои мысли и скепсис, потому что Любаня подбоченилась и неожиданно заявила:

- Вова я сейчас серьёзно говорю – между нами больше ничего и никогда не будет, мало того, в ближайшее время я начну встречаться с другим мужчиной и надеюсь, что ты не наделаешь глупостей.

- Серьёзно?! – улыбнулся и скептически хмыкнул я, понимая, что Любаня сейчас всё это говорит из природной женской вредности. – С другим мужчиной? И откуда же он взялся?

Это я зря! Никогда нельзя ставить под сомнения женскую востребованность, никогда! Для женщин упрек в их привлекательности равен смертельному оскорблению, после которого у них отключается мозг и включается жажда мести.

- Макар Васильич, он у нас при пекарне на хлебовозке шофером работает, хороший мужчина, овдовел в прошлом году, детей им бог с женой не дал. Не пьет, не курит, ко мне интерес и знаки внимания проявляет.

- Васильич?! – нахмурился я, пытаясь вспомнить лицо пекарского шоферюги, но нет никого вспомнить не мог. Кажись водилой на хлебовозке был какой-то плюгавый, невзрачный мужичок лет пятидесяти…а может я ошибаюсь.

- Это мелкий такой, плюгавый? – наудачу спросил я.

- Нормальный он, - сварливо заявила Любаня подбоченясь, - Вова не надо людей оскорблять за глаза не зная их, сперва Аллу Борисовну оговорил, теперь Макара Васильевича. Не красиво это и низко!

- У тебя с ним что-то было? – подступился я к женщине с вопросом, немного теряя контроль от внеземного приступа ревности. – Было что-то, отвечай?! Было?!

Хрясь!!! – звонка пощечина неожиданно обожгла левую щеку.

Любовь Михайловна влепила мне пощечину, но похоже тут же испугалась собственной смелости и решительности, она шагнула назад и сжалась в ожидании моей реакции.

- Дурак?! Ты за кого меня принимаешь? Думаешь я могу вот так с двумя сразу? Скотина! - выпалила Люба, испуганно пятясь от меня прочь.

Скорее всего на моем лице промелькнуло что-то такое, что её испугало. Глубокий страх в глазах женщины, которая еще полчаса назад была для меня самой любимой и единственной на свете мигом меня отрезвили и привели в чувства. Куда я лезу? Какая к черту ревность?! Для ревности должна быть любовь, а у меня к Любани её изначально не было. Или была? Между нами был отличный секс, она вкусно готовила и…больше ничего. Просто я собственник и эгоист, который привык жить только для себя. Впрочем, я ничего говорить не стал, быстро оделся и вышел прочь.

- Вов поешь на дорожку, - раздался сзади окрик Любы.

- Аппетита нет, - буркнул я, щелкая заверткой дверного замка, отрезая сам себе путь к возвращению.

Вышел на веранду, но сразу не ушел, потому что с улица донеслись чьи-то голоса – кто-то прогуливался рядом с домом Пеньковых и если бы я сейчас спустился бы с крыльца, то меня бы заметили.

А может ну её эту конспирацию! Вот возьму и распущу слух по селу, что у меня любовные шашни с Любовь Михайловной Пеньковой, опозорю её на всю Красновку, будет знать как меня бортать! Я даже дернулся вперед, делая первый шаг, чтобы начать спуск с крыльца и тем самым показать себя всему честному народу или кто там сейчас крутится под окнами дома…но нет, конечно же этого не сделал и отодвинулся вглубь веранды. Постоял минут пять, успокоился, привел свои чувства и эмоции в порядок, мысленно отгородился от всего лишнего, а потом вернулся обратно в дом.

- Вернулся?! – удивленно ахнула Любаня увидев меня на пороге своей кухни. – Все-таки вернулся…

На красивом женском лице промелькнула череда совершенно противоположных эмоций: надежда, затаенный страх, превосходство и обреченность. Женщины совершенно нелогичные и непонятные для нас мужчин существа. Они говорят – «нет», но это означает – «да», она говорят – «уйди, у меня другой», но это означает – «борись за меня и сражайся», они говорят – «между нами всё кончено», но это означает – «мне не хватает твоего внимания». «Нет» означает - «да», «да» означает - «нет», молчание означает – «не знаю и не уверенна», а может одновременно два раза «да». Женщины могут вопреки здравой логики и рассудку всю жизнь прожить с нелюбимым мужчиной думая, что таким образом наказывают «того самого» который когда-то в молодости не понял их чувства, при том, что он – «тот самый» даже слыхом не слыхивал ни про какие чувства.

Любаня хотела быть со мной и не хотела этого одновременно, она хотела, чтобы я навсегда исчез из её жизни, но при этом остался в ней до конца наших дней, она хотела быть счастлива и чертовски боялась этого, виня себя непонятно за что…она хотела всего сразу и при этом ничего сверх того, что заслуживает…она хотела чтобы с ней рядом был кто-то с кем она могла под ручку пройтись по улице не боясь осуждения окружающих, сходить с ним в магазин, в кино, в клуб на танцы…она была женщиной и этим все сказано. Но я не мог ходить с ней под ручку по сельским улицам, не мог сходить с ней в кино, не мог отвести её на танцы… я много чего не мог сделать того, что она заслуживает.

- Мне было очень хорошо с тобой, я запомню эти полтора месяца на всю жизнь, - я говорил твердым, спокойным голосом глядя прямо в глаза Любаши. Говорил в тех же нотках, как когда много лет назад или вперед мне читал приговор очередной судья. - Ты шикарная женщина, лучшая из всех, кого я знал. Будь счастлива и живи для себя, не оглядываясь по сторонам и не обращай внимания на посторонних. Ты заслужила этого и не вини себя никогда. Лизе расскажи про её отца, она вправе это знать, а лучше напиши его родителям, чтобы они знали, что у них в Красновке есть внучка. Если тебе нужна будет помощь, то смело обращайся ко мне первому - я всегда тебе помогу. Ты для меня не посторонний человек. Прощай Любаня, мне было очень хорошо с тобой.

Развернулся и не дожидаясь ответа вышел прочь из дома. Уже на веранде услышав за собой торопливые шаги, хлопнул дверью и заблокировал её, засунув в щель между дверным полотном и коробкой лезвие своего раскладного ножа.

- Открой, Вова открой! – с той стороны в дверь застучали женские кулачки. – Не уходи, прошу тебя! – плача закричала сквозь дверь Люба. – У меня ничего не было с Васильичем, честно слово, я все выдумала! Не уходи, прошу тебя, вернись!

- Нет, не вернусь, - произнес я, - так будет лучше в первую очередь для тебя. Прощай и не держи обиду!

Я спустился по ступенькам веранды, осторожно огляделся и не увидев посторонних глаз стремительным броском пересек двор, перемахнул через забор и притаился под кустом шиповника следя за домом. Прошло десять минут, потом еще столько же – во дворе дома никто не появлялся. Если бы Любовь Михайловна хотела бы меня догнать, то она могла бы спокойно выбраться через окно, но она этого не сделала, значит и правда, между нами, все кончено.

Первая мысль была: на хрена я это сделал? Вернись в дом дурак, нормально похавай котлет с пюрешкой, махни стопочку водки с Любашей на брудершафт, а потом займись с ней примирительным сексом. Не дури, такие бабы на дороге не валяются! Красивая, аппетитная, безотказная, отлично готовит и без всяких обязательств! Ну, где ты такую еще найдешь?! Лариска вон четко сказала, что не даст тебе в ближайшие годы, Машки отшила, сейчас Любаню упустишь и локти кусать будешь, сидя на голодном пайке. Четыре годика поматросишь Любовь Михайловну, а там в армию уйдешь или в московский ВУЗ подашься, а она себе кого-нибудь другого найдет, а не найдёт ну и черт с ним, тебе-то какое дело? Зато все эти четыре года будешь как сыр в масле кататься: вкусно пить, сыто есть и сладко трахать аппетитную дамочку в самом соку. Что тебе еще надо дурень?! Вернись в хату и засади Любаши по самые помидоры, так чтобы она на работу в раскорячку пошла! Ну, что же ты сидишь под кустом? Иди в дом, ты ведь явно этого хочешь, ты ведь так привык жить всю свою прошлую воровскую жизнь. Ты ведь всю жизнь думал только о себе! Брал что хотел, имел любую телку, совершенно не думая об её чувствах, да и какие чувства могут быть у бабы? Сколько у тебя их было, сколько семей ты разрушил, сколько женщин обрюхатил? Хули ты стоишь, возвращайся в дом…

Я встал и низко пригнувшись, чтобы меня не было видно из окон дома двинул в сторону зарослей ивы, где был спрятан велосипед. Да, я хотел вернуться в дом, хотел поесть вкусных котлет, навернуть стопку водки, а потом продолжить крутить шуры-муры с Любаней, хотел, чтобы было все по-прежнему: легко, просто и в своё удовольствие…но я этого не сделаю. Мне дали второй шанс, чтобы я исправил ошибки прежней жизни, а это означает, что первым делом нельзя повторять свой старый путь закоренелого эгоиста, вора и подонка, который жил только для себя сгибая окружающий мир исключительно под свои хотелки.

Четыре года для подростка – это пшик, пролетят как пуля над ухом, четыре года для тридцатилетней женщины – это много. Если мы растянемся прямо сейчас - после полутора месяцев бурного романа, то Любаня скорее всего точно себе кого-нибудь найдет, потому что она сейчас на пике, она на взлете, глаза у неё сияют и это замечают окружающие её мужчины, а значит кто-то из них обязательно прилетит на сияние её глаз, как мотылек на свет пленительного огонька свечи в ночи. А если я буду её матросить еще четыре года, а потом мы разойдемся, то Любаня вряд ли кого-то себе найдет. Во-первых, она будет на четыре года старше, а после тридцати у женщин год идет за два, во-вторых, глаза её уже не будут блестеть так ярко, как сейчас. Я уйду и не вернусь – так будет лучше для Любани…сто процентов лучше! Я знаю, я жизнь прожил.

Чёрт как же всё-таки котлет жалко! Вот что мне мешало взять на дорожку десяток котлет?! И ведь Любан только рада бы была, что я съел наготовленную ею снедь, но я же гордый, не взял, а теперь голодный иду, живот так и сводит. Чертова гордость!

Добрался до зарослей ивы, нырнул внутрь хитросплетения веток…велика нет! Где?! Куда делась старенькая «Украина»?! Что за черт? Я ведь её вот именно тут оставлял. Вон и следы от колес! Так, ладно, следы есть, а это значит, что они меня приведут к угонщику. Ох и задам же я ему! Настроение у меня сейчас хуже некуда, а когда мне хреново и злоба на самого себя раздирает душу, то первое средство для самоуспокоения – это хорошая драка. Нет ничего лучше, чем сейчас вмазать кому-то с оттяжкой в пятак, да так, чтобы кровавая юшка в разные стороны брызнула…

Двинул по следам от колес велосипеда, которые отлично отпечатались в присохшей после вчерашнего дождя прибитой к земле пыли.

Иду, гляжу внимательно на дорогу: ага, рядом со следами стертого протектора угадываются отпечатки обуви, чуть меньше моего размера, то есть сорок первый – сорок второй. Какой из этого можно сделать вывод? Только тот, что угонщик носит обувь меньшего чем мой размера. И чем мне это поможет? Ничем!