Охота на лисицу

Толпа взрывается, очевидно зная, кто такой этот музыкант. Сай присоединяется к аплодисментам, хотя классическая музыка никогда не входила в ее интересы и это имя не значит для нее ровным счетом ничего.

До того момента, когда на сцене появляется уже знакомая золотистая макушка. Сай с удивлением отмечает, что волосы не просто зачесаны назад — оказывается, они собраны в тугую длинную косу, которая на мгновение напоминает Сай хвост.

Лицо у него абсолютно серьезное, даже какое-то религиозное. Словно скрипка в его руках — это способ молиться богу, в которого он верит. Леонард подносит смычок к скрипке, делает небольшую паузу, и первая нота разносится по залу.

Если танец Надиры вызывал восторг яркий, стремительный, то от исполняемой музыки тело наливается томлением и неясной тревогой. Неизвестно, кто выбирал репертуар, но мелодия явно предназначена не для легкого развлечения. Сай чувствует в ней себя, все многообразие чувств, раздирающее ее изнутри: страх, решимость, злость, скорбь, отчаянную надежду, смятение, борьбу. Музыка пронизывает ее всю, резонирует с ней, и она сама не замечает, как по щекам скатываются слезинки, пока она пытается не забывать дышать.

Время теряется и перестает быть важным, все внимание сходится в одной точке — на золотоволосом херувиме, чья музыка раздирает на части сердце. Последняя нота тает в стенах, и Леонард медленно опускает скрипку.

Сай может поклясться, что их глаза встречаются, и она может различить необычный стальной оттенок его радужки, словно тронутый по краям ржавчиной.

Ей приходится уединиться в ванной. Ее потряхивает, и она боится расплакаться и испортить макияж. Здесь прохладно и на удивление тихо, словно закрывшаяся дверь отрезает большую часть звуков. Сай ополаскивает руки холодной водой и за неимением вариантов похлопывает себя по плечам и шее, пытаясь хоть немного успокоиться. Слишком много впечатлений за один вечер. Слишком много событий за неделю. Слишком большой поворот жизни за один несчастный месяц.

Кажется, она сходит с ума. Или уже сошла, только никак этого не проверишь.

— Господа, у меня для вас готов еще один сюрприз! — голос, усиленный микрофоном, все же пробивается сквозь дверь, — Я объявляю аукцион свиданий! Прошу пройти на сцену наших очаровательных лисичек!

Началось. На мгновение Сай чувствует желание остаться в ванной, запереться здесь и никогда не выходить. Это же так просто. Но вместо это она приподнимает рукав платья и хватает себя зубами за предплечье. Боль отрезвляет. Боль дает силы.

А силы ей сейчас понадобятся.

На сцену ей удается выйти с непроницаемым лицом. Даже изобразить что-то вроде легкой улыбки. Именинник сам ведет торги, в очередной раз наслаждаясь возможностью вещать в микрофон на толпу зрителей.

Одна за другой три лисички находят своих “кавалеров”. Очевидно, что ее и Надиру оставляют напоследок как особый товар. Парень мастерски подстегивает азарт окружающих, и с каждым следующим лотом суммы поднимаются все выше. Таких денег вся ее семья за год не зарабатывала! Даже если она получит только пять процентов, этого все еще должно быть достаточно, чтобы устроить девочек. Хотя бы на пару месяцев. Эта мысль немного поддерживает Сай, пока толпа крайне жестоко сражается за время и внимание Надиры.

— Господа, такая красотка стоит больше! Вспомните, как она танцевала для вас! Жадничать в таком случае просто глупо!

Наконец, последнюю абсолютно неприличную ставку не перебивает никто, и Надира спускается со сцены прямо в объятия импозантного мужчины никак не младше сорока. Улыбается ему, тянет за руку, чтобы он наклонился и она могла что-то прошептать на ухо. Как ей удается? Этот вопрос преследует Сай весь вечер.

— И, последний лот на сегодня, свидание с нашей темной лошадкой! — парень жестом приглашает ее сделать шаг вперед, — Простите девушке ее смущение, ведь для Сай все это в первый раз! Она только сегодня прибыла в город и мне удалось заполучить ее на этот вечер специально для вас. Ну же, повертись!

Сай делает не слишком уверенный шаг и поворачивается вокруг себя. Черный подол платья разлетается, шпильки едва не выпадают из прически. Она останавливается и заставляет себя улыбнуться — из последних сил.

Все, о чем она думает — это улыбки Сэди и Лисс, встречающих ее с работы.

За ходом торгов она почти не следит, смеется, когда смеется зал, машет куда-то ручкой по просьбе именинника, слепо шарит глазами в толпе. Пока взгляд не встречается с другим взглядом: серьезным и даже грустным. Леонард стоит позади всей толпы, привалившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице нет и тени улыбки. Пока остальные смеются, азартно вскрикивают, вскидывают руки, перебивая цену, он возвышается безмолвным истуканом.

Словно молчаливый бог, который смотрит за тем, что устраивают его дети.

— Иииии, продано! Сай, ты можешь пройти на свое свидание. Только подумай, как яростно он сражался за тебя. Я был бы польщен на твоем месте!

Сай кажется, что она неспособна сделать и шага, не то что спуститься по лестнице на каблуках. Но она все же заставляет себя сделать два шага до края сцены, где ей уже протягивает руку “победитель”. Она едва решается на него посмотреть.

Он настолько обычный, что от этого даже страшно. Просто человеческий парень, надень на него форму охранника, и можно принять за дежурного на проходной. Он не выглядит злым, порочным или избалованным деньгами.

И все же этот парень купил чужое тело и собирается им воспользоваться.

Она даже не помнит его имя, хотя его точно озвучивали во время торга. Она просто переставляет ноги, пока он ведет ее мимо толпы, на второй этаж. Вот так сразу? Даже никаких разговоров? Сай чувствует, что лимит эмоций на сегодня превышен, что она уже больше не она, просто какой-то зритель, наблюдающий со стороны.

Щелчок двери. Холодные руки. Ослабевающее натяжение платья. Поддающиеся пружины матраса.

Сай закрывает глаза, закрывает сознание в дальний чердак в голове, где громко читает на память какие-то дурацкие детские стишки про глупую лисицу, испугавшуюся щенка.

Сай толкает случайные двери, пока одна не открывается и не пускает ее в какую-то комнату. Кажется, это гостиная, краем глаза она замечает спинку дивана и камин. Все это не важно. Здесь темно и тихо, и никого, совсем никого нет. Она забивается в угол у окна, наполовину утопая в тяжелых шторах, подтягивает к груди колени и плачет. Тихий, отчаянный вой прерывается всхлипами, и Сай кусает руки, чтобы не заорать в голос.

Ей очень не хочется, чтобы ее нашли. Но она слышит щелчок двери.

Узкая полоска света прорезает темноту, и длинная тень силуэтом падает на пол, прежде чем свет снова пропадает. Сай пытается вжаться в стену еще сильнее, стать совсем маленькой, слиться со шторами.

— Я ничего плохого не сделаю, обещаю, — он делает шаг ближе, и в свете луны из окна она узнает Леонарда. — Я тебя не трогаю.

Он приближается медленно, демонстративно подняв руки, аккуратно опускается перед ней на одно колено. Кажется, он действительно беспокоится? Во всяком случае, его лицо не выражает ничего, кроме желания помочь. Но Сай все равно пытается вжаться в угол.

— Я знаю, что тебе очень страшно и больно. Видишь, я тебя не трогаю. Ты хотя бы цела? Он не бил тебя?

Сай судорожно качает головой. Нет, не бил. Только… Сай всхлипывает и тихо скулит, не в силах перейти на человеческие слова. Глупая лисица, напугалась щенка.

— Послушай меня внимательно, хорошо? — у него очень ласковый, успокаивающий голос и доброе лицо. — Тебе здесь не место. Ни на этой вечеринке, ни во всей этой грязи. Никому из вас, но ты тут долго не протянешь.

Он достает из кармана платок и протягивает ей. Абсолютно белоснежный, словно вывешенный флаг перемирия. Сай на мгновение поддается вперед и хватает его одним резким движением, чтобы снова забиться в угол.

— Только с твоего согласия, только если ты сама скажешь “да”, — Леонард кажется предельно серьезным, — я выкуплю твой контракт и заберу тебя. Будешь жить со мной, в своей комнате, делать что захочешь. Просто жить, понимаешь? Без всяких условий. Без…

Лицо его кривится и он не может закончить фразу. На мгновение в лунном свете его глаза кажутся холодными и словно острыми.

— Если ты согласна, мы уедем прямо сейчас. Я со всем разберусь, с документами, с компанией. Но только по твоей воле.

В конце концов, куда может быть хуже? Разве что, он убьет ее, то это уже не кажется таким уж страшным исходом. Если он знаменит, то, вероятно, богат. Может, если он хочет помочь, он вытащит девочек?

— У меня есть просьба, — Сай с трудом разлепляет ноющие, опухающие губы. — Это незаконно.

Гла