Охота на лисицу

Ян Ривер

Охота на лисицу

Охота на лисицу

Пролог

В забытом ныне городе жила девица

Великим самураям от любви не спится

Лица жадные горят. Как не влюбиться?

Но в хитрых девичьих глазах кошмар таится

Автомобиль мчится по верхней полосе, Дерек без зазрения совести включает мигалку. Тревожный узел в груди стягивает внутренности так, что ноет сердце. Он и сам себе не может объяснить, почему так сильно испугался, что теперь едет к Лео без предупреждения.

Возможно, третья жертва, переводящая убийства в разряд серийных, его слишком волнует. Нет, он не напуган, странно пугаться, когда работаешь не первый год. И все же. Сцена преступления выглядит особенно… неприятно.

И эта выжранная печень. Он и без экспертизы уверен, что это дело лиса. Блядские кровожадные хищники.

Лео открывает дверь как-то медленно, за пару минут задержки Дерек успевает накрутить себя до кома в горле. Однако брат вполне жив и цел, только смотрит как-то недружелюбно и не спешит пускать в квартиру.

Дерек оттесняет его плечом, проходя внутрь.

— Я тут ехал мимо и решил заглянуть на кофе, — он выдает дежурную отмазку, чтобы не выглядеть совсем параноиком.

У них уже был этап ссор, когда младший брат яростно сопротивлялся его опеке. Дерек научился отступать, а в тех случаях, когда не мог, хотя бы для приличия маскировать свои тревоги.

Леонард, конечно, все понимает, но статус кво соблюдать необходимо.

— Да, сейчас сделаю кофе, садись, — Лео кивает на барную стойку.

— Руки только помою, — ему не помешает умыться холодной водой.

С Лео все нормально, надо отпустить тревогу в канализацию. Ему кажется, что Лео словно хочет его остановить, бросившись наперерез. Но он ближе, и уже открывает дверь.

Из темноты ванной он ловит отблеск глаз и включает свет.

Его первая реакция, выученная за время работы, — выхватить пистолет.

— Я безоружна, — глаза у нее цвета болотных вод, пустые, холодные, равнодушные.

Она поднимает руки ладонями вверх и говорит таким голосом, словно встретилась с агрессивной бродячей собакой.

— Я не представляю угрозы — еще ни от одного лисьего отродья он не слышал таких интонаций.

Он ей не верит. Все лисы — это угроза. Особенно те, что прячутся. Законопослушные граждане не прячутся от полиции.

Глаза у нее не выражают ни страха, ни подобострастия. Все равно что смотреть на дно засохшего колодца.

— Дерек, прошу тебя, не сходи с ума! Просто успокойся! – зато в голосе брата страха и мольбы хватает на двоих.

Мгновение Дерек словно смотрит на себя со стороны, и ему хочется засмеяться. У Лео маленькая, но уютная ванная – обжитая, устроенная с вниманием к деталям и комфорту. Вся эта сценка на таком фоне смотрится дико: лиса стоит в углу, заслоняя собой двух мелких лисичек, а он направил на нее пушку, как коп из дурного сериала. И умоляющие крики на фоне, куда же без них.

Дерек опускает пистолет, но убирать не спешит. Смотрит на нее, и ему кажется, что за непроницаемым выражением лица скрывается насмешка. Она его бесит. Но устраивать самосуд, не разобравшись в происходящем, – не в его правилах. И Лео вряд ли будет благодарен за бардак в ванной.

— Вам придется все мне объяснить, — Дерек разворачивается и толкает дверь свободной рукой, судя по звуку, едва не заехав по Лео.

Смотреть на брата почему-то оказывается стыдно. Он мчался сюда, беспокоясь о его безопасности, но сейчас Лео выглядит так, как будто Дерек – единственная опасность, которая ему угрожает. Даже две мелкие лисички выглядят спокойнее. Он уже видел этот взгляд – смиренное принятие любого исхода, когда от тебя ничего не зависит. Сколько им, лет по тринадцать? Подростки – даже лисьи отродья – должны быть совсем другими, и у него свербит в затылке.

— Дерек, послушай, ты все не так понял, — умоляющая интонация брата режет слух, как будто тот пытается успокоить жену, которая внезапно застала его с любовницей. Какая гадость.

Глядя на серьгу в лисьем ухе, Дерек думает о том, что все замять уже точно не получится. Укрывательство лисьих тварей – это тебе не на ногу наступить случайно. Как Лео вообще мог с ними спутаться?

Старшая лиса садится на диван между младшими. Несмотря на их внешнее спокойствие, Дерек сразу замечает, как лисята жмутся к ней ближе в поисках защиты. Вроде бы лисы никогда не были стайными тварями. С другой стороны, своих щенят они обычно берегут.

— У тебя есть ровно одна фраза, которой ты можешь объяснить мне, почему я не вызываю прямо сейчас службу отлова, — Дерек опускается в кресло напротив дивана, и пистолет глухо стукается о подлокотник.

Одна из лисят нервно сглатывает. Старшая же смотрит все так же – пусто и холодно, и Дерек невольно задумывается, есть ли у этой твари душа или что там должно отвечать за эмоции. Но ей их заменяет Лео, который тут же останавливается за спинкой дивана, устраивает руки на плечах лисы, словно бы стремится показать Дереку – это свои.

Лисы никогда не были и не будут своими.

— Дерек, ты не понимаешь, девочки остались сиротами, – Лео такой просительный, что даже у лисицы дергается недовольно нос, — Им просто некуда идти, я хочу защитить их!

В отличие от Дерека, Лео вызывает у девчонки эмоции. Ее выдают подрагивающие уши – словно она вот-вот прижмет их к голове и зашипит. Видимо, гордая тварь считает, что защита ей ни к чему. Конечно, зачем защищать хищников от их жертв? Кажется, даже Лео понимает, что что-то не так, потому что он резко убирает руки. Смотрит умоляюще.

— Давай ты сначала нас выслушаешь, ладно?

Наивный, милый Лео. Готов поверить даже лживым тварям. С другой стороны, она уже на мушке и никуда не денется без своих лисят. Возможно, ему удастся прочистить голову брату, если он поймет, что она ему наговорила и как обманула. Рушить отношения с Лео из-за нее нет никакого желания.

— По очереди, быстро и без лишних эмоций, — он кивает на лису, — Ты первая.

Посмотрим, где их версии не сойдутся.

Глава 1. Последний километр юный

Взрослею наобум, взрослею наугад,

Больше формально, чем наверняка

Очередь к западным воротам как всегда тянется издалека, но движется привычно быстро. Уставшие за день рабочие крепко сжимают в руках пропуска и идентификационные карточки. Сай смотрит вверх и щурится на последние кроваво-красные лучи солнца, укатывающегося за крыши цехов. Духота и жар не спадают даже вечером, и Сай чувствует, как по спине под формой катятся противные капли пота.

Лето выдалось особенно жарким, и вентиляторы на складе не мешали помещению превращаться в одну большую железную духовку, в которой они медленно запекались всей бригадой. Вода в танкере была теплая и мутная, почти не утоляла жажду, и под конец смены Сай чувствует себя курагой, которую высушили прямо на ветке.

Очередь делает следующий рывок, и Сай толкает вперед тележку, подпрыгивающую на неровном асфальте. Одно из лежащих сверху яблок стремится сбежать из ящика, но она легко его подхватывает. Каждый овощ и каждый фрукт в тележке на вес золота – им не так часто выдают пайки. А сегодня главной на смене была Рори, которая всегда старается списать побольше и подсунуть Сай в тележку. Немалый вес груза Сай только радует.

Надо бы отхватить сестренкам по персику. Сезон едва начался, но с этой жарой они уже налились соком и сладостью так, что едва не лопаются в руках.

Ближе к проходной становятся слышны смех и неясные разговоры. Похоже, ребята сегодня в настроении. Им-то что, у них там и кондиционеры, и кулеры, и прочие достижения техники, которые не положены ей подобным, но людям предоставляются на раз-два. Сиди себе целый день, смотри порно на компьютере и два раза в день сверяй лица выходящих и входящих.

Резервация у них тихая, законопослушная, почему бы и не посидеть. Сай невольно ведет ноющими плечами в попытке их хоть немного размять. Ей летом на работе и на минуту присесть некогда.

Если эти две пигалицы не слили всю воду, она даже сможет принять душ.

Сай останавливается возле турникета, протягивает в окошко карточку и пропуск. Из окошка ей улыбается Кер. Зря она так, Кер хороший парень. Никогда не придирается, и даже может закрыть глаза по дружбе, если что-то забыла на работе и нужно сбегать, пока не закрылись ворота. Она улыбается ему, вполне искренне.

— У вас сегодня будет пир! – Кер кивает на тележку без всякой издевки, — Ты уж выбери девчатам что повкуснее, у них же растущий организм.

— Конечно, моим девочкам только самое лучшее! – Сай смеется, под разрешающий гудок закатывая тележку за низкий металлический порожек.

Узкие улочки огорожены невысокими, в два-три этажа, многоквартирными домами. Дешево и просто, никаких излишеств и сложных укрепленных конструкций. Тележка жалобно дребезжит на раздолбанном асфальте, но, благо, до администрации толкать ее недалеко. Да и местные знают этот звук – она ловит пару заинтересованных взглядов из-за занавесок на окнах. Работа на овощебазе дает Сай преимущество – на выдачу это богатство пойдет только завтра, но она может прихватить что-нибудь в кармане уже сегодня.

Администрацию видно издалека – единственное более-менее приличное здание на всю округу, даже с колоннами, как будто в резервации подобная классика может выглядеть уместно. Сай подвозит тележку к задним воротам, которые ведут на продуктовый склад. Тут охранники посерьезнее Кера, и Сай пару раз уже получала прикладом в живот, если была недостаточно осторожна. Впрочем, она каждый раз готова рискнуть заново. Тележка звякает, скрипит и проваливается в тусклый свет склада. На удивление, нет даже кладовщика.

Сай вспоминает – пятница. Значит, все работники Администрации, включая ее родителей, сейчас торчат у главного в кабинете и слушают очередную чушь про повышение сознательности граждан и образ их народа в глазах людей. Скот – вот и весь образ, было бы о чем говорить. Но главный считает своим долгом еженедельно нести в их темные головы свет человеческого знания.

Сай рада, что не пошла работать в Администрацию, хотя родители могли ее устроить. Тут недолго и глотку кому перегрызть.

Разгружать ящики остается самостоятельно. Сай ловко раскидывает их по положенным полкам, стараясь не обращать внимания на то, как ноют усталые мышцы, кладет в сумку два самых симпатичных персика, оставляет на столе кладовщика бумаги.

Ночь на улице черная, пахнет пылью, расцветшими фиалками и гвоздикой так плотно, что воздух даже имеет вкус. Над домами низко нависают крупные, как заклепки на станках, звезды. Не будь Сай такой уставшей, бросилась бы на окраину, туда, где забор подходит к самому лесу, где ветерок играет листвой, а соловьи начинают свой ночной концерт. Но она слишком устала, и завтра снова нужно на смену.

И персики помнутся.

В доме ее встречают темнота и тишина. У Сай тут же встают уши, и хвост замирает в напряжении. Она делает один шаг, еще один.

— Сааай, попалась! – сбоку из темноты на нее налетает худое тельце, легко опознаваемое по любимому запаху.

— Ты нас не заметила! – с другого бока налетает второе.

Несмотря на разницу в два года, девчонки почти одного роста и едва отличимы друг от друга, как будто должны были родиться близняшками. Сай роняет сумку, чтобы освободить руки, приподнимает обеих, чтобы зарыться носом в рыжие макушки и рассмеяться. Девочки тоже хохочут, довольные своей шуткой.

Сай, конечно, не скажет им, что учуяла все еще с порога, когда открывала дверь.

— Свет включите, охотницы, я с подарками!

Раздается довольный визг. Свет резко ослепляет глаза, освещая кухню, Сэди уже тащит сумку к столу – искать подарки. Младшая, Лисс, тащит ее к стулу, чтобы забраться в ее волосы и наконец распустить тугую плотную кубышку, которую Сай делает, чтобы волосы не мешали работать.

Жизнь сразу становится лучше.

— А мы тебе специально воды оставили! Хватит даже голову помыть!

А теперь совсем хорошо.

Сай выходит из ванной, на ходу заматывая волосы в полотенце. После душа она чувствует себя почти живой. По полу расстилается полоска тусклого теплого света из-за двери девочек — горит ночник. Сай идет по ней, как по указателю.

Совсем маленькая комнатушка, почти кладовка, большую часть которой занимает кровать. Девочки лежат по краям, оставив в середине место для нее. Ждут. От этого на сердце становится очень тепло.

— Расскажешь нам что-нибудь? — спрашивает Лисс и обвивает ее руку своей, как только Сай укладывается.

— А вы не слишком большие для сказок? — улыбаясь, вопросом отвечает она.

Сэди подныривает под ее руку, устраивается на груди и довольно вздыхает.

— Я люблю засыпать под твой голос.

— Не вредничай, — требует Лисс, дергая ее руку.

— Ну хорошо, — Сай приобнимает Сэди, чмокает Лисс в макушку и начинает: Давным-давно, когда Тэян-Нам был большой богатой страной, один человеческий купец приехал в лисий город. Не только торговать — однажды он поклялся жениться на самой красивой девушке в мире, и теперь путешествовал в ее поисках по всему свету.

— И самой красивой оказалась лиса? — подыгрывает Лисс.

— Подожди. Он встретил человеческую девушку, прекраснее всех, кого он когда-либо видел. Очарованный, он стал ухаживать за ней и дарить подарки, и в итоге она вышла за него замуж и уехала к нему на родину. Жили они душа в душу, владели лавкой и не знали горя.

Сай задумчиво поглаживает Сэди по кудряшкам, делает вдох, прежде чем продолжить — явно предупреждая голосом о повороте в сюжете.

— Однажды купец решил, что нужно завести собаку, которая будет охранять дом. Он принес щенка, но как только выпустил его из рук, тот побежал на кухню и громко залаял на купеческую жену, которая готовила обед. Она подскочила, уронила ложку и обратилась лисой. А обратившись — убежала в лес.

— Так она все-таки была лиса? А почему он этого не знал? — удивленно спросила Сэди.

— Слушай, — Сай улыбается. — Купец не растерялся и побежал вслед за лисой. Там он кричал и звал ее, пока она не вышла к нему, поджав уши и свои три хвоста. Вышла и призналась, что скрыла свои хвосты, чтобы он не побоялся взять ее в жены. Отвела ему глаза. Ведь люди и тогда боялись треххвостых лис, вдруг обманут или заставят делать что-то против воли.

— Поэтому их всех… убили? — очень тихо и очень неуверенно спрашивает Сэди.

— В нашей истории никто никого не убивал. Купец обнял ее и сказал, что любит больше жизни, и никакие хвосты этого не изменят. Жена пообещала больше никогда не колдовать над ним. И жили они вместе долго и счастливо, а щенок вырос верным псом, который очень любил свою хозяйку.

— У них все было хорошо? — Лисс смотрит сонно, явно из последних сил держась, чтобы еще побыть с сестрой.

-Замечательно, — Сэди мягко выпутывается из объятий девочек. — Спокойной ночи, мои лисички. Я тоже пойду спать, у меня был долгий день.

И уходя, плотно прикрывает за собой дверь.

Утром Сай выходит из дома первая, едва светает. Вечером она так и не увидела родителей – сходила в душ, уложила девочек и сама упала спать. Но ничего, завтра у всех выходной и они посидят все вместе. А пока – работа.

Почему-то эта мысль не успокаивает. Неясное беспокойство преследует ее весь день, как бы она не таскала ящики и не сортировала фрукты. Какая-то деталь, какая-то мелочь словно все время ускользает от ее внимания, вертится на краю сознания, как упрямый комар жужжит ночью над ухом, и думается уже: садись напейся, отстань только. Осознание приходит только под конец смены, когда выдается пару свободных минут.

Не было запахов. Не было звуков. Она не просто не встретила родителей. Их не былодома.

Впервые она радуется, что сегодня идет в резервацию налегке, без тележки. Не идет – почти бежит, как будто этим можно что-то изменить. Как будто можно еще себя обмануть, как будто прибеги она быстрее, и мама с папой будут дома встречать ее травяным чаем и горячим супом. Страшное понимание, постепенно превращающееся в знание, заставляет катиться по хребту холодные мурашки.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Дома тихо. Сэди и Лисс, сидящие за столом, вскидывают головы, встречаясь с ней взглядом. В них ужас смешивается с дикой надеждой. И почти сразу оба взгляда угасают, когда они понимают, что перед ними Сай. Одна Сай.

Никто из них не произносит ни слова. Сай закрывает дверь и сползает по ней на пол, зажимая рот руками, чтобы не издать ни звука.

Иногда лисы пропадают. И больше уже никогда не возвращаются.

***

Вторая неделя отчаянного ожидания подходит к концу. Сай трижды оббегала всех соседей. Спрашивала всех их коллег из Администрации. Ночами окольцовывала резервацию цепочкой лисьих отпечатков, надеясь поймать след. Как назло, почти на следующий день хлынул столь долгожданный для остальных ливень, и запахи и следы размыло напрочь. Но сдаться у Сай нет сил. Она не может заставить себя признать, что больше не увидит своих родителей. Эта мысль кажется настолько жуткой и болезненной, что Сай изо всех сил запихивает ее как можно дальше в глубины сознания.

Она обязательно их найдет. У нее просто нет другого выбора.

С момента первого невыхода на работу Администрация отсчитывает месяц. Ровно столько им нужно ждать по закону, чтобы объявить лиса официально пропавшим. Или сбежавшим, что еще хуже. У нее осталось только две недели. Через две недели к ним заявятся люди и заберут ее девочек в Приют. И видят боги, этого ни за что нельзя допустить.

Будь она хоть немного старше! Согласись она на работу в Администрации, а не сбегай за забор! Нет, ей ведь так хотелось сделать все по-своему, как она хочет. А теперь никто не даст ей опеку над девочками. Зарплата копейки, работает сменами допоздна, и даже их квартира – это жилье от Администрации, выданное родителям. Ей просто скажут: «у вас нет подходящих условий». И она потеряет и своих девочек тоже.

Что действительно происходит в Приюте – никто так толком и не знал. Оттуда редко кто возвращался. Родственникам Администрация предоставляла примерно один и тот же ответ: ребенку было дано хорошее образование, которое позволило учиться и работать в городе. Учиться и работать в городе! Курам на смех. Никогда в жизни не потерпят люди лис посреди своего логова. Никогда никто не видел лис с высшим образованием и хорошей работой.

Редкие счастливчики вернулись. Кто-то без памяти, кто-то без голоса, а кто-то – без разума. Так или иначе, никто из них не мог рассказать, что с ними делали. Они живут, не выходя из своих квартир, на попечении родственников, боятся солнца и никогда, никогда не приближаются к людям.

Но при этом уже больше не могут быть лисами.

Кто-то говорит, что детей оттуда продают в рабство. Кто-то говорит, что некоторые люди приезжают в сам Приют – издеваться и насиловать. Кто-то шептался про эксперименты по лишению лис сущности. Сай не знает, что из этого правда и правда ли хоть что-то. Она знает только одно – своих девочек она никому не отдаст.

Значит, она сделает все, чтобы их не смогли забрать.

Лису из резервации лишиться на побег – последняя крайность. Пока ты здесь, ты еще часть их мира. Малая, ни для кого не важная, но часть. Можно работать. Можно жить в своей квартире или даже накопить на дом в северной части. Жениться, заводить детей, стоять в очереди в больнице, просто существовать, тихо и размеренно.

Если ты сбежишь, то ты уже дикийлис.

Дикие лисы — это звери, на которых ведут охоту. Любой человек имеет право пустить тебе пулю в лоб. Никакой работы, никаких прав, никакого будущего. Всегда прятаться и всегда бежать. Про диких лис показывают новости, про них пишут газеты. Героически отловлен еще один дикий лис! Показатели Службы отлова высоки, добрые граждане могут спать спокойно!

Она как-то видела, как в прямом эфире загоняли дикого лиса. Ведущие новостей то комментировали картинку с экрана, захлебываясь восторгом, то с упоением смаковали детали якобы учиненных им зверств. В конце камера подлетела к нему почти вплотную — едва ли ее ровесник, такой же рыжий, как девочки, с россыпью конопушек по носу и щекам. Сай ни на секунду не поверила, что он ел людей.

От чего ты бежал, маленький лис? Какой страх заставил тебя бросить все и стать дичью для загоняющих?

Нет, ей нужно было отправиться в город легально. Девочек не отпустят, но она найдет способ их вытащить. Но самой Сай нужно быть вне подозрений, чтобы она могла заработать на крышу над их головой и еду на их столе. Возможно, ей удастся переправить их в другой город под другими именами. Лисы редко меняют резервации, но такое все же случается. После совершеннолетия, когда никто из этих ублюдков не сможет забрать их ни в какой Приют.

Возможность работать в городе есть у всех. Просто пользоваться этой возможностью решаются только самые отчаянные. Не важно, как они назовут твою должность: хостес, садовник, горничная, специалист по размещению. Все знают, зачем и кто на самом деле нанимает на работу лис. Обслуживать любителей экзотики. Разыгрывать старые легенды про смертельных соблазнительниц, но с более приятным клиенту финалом. Носить поводки или намордники. От одной мысли о такой роли у Сай все внутри сворачивается в тугой горящий клубок. Но если это единственный путь спасения для девочек…

Попытки решиться заняли у нее почти все оставшееся время. По ночам Сай металась по дальнему краю резервации как загнанный зверь, словно вот-вот можно было прорыть подкоп и уйти в лес по-настоящему дикой лисой. Только люди не дураки, и бетонный фундамент забора уходит вниз на несколько метров — слишком много, чтобы прорыть подкоп до утра и остаться незамеченной. Тающее время дышало льдом в спину, и даже среди жаркого лета Сай тряслась от холода.

У нее осталось два дня. Два жалких дня. Девочки уже даже не ждут спасения: молча сидят дома, ожидая, когда за ними приедут. Сай чувствует себя предательницей, и это чувство наконец приводит ее к порогу Администрации. Нужный ей кабинет гордо именуется Центр занятости – так написано на обшарпанной табличке с остатками облезлой позолоты. Сай успевает изучить все сколы и царапины, прежде чем поднимает руку и стучится.

Всего год назад она входила в этот кабинет с упрямо поджатыми губами, решительная, уверенная. Прямо сейчас в ней нет и не капли той Сай, какой она была.

— Войдите, — бедная Эмма за столом, хорошая мамина подружка, добрая домашняя лисичка. Они всегда ищет лисам какие угодно вакансии, кроме этих.

Придется ей разочароваться.

Документы о переводе обжигают пальцы, тянут вниз сильнее, чем три ящика с овощами сразу. Но дело уже сделано. Остается только придумать, как вывезти девочек. Времени остается совсем мало.

Подходящая возможность находит ее сама.

— Эй, Сай! — голос догоняет ее уже на выходе, и она оборачивается — Я уже знаю, что ты переводишься, но не поможешь мне в последний раз? У тебя еще есть смена завтра до перевода.

Кладовщик. Тот самый, Пол, который каждый раз закрывал глаза на пропажу пары яблок или персиков. Тот самый, который и сам порой подкидывал ей в сумку пару “списанных” пайков или симпатичную куколку для Лисс. Сай останавливается, потому что его просьбу она не может проигнорировать.

— Ты знаешь, я разгрузил тележку, но нужно закинуть туда пустые ящики и вывезти завтра на завод обратно, — Пол разводит руками, выпирая вперед заметным пузиком, — Может, заберешь сама? Ты уже мне так помогала.

Если проклятый лисий бог все-таки существует, то это его провидение. Иначе такую удачу объяснить нечем. Милый старый Пол, он и теперь им помогает, даже если этого не осознает. Что может быть проще и очевиднее?

— Да, Пол, конечно, — Сай старается сдержать слабую улыбку, прорывающуюся наружу. — Тебе я всегда помогу.

***

Раннее утро делает мир прозрачным и чистым. Тихим, сонным. Сай специально вышла сегодня засветло, еще раньше, чем обычно все выходят на смену. Ей не нужны лишние свидетели, только не в это утро.

День уже обещает быть жарким и наливается потихоньку предчувствием горячего солнца. Сай с грустью думает, что заводскую форму она надевает в последний раз. Что это последний день, когда остатки прошлой жизни еще лежат у нее в руках. Ничего уже не будет прежним. И, скорее всего, дальше будет только хуже и хуже.

Она подкатывает тележку к проходной как раз когда Кер открывает решетки. Шесть утра. Самые ранние пташки начнут подходить через четверть часа. Это все, что у нее есть. Сай делает глубокий вздох, толкает тележку и колеса переваливаются за невысокий железный порожек.