Охота на лисицу

— Доброе утро, — Сай ненароком отводит взгляд, чтобы не смотреть Керу в глаза, пока он проверяет документы.

— Ты сегодня рано, — отмечает он, зевая прямо в стекло окошка. — Проходи.

Сай едва слышно выдыхает. Согласно правилам, каждый раз, когда она вывозит тележку из резервации или привозит, охрана обязана завести ее в здание и пропустить через рентген каждый ящик, чтобы убедиться в отсутствии контрабанды и запрещенных предметов. Правда, правило это не соблюдается почти никогда, кроме тех редких случаев, когда вредным охранникам скучно или хочется поглумиться.

Кер вредным не был никогда.

— Подожди, — судя по отчетливо раздавшемуся голосу, Кер выскочил из своей будочки и спешит к ней.

Сай чувствует себя так, словно под ней надломилась ветка, и она летит почти с самой макушки дерева на землю спиной вниз. Желудок и прочие внутренности подскочили вверх, к самому горлу. Интересно, это она слышит буханье собственного сердца или это их сердечки колотятся от ужаса?

Она изо всех сил старается не смотреть на нижний большой ящик, сосредоточив взгляд на грубой коже собственных рук. Уши пытаются уловить малейший звук — не слышно ли дыхания, движения внутри?

Ящики на ленту рентгена обычно ставят один за другим. От верхних к нижним. Успеет ли она что-то сделать, пока верхние едут по ленте? Или стоит только поднять неожиданно тяжелый нижний ящик, который должен быть пустым, и они пропали?

— Я слышал новости, — Кер мягко касается ее запястья, вынуждая поднять на него взгляд, — Ты правда переводишься в город? Неужели это единственный выход? А как же девочки?

Сай вздрагивает всем телом, ощущая, как к горлу подкатывает тугой комок, не дающий дышать. Кер, Лис тебя подери, что же ты делаешь. Почему сейчас, когда она уже отрезала себе все пути?

— Я делаю это ради них, — на мгновение глаза подергиваются пеленой, и ей приходится усиленно моргнуть пару раз, чтобы побороть слезы.

— Может, я могу как-то помочь? Хоть что-то? — у него такое привычное, родное лицо, и волнение на нем самое что ни на есть искреннее.

— Чем может человек помочь лисам? — вопрос звучит злее, чем ей хотелось бы, но держать лицо удается только из последних сил. — Прости, Кер. Я знаю. Я многое хотела бы изменить.

Она задерживает свою руку на его пальцах чуть дольше, чем стоило бы, прежде чем освободиться, толкнуть тележку и уйти. Ощущение, что за спиной ее жизнь разваливается на мелкие части, заставляет ее идти еще быстрее. Еще немного, и посыплется уже она сама.

От нее и без того уже остался один растрескавшийся фасад.

Девочек она достает из нижнего ящика сразу, как только оказывается на складе. Нужно успеть спрятать их до того, как начнут подтягиваться остальные. Особенно люди. Даже если старшей на смене будет душка Рори, вряд ли кто-то из людей обрадуется двум неучтенным лисятам за забором.

Сэди и Лисс послушно молчат, только глаза у них красные и мокрые. Сай знает, что им страшно. У нее самой все внутри спутано и трясется. Только им бояться можно, а ей нет. Здесь и сейчас она их единственная надежда.

В итоге она устраивает их в дальнем углу склада, за коробками на самой верхней полке. Там лежат какие-то старые шины, густо пахнущие подпаленной резиной, и пыли столько, что она поднимается облачком, когда они забираются наверх. Здесь их никто не найдет, даже другие лисы не учуют их за стойким запахом испорченного барахла. На прощание Сай чмокает их в макушки по очереди и обещает вернуться вечером. Воды и перекусов должно хватить, если они будут разумными малышками. Сай знает, что будут.

Когда ты лис, у тебя нет времени побыть ребенком. Ты взрослеешь почти сразу, потому что иначе цепные псы разорвут неосторожного лисенка на куски.

День тянется долго, мучительно. Она ловит на себе взгляды, то любопытные, то сочувственные. В маленькой резервации тяжело утаить секреты. Наверняка все узнали о ее решении, стоило только закрыться двери кабинета. Лис переводится в город — большая новость. Старшая из Чернолапых переводится в город после исчезновения родителей — сенсация на всю округу. Кто-то жалеет, кто-то осуждает, кто-то, вполне вероятно, злорадствует. Как же, образцовая семья, сотрудники Администрации, старшая дочь — звезда школы, младшие — прилежные ученицы. По меркам резервации вполне успешная семья, от которой теперь ничего не осталось.

Горячий горький ком в горле никак не рассасывается, и до самого конца смены Сай кусает себя за щеки, чтобы не расплакаться.

Сай нарочито мешкает, пока остальные собираются домой, и, кажется, они решают, что ей нужно время проститься со всем. Она остается одна и наконец может вернуться на заветную полку под потолком.

Девочки спят, свернувшись клубочками друг на друге, и дыхание одной шевелит шерстинки на хвосте другой. Сай боится представить, как страшно им тут было все это время — впервые за забором, без пропусков, беглянки. Но сейчас они выглядят так умиротворенно, что у нее едва хватает сил их разбудить.

— Пора, зайчата.

Девочек она оставляет в леске, который отделяет город от промзоны и резервации. Здесь она еще зимой вырыла под буреломом нору. Ей нравилось приходить сюда в моменты, когда на работе выдавалось свободное время и Рори отпускала их отдохнуть. За пару месяцев таких перебежек Сай успела прилично развить и укрепить нору, так что ночью девочки будут в безопасности.

А ей пора бежать обратно, пока ворота не закрылись. Кер уже должен был смениться, и на маленькие поблажки рассчитывать не приходится. Так что вперед на четырех лапах, стремительной лисьей рысью.

Сай успевает до закрытия ворот. Она входит в пустой, темный дом. Садится на пол. И впервые за все время позволяет себе расплакаться, беззвучно раскрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

Фасад рушится и погребает ее под обломками.

Глава 2. Выход в город

Сверху хищники и клетки, настоящий ад

Там птицеедов птицеедки с голоду едят

Утром у ворот Сай стоит с одним рюкзаком. Больше вещей у нее и нет. Дома теперь тоже нет. Сегодня Администрация пришлет людей забирать девочек и обнаружит пропажу. Она скроется в городе прежде, чем их начнут искать. Сай знает, что в городе не достанут. Между ним и резервацией заводы и лес, а дальше у них руки коротки. Город полон других людей, у которых будут свои вопросы и свое мнение.

А с мнением людей им придется считаться.

До города ее подвозят на грузовике, который едет за продовольственными товарами. Никакого иного транспорта туда нет, а люди, которые иногда приезжают с инспекцией, ездят на собственных машинах. Там ее уже должны встретить, поскольку передвигаться без сопровождения до получения браслета запрещено. Ей и не хочется. Примут за дикого лиса и разбираться не будут.

Ей еще нужно вернуться в лес и забрать девочек. Вряд ли они смогут протянуть в лесу одни дольше нескольких дней. Сай надеется, что так долго и не придется. Ей только нужно найти место, где можно будет их спрятать.

Весь этот план — сплошное импровизационное безумие.

Чем ближе город, тем он огромнее. Конечно, небоскребы видны даже в резервации, особенно если забраться на крышу дома. Но вблизи все по-другому. Они выезжают на широкую, как площадь, дорогу, полную машин, и из открытого окна на Сай волнами обрушивается неведомый прежде шум. С непривычки звуки смешиваются в единую дикую какофонию, разобрать в которой что-то отдельное невозможно.

Как они вообще живут в таком диком шуме?

Город захлестывает с головой запахами, картинками, звуками. Информации так много, что в какой-то момент Сай чувствует себя оглохшей, ослепшей, потерявшей способность чувствовать хоть что-то, кроме вибрации автомобильного двигателя. На пару ударов сердца ей хочется вернуться в резервацию, что бы ее там ни ждало. Туда, где все знакомо и понятно.

Но пути назад нет. Ей необходимо учиться выживать здесь, в человеческом мире. Сай глубоко вздыхает, пытается сначала сосредоточиться на запахах. Кабина грузовика пахнет пылью и давно пролитым кофе. Водитель — потом и сигаретами. Из окна можно расслышать выхлопные газы, какие-то незнакомые цветы и много разных людей.

Теперь слух. Автомобильные гудки, шины по асфальту, какая-то музыка из зданий, голоса, железный лязг, чей-то смех. Часть звуков слишком новые и не имеют для нее названия, но в этом она еще разберется позже.

Теперь зрение. Пока она не смотрела, они успели въехать в центр, в долгие провалы улиц между зданиями, и первое, что она видит, — уходящие вверх стеклянные отвесные скалы, солнечные блики на окнах и металле. Стоит глазам привыкнуть, как она замечает столько всего еще: яркие вывески, огромные экраны с красивыми девушками, пестрая одежда на людях, узорчатые украшения на фонарных столбах и такой поток машин на земле и в воздухе, что она невольно прижимает уши. Как здесь вообще передвигаться?

Впрочем, по улице они едут недолго. Грузовик сворачивает в неприметный переулок, который сама Сай точно пропустила бы, и ныряет между махинами зданий. Внутри оказывается на удивление знакомая картина: разгрузочный двор. С той лишь разницей, что складские ворота ведут куда-то вглубь небоскреба вместо низенькой овощебазы, собранной практически из одних железных листов.

— Тебе туда, — водитель кивает на небольшую белую дверь в соседнем от склада здании, — Тебя уже ждут.

Сай кивает ему и выпрыгивает из кабины. Во дворе спокойнее — массивы небоскребов отрезают его от шумной улицы. Внутри царит полумрак, но над указанной дверью светится вполне знакомая надпись “Центр занятости”.

Выдыхай, Сай. Ты сможешь со всем этим справиться. У тебя нет другого выбора.

Типичная бюрократическая волокита оказывается на редкость успокаивающей. Подпишите тут, подпишите там, встаньте здесь для фото. Сай знает, что по закону в городе могут находится только зарегистрированные лисы с работой, которая требует их присутствия. Собственно, этим девушка за стойкой и занимается. Что оказывается удивительным, так это количество данных, которые она собирает. Как на медосмотре: рост, вес, цвет глаз, цвет волос, окрас… Длина хвоста им вообще зачем? Под конец ее заставили положить обе руки на сканер, снимающий отпечатки пальцев.

Кажется, если она попытается сбежать, скрыться будет еще сложнее, чем казалось. У них в базе будет самый исчерпывающий портрет, тут простой краской для волос не отделаешься. Задумавшись об этом, Сай послушно присаживается на указанный стул.

Резкая боль пронзает ухо. Девушка подносит ей зеркало, что-то радостно щебечет.

В правом ухе торчит серебристый кружок сережки. А Сай думала, что это в городе такая мода, поэтому у редких вернувшихся лис висят серьги. Судя по всему, никакая это не мода.

Это бирка. Способ учета скота.

— Так, ты у нас устраиваешься в “Лисий дол”, компания предоставляет обслуживающий персонал на частные мероприятия, — девушка сверяется со списком на экране. — Сейчас я вызову тебе такси, тебя подкинут до общежития. Там другие девчонки тебя всему научат, не стесняйся спрашивать. С первой зарплаты купишь себе телефон – и вообще проблем не будет, в интернете есть ответы на все.

Дружелюбие этой человеческой особы вызывает у Сай нервный зуд под кожей. Она так легко и радостно болтает, как будто действительно не знает, что это за работа и куда она отправляет лис. Словно бы даже думает, что открывает им путь в какую-то лучшую жизнь. Или и правда так считает?

За абсолютно кукольной улыбкой девушки и не разберешь. К счастью, она возвращает ей идентификационную карточку и предлагает пройти к машине. Уже не на колесах, летающей. Такие Сай прежде видела только по телевизору. От ее безупречно радостного тона у Сай по спине ходят мурашки.

Общежитие. Все, о чем думает Сай, — найдет ли она там место, где можно будет спрятать девочек. Пока лето, можно возить им еду и воду, но что будет, когда настанут холода? Сможет ли она заработать на собственное жилье?

Чем она вообще думала, когда проворачивала все это?

Общежитие оказывается внутри очередного небоскреба. Сай еще не видела в городе ни одного низкого здания? — все здесь вздымается к небесам. Хотя, если верить сериалам по телевизору, в некоторых городах есть и невысокие дома, и даже отдельные поместья. Может, и в этом городе есть.

Бесшумный, плавный лифт увозит их с местной старшей вверх. На удивление, старшей оказывается лиса — пожилая и очень строгая, она носит вместо простого серебряного кольца гвоздик с большим камнем, рассыпающим свет гранями. Сай делает мысленную пометку спросить кого-нибудь, как вся эта система вообще работает, и если серьгу можно менять, обязательно ли вообще ее носить? Нужно было спросить раньше, но та девушка в Центре занятости не вызывала желания спрашивать.

Или Сай так боится не найти способ вытащить девочек, что потеряла всякую бдительность и все пропустила мимо ушей. Черт, нужно собраться.

— После одиннадцати не шуметь. Гостей не водить. Комнату содержать в чистоте. На общей кухне грязь не разводить, — старшая, с лицом и интонациями каменного идола, доверия не внушает.

Кажется, все будет еще сложнее, чем Сай подозревала.

***

Ночь проходит беспокойно. Сай лежит на спине, разглядывает потолок в комнате, слушает расслабленное дыхание соседок. Уснуть нет никакой возможности. Как там Сэди и Лисс? Их наверняка уже хватились, но додумаются ли люди искать за забором? Сай надеется, что первые пару дней они будут перерывать укромные уголки резервации, благо в лисьем логове таких немало. Но сколько времени у нее есть, прежде чем начнут искать дальше? Успеет ли она перетащить девочек в город? Да и куда их прятать?

Мысли роятся в голове, и уснуть удается лишь под утро. Сай просыпается слишком поздно — за окном уже светит солнце, отражаясь от окон здания напротив. Из-за двери душа выходит одна из соседок — невысокая, очень милая песчанка Надира с удивительными расставленными ушами. Сай думала, что у них в округе песчанки не водятся, в резервации нет ни одной. Интересно, как она вообще сюда попала?

— Проснулась? — соседка, в отличие от прочих городских, Сай нравится. — Сходи в душ и позавтракай, главный все равно не проснется раньше трех-четырех дня, все успеется.

— А вода еще осталась? — Сай приподнимается на локтях, чтобы лучше видеть, как Надира вертится перед зеркалом.

— Ты совсем темень, да? — почему-то в ее исполнении это звучит вовсе не обидно. — Тут всегда есть вода, она не кончается. Мойся сколько угодно, пока соседки не выгонят. Все, я пошла, у меня еще танцевальный класс.

Надира подмигивает ей и выпархивает из комнаты. Сай остается последовать совету и хорошенько помыться. В резервации такие возможности упускать было не принято.

К “главному” ее отводят уже к пяти. Насколько Сай успевает понять из разговоров, так здесь все зовут владельца компании “Лисий дол”. И, судя по всему, личность он не самая приятная. Впрочем, может ли быть приятной личностью тот, кто продает другим людям лис? Сай всеми силами вытесняет мысль о работе, но все же понимает, чем придется заниматься. И на что она пошла. Это понимание лежит в животе холодным валуном, от которого мерзнут внутренности.

Кабинет выглядит очень дорого. Такое Сай видела разве что по телевизору, когда все строгое, состоящее из ровных линий, чистых цветов и блестит так, что больно глазам. Не вписывается в кабинет только сам “главный”. Рыхлый немолодой мужчина словно расплывается по краям, сдерживаемый только тканью костюма. И глаза у него какие-то неприятные, глубоко посаженные и круглые, как у зверька.

— Сай из Чернолапых. Восемнадцать с половиной лет, закончила школу, работала на овощебазе, — личное дело он читает вслух с планшета, не поднимая на нее саму взгляда. — Телосложение спортивное, фигура плосковата, но окрас редкий.

Сай недовольно дергает хвостом, во всей красе демонстрируя белоснежную шерсть и черный кончик хвоста. Это единственное выражение чувств, что она себе позволяет. Можно ли к этому привыкнуть? Как вообще жить с тем, что ты теперь не более чем товар? И как продержаться дальше, если тошно на первых же словах?

— Девственница? — главный замечает мгновенно вспыхнувшие щеки и довольно ухмыляется. — Удачно ты заглянула, удачно. У нас сегодня как раз мероприятие, ты нам пригодишься. Готова сразу в работу?

— Да, — четко отвечает Сай, изо всех сил пытаясь удержать хвост спокойным.

— Хорошо, что ты и сама все понимаешь, так нам будет легче работать, — главный гадливо улыбается. — Тогда слушай. Сегодня на вечеринке у одного очень важного человека будет аукцион с нашими лучшими лисами. А тебя пустим в конце — как секретный лот. Новенькая, да еще и девственница. Выплачу сразу пять процентов от того, что за тебя получу. Сможешь нормально устроиться, купить телефон, хорошую одежду, а если очень постараешься — даже квартиру снимешь. Будет началом хорошего продуктивного сотрудничества. Договорились?

“Квартиру снимешь”. Два этих слова заставляют ее проглотить все, что она на самом деле думает о продуктивных сотрудничествах с такими товарищами. Продать себя подороже? Если это поможет ей устроить девочек, то оно того стоит. Даже если от одной мысли об этом потеют ладони и хребет натягивается, как железный трос.

— Договорились, — Сай даже удается улыбнуться, чтобы произвести хорошее впечатление.

В следующие три часа Сай готовят к мероприятию. Укладывают волосы, наносят макияж, подбирают наряд. Рядом крутится Надира, без стеснений объясняющая ей местную кухню. Компания посылает лис на частные вечеринки, по документам — как официанток, танцовщиц, певиц и прочий персонал. Некоторые действительно делают и эту работу тоже, например, сама Надира выступает с танцами. Но любой из гостей может также заплатить за то, чтобы уединиться с лисой. Большинство работающих лисичек сами стараются заполучить клиентов — за легальную работу платят мало, тогда как за секс платят много, и главный дает высокие проценты. И вообще, Сай очень повезло попасть именно в “Лисий дол” — девочек берегут, на мероприятия готовят за счет компании, могут оплатить занятия, если они на пользу работе, как ее танцевальные классы.

Если послушать Надиру, здесь просто рай земной, а не бордель.

В зеркало смотреть странно. Сай, конечно, была на выпускном в сшитом мамой платье и с красивой прической. Но одно дело — это три магазинчика на главной площади резервации, а другое — все ресурсы города. Такие наряды обычно носят звезды на красных дорожках каких-нибудь кинопремий, а не лисы. И шпильки, украшенные подвесками в виде журавлей, поражают воображение.

Наверное, в других обстоятельствах она бы дышать забыла от восторга. Но она стоит и вертит в голове только одну и ту же фразу — “думай о девочках, думай о девочках, думай о девочках”. Если кому-то из них придется, то пусть это будет она. Ни один человеческий ублюдок и пальцем не притронется к ее сестрам. Они будут жить лучше, чем она.

Наверное, даже хорошо, что родители этогоне увидят. Хотя, видит Лис, больше всего на свете ей сейчас хочется упасть в их объятия и расплакаться.

***

Квартирой это место назвать у Сай язык не поворачивается. Их квартира состояла из кухни, маленькой ванной и трех комнатушек. Тут же одна гостиная размером с целый этаж. Помещается даже небольшая сцена, где устроились музыканты. Это вообще жилое место или что-то вроде клуба? Сай остается только признать свою несостоятельность. Знаний о городе у нее слишком мало, чтобы быть хоть в чем-то уверенной.

Пока ее хватает на то, чтобы держать спину прямо и мелкими глотками цедить из бокала… что это, шампанское? Сай прежде пила разве что домашнее яблочное вино, тайком утащенное у родителей кем-то из одноклассников. У этого напитка пузырьки газа и непривычный привкус. Она скорее пытается занять руки.

Кроме нее и Надиры, которая ушла готовиться к выступлению, на вечеринку приехали еще три лисички. Они ходят среди толпы, общаются, с кем-то здороваются как с давно знакомыми, смеются. Сай не понимает, как им это удается. У нее самой голосовые связки смерзлись до зимних льдов, и при попытке улыбнуться щеки дергаются как у припадочной. Она выбирает себе “наблюдательный пункт” у подножия лестницы на второй этаж, облокачивается о перила, потому что туфли жмут и ноги от волнения ватные.

Наверное, правильно было бы знакомиться и флиртовать, пытаться продать себя подороже. Ей очень нужно свое жилье. Но два дня назад Сай еще была обычной рабочей лисичкой из резервации, и она делает столько, сколько может. В данный момент — не плачет и не кричит на всех этих слишком нарядных людей.

— Как я рад вас всех видеть! — выскочившего на сцену парня гости встречают бурными овациями, — Вечеринка в честь моего дня рождения объявляется открытой! Столик для подарков стоит у бара, не промахнетесь. Я готов принимать поздравления и лично.

Сай разглядывает его с почти болезненным интересом. Молодой и весь такой лощеный, словно бы в каждую деталь его внешнего вида вложены куча времени и сил. Интересно, лисы на празднике — это его идея? Что он думает, глядя на них? Есть ли хоть у кого-то из присутствующих людей мысль, что все это дико и бесчеловечно? Хотя, правильнее сказать, очень по-человечески. Большинство именно так с лисами и обходится.

Что, ждешь сочувствия от собственных хозяев? Бедная, наивная Сай. Стисни зубы и терпи, раз уж влезла в это все.

Сай почти не запоминает номера. На сцене все время что-то происходит: кто-то поет, кто-то играет на инструментах. Она потихоньку перемещается из угла в угол, стараясь не допить тот единственный бокал, что взяла, но при этом выглядеть при деле. Пару раз ее провожают заинтересованными взглядами, но в целом люди заняты собственным весельем, даже не всегда обращая внимание на сцену.

Танцуют, пьют, разговаривают, насколько позволяет громкость музыки, обнимаются, смеются. Сай почти теряет бдительность: за исключением внешней дороговизны, вечеринка в целом напоминает любые их сборища с друзьями в резервации, только у них вместо живой музыки был кассетный магнитофон. Сай просто новенькая в классе, которая не слишком жаждет общения.

В какой-то момент толпа раздается, образуя свободный круг в центре, и не среагировавшая вовремя Сай оказывается в первом ряду перед пустой площадкой. На секунду ее сковывает ужас от того, сколько людей одновременно могут на нее смотреть, но все взгляды прикованы к другой лисе.

Надира впархивает в центр в наряде, отдаленно напоминающий народный. Что-то южное, видимо, с ее родины. Кожа ее сияет, словно в мелких-мелких блестках, и волна пшеничных волос спускается водопадом. Она столь красива, что Сай сама забывает дышать на мгновение.

С первым ударом барабана в центре зала оживает пустынный мираж.

Сай завороженно следит за танцем, и на несколько мгновений вся ужасающая ситуация ее положения меркнет, уступая место восторгу. Такой грации, гибкости и изящества она не видела прежде. Надире бы выступать в театрах и сниматься в кино, но вместо этого маленький золотистый вихрь танцует на паркете посреди чьей-то вечеринки.

— Ее талант стоит большего, чем это, — Сай даже не замечает, когда к ней успел подойти один из гостей, и вздрагивает от неожиданности, — Как жаль, что лисы не могут быть оценены по заслугам.

Сай чувствует холодные мурашки, катящиеся по шее вниз к пояснице, но заставляет себя повернуться к собеседнику. Что это он тут в союзника играет?

Парень оказывается неожиданно… красив. Высокий, но тонко сложенный, с тщательно зачесанными назад волосами, отливающими в золото. Он выглядит как-то даже слишком опрятно и выверенно, словно он джентльмен из книжки про старые времена. И у него очень располагающая, какая-то даже грустная улыбка.

Он правда сочувствует Надире или это какая-то уловка?

— Надира невероятная, — Сай старается выбрать какую-то наиболее безопасную реплику и выдавить ее достаточно спокойно, — Впервые вижу такой красивый танец.

— Искусство должно быть свободным, — с каким-то даже сожалением произносит незнакомец, прежде чем толпа взрывается бурными овациями.

Сай отвлекается на Надиру, которая кланяется публике, и к моменту, как толпа снова занимает весь зал, неожиданный собеседник успевает пропасть так же незаметно, как появился.

Именинник снова выскакивает на сцену с таким энтузиазмом, что становится понятно, насколько ему нравится всеобщее внимание. Он буквально сияет под чужими взглядами, довольный тем, что его вечеринка идет отлично.

— Сюрпризы продолжаются! Мне удалось заполучить на этот вечер звезду. Своим присутствием нас почтил сам Леонард Нордфилл, лучший скрипач нашего поколения! Поприветствуем его овациями!