Бастард в наказание

– Хорошо.

– Рад, что мы это прояснили.

К счастью, он не знал, что мне недолго придется строить из себя примерную жену.

***

Свадебный пир был великолепен. Король не пожалел ни денег, ни людей, чтобы его организовать. Сначала меня это удивило – но потом я поняла. Ашкобальд II праздновал не женитьбу сына.

Он праздновал свою месть, которую ждал пятнадцать лет.

Иногда, засыпая и представляя себя женой принца, а в самых сокровенных мечтах даже наследника, я думала о том, как хорошо все повернулось для нашего герцогства. После поражения восстания король мог растащить наши земли по кусочкам, но он помиловал отца и обещал ему свою кровь. Как же коварен он был и как слепы были мы!

Но горевать об этом было поздно, поэтому я наслаждалась едой и представлением, коротая часы перед ночью, когда должна была окончательно освободиться.

Меня удивило то, что один из принцев, Генри Дэрнеск, тепло относился к побочному брату. Он сам спустился с королевской ложи и поднял за нас кубок, чокаясь с Лайнелом, который совсем не выглядел ошарашенным такой любезностью.

– Какой сегодня прекрасный день! Даже поверить не могу, что мы смогли вытащить тебя из-под книжных завалов, братец. Фиолетовый тебе к лицу. А черный делал тебя бледнее. И невеста сегодня дюже хороша.

– Благодарю, ваше высочество, – я опустила голову, как и требовалось по этикету. – Вы очень добры, что спустились к нам.

– Мы почти что родня, – рассмеялся Генри, но Лайнел закашлялся, и тот понизил голос. – Ну, все же и так это знают. Как не поздравить любимого брата.

– Я у тебя любимый лишь потому, что не соперник.

Меня поразила эта дерзость, но Генри не повел и бровью.

– Ты любимый потому, что добр и всегда умеешь найти ласковые слова.

Они оба раскатисто рассмеялись, но замолкли, когда на них начали смотреть остальные гости.

– Я должен вернуться в ложу, – нехотя сказал Генри. – Желаю вам прекрасной ночи. Первая, она самая незабываемая. Так говорят.

Конечно, шутки о первой брачной ночи были уместны по этикету, и все равно я чувствовала, что краснею. Как это было глупо. Я вовсе не была такой уж стыдливой девой. Я знала, откуда берутся дети, и даже видела, как мужчина берет женщину, когда наткнулась на Александра, зажимавшего в кустах одну из служанок. Тогда я страшно хотела быть на ее месте, но мне нужно было беречь себя для принца, а Александр им не был. Повернись все назад, я бы сама пришла к нему ночью, предоставив бастарду порченый товар. Все равно мужчину можно было обмануть, да и что он сделал бы, узнав об обмане? Даже опороченная герцогиня была большим, чем бастард был достоин.

Но я оставалась нетронутой, и потому у меня был лишь один выбор.

Убить его в супружеской постели.

***

Пир закончился быстрее, чем я ожидала. Солнце село, и нас под звуки и улюлюканье опьяневшей толпы проводили в крыло замка, где нам на время житья в столице выделили несколько комнат – залу для приемов, купальню, кабинет и спальню. Было видно, что они долго были заперты и почти не использовались. Они были роскошны, но при этом пахли как сундук со старыми платьями.

– Если вам что-либо понадобится, вы можете позвонить в колокольчик, – сказал королевский слуга, поклонившись. – Приятной ночи.

Он вышел, заперев тяжелую дверь, и мы остались наедине вновь.

– Прием был хороший, – на этот раз он заговорил первый. – Я не ждал, что отец придет.

– Как он мог пропустить такой знаменательный день? Он свершил свою месть.

– И правда, – согласился Лайнел.

Не позвав меня за собой, он прошелся по комнатам, отворяя двери. Последней была спальня, единственное место, куда привезли новую мебель из темного дерева, обработанного умелыми руками заморского мастера. В иных обстоятельствах я могла бы оценить ее красоту по достоинству, но не сейчас, когда мне предстояло раздеться перед незнакомым мужчиной.

Мне было бы легче, если бы он набросился на меня, попытавшись взять прямо в платье. Тогда я бы притворилась, что согласна на все, а потом, воспользовавшись его слабостью, задушила бы.

Но Лайнел медлил, словно чего-то ждал.

– Ты собираешься ложиться в кровать в парадной одежде? – раздраженно спросила я.

– У меня нет ни малейшего желания делить с тобой ложе.

Ублюдок делал вид, что жертва тут он.

– Уж не ждешь ли ты, что я буду тебя уговаривать?

– Нет, конечно, – он начал медленно расстегивать пуговицы камзола. – Я просто хотел объяснить, что не выбрал этого, так же как и ты.

– Для тебя стоять рядом со мной – огромная честь и удача.

Лайнел лишь ухмыльнулся, сбросив с себя камзол, а потом стянул через голову верхнюю рубаху. Я увидела худощавое поджарое тело, светлые волосы, идущие к паху, и пару ранок, словно его царапали иглой или же...

– Повернись ко мне спиной, – приказала я.

– Ты стесняешься раздеваться? Хорошо. Сними платье и лезь под одеяло, если тебе так будет легче.

Но дело было не в стеснении. Я хотела увидеть его спину.

Как я и думала, она вся была в полосах от ногтей какой-то местной шлюхи.

– Что такое? – спросил Лайнел, когда я, поддавшись странному порыву, провела ногтем по его спине, повторив очертание царапины. – Это больно, Камалия.

Я даже не обратила внимание на то, что он назвал меня по имени.

– А когда она раздирала тебе спину, не было больно?

– О чем ты? А...

Он развернулся, и теперь мы стояли очень рядом друг с другом. Но сейчас меня это не волновало. Я захлебывалась от странной злости и обиды.

– Вот тебе и затворник с книгами. И с кем ты развлекался? С местной свечной девкой? Дочкой писаря?

– Я ходил в бордель.

Откровенность этого признания была для меня совершенно непонятна. О таком не говорят. По крайней мере я так думала.

– Никто не хотел прикасаться к тебе бесплатно?

– Она не взяла с меня денег.

– Кто она?

– Вот уж тебе не все равно? Какое тебе дело, даже если через меня табун прошел? Я же бастард и не достоин дышать рядом?

В его словах была правда, но в месте с тем я чувствовала то, что чувствовала.

– В отличие от тебя, мне не было дозволено развлекаться с кем хотелось.

– Знаю. Женская жизнь в этом плане несправедлива.

– Это должно меня утешить?

Лайнел глубоко вздохнул. Мне показалось, что я его утомила. Это напоминало плохую постановку уличных артистов. Госпожа уговаривает ублюдка залезть на себя, а тот упирается из-зо всех сил. Торговки рыбой и мелки оборванцы надорвали бы животы со смеху. Да я бы и сама посмеялась, в других обстоятельствах.

– Что ты хочешь от меня, Камалия? Мы здесь, и этого уже не изменить.

Я призадумалась. Он был прав. Было совершенно не важно, были у него женщины или нет. Пора было переходить к делу.

Поэтому я обернулась и попросила самым елейным голосом, на который была способна:

– Я хочу, чтобы ты помог мне избавиться от этого платья. Под ним ужасно тугой корсет.