Тень сомнения

Прикрываю глаза, пытаясь отгородиться от потока мыслей и этой дурацкой тошноты. Дима, видимо, истолковывает это по-своему. Он наклоняется ближе и начинает нашептывать, как чертов демон-искуситель:

— Кать, это не какая-то местечковая компания, которая работает в основном на питерскую аудиторию…

Мгновенно распахиваю глаза и перебиваю его, потому что это неправда:

— Глупости! Мы работаем удалённо с разными городами, плюс открываемся в Сочи, ты прекрасно знаешь

Он отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Буквально вот прям рукой машет, будто мои аргументы яйца выеденного не стоят.

— Стоп, подожди, киса. Об этом мы ещё поговорим. Мне тут есть что сказать.

Киса.Внутренне морщусь. Никогда не была в восторге от этого обращения. Егор называл меня деткой, Макар — малышом. Но именно димино «киса» бесит крайне.

Дима следит за моей реакцией, хмурится, но быстро берёт себя в руки:

— Прости, с кисой я это зря… Кать, слушай. Всероссийская компания. Должность руководителя департамента обучения, развития и оценки персонала. Ты вообще представляешь масштабы?! Под тобой — направления, отделы, люди. Другая ответственность, другие запросы, другие деньги! Это не какой-то там консультант по обучению в тренинговом центре

Меня бросает в жар. «Какой-то там консультант». Я бы поспорила, вцепилась бы в эту фразу зубами, но мне вообще-то нечем особо крыть. Кроме того, что я прикипела к «Перспективе» всей душой. Кроме того, что не брошу Алинку, потому что до ужаса верная во всех отношениях. Хотя насчет этого еще можно подискутировать… А еще на своей работе я жду обещанного и уже почти согласованного роста.

Начинаю комкать салфетку в руках, превращая её в бесформенное что-то.

— Ты преуменьшаешь то, что у меня уже есть. Я почти полноправный партнёр. Плюс Сочи.

Дима цокает языком и закатывает глаза. Этот жест начинает меня бесить. Он прочищает горло, явно собираясь с духом, чтобы сказать что-то, что мне не понравится.

— Катюш, зато я не преуменьшаю твой потенциал и… вот сейчас только не обижайся, — продолжает он осторожно. — Но давай по фактам разложим. «Почти партнёр»— это не должность, которую запишут в трудовую, да и вообще переход из разряда «почти»ты с какого времени ждешь? Сейчас июнь. Прошло уже полгода с обещания, ведь так? Но ты сама знаешь пословицу: обещанного три года ждут? Ну что ж, почти четверть срока у тебя есть. Готова еще подождать?

Молчу. Мир вокруг слегка плывёт. К тошноте добавляется ещё и мигрень — пульсирующая боль где-то в правой части головы.

— Ты сама напоминала этойо партнёрстве? — не останавливается Дима, как будто его основная цель — дожать.

«Этой». Это он об Алинке. Дима её, мягко говоря, не жалует. И я до сих пор не понимаю почему. Когда его прошлая компания «Криптон» сотрудничала с нами, он был со всеми само очарование — улыбался, шутил, поддерживал любые разговоры. Как только контракт закончился, оказалось, что Алина вызывает у него исключительно раздражение. Он мне как-то признался: «Ну не нравится она мне как человек, Кать. Как будто пустая». Но никогда об этом не упоминал и особо своего отношения не выказывал, чтобы меня не обидеть.

— Нет, — отвечаю я тихо. — Но ты же знаешь, у Алины такая потеря

О рехабе, естественно, молчу. Этого Диме знать не нужно. Вообще никому не нужно.

— Кать, работа есть работа. И данные обещания нужно выполнять.

Он вздыхает, понимая, что нужной реакции пока от меня не дождётся. Я уже слишком напряжена.

— Хорошо, проехали с должностью. Хотя, черт, прости, но я тебе ещё дровишек подкину, просто не могу смолчать, — он подаётся вперёд, понижая голос. — Вот ты говоришь про Сочи. Ну классный проект, да. Флаг в руки и барабан на шею, как говорится. Только вот он не твой, Кать. Он Савицкого. Это Артём получил себе целое ответвление бизнеса. А знаешь за что?

— Дим — в моём голосе звучит предупреждение. Прекрасно понимаю, куда он клонит. Сейчас будет что-то ниже пояса. Буквально…

— Потому что лижет хорошо и ебёт крепко, — выплёвывает он с таким пренебрежением, что я даже вздрагиваю.

Внутри всё закипает. Защитная реакция включается мгновенно.

— Как интересно. — мой голос сочится сарказмом. — Но ведь ты мне на должность руководителя департамента предлагаешь тоже пройти без собеседования и конкурса. Мне нужно сделать подобные выводы?

Дима даже бровью не ведет, смотрит на меня с полным спокойствием. Его вообще ничего не коробит.

— Потому что я знаю, как ты работаешь. Имел честь, как говорится. Мне не нужно подтверждение твоих навыков. И это на первом месте. И да, — он смотрит очень пронзительно мне прямо в глаза, — я тебя по-прежнему люблю. Но это отдельная история. Не связанная с тем, что я тебе предлагаю по работе.

Гладко стелет, черт. Очень гладко. Вот мы наконец-то и перешли к теме, которую я избегала весь этот час. Потому что до сих пор не приняла решение: давать нашей паре ещё один шанс или окончательно похоронить эту идею.

— Ладно, Кать. Давай поставим тему с работой на холд, — говорит он, чувствуя моё сопротивление. — Я надеюсь, мне удалось вложить в твою красивую и умную голову некоторые темы для размышлений. И я уже говорил: можно работать удалённо. А вдруг потом решишь переехать в Москву

Да, должность московская. Но Дима обещает обеспечить мне полную удалёнку с периодическими командировками. Его заветная мечта — вернуться в столицу. Как я понимаю, со мной. Питер ему не зашёл.

— Обещай, что подумаешь, — просит он.

Просто киваю. Сил спорить или что-то доказывать больше нет. Головой понимаю: то, что он предлагает — это просто космос для любого в моей профессии. Но душой и сердцем чувствую, что не могу кинуть Алинку. Подруга бы никогда меня не предала. И я так не поступлю с ней.

На телефон приходит сообщение.

Лена:«Мы уже готовы, выходим, ждём тебя!».

Я обещала посидеть с Ванюшкой, пока она поедет с Ангелиной к врачу.

— Мне пора, — говорю я, начиная собираться.

— Кать, когда мы поговорим о нас? — Дима встаёт за мной, не отпуская моей руки. — Что с нами?

И сразу второй вопрос, как контрольный выстрел:

— Скажи честно: если бы ты не думала о том, что можно еще раз попробовать, ты бы здесь сейчас не сидела. Верно?

Верно. Он достаточно меня знает, чтобы это понимать. Поэтому просто киваю, закусывая губу. Чувствую быть мне сегодня китайским болванчиком: только и делаю что киваю и головой мотаю.

Он облегчённо выдыхает, и на его лице появляется улыбка. Такая искренняя, почти счастливая. Берёт меня за обе руки.

— Кать

Я перебиваю:

— Дим, Лена ждёт. Давай завтра встретимся и договорим, хорошо?

— Прям десять секунд, — он потирает своими тёплыми ладонями мои подрагивающие пальцы. — Я понял, что был идиотом. Куда-то спешил, давил. С тобой так нельзя. Теперь ты будешь рулить всем. Всё будет так и когда ты захочешь. Когда будешь готова. Я обещаю, что ни словом, ни действием больше тебя ни к чему подтолкну. Пока ты сама не дашь мне намек на зеленый свет в плане будущего. Просто дай нам шанс. Я уверен, что у нас всё получится.

«Ты будешь рулить всем». Слова врезаются прямо в череп, как раскалённые гвозди. Я такое уже слышала. От совсем другого человека. И, кажется, в другой жизни. А чем это кончилось — всем известно.

Сжимаю руки Димы в ответ и повторяю, как попугай:

— Давай поговорим завтра об этом, хорошо? Мне нужно будет с утра в клинику. Напишу, когда освобожусь.

В его глазах мгновенно вспыхивает беспокойство:

— В клинику? Что-то серьёзное? Я отвезу!

— Просто чек-ап, Дим, — я слабо улыбаюсь. — Больше чтобы маме угодить. Переживать не о чем. Подвозить не нужно.

Он неохотно кивает, расплачивается, и мы выходим. Кофейня находится прямо в моём доме, так что до корпуса, где живут Лена с Серёжей, идти буквально два шага.

На прощание Дима меня обнимает. И я сама к нему прижимаюсь. Потому что мне отчаянно не хватает этого простого человеческого тепла. Объятий. Поцелуев. Присутствия человека, которому ты небезразлична. Когда он прижимает меня к себе, я чувствую, как напряжение спадает, стекает с плеч куда-то вниз. Кажется, мне это было жизненно необходимо.

Хочу, чтобы меня снова просто любили. А я… я подтянусь. Наверное…

Дима правильно считывает сигналы, он в этом плане очень эмпатичен. К объятию добавляется короткий, но крепкий поцелуй прямо в губы. Я уже так разомлела, что не отталкиваю его. Ничего не говорю. Даже слабо улыбаюсь.

Он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо и снова твердо повторяет свою мантру, прожигая меня взглядом:

— Люблю тебя, Кать. Слышишь? Завтра всё обсудим.

Не дожидаясь ответа или реакции, целует в лоб и уходит к своей машине. Смотрю ему вслед и чувствую странную опустошённость.

Не то чтобы я запуталась. Сама моя реакция на его тепло и чувства уже всё за меня решила. Я хочу просто быть любимой. Хочу быть хотя бы относительно счастливой. Без драм, без выяснений, без этой бесконечной гонки за призрачным идеалом. Нельзя вечно бежать, сомневаться и пугаться совместного будущего.

И если это будет Дима, с которым я войду в одну реку дважды что ж, значит, так тому и быть.

Глава 8

POV Макар

Сквозь сон слышу вибрацию телефона. Непрекращающуюся, настойчивую и бесящую. Уже собираюсь растолкать Мару — пусть отключает свой чёртов телефон, мы вообще-то спим, бляха-муха! — но сквозь пелену дремоты доходит: звук идёт с моей стороны кровати.

Тянусь к тумбочке, щурясь от яркого солнца, которое уже вовсю заливает спальню. Восемь утра, мать его. Опять Алинка названивает по видеосвязи. В восемь утра по местному! В Питере уже десять, она бодра и весела, а у нас тут вообще-то выходной, и я планировал спать до обеда. Я уже хрен знает сколько раз говорил Альке: учитывай разницу во времени, имей совесть! Но когда её это волновало?

Сбрасываю. Кладу телефон экраном вниз и переворачиваюсь на другой бок. Упираюсь взглядом в затылок Мару. Русые волосы разметались по подушке, плечо мерно вздымается во сне. Я ей как-то сказал, что не особый поклонник обнимашек и закидываний конечностей друг на друга во сне. Типа жарко, душно, руки затекают. И она сразу поняла. Мару вообще очень послушная девочка. Усвоила просьбу с первого раза и больше не лезла. Лежит себе тихонько на своей половине кровати, занимает ровно столько места, сколько нужно

А я, получается, брехло. Потому что то, что я ей сказал про тактильность вне секса — это не совсем правда. Точнее, правда, но не полная. Потому что, видимо, всё зависит от девушки. С одной — душно и жарко. С другой — хочется прижать и не отпускать, даже если рука грозится отвалиться от потери чувствительности. Но эту мысль я даже развивать не хочу в своей голове.

Вздыхаю, переворачиваюсь на спину, смотрю в белый потолок. Мысль о том, что я — урод конченый проносится в бошке. Сестра два месяца назад из рехаба вышла. Два месяца всего прошло! А я от неё звонки сбрасываю. Хотя на самом деле я знаю, что темой разговора обязательно станет мой контракт. Продлевать или нет. Возвращаться или нет.

Сажусь на кровати, накидываю шорты и иду на балкон. Сажусь в плетёное кресло, затягиваюсь электронкой и перезваниваю. Не по видео. Так легче. Не надо хотя бы выражение лица контролировать.

Алинка отвечает мгновенно, будто только моего звонка и ждала.

— Ты чего сбрасываешь? — набрасывается она сразу, без «привет, как дела».

— Ну, мог бы тебе ответить, пока стряхивал, Алин, — лениво тяну я, выпуская дым в утреннее небо. — Норм было бы?

— Фу, Макар… — в её голосе недовольство. Представила, видимо.

— То-то и оно.

— А чего не по видео звонишь? — ещё один упрек.

— Бля, Алин, сегодня утро претензий или что? — начинаю раздражаться. — Давай ближе к делу.

— Просто хотела пообщаться, — она растягивает слова, и в голосе звучат эти её коронные обидки.

Чёрт. Я в последнее время действительно дерганый. Понятно, что особо хороших событий со мной давно не происходило. Мама… в целом дальше можно и не продолжать. Но еще была странная встреча с Катей в апреле, после которой я ходил как будто выпотрошенный неделю. Сестра, оказавшаяся в рехабе. Короче, че перечислять… Но козлом всё-таки быть не хочется. Особенно по отношению к родной сестре, которая, по сути, одна из немногих, кто у меня остался. Понятно, что она тоскует. От отца сейчас тоже мало толку. Он сам там еле держится, молчит больше, чем говорит, и, кажется, вообще разучился какие-то эмоции проявлять. Одна надежда на Савицкого, что он будет закрывать эти душевные дыры и раны Алинки. Хотя мысль «Савицкий и моя сестра» в одном предложении заставляет меня морщиться до сих пор. Но, если у них всеработает, совет да любовь, как говорится.

— Как там отец? — выныриваю из размышлений, пытаясь наладить диалог.

— Вроде бы нормально, — в голосе Алинки появляется что-то похожее на активность. — Нашли ему всё-таки женщину-домработницу. Иначе он сляжет с гастритом или его сожрёт огромный комок пыли в доме.

Я весело хмыкаю. Да, такое с отцом возможно. Особенно про пыль. Он из тех людей, которые никогда тряпки в руках не держали.

— И как она?

— Женщина, которая убирается и готовит? — уточняет Алинка с лёгкой иронией.

— Угу, — рассматриваю заусенцы на пальце, пытаясь придать голосу максимальную беззаботность.

— Да нормальная, в целом. Зовут Маргарита Павловна, приятная такая, готовит хорошо. Борщ сварила — отец две тарелки съел и добавки просил.

— И он прям согласился на помощь? — удивляюсь я искренне. Отец — человек старой закалки, помощи в хозяйстве от чужих, к тому же за деньги, не переваривал.

— Да он оборался сначала, — усмехается Алинка. — Но как только два дня пожрал нормальную еду и поспал наконец-то в чистой постели, ворчать перестал.

— Ммм… — слабо отзываюсь я.

— Ты когда приедешь? — вопрос повисает в воздухе.

Блин. Ну здравствуй, любимая тема наших разговоров, я не скучал. Последний раз мы с сестрой виделись, когда я прилетал навестить Алинку в рехабе, разобраться, что к чему, и дождаться ее выписки. Ну еще и вправить ей мозги тоже.. Тогда всё было на эмоциях, я был злой на весь мир. Больше с тех пор не приезжал. Физически просто не мог. Работа, контракт, обязательства. Алинке тоже было не до того — надо было в фирму возвращаться, дела разгребать, которые без неё накопились. Но последний месяц она почти при каждом разговоре делает мне мозг этим вопросом.

— Алин…

— Что «Алин»? — повышает голос сестричка. — Ты просто офигел, Макар. Вот честно. С отцом увидеться не хочешь, со мной тоже… Крестника не видишь, про друзей забыл. При твоих возможностях ты можешь хоть каждый день сюда летать!

— Прилетай сама, — перебиваю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — В чём проблема? Тебе лишь бы поныть, Алин. Невозможно стало разговаривать.

— Да что ты?! — она уже не говорит, она кричит. — Ты знаешь, что теперь куча дел в Сочи! Мы с Артёмом тебя звали к морю приехать хоть на немного. Все бы встретились здесь. И Серёга с Леной и детьми бы приехали, и отец. Все готовы на это, лишь бы увидеться! И не смей даже говорить о том, что с тем же успехом этой же компанией мы могли бы прилететь в Берлин! Просто не смей! Это, блин, не то же самое. Лететь в Сочи напрямую и в Берлин с кучей пересадок и документов!

Бам. Меня прорывает.

— И что это будет за собрание, Алин? — мой голос сочится ядом. — Уговоры завершить контракт и вернуться в Питер? Так ведь? Собираешь там себе группу поддержки. Ну ты ещё подтяни кого-нибудь, вдруг на большее количество аргументов я клюну. Может, Катю ещё позовёшь? Хотя нет, она тебе не помощник, может только с удовольствием рассказать, какой я мудак.

— Господи, какая же я была глухая и слепая… — Алинка вдруг затихает, и в её голосе появляется какое-то напрягающее спокойствие. — Катя права, ты стал невыносимым. Просто говном каким-то. Никогда таким не был, и вот. Уж не знаю, может быть, на тебя так твоя девушка — она делает акцент на последнем слове, будто выплёвывает его, — так влияет, что ради неё ты хочешь там остаться и нос воротишь от всех. Но пошёл ты, Макар, в задницу тогда!

Меня прошибает. Приплела Катю и её никому не упавшее мнение. Приплела Мару, которая вообще ни к чему отношения не имеет. Типичная сестра, вообще берегов не видит. И, судя по всему, они там с Катей обсуждают меня благополучно, и подруженька бывшая выставляет меня не в лучшем свете. Как же это типично: обосрать бывшего, при том что сама далеко не ангелок.

Хотя если включить мозг и вспомнить нашу с Катей апрельскую встречу… Там, конечно, есть, за что на меня бочку катить. И я сам это знаю. Но всё равно негодование закипает с новой силой.

— Во-первых, — чеканю я каждое слово, — Кате стоит прикрыть свой ротик. Можешь так ей и передать. А во-вторых, причём здесь моя девушка? Она не имеет никакого отношения к моему пребыванию в Германии, потому что она, блять, в отличие от вас, адекватная! Не лезет, не давит, не устраивает истерики!

— Ну так ты даже не знакомишь нас со своей девушкой! — парирует Алинка. — Если я звоню тебе по видеосвязи, ты уходишь в другую комнату. Отец вообще про неё не слышал. Что мне ещё думать?

— Тебе вообще надо думать, понятно? — я уже не контролирую тон. — Я остаюсь, ясно? Это моё решение! Это большие перспективы! Отец меня поддерживает! И, кстати, Мару к моему решению не причастна. Она не давит и уважает моё мнение. В отличие от тебя, Алька. Потому что ты эгоистка. Была и остаёшься.

Слова уже летят, и их не остановить. Но где-то на задворках сознания мелькает мысль, что надо бы попридержать коней. Вздыхаю, пытаясь сбавить обороты.

— Я приеду к вам. Как только разберусь с продлением контракта, возьму билет и прилечу на пару недель. Обещаю.

— Делай что хочешь, Макар! — в её голосе звенит обида и злость. — Можешь хоть вообще перестать общаться со своей сестрой-эгоисткой. Пока!

Бросает трубку. Ожидаемо. Я смотрю на потухший экран и чувствую, как где-то в груди побаливает. Ноет. Потому что я знаю: веду себя с ней не лучшим образом. Но Алинку надо быстро обрубать, иначе она раскинет свои сети и потом не выпутаешься. А возвращаться я не собираюсь. Просто не хочу! И дело не в карьерах или перспективах. И уж точно не в Мару, с которой мы всего ничего в каких-то внятных отношениях, а не просто в режиме «секс по соседству».

— Ты так орал, что, кажется, разбудил весь комплекс, — раздаётся тихий голос за спиной.

Мару выходит на балкон, целует меня в плечо и прижимается сзади к спине, обнимая за талию. Тёплая, сонная, пахнет моим гелем для душа.

— Не самый приятный диалог с сестрой вышел, — сухо отвечаю я, опуская свои ладони на замок её рук у меня на животе. Приятно.

— Макар, может, тебе стоит… — осторожно начинает она.

— Нет, — отрезаю резче, чем следовало бы. Чувствую, как она замирает. Продолжаю уже мягче, потому что Мару ведь не при чём, не стоит на ней срывать остатки злости. — Нет, Маш. Давай не будем об этом говорить. Я просто не хочу.

Снова получаю поцелуй в плечо, потом в лопатку. Девушка умеет быть деликатной. Не лезет, не допрашивает.

— Позавтракаем где-нибудь? — щебечет она, заглядывая мне в лицо. — Хочу вкусный кофе. И круассан. Самый большой, какой найду.

Просто киваю и, разворачиваясь, щёлкаю её по носу. Она морщится и смеётся, и от этого смеха внутри разливается что-то тёплое.

Мару классная. Без загонов, без истерик, без этих бесконечных «что ты чувствуешь» и «куда мы идём». Она просто адекватна. Вот если бы все женщины были такими, тогда и проблем бы не было, честное слово.

Симпатичная девочка, миловидная. Не сногсшибательная красотка, но приятная глазу. Не дура — с головой у неё полный порядок, сама себя обеспечивает, не делает мозг. И это, пожалуй, самое главное, что меня в ней привлекает. Мне этого достаточно. Более чем.

Имелись, конечно, некоторые сомнения, когда она сама, месяц назад, осторожно предложила перевести наши отношения из простой и понятной горизонтальной плоскости в нечто более серьёзное. Ведь фейерверка я с ней не чувствовал. У меня не болело за грудиной от одной мысли о ней, не прошибало молнией, я не сходил с ума, не терял голову. Просто было комфортно. Спокойно.

После неудачного брака с Кариной и отношений с Катей, которые закончились полным крахом, я вдруг понял, что бешеные чувства мне и не нужны. Это всё равно раздробится, разобьётся и исчезнет со временем, оставив после себя только битое стекло и кровоточащие порезы. А спокойствие — оно вечное.

Поэтому за этот месяц я ни разу не пожалел, что теперь официально встречаюсь с Мару. Всё просто хорошо настолько, насколько это вообще в моей ситуации возможно.

Но вот это упоминание Кати от Алинки… Оно вызвало гадкое чувство. Острое, неприятное, как заноза, которую никак не вытащить. Да, я не был святым в апреле. Наговорил лишнего, вёл себя как последний мудак. Но и Катя хороша! Так что если она там в диалогах с моей сестрой обвиняет меня во всех смертных грехах, то пусть про своё поведение и отношение не забывает упомянуть. Потому что в своём глазу бревна не замечаешь, как говорится.

Фу, какого черта я теперь разговариваю пословицами? Это что надвигается кризис среднего возраста? Скоро буду вставать в пять утра, чтобы кататься на трамвае или фотографировать все красивые закаты? Усмехаюсь про себя и стараюсь задвинуть подальше мысли о ссоре с сестрой и о том, какими отзывами меня кроет бывшая.

— Идём, — говорю я, обнимая Мару за плечи и уводя из квартиры. — Искать самый большой круассан в Берлине.

Она довольно щурится и чмокает меня в щёку. И я даже почти забываю, что внутри всё ещё свербит. Почти.

Глава 9

POV Катя

Не люблю воскресенья. Наверное, даже больше, чем понедельники. Не знаю, может, только у меня так, но именно в этот день я чувствую приближение рабочих будней особенно остро. Смотришь на часы, и в голове не просто «три часа дня», а что-то типа «четырнадцать часов до понедельника». Хм, может, я просто слегка чокнутая, конечно.

А сегодня ещё и просто дома с чем-то типа просмотра Бриджертонов не поваляешься: сначала чек-ап у гинеколога, потом маме нужно отзвониться с отчётом, что всё в норме. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что всё в норме. Потом Дима… Хотя мне же не отказывать ему придётся, а наоборот — возвращаться в отношения. Так что, вроде бы, должна чувствовать себя суперски. Тогда почему я испытываю этот дурацкий мандраж?

На задворках сознания мелькает мысль: наверное, маме стоит отзвониться уже после встречи с Димой. Чтобы она сразу все хорошие новости узнала в одном флаконе. Она там стопудово отца потащит куда-нибудь ужинать на радостях. Естественно, дочка снова при деле, жизнь налаживается, всё как надо.

Но нелюбимый день недели со всей внезапностью начинает скрашивать Алинка. Уже подъезде к клинике мне приходит сообщение: фотка красивого бенто-торта, на котором кремом выведено «Катя-партнёр».

Алина Сомова:Прости-прости, это должен был быть сюрприз на завтра, но я не удержалась, я слишком рада, что все формальности улажены!!!

У меня сердце подскакивает к горлу и делает там же кульбит. Я — полноценный партнёр. Пока неофициально, надо, конечно, ещё документы подписать, но с этим мы разберёмся завтра.

Выкуси, Димочка!

Так, стоп. Наверное, не стоит так категорично, хоть и мысленно, обращаться к человеку, с которым через пару часов планирую снова вступить в отношения. Но пофиг! Я просто счастлива. Надеюсь, мама на радостях от таких изменений в личной и рабочей жизни не рванёт в Питер, чтобы отпраздновать вживую. Потому что она может.

Алинке отвечаю коротко, потому что не знаю, как выразить весь этот фонтан эмоций:

Я:Боже…

Алина Сомова мгновенно отвечает:

Алина Сомова:Это «боже, почему у тебя в жопе ничего не держится?» или «боже, как я рада, что у тебя ничего в жопе не держится?»

Ржу в голосину, не стесняясь таксиста. Мужик косится в зеркало заднего вида, но молчит.

Я:второе)))

Через пару минут я уже в клинике. Стою на ресепшене, жду, пока мне дадут какие-то бумажки заполнить. Телефон снова вибрирует — Алинка звонит по видеосвязи. Отклоняю.

Пишу в чат:

Я:Алин, я пока в клинике, потом встречаюсь с Димой, созвонимся ближе к вечеру?

Алина Сомова:Чёрт, я и забыла про врача. Отпишешься потом, что всё в порядке?

Я:ага)

— Екатерина? — улыбчивая женщина на ресепе протягивает мне карту. — Вам в двести четырнадцатый кабинет, к доктору Морозовой.