Глоток доверия

Я снова оглядывая её с ног до головы, и не могу сдержать низкое, одобрительное:— Твою же мать…

Подхожу ближе. Она улыбается, слегка смущённая.

— Привет!

— Привет, — отвечаю я, и меня накрывает горячей волной возбуждения. Надо брать себя в руки. — Выглядишь… это просто что-то с чем-то. Опасно. Мне страшно.

Она смеётся, и щёки её розовеют. Отличный знак.— Спасибо. Ты… тоже ничего. Откуда сбежал?

— Ну, откуда — останется в секрете. Но вот цель побега тебе раскрою. Сбежал, чтобы найти самую сексуальную гонщицу Питера, — парирую я, и она закатывает глаза, но я же вижу, что она улыбается.

— Мы, кстати, сочетаемся, — замечает Катя. — По цвету, — слегка стушевавшись, добавляет она, указывая на оранжевые вставки на своём комбинезоне и мою робу.

— О да, Катя, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — Мы ещё как сочетаемся.

А потом про себя добавляю: и, надеюсь, когда-нибудь будем идеально сочетаться во всех местах, где должны сочетаться мужчина и женщина. Желательно бы поскорее.

Она прищуривает глазки, но не реагирует. Я смотрю поверх её головы — Дмитрий-Дракула сверлит меня взглядом с нескрываемым неодобрением. Ухмыляюсь про себя. Да-да, чувак, кажется, твой план с Дракулой провалился. Катя сегодня моя. Ну, почти. Мину или Люси ищи в другом месте.

— Здесь довольно шумно, — говорит Катя, немного подаваясь ближе ко мне. Я чувствую её запах — персик и что-то тёплое, пряное. Слава богу, на мне плотные боксеры и широкие штаны комбеза, потому что, кажется, у меня встал. — Говорят, тут есть терраса с подогреваемыми беседками.

— Посмотрим? — предлагаю я. Катя кивает, и мы направляемся к выходу. Я иду следом, не в силах оторвать взгляд от её ног и от обтянутой черной кожей костюма задницы. Аааа, это просто невыносимо. Невозможно. Я готов взвыть.

По пути вижу Алинку в этом… ну если можно это назвать костюме, как по мне, то это чисто нижнее белье. Закатываю глаза. Прошу Катю секунду подождать, подхожу к сестре. Чуть приобнимаю ее и говорю, что у нее видно трусы. Она пытается пнуть меня по ноге, но я уворачиваюсь. Алька показывает мне средний палец, а потом проследив, с кем и куда я иду, меняет гнев на милость, а фак на «большой палец вверх». Я ржу с того, как быстро она переобувается.

Возвращаюсь к ожидающей Кате, мы выходим на воздух.

Терраса оказывается местом поприятнее. Здесь тише, приглушенная музыка проникает сквозь двери, а от уличных обогревателей достаточно тепло. Все продумано. По углам располагаются небольшие прозрачные беседки. Мы с Катей занимаем одну.

— Ну что, гонщица, — начал я, разливая по бокалам безалкогольное шампанское, которое я успел стащить из бара. — Готова к заезду?

— Только если без нарушений ПДД, — говорит она, принимая бокал. Её пальцы слегка касаются моих, и по спине бежит ток.

— О, а какое же удовольствие без небольшого нарушения? — подмигнул я. — Хотя бы скорости.

Она покачала головой, но в её глазах играли смешинки. Мы болтали о ерунде — о костюмах, об интерьерах вечеринки, даже о Дмитрие в плаще Дракулы упомянули. Но под этим слоем лёгкости во мне копилось напряжение. Физическое, осязаемое. Я не выдерживал.

— Кать, а можно тебя кое о чём спросить? — сказал я притворно серьезно, двигаясь к ней чуть ближе. Расстояние между нами становилось все менее и менее приличным.

— Зависит от вопроса, — настороженно ответила она.

— Этот замок… — я указал взглядом на расстёгнутую молнию на её груди. — Он вообще намерен когда-нибудь подняться выше? А то тут, знаешь, сквознячок.

Я сделал вид, что тянусь к молнии, чтобы её застегнуть. Она мгновенно схватила меня за запястье. Её пальцы были теплыми. Я перехватил ее руку и расположил в своей. Вот так. Это правильно. Катя не сопротивлялась.

— Ох, Макар, что-то я сомневаюсь, что тебя заботит сквозняк, — покачала она головой и поцокала языком. — А вот в то, что тебе тяжело сохранить зрительный контакт и не пялиться на мою грудь, я поверю поболее.

Я сделал вид, что оскорбился. Она обезоруживала меня своей прямотой и сегодняшней расслабленностью. Потом все же поднял замок на ее груди повыше, стараясь не касаться Кати. Ну блин, сквозняк и правда был, не май месяц.— Блин, Катя, ты меня насквозь видишь. Ладно, признаюсь. Тяжело. Очень тяжело не смотреть. И я боюсь, что если ветер подует сильнее, то ты замерзнешь и твоя грудь… мм.. покажет кое-что еще, — я уже откровенно ржал, но побаивался возмущения Кати.

Она даже слегка подпрыгнула от негодования и шлёпнула меня по плечу.— Макар!— Что? Зато я честный! — защищался я, всё ещё смеясь. — Кстати, мне очень интересно, в каких еще секси-образах на Хэллоуин ты щеголяла в прошлые годы?

— Честно говоря, это мой второй Хэллоуин, — девушка пожала плечами. — Я была на похожей вечеринке года два назад, тогда я с Его… с моим бывшим молодым человеком жила в Москве. Я нарядилась красной Шапочкой, а он волком. Был парный костюм.

Я от Альки знал, что Катя жила в Москве. И что ее бывший — урод, я тоже знал.

— Два года назад я еще тоже жил в Москве, получается, что, по идее, мы могли бы пересечься. Даже на той вечеринке

— Чисто теоретически, да, — она согласно кивнула и стала накручивать кончики волос из хвоста на свой палец.

— Почему не осталась в Москве? — мне так сильно хотелось узнать девушку ближе, понять ее прошлое, желания, интересы. Я не мог сдержаться от личных вопросов.

— Тогда мне не хотелось, — она пожала плечами. — Я прожила в Москве недолго и мне как-то и не особо нравилось именно в плане атмосферы что-ли. — А потом мы с моим бывшим разошлись, и, кажется, меня там уже ничего не держало. Вернулась в Самару. Ну а как я оказалась в Питере, ты и сам прекрасно знаешь.

Это дорогого стоило. Я уже понял, что Катя не из тех, кто делится личным. И тот факт, что она по крупицам выдавала какую-то информацию о себе и своей личной жизни, все больше и больше представлялся мне намеком на зеленый свет.

Мы чуть-чуть полмолчали, рассматривая крыши ночного Питера.

— Такая красота, — тихо проговорила Катя, глядя на город. — Поэтому ты решил вернуться в Питер? — перевела на меня взгляд.

— В том числе. Ну и для тебя вряд ли секрет, что я развелся, — я взъерошил руками свои волосы. — Алька точно не удержалась и рассказала.

Катя закивала и напряженно рассмеялась.

— Да, мне кажется, она об этом мне сообщила уже в тот день, когда встречала меня на вокзале, — ее легкое напряжение спало и она почувствовала себя чуть свободнее. — У меня как бы не было выбора особого.

— Кто бы сомневался, — я согласился. — Ну так вот, Москва меня тоже особо никогда не держала, а в последнее время, наверное даже давила, — мне стало чуть труднее подбирать слова. — С Каринкой, моей бывшей женой, какое-то время не складывалось, а потом… ну короче, просто обоюдно решили, что не по пути. Наверное, так бывает, ничто не вечно. Вот и мы разошлись. А я после развода сразу уехал сюда, даже сомнений не было, — я выдохнул после такой длинной тирады.

Катя грустно улыбнулась. Видимо, в этом мы с ней совпадаем. Горы нереализованных надежд и планов рухнули у обоих в один миг. И я не мог не спросить, просто не мог удержаться.

— Кать… — начал я аккуратно. Она снова посмотрела мне прямо в глаза, и я сглотнул. — Почему вы разошлись?

— Он мне изменил. Не один раз, — Катя не стала увиливать или отводить взгляд, но я видел, как ее глаза стали холодными и в них плескалось разочарование.

Я по словам Альки уже понял, что он урод. И странно было бы сейчас говорить, что таким, как Катя, не изменяют. Это пиздеж. Потому что изменяют всем. Просто не у всех есть достаточно яиц для того, чтобы признать, что больше не можешь или не хочешь быть верен одному человеку. Для меня изменять равно не уважать вторую половинку, а значит и не любить ее. Поэтому если хочется трахаться с другими, да пожалуйста, только с твоим некогда любимым человеком имей совесть расстаться, а не компоссировать ему мозги или нагло обманывать.

— Кать, о твоём бывшем… я знаю, что скажу дикую банальность и можешь даже дать мне по лбу, честно. Но, кажется, он вообще не в курсе, кого упустил. Потому что я, например, на его месте, приковал бы себя к такой девушке наручниками. В хорошем смысле этого слова.

— Да, ты прав… , — начала Катя, номя видел, как чертята пляшут в ее глазах. — Это невообразимая банальность. Эх, Макар-Макар, я думала, ты выдашь что-то пооригинальнее.

Мы разговаривали ещё минут двадцать. О том, где она училась, работала, о Самаре, немного про ее родителей, но по ее выражению лица я понял, что это тоже сложная для Кати тема, поэтому не напирал. Я тоже рассказал чуть больше про себя, про друзей, показал ей фото моего крестника, которое сегодня сделала в аквапарке. Видел, как у нее загорелись глаза при виде малыша. Да и вообще не мог не заметить, что ей конкретно сейчас со мной было комфортно. Мы флиртовали, подкалывали друг друга, и с каждой минутой невидимая нить между нами натягивалась всё сильнее.

В какой-то момент из колонок донёлся приглушённый мотив старой песни.— …ты холоднее даже, чем ноябрьский ветер, — процитировал я.

— Макааар, — протянула она. — Опять банальность.

— Зато правдивая, — парировал я и, не выдержав, протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь её волос за ухо.

Она не отстранилась. Её щека была обжигающе горячей под моими пальцами. Она опустила глаза, но я наклонился, чтобы поймать её взгляд. Медленно, давая ей время и возможность оттолкнуть меня, положил руку на её талию. Она позволила. Её дыхание стало неровным, губы слегка приоткрылись.

— Кать, — прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло. — Мне, честно, пиздец как тяжело.

— Почему? — её ответ был таким же тихим, почти беззвучным.

— Потому что через два дня я еду в командировку. И не увижу тебя неделю. — Я смотрел прямо в её глаза, позволяя ей увидеть всю свою новоявленную одержимость ею. — И знаешь, это почти физически больно. Уже сейчас.

Она попыталась отшутиться.— Много драмы, Макар. Переигрываешь. Неделя пролетит незаметно.

— Теперь не пролетит, — твёрдо сказал я. — Потому что ты сводишь меня с ума, Катя. Каждую чертову секунду с первой нашей встречи.

Я видел, как её зрачки расширились, поглощая радужку. Видел, как её взгляд скользнул вниз, к моим губам. Чувствовал её учащённое дыхание на своей шее. И понял. Понял всем своим существом, что то, что я собираюсь сейчас сделать, не будет ошибкой. Она этого ждёт.

И сделал этот шаг.

Я притянул её чуть ближе, чувствуя, как всё её тело подаётся навстречу. Вторую руку положил на её щёку, нежно проводя большим пальцем по её скуле. Она закрыла глаза, её ресницы трепетали. Её губы чуть приоткрылись в безмолвном ожидании.

И я прикоснулся к ним своими.

Мир сжался до точки. До тепла её губ, до моего бешеного пульса. Катя не оттолкнула меня. Наоборот, её рука легла мне на шею, полностью давая мне тот самый зеленый свет.

Фак.

Это было падение. И я падал, не думая о том, что будет, когда мы достигнем дна.

*Мина и Люси — девушки, которые были любовными интересами Дракулы.

** «ты холоднее даже, чем ноябрьский ветер…» — строчка из песни SLIMUS — Холодно.

Глава 11. К