Глоток доверия

Я, смеясь, покачала головой.

Дмитрий Яровой:Возвращаясь к отложенному хэллоуину в эту субботу. Я буду в костюме Дракулы. Классика, я знаю, но с изюминкой, а какой, я тебе пока не скажу))) Убедил тебя прийти?

Я:Дракула — это солидно. Но не уверена, что твой грядущий вампиризм — достаточный аргумент для моего присутствия.

Дмитрий Яровой:Тогда давай так! Смотри: я тебе — проход на престижную конференцию, а ты мне — свой приход на мою скромную вечеринку. Честный обмен, как по мне!

Я: Ааа, вот так теперь называют манипуляции?) Ладно, шансы на мое посещение в субботу определенно выросли))

Я невольно улыбнулась. Дмитрий действительно милый.

Телефон завибрировал снова. Сообщение с незнакомого номера.

Неизвестный: Вредина, ты как там? Жива-здорова? Ужин произошел в твоей жизни или опять геройствуешь?

Макар Я задышала чаще.

Я:Макар, откуда у тебя мой номер?

Макар Сомов:Угадала с трёх раз. Ну так что, поужинала или нет?

Вопрос о причине нахождения моего номера в его контактах он намеренно проигнорил.

Я: Алина, будь она трижды неладна, дала тебе мой номер?

Макар Сомов: Может, я его вычислил? Я ж айтишник, мы все хакеры по жизни, такие про нас стереотипы?

И сразу же:

Макар Сомов:Шучу. Да, Алина. Ну так ты ела или нет?

Я:Да, мамочка, я поела. Доволен? Можешь со спокойной душой жить жизнь дальше.

Макар Сомов:Почему не папочка?)

Я:Я не буду на это отвечать.

Макар Сомов: Жаль, но принимается. Ладно, тогда другой вопрос. Не хочешь завтра где-нибудь пересечься позавтракать до работы? Я знаю одно местечко с офигенным меню. Проконтролирую, чтобы ты точно зарядилась углеводами с утра.

Я замерла с телефоном в руке. Сердце ёкнуло… так ну мы уже разобрались, откуда такая реакция. Даже почти смирились. Но чёрт. Чёрт! Мне… мне захотелось сказать «да».

Так, стоп, Катя.Ты дала себе слово. Никаких отношений, никаких намёков, никаких свиданий. Нужно прийти в себя (и не важно, что прошло почти два года, ты еще не готова!), надо отстроить заново собственные границы. Дмитрий же вот не давит, он готов ждать (хоть и впустую), он уважает твое пространство. А Макар… Макар будет идти напролом, это уже сейчас понятно. И мне это… блин, мне это нравится. И одновременно пугает. Биполярка, мать ее.

Я:Спасибо, но нет.

Макар Сомов: Уууу, даже без скобочки(Понял. Принято. Тогда спокойной ночи, Катя. Высыпайся.

Макар Сомов:️

Он прислал сердечко, по телу разлилась странная теплота. Точно. Я школьница, а не взрослая женщина. Вздохнув, я переключилась на чат с Дмитрием.

Я:Спасибо за беседу, Дмитрий! Мне нужно бежать, дел много. Хорошо выспаться!

Дмитрий Яровой:Конечно! Спокойной ночи, Катя!

Я поставила телефон на зарядку и уткнулась лицом в подушку.

Четверг. Я проснулась в лёгком оцепенении. Ночью приснился Макар. Не тот, что подкалывает и зовет врединой, а тот, что заботливый и нежный. Во сне он снова убирал волосы с моего лица, гладил по спине, а его прикосновения были такими бережными, как будто я ваза хрустальная, не иначе. Он не позволял себе ничего большего, и от этого во сне, а теперь и наяву, у меня внизу живота возникало это дурацкое, тянущее чувство. А в груди что-то переворачивалось.

Даже недели не прошло с момента нашего знакомстов, это не нормально!

На работе я пыталась сосредоточиться на делах. Пока телефон снова не напомнил о себе.

Макар Сомов:Доброе утро. Завтракала?

Я: Ты мой личный диетолог теперь?

Макар Сомов:Диетолог, нутрициолог.Можно и так сказать. Ответь на вопрос.

Я:Да, я ела. Омлет. Счастлив?

Макар:Омлет — это скучно, но одобряю. Молодец. Продолжай в том же духе.

Я не смогла сдержать улыбку. Какой же идиот.

После обеда, возвращаясь в офис с девчонками, я заметила Артёма. Он был, на удивление, в прекрасном расположении духа, даже кивнул мне и улыбнулся. Умом тронулся что-ли? Позже, у кофемашины, он сам подошёл и начал рассказывать о каких-то новых методиках оценки эффективности обучения, которые он вычитал в блоге. На него это было совершенно непохоже. Либо Алине вчера удалось его «убедить» всеми мыслимыми и немыслимыми способами, либо он всё-таки увольняется и уже потирает свои ручонки.

Как только Алина появилась в офисе уже после обеда, я буквально ворвалась в её кабинет.

— Ну что? — упала я в кресло напротив её стола. — Что вчера было? Савицкий сегодня сияет, как долбаная новогодняя гирлянда. Ты что, действительно пустила в ход тяжёлую артиллерию?

Алина закатила глаза с таким драматизмом, будто играла в шекспировской трагедии.

— Дорогая, иногда для блага компании приходится идти на жертвы, — вздохнула она пафосно. — Да, мы встретились. Да, я его уговорила. И да, — она понизила голос до конспиративного шёпота, — уговоры включали в себя несколько раундов очень… убедительных переговоров..

— Боже мой, Алина, — я провела рукой по лицу. — Пути господни неисповедимы, как говорится. И что, «переговоры» прошли успешно?

— О, ещё как! — она самодовольно улыбнулась. — Он согласился остаться, получить новый проект и даже пообещал быть паинькой. Надеюсь, это продлится какое-то время. А теперь хватит обо мне. Как твои вчерашние похождения? Ты там моего брата не прибила по дороге? Он жив?

— Всё прошло… цивилизованно, — сообщила я, глядя в окно. — Мы почти не разговаривали.

Да, я не была честна. И никто мне ничего за это не сделает.

— Ага, конечно, — фыркнула Алина. — Значит, будете продолжать в том же духе на вечеринке у Дмитрия в субботу. Кстати, ты всё-таки идешь. Я не принимаю отказа.

Мы ещё немного поспорили, но чисто для вида, в итоге я типа «сдалась». Чёрт с ней, с вечеринкой.

Уже ночью я снова проснулась от вибрации телефона. На экране горело сообщение. От Макара. В долбаный час ночи.

Макар Сомов:Надеюсь, ужин был плотнее, чем завтрак. Сладких снов.

Я уставилась на экран. Он что, не спит? И думает, поужинала я или нет? Волнуется? Эта мысль заставила мои щёки гореть, а живот снова стянуло. Я убрала телефон и натянула одеяло на голову. Отвечать, естественно, не стала.

Пятница. Макар снова писал весь день. То спрашивал про обед, то шутил, что завтра на вечеринке будет следить, чтобы я не падала в голодные обмороки. Я периодически отшучивалась в ответ, но внутри всё теплело от этой его настойчивости.

Ближе к вечеру мы с Алиной всерьёз обсудили планы на вечеринку.

— Едем на такси?

— Едем на моей машине, конечно, — ответила Алина, проверяя макияж в камере телефона.

— Постой, но ты же… ты же не собираешься держать алкогольный целибат, — удивилась я. — Это же твой священный субботний ритуал.

Алина возмущённо надула губы.

— Катя, я профессионал! На мероприятиях, где есть текущие, а может, и потенциальные клиенты, я веду себя безупречно. Ни капли алкоголя. Никаких неподобающих выходок. Я дева Мария.

Я расхохоталась.

— Понятно. То есть пить при клиентах — нельзя, а вот появиться в костюме, из которого выпадет грудь при первом же резком движении — это благое дело?

Алина уже успела мне показать свой костюм. И там кхм, точно было на что посмотреть. И девами Мариями даже не пахло!

— Это совсем не одно и то же! — возмутилась она. — Это эстетика! Искусство! А теперь скажи, в чём ты будешь? Только не говори, что нарядишься какой-нибудь степенной Элизабет Беннет в платье до пят, — она сложила ладони в умоляющем жесте.

— Я подумывала о Нэнси Дрю, — честно призналась я. — Девушка-детектив. Из игр, помнишь? Длинный тренч, ободок…

— ТРЕНЧ?! — Алина взвыла. — О БОЖЕ! ТРЕНЧ! — она так заорала, что я видела, как за стеклянной стеной вздрогнули сотрудники. — Катя, мы идём на ХЭЛЛОУИН, и тебе не шестьдесят три года! Нет, нет и ещё раз нет! Я тебя выброшу из машины на первом же повороте, если ты появишься в этом… в этом мешке!

— А что ты предлагаешь? — сдалась я, лишь бы она не орала. — Только не предлагай костюм горничной.

— У меня для тебя кое-что есть, — таинственно сказала Алина. — И это вполне прилично.

Алинкино «прилично» надо всегда делить надвое.

Суббота. Вечер. Я стояла перед зеркалом в гостиной Алины и с ужасом разглядывала своё отражение.

— Алина, ты с ума сошла?! Я в этом не пойду! Ноги моей не будет на этой сраной вечеринке.

На мне был гоночный комбинезон. Из тонкой чёрной кожи, с оранжевыми молниями и светоотражающими нашивками. Он был до какого-то ужасного неприличия обтягивающим, подчёркивая каждый изгиб моего тела.

— Почему это нет? Всё же прикрыто, — искренне удивилась Алина,

Она уже успела облачиться в свой костюм «падшего ангела»: черное шелковое платье, такое короткое, что я, кажется, могла увидеть ее трусы. А, нет, мне не кажется. Завершали образ ботфорты, небольшие крылышки и нимб.

Алина снова с восхищением оглядела меня.

— Гляяяяянь какая красота! Ты в этом просто пушка, бомба! Честное слово! Ты точно в зеркало смотрелась? — Алина строго продолжила. — Вот, надень ещё эти ботинки.

Она протянула мне грубые чёрные ботинки на массивной платформе. Я надела их, и, блин, образ и правда, сложился. Глупо спорить. Агрессивный, дерзкий, сексуальный. Я себя не узнавала, это была точно не я. И мне было адски некомфортно.

— Боже мой, — прошептала Алина, поднося руку к сердцу. — Я прямо сейчас сама готова тебя трахнуть. Там, на вечеринке, все просто подохнут от перевозбуждения.

Я сделала высокий конский хвост, оставив свою привычную чёлку-шторку, нарисовала чёрные стрелки. Алина, расхаживая вокруг, внезапно подошла и со щелчком расстегнула молнию на моей груди.

— Эй! — запротестовалп я.

— Не пищи! Нельзя застёгивать его под самое горло! — заявила она. — Ты что монашка?! — она довольно улыбнулась. — Теперь идеально. Поехали.

Лофт, снятый Дмитрием для вечеринки, был огромным. Высокие потолки с открытыми балками, кирпичные стены, две просторные террасы, с которых открывался вид на ночной город. Всё было украшено в тёмных, багровых и оранжевых тонах. Паутина, искусственные гробы, тыквы с зловеще ухмыляющимися лицами. Гудели голоса и музыка — что-то электронное с примесью готик-рока. Народ был самый разный: вампиры, зомби, парочка чертей, какая-то девушка в костюме русалки.

Я почти сразу встретила Дмитрия. Он, как и обещал, нарядился Дракулой — чёрный фрак, белоснежная рубашка, алый плащ. Увидев меня, он буквально остолбенел. Его взгляд медленно прополз от моих ботинок до лица, надолго задержавшись на груди, которую Алина так «кстати» освободила.

— Катя… — он запнулся. — Ты… ты выглядишь… это просто невероятно. Потрясающе.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты тоже очень убедительный Дракула.

— Прости, я не могу сейчас надолго я имею в виду, — он помялся на месте. — Я мне нужно ещё кое-что утрясти, — казалось, его сейчас хватит удар, он знатно заговаривался. — Черт, я бы приклеился к тебе, но тут еще надо решить пару вопросов с доставкой. Но я вернусь к тебе минут через десять, обещаю! Не уходи далеко!

Он исчез в толпе. Реакция как по учебнику. Который написала бы Алина, естественно.

Сама виновница того, что у Дмитрия чуть не случился инсульт от моего вида, стояла у огромного окна. Она, как и клялась, с бокалом минеральной воды в руке, уже очаровывала какого-то симпатичного мужчину в костюме Франкенштейна. Я решила пройтись по лофту, рассмотреть декорации поближе.

В какой-то момент случайно обернувшись, я увидела его. Макар. Он стоял недалеко от входа, смотрел в телефон, потом поднимал голову, водя взглядом по толпе, явно кого-то высматривая. Меня? Алину?

Он был…греховно привлекателен. Так, кажется, пишут в романах с маркировкой 18+ про классных мужиков? На нём был оранжевый тюремный комбинезон, спущенный с одной руки. Из-под комбеза виднелась простая белая майка, испачканная бутафорской кровью. Открывался взгляд на его мощные плечи и широкую грудную клетку. Поплывшая Катя смотрела на мышцы и руку, полностью забитую татуировками. Поплывшая Катя сглотнула.

Доля секунды и наши взгляды встретились. В его серых глазах вспыхнул огонь — яркий, почти сумасшедший. Его взгляд медленно, с явным удовольствием, пропутешествовал по моему телу, на несколько секунд задержавшись на открытом декольте, в которое так настойчиво вложила очередные усилия Алина буквально пять минут назад, когда в очередной раз опустила молнию га груди ниже. Макар не сводил с меня глаз, но и я не уступала ему. В этот момент по его губам я безошибочно прочитала три слова, которые он произнёс совершенно чётко, а у меня перехватило дыхание.

Это было: «Твою же мать»

Глава 10. Макар

Четверг. Два дня до вечеринки.

Я окончательно убедился в простой истине: если считается, что это у женщин хреново с логическим мышлением, то у меня его вообще не существует. От слова «совершенно». От слова «абсолютно».

Мой мозг в среду, похоже, отключился где-то между Катиной улыбкой и тем, как она хмурила бровки, когда я спрашивал, поела ли она. Потому что эта девушка застряла у меня в голове. И я ничего не мог с этим поделать, да и, честно говоря, вообще не хотел.

Ииии…я трахнул Крис. Снова. Да-да, думал весь четверг только о Кате, а потом засадил Кристинке. В этот же, сука, день. И конечно же, я прекрасно осознавал всё это противоречие: я провёл почти весь четверг в переписке с Катей, и она отвечала — что само по себе было приятным шоком. И я, как последний отлетевший дурак, ловил каждое её сообщение, каждый намёк на то, что лёд между нами тронулся.

Ну и я, естественно, тоже тронулся. Башкой. Потому что когда тебе тридцатник, а тебя колбасит и бросает в жар от одного только прикосновения к руке девушки, которую ты знаешь неделю, то с тобой явно что-то не так. И я правда, буквально, чуть не наложил в штаны, когда ей стало плохо на выходе из книжного. А потом разозлился, узнав, что она просто нихрена не ела весь день.

А если бы меня не было рядом? А если бы она была одна в квартире? А если бы упала, ударилась? Чёрт, я знатно ссыканул тогда, поэтому потом исправно интересовался у Кати, позавтракала ли она, пообедала ли она…

И пусть мои помыслы изначально не были чистыми — тот факт, что я в среду вечером буквально дорвался до неё в плане прикосновений, как будто на неделю вперёд, говорил сам за себя. И не важно, что это было связано с тем, что она плохо себя чувствовала. Просто с Катей вариант, что она не позволит мне прикоснуться к себе ещё года два, был вполне себе реальным.

Я это тоже прекрасно понимал.

И где тут логика, спрашиваю себя я? В том, чтобы в четверг переписываться с Катей, получать эти ее саркастично-ироничные ответы, и думать о том, как я смогу провести с ней весь вечер субботы на вечеринке. Если что, мои планы были просты и бесхитростны: не отлипать от неё вообще. Потому что с ней вся эта история про «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» — точно бы не прокатила. Я планировал брать всё, что она мне позволит. И было до тупой боли в груди понятно, что в этом «позволит» для меня, скорее всего, не будет даже возможности подержать её за ручку, как сопливому подростку. Но чёрт, даже этого бы хватило. Потому что я хотел Катю. Не просто в физическом плане — это родилось по умолчанию ещё когда залип на её ноги после концерта Агутина. Я хотел Катю себе. Не знаю, что это значит — просто общаться, встречаться, спать на законных основаниях… Но я хотел, чтобы она была в моей жизни. Точка.

Я даже не умотался в четверг с работой, потому что в моей башке не умолкал внутренний голос, повтояющий: «Ты увидишь Катю в субботу. Ты увидишь Катю в субботу». Члену, который вместе со мной особо не мог успокоиться, я повторял примерно то же самое.

Когда уже часов в одиннадцать вечера раздался настойчивый звонок в дверь, вообще не понимал, кого ко мне принесло. Это точно не родители, не Алинка — с ней я только полтора часа назад болтал по видеосвязи, не Славик — с ним в моменте переписывался о том, что на следующей неделе возьму двух реальных клиентов на тату. Короче, хрен знает, кто бы это мог быть. Обычно я со всеми на связи, и кто-то из друзей или знакомых предупредил бы о своём визите.

Я открыл дверь. И прихренел. Далеко не в хорошем смысле. На пороге стояла Кристинка. Надушенная до состояния химического оружия, в длинном красном пальто, вся такая лощёная и ухоженная, смотрела на меня, сладко улыбаясь и хлопая глазами с нарощенными ресницами.

— Привет, Макарчик, — пропела она. — Решила сделать тебе сюрприз. Подумала, раз ты не идёшь к горе… — Она многозначительно замолкла и… распахнула пальто. Под ним оказалось чёрное кружевное боди, чулки и подвязки. И больше ничего. — …то гора сама придёт к тебе.

Я, честно признаюсь, слегка прифигел от такой ммм… настойчивости? Но впустил её. Потому что как-то не айс держать полуголую девушку на площадке, где какой-нибудь сосед-пенсионер может получить инфаркт от такого моего «подарка».

Крис, расценив мою нерешительность как капитуляцию, тут же набросилась на меня. Она не медлила: скинула свое пальто, мои штаны вместе с боксерами уже через минуту оказались на полу, и… ну, вы сами понимаете, что было дальше. Она мне отсосала. А я… я поддался. В том числе и потому, что член и так с завидным постоянством стоял колом — я думал о Кате, представлял Катю, и в моих фантазиях Катя тоже была дерзкой врединой, как и в реальности, только позволяла мне гораздо больше.

Мы с Крис почти не разговаривали. Сначала её рот был занят, потом я краем сознания подумал, что не могу быть полной сволочью и выставить её за дверь сразу после минета, поэтому секс тоже был. По-быстрому, я даже не стал снимать с неё это дурацкое боди, хотя она явно пыталась затянуть процесс. После всего она дула губы, рассчитывая уж точно не на пятиминутный приём «заскочила-кончила-убежала».

Когда я твердо сказал Крис, что мне не нужны сейчас отношения и что у нас с ней абсолютно разные ожидания от этих встреч, она наигранно засмеялась. А я чувствовал себя уродом. Да я и был уродом: трахнул девушку, а теперь сливаюсь. Причем делаю это не «до», а уже «после».

— Ой, Макар, да я ничего и не жду! — соврала она так же легко. — Просто хотела приятно провести вечер. Ну и добилась своего!

«Ага, конечно», — подумал я. «Пиздишь как дышишь».

В итоге мы распрощались, я вызвал ей такси. И когда дверь закрылась, остался стоять посередине гостиной, чувствуя себя последним гадом. Но был еще вопрос, по отношению к кому? Я не обещал Кристинке отношений, свиданий или чего-то еще. А между нами с Катей и не было ничего. Абсолютно ничего. Но я чувствовал вину. И по отношению к Кате, и к Крис, которую просто использовал, чтобы перепихнуться по-быстрому. В общем, человек из меня говеный.

Я не удержался и все-таки пожелал Кате: «Спокойной ночи». Хотя мне казалось, что теперь я не имею права. Глупо, поздно, и она, скорее всего, уже спала. Ответа я не дождался. И вырубился сам.

Пятница. За день до вечеринки.

День прошел без эксцессов. Я закрывал хвосты по работе, узнал, что в понедельник меня ждёт командировка в Москву. Сначала просили остаться там почти на две недели, но я упёрся рогом — я не мог пропустить день рождения крестника. Ванюшке исполнялось три года, и я договорился, что вернусь в Питер в субботу утром на раннем сапсане. Отдельно подумал, что бывшая жена, Каринка, ни в коем случае не должна узнать о моём визите в Москву. Иначе она вынесет мне весь мозг, будет требовать встречи и не отлипнет.

И, естественно, Каринка, с нюхом как у собаки, позвонила мне в тот же день.

— Макар, привет, — её тон был смиренным и деланно грустным. — Как дела? Я тут подумала о нашей московской студии, подаренной на свадьбу. Надо бы уже решить её судьбу.

— Привет, — буркнул я. — Дела нормально. По квартире — делай что хочешь.

— Но, Макар, это же наша общая собственность, подаренная в браке, — начала она свою заученную речь. — Я хочу всё сделать по справедливости.

— Карина, — я сдержал раздражение. — Ты можешь делать с квартирой всё что угодно. Продавай, сдавай, подари кому-нибудь. Если так хочешь вернуть мне какую-то часть денег — переведи столько, сколько сама посчитаешь нужным. Я не намерен это с тобой обсуждать.

— Но как же так? — возмутилась она. — Это же несерьёзно! Нам всё равно придётся…

Я не стал дослушивать и сбросил звонок. Смешно. Заговорила о «справедливости» и «общем имуществе». Если бы у неё не было цели вернуть этот брак, который сама же и разрушила, мыслей о разделе квартиры и не возникло.

Остаток пятницы прошёл спокойно. Я снова переписывался с Катей. Кристине на новое предложение о встрече ответил категоричным «нет».

Суббота. День вечеринки.

Десять утра. Я с Серёгой и Ванюшкой в «Питерленде», в аквапарке. Проводить с ними время — кайф. Ванюшка ещё маленький, поэтому развлечений для него не так много, но он в полном восторге от мини-горок и малышкового бассейна. Через час его неуёмной энергии мы садимся в кафе перекусить.

Я помогаю Ванюшке есть картошку-фри, корчу рожицы, а он заливается счастливым смехом. Серёга смотрит на нас с притворным умилением и ржёт.

— Чего ржёшь, козлина? — спрашиваю я, не отрываясь от Ванюшки.

— Да так, — пожимает он плечами. — Думаю, и ты мог бы себе такого же пупса завести. В целом, сделать его — не так уж и сложно. А вот воспитывать… — он свистит.

Я слегка напрягаюсь, но отвечаю:— С учётом недавнего развода, сделать пупса мне теперь, брат, ого как сложно. Нужна для начала как минимум участница процесса.

— А потенциальная участница на примете есть? — поднимает бровь Серёга.

Я не отвечаю и возвращаю внимание Ванюшке.— Ну, то есть есть, — заключает он. — Вещай.

Я сдаюсь и немного рассказываю про Катю. Про её характер, про то, как мы встретились, про её вредность, которая меня дико заводит. Серёга слушает, а потом начинает смеяться.

— Узнаю старого-доброго Макара! Того самого, что я знал до Каринки! Того, кто обожал вызовы и непокорных девочек! — Он хлопает меня по плечу, а потом становится серьёзным. — Будешь добиваться?

— Уже в процессе, — отвечаю я без колебаний. — И, кажется, выбора у меня нет.

Мы прощаемся до следующей субботы, дня рождения крестника. Я отправляю Алинке фото Ванюшки, она умиляется. Спрашиваю про вечеринку, уточняю, не надо ли их с Катей подбросить. Втайне надеюсь, что Алинка даст добро, потому что если я предложу это Кате напрямую, она откажется. Стопудово. Но сестра отвечает, что едет с Катей на своей машине.

Значит, пить Алька не будет. Это меня успокаивает.

Не особо заморачиваюсь с костюмом. Надеваю прошлогодний: оранжевую тюремную робу, белую майку с бутафорской кровью и кроссовки. В принципе, сойду за заключенного. Вспоминаю, что прошлый хэллоуин провел на вечеринке, которую устроила компания жены. Жены… Чуть больше года назад я был в браке, хоть и трещавшем по швам, а сегодня уже соврешенно свободный, выдвигаюсь на мероприятие, чтобы провести хотя бы минуту с другой девушкой.

Пока еду за рулём, у меня даже пальцы покалывают от предвкушения.

Приезжаю на вечеринку. Дмитрий, надо отдать ему должное, организовал всё на высоте. Лофт огромный, с высокими потолками, кирпичными стенами и двумя террасами. Народу — тьма. Все в костюмах: вампиры, зомби, ведьмы, черти. Музыка грохочет. Вожу глазами по толпе, ищу Алинку или Катю. Выцепить кого-то в этом безумии — задача не из лёгких. Вижу Дмитрия — он в костюме Дракулы, с алым плащом. Но подходить к нему и спрашивать, не видел ли он «моих девочек», не хочу. Собираюсь написать Алинке, как вдруг мои глаза натыкаются на девушку в обтягивающем чёрном кожаном комбинезоне с оранжевыми молниями.

И у меня, кажется, отвисает челюсть. Это Катя.

Она в костюме, который облепил её тело, как вторая кожа. Подчёркивая каждый изгиб, каждую линию. Я останавливаюсь на её груди — замок комбинезона расстегнут достаточно низко, и там есть на что посмотреть. Но это я и так уже знаю. Зависаю, теряюсь в пространстве, сглатывая слюну. Девушка тоже замечает меня, разглядывает мой костюм. Интересно, я ей нравлюсь? Катя невероятная. Меня уже не просто нитями к ней тянет — там канаты, якорные цепи.