Глоток доверия

— Ну что, сестренка, вижу, что хорошо погуляли, — обратился я к Алине, шагая ближе.

— Макааарушка… — она попыталась встать и чуть не грохнулась. — Я… почти не пила…

— Я вижу…

— Привет, — строго сказала ее подруга.. — Я Катя.

— Да, я помню все твои регалии, включая спасительницу. Я Макар, — кивнул я. — Тот самый брат, у которого нет выбора и приходится подрабатывать спасателем-извозчиком, но это потому что с этой вдрызг пьяной женщиной мы единокровные родственники, к сожалению, — я подмигнул. — Помоги усадить ее в машину, она там все заднее сиденье займет, щас задрыхнет сразу, плавали — знаем. Ты тогда забирайся вперед.

— Погоди, я еще ее сумку заберу — на ходу проговорила Катя, возвращаясь к бордюру.

Спустя минут пять мы непомерными совместными усилиями загрузили Альку на заднее сиденье машины. Та еще и умудрялась сопротивляться в процессе. Видите ли она хотела продолжить веселье где-то в другом месте, параллельно возмущаясь тому факту, что я имел наглость назвать ее «пьяной», а это, по ее мнению, абсолютно таковым не являлось. После всех этих нехитрых манипуляций по укрощению пьяной сестры я обернулся к Кате и открыл перед ней пассажирскую дверь.

— Пожалуйста, мисс-спасительница, — я махнул рукой в сторону переднего сиденья, приглашая ее усаживаться.

Она в это время стояла, уткнувшись в телефон. Рукав ее пальто слегка задрался, и я мельком увидел часть татуировки на запястье. Интересно.

— Я уже вызвала такси, но спасибо, — сказала она, даже не улыбнувшись.

— Серьезно? Нафига? Я довезу. Ты же в той квартире Алины живешь, я знаю адрес. Со мной уж безопаснее, чем с первым встречным таксистом.

— Спасибо, но нет. Я доберусь сама. Лучше проследи за Алиной, чтобы она ненароком не ударилась обо что-то или рвотой не захлебнулась, будь хорошим братом.

— Боишься ехать со мной, серьезно? Могу просто довезти вас до ее квартиры, останешься с ней ночевать, — я намеренно пропустил мимо ушей ее наставления насчет Алинки и слова про хорошего брата.

— Я не останусь, Макар, я поеду домой на такси — она игнорировала мой взгляд, пялясь в телефон. Но где-то на подкорке мозга вот это ее «Макар»мне понравилось. Как будто тепло разлилось по затылку.

— Почему? В чем проблема? Я просто тебя довезу. — продолжал напирать я, — Мы можем и не разговаривать в пути, если ты не хочешь. Я же, наоборот, со всей душой, — я не понимал, чего она так категорична. — Ладно бы я был левым чуваком, а тут что потенциально плохого я сделаю подруге родной сестры, вот в чем вопрос.

— Потому что я так решила, — ее голос стал холоднее, она наконец подняла на меня взгляд. Я думал, что карие глаза — всегда теплые. Но вот ее были какими-то ледяными. — Я, вроде, не обязана объяснять, почему мне удобнее на такси, поэтому не стоит делать странные предположения и меня уговаривать.

Вот это да! Какая беспочвенная упертость. Но черт! Да просто процесс перекидывания словами и фразами с НЕЙ мне, к удивлению, даже понравился. Может, я старею и схожу с ума, не знаю. Или просто у меня тотальный недотрах. Надо будет заняться этим вопросом. Мелькнула мысль, что хотел бы я заняться этим вопросом с этой Катей.

А еще после того, как я вечно забирал Карину с тусовок, таксистом для ее подруг работал периодически, отказ Кати был как-то непривычен. И чего она на меня взъелась?

В этот момент подъехало ее такси. Я сделал последнюю попытку всё-таки побыть джентльменом и подвезти ее. Знал, каким будет ее ответ, просто хотел, чтобы она еще что-то мне сказала, может быть даже, произнесла мое имя «Макар». Блин, я что идиот?

— Нуу, точно не с нами, Катя? — я специально голосом выделил ее имя.

— Точно, — она открыла дверь. — Спасибо, что приехал. И… проследи за Алиной.

— Не за что! Куда ж я денусь, ты же мне столько раз повторила, — с сарказмом ответил я и проводил ее взглядом. Она цокнула языком и села в машину, а я залип на том, как она поправила свои длинные волосы. Мда Она, правда, объективно хорошенькая, да и точно с мозгами, другую бы Алька к себе работать не позвала. Зато ясна и темная сторона этой девушки. Катерина — знатная вредина, активно же причем этим занимается. Прям как мелкая девчонка.

Когда ее такси скрылось из виду, я сел в свою машину. Сзади Алина уже вовсю сопела. Решил везти ее к себе — мало ли, будет блевать ночью. Да и у нее мне оставаться не хочется: там вечный срач, потому что моя сестра — свинья. А еще и точно пожрать нечего будет с утра.

Пока ехал, почему-то мыслями возвращался к Кате. Чего она так уперлась, только из вредности или у нее какая-то принципиальная позиция? Что за татуировка у нее на руке? И почему, черт возьми, мне стало так интересно? В голове снова всплыл ее образ: стройные ноги, холодноватый взгляд, обрамленный длинными ресницами, и явно не сахарный характер.

— Ну что, Алька, — вздохнул я, глядя в зеркало заднего вида на спящую сестру. — Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо и не заблюешь мне квартиру

Глава 5. Макар

Субботнее утро заиграло новыми красками. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь жалюзи, освещая кружащую в воздухе пыль. Солнце не такой частый гость в Питере, тем более в ноябре. Я стоял у окна в одних боксерах, с наслаждением вдыхая аромат жареного бекона и свежесваренного кофе.

На кухню лебедем выплыла Алина. Вернее, её бледная, страдальческая тень. В моём тёмно-сером худи, который висел на ней мешком, со вчерашним макияжем, что не смог пережить всех перепетий прошлого, она напоминала то ли замученного призрака, то ли Пьеро из Буратино. Хотя лучше будет сказать, что она выглядела, как призрак Пьеро. Во, такое описание идеально.

— Ты… лучший брат на свете, — просипела она, плюхаясь на стул. — И завтрак… и телефон мой на зарядку поставил. Я бы своё имя вчера не вспомнила, не то что про зарядку. — Если бы ты еще надевал штаны, цены бы тебе не было. А то меня и так тошнит, а тут еще ты в трусах, — продолжала эта мелкая зараза.

— По поводу трусов — иди в жопу, я у себя дома, и мы вообще-то семья с тобой. По поводу лучшего брата — это просто профессиональная деформация, — наигранно скромно пожал плечами я, скидывая румяную яичницу на тарелку. — Я же в работе лучший, а классные управленцы должны предвосхищать потребности своей команды. Даже если эта команда — одна пьяная сестра.

— Я не пьяная, — она с тоской посмотрела на еду. — Я… в процессе восстановления. Чёрт, Агутин… Я же ему, кажется, подпевала вчера? Громко?

— Ты не подпевала, Аля. Ты солировала. Очухалась и решила продолжить концерт у меня в квартире. Создавалось впечатление, что это твой сольный акапельный проект при полном аншлаге в виде меня и Яндекс.Алисы. Особенно трогательно было, когда ты пыталась изобразить, что значит «забыть обо мне на сиреневой луне„ — угорал я, ведь по-доброму чмырить сестру было смыслом моей жизни.

Она простонала, уткнувшись лбом в холодную столешницу.

— Ладно, хоть помню всё. До момента, как мы с Катей… Ой. А где Катя?

— Ты думаешь, она сейчас из шкафа выпрыгнет что-ли или я ее в туалете прячу? Уехала на такси твоя Катя. Отдельно. — я специально сделал на этом акцент, а потом продолжил уже серьезно. — Алина, ну-ка поясни, как часто у тебя такое случается? Такие… выбросы адреналина в виде поллитра коньяка?

— Ой, перестань нравоучения, Макарушка, — она отпила кофе и поморщилась. — Обычно я пью как все нормальные люди, ты это знаешь. Вчера был особый случай. Агутин, детка! А вообще… — она слабо улыбнулась. — Мне тридцати еще нет, жизнь-то бьёт ключом! Работа, тусовки, знакомства Я не могу расслабиться?

— Можешь, конечно. А почему бы жизни не бить ключом, но с одним мужиком, а не с новыми каждые выходные, Агутин твой не в счет. — поинтересовался я, садясь напротив. — К чему толпа поклонников? Меньше мороки, больше стабильности.

— Ску-чно, — махнула она рукой. — Да и не твоё это дело, братец. Лучше про родителей расскажи, как они? Ты заезжал к ним на неделе?

— Всё спокойно. Я сказал, что ты по уши в работе. Мама передала банку твоего любимого варенья, а отец… отец как обычно. Спросил, не бросил ли я уже «эти свои наколки». Кажется, он до сих пор надеется, что я одумаюсь.

Мы еще немного поболтали о родителях, об общих знакомых. Я рассказал про новый проект на работе — сложный, но перспективный. Она — немного про успехи «Криптона». В голове крутился один вопрос, но я не знал, как к нему подступиться. Не хотел, чтобы Алина что-то заподозрила. У мелкой на это прямо глаз заточен.

— Кстати, — начал я максимально небрежно, — ты же просила меня, как опытного управленца из айтишной сферы, критически глянуть на отрисованный процесс для «Криптона». Могу посмотреть. Если, конечно, твоя Катя не против.

Алина подняла на меня взгляд. В её глазах, помимо похмелья, зажглась искорка ехидства.

— Ага… вот ты и попался, засранец, — она победно вскинула кулак.

— Чегооо? Коньяк не выветрился еще из твоей головушки, бедная моя тупая сестренка, — я скорчил максимально сочувствующее лицо и погладил ее по голове.

— Не заливай, Макарушка. Ты определенно поплыл, и наблюдать за этим просто о-ху-и-те-ль-но, — елейно пропела она, скидывая мою руку.

— С чего ты взяла? — я сделал вид, что очень занят своей яичницей. — Ты сказала, что надо будет помочь, взглянуть на черновой вариант, че не было такого, скажешь? Я, вроде, провалами в памяти не страдаю.

— Макарушка, я тебя знаю как облупленного. На прошлой неделе, когда я предложила тебе посмотреть процессы «Криптона», ты так виртуозно увиливал, что мог бы выступать как фокусник на Дворцовой площади. А сейчас сам тему поднимаешь. И ещё имя Кати вбрасываешь. Прозрачнее некуда.

— Ну я же сказал, что посмотрю попозже, — буркнул я. — А Катя твоя ненормальная.

— Понимаю тебя, Катерина Лагоцкая и правда классная. — парировала мне Алька, подпирая щеку кулаком, — Хорошенькая и с мозгами. Не такое уж частое сочетание. И ты, кстати, далеко-о-о не первый, кто засматривается. Вот, например, Дмитрий, HR-директор «Криптона» уже вторую неделю за ней увивается, тоже она ему сразу в душу запала.

«Еще какой-то гондон Дмитрий нарисовался», — пронеслось у меня в голове. Почему-то мысль о том, что кто-то еще Катей-врединой заинтересовался, вызвала у меня беспочвенное, но раздражение.

— Алин, попридержи коней, а? Я тебе поясню, что меня реально удивило — продолжил я, меняя тему. — Вчера, пока ты храпела на заднем сидении, Катя твоя наотрез отказалась с нами ехать. Вызвала такси. Это же полный тупизм! Зачем платить деньги и ехать с незнакомым таксистом, когда можно доехать с нами? Безопаснее, дешевле. И ладно бы я был бы левым чуваком, а я твой родной брат, блин. Она еще так отказывалась, как будто я ей предлагаю не поехать с нами, а передернуть мне в кустах по-быстрому.

Алина ухмыльнулась.

— Для Кати это норма. Я не про передернуть в кустах, если что, — хлопнула себя по лбу сестра. — Она всех отшивает. Значит, ты что-то такое сказал или сделал, что она подумала, будто ты по ее душу какие-то не те мысли имеешь.

— Я вёл себя как гребаный джентльмен! — возмутился я. — Не могла она ничего подумать такого, потому что это беспочвенно. Ну если она адекватная, а я тебе сразу сказал, что в ее нормальности у меня есть сомнения.

— Слушай, Макар, — Алина внезапно стала серьёзной. — Давай начистоту, если у тебя в голове появляются какие-то мысли насчёт Кати… Забей и убей их в зародыше. Это не твой вариант. Она не для мимолётных интрижек, она, в целом, ни для каких интрижек, понимаешь? Там такие тараканы в голове, шо пиздец. И Катя не сама их туда запустила, поверь мне.

— Да кому она нужна? — отмахнулся я, с излишней, пожалуй, горячностью. — Мне это все и не надо. Даже в мыслях не было.

А про себе я думал, что мне надо просто потрахаться. Меня сейчас чьи угодно ноги привлекут, потому что секса у меня уже не было уже вечность. Предательство, развод, переезд. Просто секс без обязательств, вот решение всех проблем. Ну ладно, хотя бы их части.

Этим я, собственно, и собираюсь заняться вечером. Сегодня вечером. Потому что это суббота, детка, а значит встречаемся со Славой и некоторыми знакомыми ребятами в очередном новом баре на Думской. Возвращаются старые добрые традиции, а значит и прошлый я. Моя более счастливая версия…

Воскресное утро. В моей квартире царит тишина, нарушаемая лишь мерным гулом компа, я проверяю корпоративный мессенджер, читаю почту, пока собираюсь. Чувствую себя превосходно — никакого похмелья, потому что его и не бывает, когда не пьешь. Только кальяном в этот раз расслаблялся. Обещал сегодня к девяти утра быть у крестника. Мой друг детства Сергей, его жена Лена и их почти трёхлетний сын Ваня ждали меня на завтрак. Они недавно переехали в «Новую Историю» на Васильевском, взяли там квартиру, очень удачно им с этим подсобил отец Ленки. Если вы понимаете, о каком ЖК идет речь, то знаете точно, что это место для людей с деньгами. Простой смертный там жилье не возьмет, даже с ипотекой. Кстати, из интересного: в «Новой Истории» находилась и вторая квартира Алины. Та самая, которую ей приобрел отец и где сейчас обитала вредная Катя.

Вчерашний вечер в баре определенно удался. Наши мужские посиделки, смех (кто-то может даже назвать этого гоготом пяти мужиков), воспоминания о студенчестве. А потом… потом мы встретили Кристину, которая была в компании подруг.. С ней мы учились на одном потоке в универе, даже встречались пару недель на втором курсе. Но не сложилось, появился вариант мужика посолиднее и она упорхнула туда, где выгоднее. Тогда я не расстраивался, кажется, даже ни дня. Крис сейчас выглядела, как бы это помягче сказать, ну… типичной эскортницей. Идеальная укладка, дорогой маникюр, платье, подчёркивающее все её выдающиеся достоинства, губы в поллица, точеный нос, загар. Очень ухоженная и очень дорогая. Слово за слово, пара коктейлей — и мы поехали к ней. Секс был ну качественным. На высшем уровне. Мы оба успели кончить пару раз. Оба хотели — оба были удовлетворены. Кристинка пыталась уговорить меня остаться до утра, но я свалил домой, естественно. Потому что смысл то для нас обоих был в другом. Ну, мне так на тот момент казалось. А в семь утра сегодня получил от неё сообщение: «Доброе утро!». Явный признак того, что ей будет мало просто секса. Черт, парни еще ляпнули ей, где я работаю и что недавно развелся. А Крис из таких, кто такую удачу не проворонит. Бля, я буду рад с ней чисто трахаться, честно. Я просто боюсь, что она начнет мне еще и трахать мозг заодно, захочет отношений, а мне это вообще не надо. Тем более с ней.

Чуть позже я заехал за кофе, купил Ванюше, моему крестнику, конструктор и направился в гости на завтрак. На душе было как-то спокойно что-ли, да и Кристина почти вылетела из головы. Подумал, что вот оно, наконец-то адекватное воскресенье. Во-первых, я выпустил пар, и сперма в голову не ударит — можно жить дальше и не залипать на чьи-то там ноги в колготах в сетку, во-вторых, мне в Питере даже дышится как-то свободнее, тут семья, друзья, Алька. Ну и в-третьих, как будто везде новый старт, и в жизни, и в работе грядет. А эти перемены к лучшему.

Я припарковался чуть дальше, чем планировал, а уже подходя к воротам жилого комплекса, увидел девушку в сером пальто и кривоватым хвостом длинных темных волос, из которого выбивались прядки. Она пыталась открыть дверь, балансируя с огромным горшком в одной руке. У нее не выходило ровно ничего, потому это было какое-то растение-монстр с листьями размером с мою голову, одной рукой горшок у нее удержать не получалось. А в девушке, на минуточку, было росту, кажется, меньше, чем в этом цветке.

— Держу пари, это растение с такими листьями может сожрать целого человека, — сказал я, подходя и придерживая дверь. — Не боитесь, что оно вас слопает?

— Спасибо, — проговорила она, запыхавшись и игнорируя шутку про растение.

Мы зашли на территорию ЖК. Девушка обернулась. И черт, мы сразу узнали друг друга.

— Ты что тут делаешь? — с явной претензией обратилась ко мне вредная Катя.

Катя. Из макияжа только накрашенные длиннющие ресницы, естественный румянец (еще бы, такой горшок тащить). Ее образ значительно отличался от пятнично-концертного: с растрепанной челкой-шторками, в широченных джинсах, длинном пальто и в джемпере явно на три размера больше, чем она сама. Она выглядела… естественно, но оставалась такой же куколкой. Я задержался взглядом на ее губах: красиво и четко очерченные, особенно верхняя, насыщенные натурально розовые, чуть пухлые И да, я поплыл, кажется. Я точно знал, где хотел видеть эти губы Права была Алька. Но и я тоже теперь не сомневался в Катиной ненормальности: только сумасшедшая в девять утра воскресенья будет тащить на себе огромное дерево в горшке.

— Ау, Макар? — пощелкала она у меня перед лицом пальцами. — Что ты тут забыл?

— Успокойся, вредина, — усмехнулся я. — Я приехал к крестнику. У меня тут друг со своей семьей живет. А у тебя, Катя, получается, мания величия, раз необоснованно подозреваешь меня в преследовании, — я покачал головой.

— Вредина? — начала возмущаться она, еще больше розовея. И черт побери, у меня от этого привстал. — А ты случаем не перебарщиваешь для того, кто знаком со мной примерно пятнадцать минут, не? Между прочим

Блин, вот чего выпендривается, видно же, что ей тяжело, что устала с этим горшком злоебучим.

— Давай, я тебе помогу донести этого… зелёного друга. — быстро перебил я ее. — Хотя, судя по его размерам, это скорее враг.

— Нет, спасибо, шутник — её взгляд стал острым. — Я. Сама. Вполне. Справляюсь — отчеканила девушка.

— Катя, это же не мое мужское эго говорит, — я сделал шаг вперёд. — Это голос разума. Ты пока поднимешься до лифта, упадёшь вместе с этими джунглями. И кто тогда будет работать в «Перспективе»?

— Я прекрасно справляюсь. И с «Перспективой», и с джунглями.

— Нет.

— Да.

— Нет.

И прежде чем она успела снова возмутиться, я силой забрал у неё горшок, сунув ей в руки кофе и коробку с конструктором.

— Эй! — она была в ярости, голос стал выше. — Я тебя об этом не просила!

— Спокойно, я не украду твоего питомца, — я направился к парадной. — Просто помогу. И ты мне за это кофе не расплескаешь.

Она семенила рядом, бормоча какие-то слова себе под нос. Я разобрал только что-то про «вонючих говноедов». Это она, наверное, про меня. В лифте вредина продолжила уже четче:

— Ты всегда такой… доставучий? Или это особое отношение ко всем девушкам, которые несут крупногабаритные растения?

— Только к тем, кто выглядит так, будто вот-вот сломается пополам под тяжестью собственного упрямства. — выдал я.

А она только шумно втянула воздух от возмущения.

— Катя, если так активно потреблять кислород, то будет гипервентиля

В этот момент я, выходя из лифта, запнулся о коврик, так и не успев договорить свою «офигенно смешную» шутку. Горшок качнулся, и ком земли вывалился мне на руки и на мою белую куртку.

Наступила тишина.

— Блять, — вырвалось у меня.

— Это карма тебе прилетела — доверительно сообщила мне «добрая» Катя.

Девушка вздохнула, открывая дверь в квартиру.

— Ладно. Так и быть. Заходи. Помой руки. А я попробую оттереть твою… куртку. Хотя, честно говоря, не уверена, что это поможет. И вообще, только не очень здоровые люди ходят в белых куртках осенью в Питере

Я не стал реагировать на ее выпад про куртку, боясь, что меня и мои грязные руки выставят за дверь в течение трех секунд, еще и курткой вдогонку пульнут. Если бы Катя еще узнала про грязные мысли о ней, то натравила бы на меня заодно и свое растение-монстра вдогонку. Поэтому просто промолчал и огляделся. Квартира поражала чистотой и порядком. Когда тут жила Алька, это было знатный прокуренный свинарник. А сейчас здесь пахло чем-то ванильным. Всё было разложено по местам, много света и растений этих сраных. Я помыл руки в идеально чистой раковине, пока Катя пыталась салфеткой убрать грязь с моей куртки.

— У тебя тут… стерильно, — заметил я. — Я бы побоялся тут чашку не туда поставить.

— Ну тебе это и не грозит, — пробурчала она не поднимая глаз. — Некоторые просто не любят жить в хлеву. И любят порядок.

— Не, я серьёзно. Алинкина вот текущая квартира обычно выглядит как после рейда. А тут… тут даже пылинки, кажется, выстроены в шеренгу.

Она тихо засмеялась. Ну неужели, мать честная! Я даже побоялся еще что-то сказать, чтобы не разрушить этот момент. Даже дышать сейчас, кажется, было рискованно.

Пока девушка возилась с курткой, я снова разглядывал ее. Даже эта балахонистая одежда на ней не могла ничего испортить. Я бы, конечно, с превеликим удовольствием посмотрел на то, что она под всем этим прячет Эх Алька что-то говорила про тараканов в голове вредины. Ну блин, у кого их не бывает, правда? А Катя вызывала интерес. И уже сейчас я понимал, что дело не только во внешности. Потому что хотелось, чтобы она подпустила к себе и не вредничала, вот это и будет настоящей победой

— Кстати, о «Перспективе», — начал я. — Алинка, наверное, тебе уже говорила, что я могу дать обратную связь по процессу обучения на твоем новом проекте. Могу глянуть его после завтрака, я освобожусь часика через два. Можем зайти в кофейню, на нейтральной территории дела обсудить, так сказать, заодно пообедать. Если сможешь, конечно.

Она наконец подняла на меня взгляд, красивые карие глаза прищурились.

— Мы будем обсуждать рабочие вопросы на рабочем месте, Макар. В рабочее время. Спасибо за помощь. Твоя куртка, думаю, уже не станет прежней, но я сделала, что могла — ее тон снова был холоден.

Черт возьми, да что же такое. Никак не подберешься. Пришло время ретироваться, получается.

— До встречи тогда на твоей работе в рабочей обстановке, чтобы обсудить рабочие вопросы, Катя-вредина.

Она лишь закатила глаза и закрыла за мной дверь.

Завтрак у Сергея и Лены прошёл душевно. Мы болтали о жизни, о работе. Я рассказал про развод с Кариной, опустив, конечно, детали про аборт. Говорил о том, что не сошлись характерами, что люди меняются.

Потом я смотрел, как Лена помогает Ване собирать новый конструктор. Малыш сосредоточенно пытался соединить детали, а у меня в груди вдруг сжалось что-то.

«Вот так же могло бы быть у нас с Кариной… Готовились бы к родам. Ребёнок должен был уже вот-вот родиться, если бы когда-то любимая жена от него не избавилась».

Эта мысль ударила с неожиданной силой. Не гневом, не ненавистью. Просто пустотой. Ощущением украденного будущего.

Я отвёл взгляд, сделал глоток кофе. Он вдруг показался горьким.

— Что-то не так? — спросил Сергей.

— Всё в порядке, — я заставил себя улыбнуться. — Просто вспомнил, что на следующей неделе будет куча работы

Глава 6. Катя

Понедельник. Питер встретил меня затяжным дождём и премерзким ветром, который рвался под полы пальто, пока я бежала до метро. Через сорок минут я уже сидела в чилл-зоне «Перспективы», наслаждаясь тем, что пока в офисе, кроме меня, никого не было. Потому что все нормальные люди спали подольше, а не мчались сломя голову на работу в понедельник. А мне нравилось приезжать пораньше, наслаждаться одиночеством в приятном офисе, смотреть на мокрые крыши и пить кофе. Я пыталась привести мысли в порядок перед началом недели, структурировать все встречи и дела. Зазвонил телефон. Мама. В восемь утра по местному, в девять по самарскому. Чёрт. Она точно знала, что я уже на ногах.

— Катя, ты мне не позвонила в воскресенье. Опять работа? Или уже появился кто-то, кому ты звонишь вместо матери? — ее недовольный голос ворвался в мое утро.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки раздражения. Блин, я даже простого приветствия от нее недостойна.

— Мам, и тебе привет. Я вчера допоздна готовилась к встрече…

— Не оправдывайся, — перебила она. — Я звоню, чтобы сказать, что раз уж ты там окончательно обосновалась, мы с отцом приедем на Новый год. Я уже посмотрела билеты. И квартиру начинай искать прямо сейчас. Нечего пользоваться чужой добротой. В любой момент Алина твоя может сдать жилье другим людям, а ты останешься на улице. Представь, как ей будет выгодно сдавать квартиру на новогодние каникулы. Попомни мои слова, так и будет.

Я сжала телефон так, что костяшки побелели. В ее системе координат не бывало хороших людей и адекватных дружеских отношений. Хотя это конкретно я была недостойна чего-то хорошего, по ее мнению.

— Мам, Алина — моя подруга. Она помогла мне, когда…

— Когда ты сбегала от родных матери с отцом, да знаю я, — её голос стал медленным, сладковатым. Я представила, как она сидит на своей кухне, пьёт чай и думает, как побольнее меня уколоть. — А зря, между прочим. Егор же тебя просил вернуться. Приезжал в Самару, цветы дарил. А ты… гордая. Слишком гордая, Катюша. Я вот смотрю его Телеграм, а он там с этой… как её… У них всё серьёзно. Не успеешь оглянуться, он ей и предложение сделает, и дети будут. А ты… — она сделала паузу, и в тишине я услышала собственное учащённое дыхание. — Ты ведь дура, что тогда отказалась. Кто теперь на тебя посмотрит? Работаешь непонятно кем, живёшь непонятно где… Одна останешься, Катя. Совсем одна.