Сердце танцующего дома

– Вас-то видно, госпожа Лун, – заметила няня.

– Это для пущей жути, – зловеще расхохоталась Прапра, и Беттани вдруг поняла, что не слышит в её голосе ни угрозы, ни лжи, только кокетство.

Снова повеяло холодком, но на этот раз он был каким-то деликатным, мягким. То, что слуги были невидимыми, у Беттани не вызывало никаких особых чувств, но когда что-то вроде сквозняка поддержало её под локоть и куда-то повлекло, ей стало жутковато. Рядом ахнула няня.

– Вы бы просто подсказали, куда идти – мы и справились бы, госпожа Лун, – сказала она с упреком.

– Нет уж, пусть девочка привыкает, – сказала Прапра. – Тебе, нянька, тут не положено оставаться – но ладно уж, ради слепой девчонки сделали исключение. Она привыкнет – а ты уедешь.

Голос призрака то чуть удалялся, то приближался, и Беттани с няней шли за ним. Незримый слуга – он же и беззвучный! – направлял и поддерживал. Девушка подумала, что ей бы больше хотелось справляться самой: у неё застыли руки, особенно локти и костяшки пальцев, и теперь ныли от холода.

***

За свой первый день в танцующем доме Беттани Май сделала несколько небольших наблюдений. Во-первых, незримые слуги были действительно ужасно молчаливые, а поговорить она могла только с Прапра. Та, несмотря на свою грубоватость и резкость, оказалась не такой уж вредной и злой. Хотя, вероятно, пока просто сдерживалась, чтобы праправнучка не удрала на следующий же день. Во-вторых, приближение призрака можно было ощутить по холоду. А няня Джули их видела и всякий раз пугалась! Она потом описала Беттани этих слуг: светящиеся белым или голубым светом силуэты, вовсе не незримые они были, просто прозрачные.

А в-третьих, Беттани поняла, что без няни ей здесь будет плохо: уныло и одиноко. Говорящих книг в доме не оказалось: Прапра сказала, что такие бывают, но придётся просить волшебников их принести. А все, кроме Эмилии, были такие молчуны!

Пригласить в гости собственных родственников Беттани тоже пока не могла: для этого ей было необходимо сначала вступить в полные права. И дело тут не в таинственном ключе от сердца дома, прапрабабушка Эмилия сказала, что считает его утраченным навеки. Просто надо решиться остаться здесь навсегда, чтобы танцующий дом стал не временным обиталищем, а именно домом – вот тогда и можно звать кого-то погостить.

А пока всё тут решала Эмилия Май. Она, по собственным словам, уже устала от всей этой канители – и решила, что потерпит Беттани, даст ей шанс. Однако соглашалась терпеть именно Беттани, а не её отца или брата!

– Иди спать, – велела она сразу после ужина. – Поглядим, как ты для начала справишься с собой. Твоя, ммм… мачеха говорила тебе о том, что дом наделяет смотрительницу одним интересным свойством?

Беттани не поняла, и Прапра пришлось пояснить:

– Про то, что если смотрительница в разладе с собой, пришлые маги видят её в ужасном облике? Каких только чудовищ я не насмотрелась! А всё ведь были сами по себе симпатичные девушки. Ты, конечно, и без этого всего не красавица, да ещё и не видишь – но всё же лучше успокоиться и выспаться, чтоб людей не пугать?

– А вас тоже видели чудовищем, госпожа? – не выдержала Джули.

– Вот смелая у тебя нянька, – цокнула несуществующим языком Эмилия. – И дерзкая. Не будь такой – говорят, мужчины по-прежнему любят покладистых девочек.

– Тогда я не люблю таких мужчин, – неожиданно для себя сказала Беттани. – Если уж мне будет суждено полюбить – то это будет человек, которого всё во мне устроит.

– Ну-ну, сначала полюби, – хмыкнула Прапра. – Только гляди, если твой суженый тебя испугается…

Беттани только тихонько вздохнула. Она понятия не имела, как выглядит. Всё, что она могла – это внимательно исследовать лицо и тело руками, пытаясь сравнить с лицами, которых касалась – отца, няни, Гленны. С теми, кого любила, обнимала, к кому доверчиво прижималась с самого детства… Имания считалась очень симпатичной девушкой, но вот нос, лоб, подбородок у неё были совсем другой формы, чем у Бетти. Как понять – красива ли ты, если твои черты лица настолько отличаются от черт признанной другими красавицы?..

Что ж, Беттани уже давно смирилась с этой сложностью. А когда вспомнила слова Реная, утверждавшего, что она действительно красива и другие ей завидуют, то немного успокоилась. Нянюшка после ужина проводила воспитанницу в её покои, сказала, что устроилась в комнате напротив, и оставила Беттани одну.

Подробный осмотр дома был отложен на завтра – но свою спальню девушка всё же немного исследовала, насколько хватило сил и возможностей. Комната была поделена на три части. Беттани очень понравилась собственно спальня, в которой находилось два больших окна, удобная кровать, маленький диванчик у стены и туалетный столик, а также пара мягких уютных кресел. По правую руку от входа оказалась дверца гардеробной комнатки, в которой Беттани нащупала собственную одежду, аккуратно развешанную совершенно не в том порядке, в котором она привыкла. Было так удобно, когда горничная Энора вешала на одни плечики, например, платье и всё полагавшееся к нему, от нижних юбок и рубашек до маленьких косынок и шляпок, или домашних чепчиков. А рядом ставила туфли или ботинки. То же самое было и с другими комплектами. Здесь же невидимая рука отдельно повесила юбки, отдельно блузки, затем шли платья, в комоде стопками лежало бельё, а на невысокой длинной полке стояла обувь. И всё это не давало Беттани ни малейшего представления, как подобрать подобающий определенному случаю комплект.

Придётся завтра просить няню Джули всё устроить так, как делала Энора! Хорошо, что ночная рубашка лежала на кровати, а домашние туфли стояли на полу возле неё.

Слева от входа отыскалась другая дверь, и Беттани с удивлением нашла за ней уборную комнатку, где была круглая ванна и другие приспособления для разных нужд. В доме Гленны туалетных комнат было всего две, и иметь собственную такую девушка никогда даже не мечтала! А здесь, кажется, было не так. Она не знала точно, насколько велик танцующий дом, однако няня сказала, что побольше, чем их особняк. И вполне вероятно, тут много спален с такой вот собственной туалетной комнатой!

Но здесь было немного прохладно, пахло сыростью – не сильно, но отчётливо – и мылом. Исследовав комнату и ощупью найдя умывальник, Беттани кое-как ополоснулась и покинула это место.

Она даже не позвала няню – просто умылась, разделась и легла в постель. Непривычно пахнущее свежестью и жасмином бельё похрустывало, как будто было совсем новым, и девушка сомневалась, что просто так уснёт здесь.

В голову лезли всякие непрошеные мысли, порой очень тягостные, и в конце концов Беттани расплакалась. Ведь уже стало страшно и одиноко! Казалось, что здесь её ждёт вечное заключение, прерываемое разве что бесконечными визитами незнакомых людей, которые входят в одну дверь и выходят в другую. Одиночество и тоска… И никакой надежды, что однажды сердце дома откроется девушке и выполнит её желание!

ГЛАВА 6. Разговор с няней

Беттани плакала и плакала, пока не уснула. И проснулась под утро, потрясённая тем, что видела сны. Ей обычно что-то снилось – но какое-то неясное, смутное: движущиеся пятна и невнятные голоса. Здесь же Беттани увидела невероятное, но во сне она точно знала, что это – настоящее. Она видела небо – ошеломляюще огромную голубую бездну, и знала, что оно именно голубое, видела горячее закатное солнце, окунающееся в море цвета расплавленной меди, и понимала, что это цвет меди… Видела смеющихся людей, куда-то летящих птиц и ещё много такого, для чего не могла подобрать слов и названий.

Вот почему Беттани поднялась с кровати вдохновлённой и словно обновлённой. Возможно, именно это могло считаться отсутствием разлада с собой?

– Няня! – позвала она как можно громче, потому что не знала, где сейчас находится Джули.

Комната напротив… Но Беттани ещё не изучала расстояния между комнатами, ширину и длину коридора и всё такое. Это ещё только предстояло исследовать – и явно было делом небыстрым.

Няня появилась довольно быстро.

– Одеваться, нянюшка, скорее! Нам надо изучать дом! – живо и весело сказала девушка, едва услышав, как Джули шуршит юбками на пороге.

– Жуть пробирает, едва про это подумаю, – вырвалось у нянюшки. – Мало этого тёмного и сырого дома, мало призраков, которые тут на каждом шагу… Так ещё и идти смотреть всё остальное! Меня всё так пугает!

Она вытащила из гардероба какие-то вещи, принялась помогать Беттани и не переставая говорила, что ей плохо спалось и насколько было страшно.

– Ничего, – утешила ее Беттани, – скоро ты сможешь поехать домой. Может быть, я освоюсь даже раньше, чем за две недели. Жаль только, что с твоим отъездом тут будет не с кем поговорить, но, быть может, волшебники…

– Ну, а если они отвратительные люди? Злые и жестокие? – спросила няня.

– Не всем же быть злыми и жестокими, – пожав плечами, ответила Беттани.

– Достаточно, чтобы таким оказался кто-то один, – вздохнула Джули. – Неужели тебе не страшно?

– Мне страшно, – ответила девушка. – Но вспомни, зачем всё это затеяла матушка Гленна! Чтобы я стала самостоятельнее и сильнее. И уж если я такой постепенно сделаюсь, то почему бы не пойти до самого конца? Найти ключ, стать полноправной хозяйкой, загадать заветное желание… Ведь правильно?

– Очень правильно, – сказала няня. – Можно мне остаться в своей спальне? А лучше, давай отсюда уедем…

Беттани тяжело вздохнула. После прошедшей в слезах и сомнениях ночи она бы отослала нянюшку прямо сегодня: к чему оттягивать неизбежное? Но не хотелось обижать свою добрую и милую Джули. Пришлось идти на компромисс:

– Прапра сказала, что дом надо осмотреть! Без тебя мне будет труднее. Но давай подождём две недели, а потом уже решим, уезжать тебе или ты тут привыкнешь. Тогда мы уговорим госпожу Лун, чтобы позволила тебе остаться со мной.

Няня слегка фыркнула, то ли не одобряя такое решение, то ли сомневаясь в милости госпожи Лун.

Когда она причёсывала Беттани, та повернулась лицом к окну, и поняла, что не просто почувствовала тепло солнца. Нет, она увидела чуть более светлое пятно среди привычной чёрной мути, и сказала об этом няне.

– Доктор уже много раз говорил, что тебя обманывают твои чувства, – ответила та. – Тебе просто очень хочется, чтобы так было. Он ведь много раз проверял и говорил, что медицина тут бессильна.

– Но я вижу слабый свет, – уверенно сказала Беттани. – Я верю, что зрение вернётся.

– Никто не запрещает верить, – проворчала няня. – Но только знаешь, когда надежда сперва возрождается, а потом умирает – это очень больно.

Она сказала это так, что стало понятно: няня Джули пережила нечто очень тяжкое. И Беттани сказала:

– Энора не так давно напомнила мне, что у тебя есть семья. Разве это не так? Ты так мало рассказывала о том, что у тебя есть мать, отец, дочь…

Няня как-то очень уж сильно потянула волосы, которые как раз убирала в пучок на затылке. Беттани зашипела сквозь зубы от боли, но ничего не сказала, боясь, что няня отвлечётся и не ответит на вопрос. Но Джули, помолчав, всё-таки сказала:

– Подожди, вот эта шпилька плохо встала… Семья у меня была. Отец и мать воспитали мою дочку почти без моего участия, Бетти.

– Ты…

Беттани вывернулась из заботливых рук, пестовавших её все эти годы. Двадцать один год!

– Когда ты родилась и твои мать с отцом наняли меня – Кловер было шесть, – продолжала няня. – Я тогда ещё часто брала выходные, ведь было кому приглядеть за тобой. Потом… Потом была эпидемия, и твоя мама заболела вместе с тобой. Я как раз была дома, со своей семьёй, и господин Май просто не пустил меня обратно, чтобы я могла ухаживать за вами. Госпожа Май умерла, а ты потеряла зрение, а меня не было рядом!

– Мама и папа думали о том, что ты тоже можешь заболеть, – сказала Беттани. – Заболеть и заразить свою девочку.

– Но мое сердце болело и за неё, и за тебя, – сказала Джули и всхлипнула. – Поэтому я решила как можно реже с тобой расставаться, а моя Кловер, она ведь уже была большая, у неё всё было, и…

Беттани притихла, трогая причёску. Кажется, она была идеальна, как всегда – плотно приглаженные волосы, чтобы ничто не мешалось, тугой пучок на затылке, выпущенная под ним кокетливая волнистая прядка… Наверно, это было красиво. Ей не увидеть и не понять – возможно, никогда не увидеть! Но стоило ли винить в этом самоотверженную и добрую нянюшку Джули? Разумеется, нет! С тем же успехом можно было обвинять весь остальной мир, который тоже бился тогда в лихорадке, вызванной «летучей болезнью».

– То есть ей сейчас двадцать семь, – сказала Беттани. – Когда ты уезжала в свой выходной…

– Это был день, когда она родила сына, чудесного мальчика, – сказала Джули.

И ничего больше не добавила. Очевидно, здесь и был тот тяжёлый момент воскресшей и вновь умершей надежды. Няню не подпустили к внуку – и она, конечно это переживала.

– Ты не должна оставаться здесь, – Беттани наощупь нашла руку няни и прижала её к своей щеке. – Джули, милая. Я выросла, я почти такая же взрослая, как твоя дочь. И очень тебя люблю, очень! Всю жизнь бы провела рядом с тобой, и так страшно, так плохо будет без тебя, но… Разве ты не считаешь, что должна быть рядом с дочерью внуком? Попробуй ещё раз, попробуй вернуться к ним и начать сначала!

Няня зашмыгала носом чаще и сильнее, и Беттани, обняв её, вскоре почувствовала влагу сквозь ткань платья.

– Ты утешала меня всю мою жизнь, – сказала девушка. – Как я была глупа, что никогда не пыталась тебя расспросить… Даже неделю назад, когда ты так резко куда-то уехала, я должна была спросить – как твои дела? Как я была… слепа!

– Тебе было не до того, Бетти, – ответила няня немного гнусавым от слёз голосом. – Тебе ведь надо было подумать, решиться…

– Ну, вот я и решилась, – сказала Беттани. – Спасибо, спасибо тебе, няня, а теперь идём!

Что у неё теперь творилось на душе! Как она была взволнована! Ничуть не меньше своей любимой нянюшки. Легко сказать умные и тёплые слова, но как расстаться с Джули? Тем не менее Беттани снова и снова напоминала себе о будущей самостоятельности. Следовало помнить и о надеждах Гленны, и о том, что отцу тоже надо как-то жить дальше, и о том, что они с Ренаем всё-таки поспорили… И ещё, конечно же, о сердце дома.

Сердце, к которому пока не было ключа.

ГЛАВА 7. Знакомство с домом

– Ну, готова, наконец-то? – спросила Прапра, едва Беттани и няня вышли из-за стола. – Тогда пошли!

Но, едва няня взяла девушку за руку, чтобы вести её по дому, как Эмилия чуть ли не взвизгнула:

– А ну стоять!

– Так стоять или идти, госпожа Лун? – не выдержала Джули.

– Ей – идти, тебе – стоять! Займись тут чем-нибудь, неужто никакого рукоделия не припасла? Позови слугу, пусть покажет тебе, где библиотека, там всякого добра телега. Хочешь – есть ткацкий станок, хочешь – прялка, хочешь – пяльцы и нитки-иголки всякие! А Бетти пускай учится ходить сама.

– Но ей бы освоиться, – оробела няня от такого напора.

– Джули, позволь себе оторваться от девочки! – рявкнула бабуля. – Хватит вот этого! Вам двоим давно пора отдалиться друг от друга. Ты для Бетти даже не мать!

Чуткая Беттани ощутила всю боль, которую сейчас почувствовала няня. И взяла её за руку.

– Вы правы, бабушка, – сказала девушка мягко, хотя ей тоже вдруг захотелось как следует рявкнуть. – Нам пора отдалиться, но я бы сегодня хотела, чтобы няня тоже всё осмотрела. Ей будет это только на пользу! К тому же она потом уедет и будет волноваться оттого, что бросила меня в неведомой опасности… Так вот, пусть сегодня нянюшка пойдёт с нами и увидит, что никаких опасностей здесь нет. Что я под вашей защитой, бабушка.

– Ох ты, льстивая куница! – удивлённо протянула Прапра. – Хитрая! Джули, ну и врушку же ты воспитала! Ужасную врушку!

– Не врушку, а защитницу, – отрезала няня.

– Именно что врушку! Джули ведь была должна знать о доме и смотрителях – ну хотя бы от Гленны или Имании! Да и ты, деточка…

– Они почти ничего и никогда не рассказывали о доме, – сказала Беттани.

– И правильно: я им запретила, – сказала Эмилия, чем-то, судя по голосу, страшно довольная. – Хорошо! Беру свои слова назад: Беттани не ужасная врушка, но всё равно она остаётся хитрой куницей. Ну что встали? Идемте смотреть мои владения… Обе!

Джули и Беттани ничего не оставалось, как пойти за призраком.

– Тут у нас гостевые спальни и прочее, – рассказывала Прапра. – По правую руку все гостевые, в конце – уборная комната, общая. Вытяни руку, считай двери: шесть штук – спальни. Седьмая, там ещё ручка не круглая, а длинная – уже туалетная комната. Запомнишь? Гости бывают нечасто, маги предпочитают просто проходить сквозь нас из двери в дверь. По левую руку – две гостевых, потом прачечная, потом перевязочная.

– Перевязочная? – дуэтом спросили Беттани и няня.

– Обычно маги сами со всем справляются, но бывают нужны бинты и даже гипс для переломов. Не у всех порядок с исцеляющими артефактами или заклинаниями. Некоторые так гордятся тем, что они маги боевые, или еще какие-нибудь… Некроманты, маги крови, всякие стихийники или просто у кого мозги набекрень – тьфу. Лучше бы умели свои переломы как следует сращивать. А то бывают целители, которые себя не умеют врачевать, только других. Ну кто такое придумал? В общем, тут перевязочная, и всё тут. Смотреть будете?

– Я бы заглянула, – сказала Джули. – И что, смотрительница должна помогать раненым?

– Да ну, зачем, – на Беттани резко повеяло холодком, и девушка решила, что призрак Прапра сердито заколыхался. – На это есть слуги. Незримые, незаменимые и умелые.

– А можно мне немного научиться… Перевязывать? – спросила Беттани.

– Это ещё для чего? – удивились и няня, и Эмилия.

– Просто подумала, что полезно было бы уметь. Для этого глаза ведь не очень нужны, даже хорошо, если я не буду видеть рану.

– Наощупь, что ли, будешь бинтовать? А если пулю вытащить? А если рану зашить – правильно сумеешь ли? – сердито заспорила Прапра, но потом внезапно изменила тон. – Ладно, поглядим. Может, что-то простенькое и сумеешь! Идём дальше!

Они обошли целых три этажа – правое крыло, левое крыло, винтовая лесенка в какую-то круглую башню. Здесь не стали задерживаться, Прапра лишь пробурчала: «Это механизм. Все равно не работает!»

В коридорах пахло старым домом, но не плесенью и тленом – нет, запах был уютный. У бабушки Саймы, матери отца, в домике на берегу ручья тоже царили такие ароматы – чистоты, уюта и покоя. Иногда, пока Прапра вела Бетти и её нянюшку по коридорам, девушке казалось, что она слышит какие-то таинственные звуки – то хихиканье, то топот босых ног. И запахи порой немного менялись: повеет то свежестью, то ароматом свежих булочек, хотя до кухни, по уверениям Эмилии, было далеко, то свежеспиленной древесиной.

Но волшебных дверей нигде пока так и не было!

Обошли весь дом. Кажется, не побывали только на чердаке и в подвале: Эмилия сказала, что туда девушке соваться всё равно нечего. У Беттани страшно устали ноги. И, наконец, когда она чуть было уже не начала ныть, как маленькая, и требовать показать ей волшебные двери, Прапра сказала:

– А! Сегодня они вот где! Ну что ж, с первого дня показались. Видимо, есть в тебе, Бетти, что-то такое. Сестрица-то твоя, или кто она тебе там – ждала ведь целых три дня, покуда двери не нашлись!

Голос у Эмилии был довольный.

– Вот они, – холодная рука призрака потянула Беттани куда-то вперёд.

Причем девушка помнила, что они уже тут проходили – танцевальный зал и рядом диванная, где, как сказала Прапра, можно было курить, но никто не курил… Наугад протянув руку Беттани даже думала нащупать самую обычную окрашенную стенку.

И услышала стук.

С той стороны, где должна была находиться стена, а за ней диванная комната, кто-то стучал, кажется, деревянной палкой. А может, волшебным посохом? Сердце девушки забилось сильно-сильно: вот оно! Это же оно, настоящее волшебство! О котором она слушала столько сказок – голосом няни или отца, конечно же…

– Двери всегда появляются там, где меньше всего ждёшь. А иногда не ждёшь вовсе. Слышишь стук – бегом бежишь, ищешь дверь и открываешь, – поучала Прапра.

– Хорошо, бабушка, – сказала Беттани, – но где же ключ?

– Да протяни ты руку, – застонала бабуля.

Девушка послушалась и нашарила дверную ручку: металлическую, чуть шершавую, прохладную… удивительно приятную такую ручку. Как будто родную! И самую обычную – скобочкой. За такую удобно браться, за неё легко тянуть на себя.

Вот так Беттани впервые открыла волшебную дверь перед магом, совсем забыв о том, что смотритель может предстать в пугающем облике. И, услышав крик ужаса, от неожиданности закричала сама.

ГЛАВА 8. Первый волшебник

Нет, всё, конечно, прошло не так уж плохо. Просто волшебник оказался новичком – юным, впечатлительным. Пришлось няне Джули отпаивать его тёплым молоком, пока не прошла икота. Беттани страдала, плакала – но, кажется, от этого магу становилось только хуже, потому что он пугался каждого всхлипа. Няня потом сказала, что выглядела Бетти не так уж страшно, «только голосок уж больно хриплый был!» – из чего девушка сделала вывод, что чудовище из неё получилось жуткое.

А уж как хохотала Прапра! Волшебнику же явно не нравилась компания чудовища и призрака, и он спрашивал, когда его отпустят.

Его и не держали вовсе. Всё было не очень волшебно. Как оказалось, появлялась не просто одна какая-то неуловимая дверь! Появлялся целый проход, по которому маг мог попасть из одного мира в другой, очень быстро и относительно безопасно. Но только делать это надо было сразу. Потому что не зря, оказывается, прапрабабушка говорила «волшебные двери», именно так, во множественном числе. Открываешь одну дверь, волшебник в неё входит. А потом открывается вторая, сама по себе, и ждёт, пока человек выйдет.

Не успел – жди теперь, пока появятся новые двери, и ведь при этом не факт, что они будут вести туда, куда тебе надо.

– Вот так-то, мой мальчик, – ворчливо проговорила Прапра.

Судя по злым холодным вихрям, она летала кругами над ними тремя: няней, молодым магом и Беттани.

– А разве с-смотритель… не может открыть мне дверь? – спросил «мальчик».

– Ну так-то, конечно, может, – сказала Эмилия, – но у неё пока для этого опыта не хватит.

– Могу? – удивилась Беттани. – И именно туда, куда ему надо?

Сама свой голос она слышала как обычно, но вот паренек испугался, задышал прерывисто, будто куда-то уже мысленно бежал. И Бетти поняла, что обижена. Ишь, трус какой!

– Можешь, но не умеешь, – сказала Прапра теперь уже своей праправнучке. – Надо учиться. Ничего, у нас это не впервые, ничего особенного. Пообедает, а может, и поужинает с нами, тут и поспать есть где. Не пропадёт!

Няня Джули сказала:

– И не бойся мою воспитанницу. Она вовсе не страшная, ну!

Маг заёрзал на месте, но всё же спросил:

– У него… неё… Вы её воспитываете? Всё время?

– Почти с самого рождения, – заверила паренька няня. – Ну же, глупый, приди в себя поскорее! Разве ты мало слышал про волшебные двери, через которые начал ходить?

– Я, я… Я слышал! – сказал волшебник. – В нашей академии рассказывали про то, как ходить между мирами. Но мы ещё не сдавали зачёт, а я пока нашёл книгу и решил сам. В книге сказано, что смотрительницы на самом деле вовсе не чудовища, что это всё сказки, а на самом деле они красавицы. Хотел посмотреть!

– На самом деле она и правда красавица, а ты балбес, – высказалась Прапра. – Ладно, чего мы тут расселись посреди коридора? У нас есть куча отличных комнат: гостиные, столовые, диванные и спальни. Тебе столовую или сразу запрёшься в спальне, чтоб ни одно чудовище тебя не достало, мальчик?

– А я… А я, можно, сначала в туалет? – робко спросил юноша.

И Беттани окончательно разочаровалась в «своем первом волшебнике».

Спустя несколько часов, когда няня уже помогала уставшей девушке раздеваться перед сном, откуда-то раздался стук. Довольно громкий! Беттани встрепенулась и схватила няню за руку.

– Я попробую сама! – азартно сказала девушка.

– Стой, глупая, ты куда в одной рубашке?! – всполошилась Джули. – Хоть платье надень!

Но Беттани ощупью схватила со стула лёгкий халатик, накинула его поверх ночной рубашки и босиком кинулась вон из комнаты. Платье?! Да какая разница, если эти глупые противные волшебники всё равно видят её волосатым чудовищем с клыкастой пастью?! Может, монстр в пеньюаре им покажется даже более сносным, уютным и домашним, чем в строгом платье.

Дверь Беттани нашла быстро: стук раздавался громкий, сильный, уверенный, а главное – он всё повторялся и повторялся. На него побежала не только смотрительница, но и юный волшебник: она довольно скоро услышала за спиной топот его ног, обутых в тяжёлую обувь, и пыхтящее дыхание.