Тишина

Шёл четвёртый день плена Кая. Из отведённой Хаксом недели оставалось всего пять суток до казни.

На обратном пути, когда Рэй уже поднялась до жилых ярусов, её перехватил Хакс. Он ждал у входа в лифтовую шахту, тяжело опираясь на свою механическую руку. От него несло перегаром и старой кожей.

Мысли Хакса были горькими, как полынь. «Девчонка заигралась. Дарен мутит воду, Совет колеблется...»

— Рэй, — он преградил ей путь. — Зайди ко мне.

Они прошли в его тесный кабинет. Хакс сел за стол и налил себе из фляги, даже не предложив ей. Металлические пальцы левой руки нервно барабанили по столешнице — лязг, от которого у Рэй сводило челюсти.

— Совет сегодня гудел, — Хакс поднял на неё тяжёлый взгляд. — Твои отчёты о блокировке никого не впечатлили. Дарен заявил, что мы тратим пайковую норму на куздру, который просто водит нас за нос. Он требует вывести его на поверхность во время ближайшей бури. Показательная казнь.

Рэй почувствовала, как внутри всё леденеет.

— И что Бракка? Он же дал мне неделю. Прошло только два дня.

— Бракка стареет. Он удержал срок, но Дарен собирает сторонников. Если к концу недели у нас не будет координат их штаба в секторе разлома — Дарен получит своё шоу.

Хакс сделал глоток и поморщился.

Его мысль ударила её, как пощёчина: «Она защищает его. Почему она защищает врага? Дарен прав, что-то здесь не так...»

Вслух он добавил:

— У тебя осталось пять дней, девочка. Буря на поверхности усиливается. Куздры подтягивают силы к южным шахтам. Нам нужна информация. Либо он заговорит к концу недели, либо сдохнет. Вспомни, кто ты такая. Ты — Голос бокров. А не нянька для наёмников.

Рэй стояла неподвижно, глядя на пятна ржавчины на столе Хакса. Пять дней. Часы тикали быстрее, чем она рассчитывала.

Она вышла из кабинета, чувствуя на себе подозрительный взгляд Хакса. Голова снова наполнилась шумом — голоса бокров в коридоре казались ей теперь не просто раздражающими, а враждебными. Они все хотели смерти пленного. Все, кроме неё.

Рэй знала, что не сможет вскрыть блок, которого нет. И она знала, что завтра снова пойдёт в шестую камеру.

ГЛАВА 7. СЛОВА ВМЕСТО МЫСЛЕЙ

Рэй шла по жилому ярусу Порога. Сегодня гул базы казался особенно зловещим. Вентиляционные шахты выли на высоких нотах — верный признак того, что на поверхности Ланоксара разворачивалась очередная пыльная буря. Автоматика переходила в режим глухой изоляции, запечатывая людей под землёй.

Голоса бокров, запертых в скале, были пропитаны липкой, едкой тревогой.

«Лишь бы древние фильтры не встали, в прошлую бурю мы три дня блевали гарью...»

«Говорят, куздры перерезали кабели на северных насосах...»

«Скоро жратва кончится, караваны не пройдут через разлом...»

Чужой страх и мелкая бытовая злость проникали в сознание Рэй, отравляя его. Она до боли прикусила нижнюю губу. Воображаемый гвоздь в затылке пульсировал в такт её шагам.

У неё оставалось пять дней. Дарен, амбициозный командир пилотов, не хотел рутинной ликвидации пленного. Он метил на место Бракки и жаждал крови, которая сплотит клан вокруг него. Его слова, полные обещаний силы и возмездия, находили отклик у многих, кто устал от неопределённости. Дарен хотел превратить казнь в манифест: куздру не просто расстреляют в камере, его выставят на поверхность в разгар бури. Бракка удержал срок в неделю, но давление росло с каждым часом.

Рэй свернула к пищевому сектору. Воздух здесь был влажным, тяжёлым и отдавал прогорклым маслом. Раздатчики, чья кожа лоснилась от осевшего на неё за смену кухонного жира и постоянного пара от огромных белковых чанов, лениво черпали серую массу утренней баланды. Рэй не стала вставать в очередь. Она дождалась, когда старший смены отвернулся к мойке, и быстро скользнула к запертым шкафам в задней части кухни. Её пальцы ловко приложили универсальный магнитный ключ-декодер. Замок тихо щёлкнул.

На полках лежали офицерские рационы — запечатанные в плотную фольгу брикеты с настоящим вяленым мясом, сушёными фруктами и энергетическими галетами. Дорогая вещь, которую бокры берегли для элитных пилотов вроде Дарена. Рэй схватила два пакета, сунула их за пазуху плотной куртки, застегнула молнию до подбородка и быстро отпрыгнула в сторону.

И уже через мгновение в голове вспыхнула мысль обернувшегося повара: «Стоп, дверца криво висит. Кто-то лазил? Если опять люди Дарена таскают пайки, я Хаксу пожалуюсь...»

Рэй ускорила шаг, смешиваясь с толпой техников в коридоре. Она спускалась к тюремному блоку, и её сердце билось о рёбра отчаянно и гулко, как пойманная в клетку птица. Каждый встречный охранник казался ей теперь угрозой.

У дверей шестой камеры стоял дежурный. Рэй прочитала его скучающие, ленивые мысли. Он привык греть уши у металлической двери, выслушивая, как пленники ломаются под давлением Голоса.

— Отойди в конец коридора и проверь герметичность клапанов на стыке, — жёстко приказала Рэй, глядя охраннику прямо в глаза. — Этот пленный вчера пытался биться головой о дверь. Мне не нужно, чтобы кто-то входил во время допроса. И мне не нужны свидетели моих методов. Иди.

Охранник вздрогнул. Мысль о том, чтобы спорить с телепаткой, вызвала у него суеверный холодок. Он молча кивнул и зашагал прочь, скрываясь за поворотом.

Рэй приложила карту к сканеру. Дверь ушла в сторону. Она шагнула внутрь, и створка с глухим металлическим стуком отрезала её от базы.

Тишина накрыла её мгновенно. Боль в затылке исчезла, словно кто-то выключил рубильник.

Кай не спал. Он сидел на полу, прислонившись спиной к серому бетону. В тусклом свете мигающей лампы его скулы казались острее, а тени под глазами — чернее. Когда Рэй вошла, он медленно поднял взгляд.

Она подошла к столу в центре камеры. Расстегнула куртку и вытащила два прямоугольных брикета. Бросила их на металлическую столешницу.

— Ешь, — сказала она почти шёпотом, помня, что звук может просочиться через вентиляционную решётку. — Тебе нужны силы.