Тишина

Роман Толмачев

Тишина

«Чтобы расслышать голос Бога,

нужно заставить замолчать людей.

Тишина — это не отсутствие звука.

Это пустота, которую Он готов заполнить»

— Из Гномоникона,

Глава о Сосуде

Цикл — Теогон

Книга 1 — Тишина

ГЛАВА 1. ГОЛОСА

Тишина. Для большинства людей это слово означало отсутствие звуков. Для Рэй же тишина была недостижимым мифом.

Она открыла глаза в темноте узкой каюты и сразу крепко зажмурилась. В основание черепа словно вбили горячий гвоздь. База просыпалась, и вместе с гулом подземных генераторов в голову хлынул шум.

«Опять фильтры забились. Дышать нечем», — чужая мысль резанула по вискам, дублируя скрежет труб за стеной.

«Нога ноет, сменить бы повязку», — глухо отозвалось сознание соседа из смежного отсека.

Рэй не просто слышала эти слова. Телепатия приносила их вместе с ощущениями: сухостью в чужом горле, тупой пульсацией в чужом колене. Она спустила босые ноги на ледяной металлический пол, втягивая ноздрями спёртый воздух каюты. Пахло нагретым металлом и застарелым потом.

Рэй натянула грубые штаны, влезла в потёртые ботинки с растрескавшейся кожей на носах. Застегнула плотную куртку. Привычным движением затянула ремень. База Порог, вырубленная глубоко в скалах планеты Ланоксар, начинала свой суточный цикл. Клан Бокров — четыре тысячи человек, запертых под землёй из-за бесконечных пыльных бурь на поверхности, — жил своей жизнью. И Рэй слышала каждого из них.

Она вышла в коридор. Жёлтые лампы под решётчатым потолком мигали от перепадов напряжения. Рэй шла к командному блоку, глядя прямо перед собой. Навстречу двигались люди: техники в замасленных комбинезонах, пилоты, охранники. Все они старались отвести взгляд, когда она проходила мимо.

Девушка с гаечным ключом прижалась к стене, пропуская Рэй.

«Вчерашняя похлёбка отдавала кислятиной, — пронеслось в голове техника. — Идёт. Голос клана. Главное не смотреть на неё. Главное ни о чём таком не думать».

Рэй прикусила внутреннюю сторону щеки. Люди Ланоксара думали громко. Их страхи, бытовая грязь, мелкая зависть и расчёты липли к ней, как мокрая пыль. Она давно научилась не реагировать на это внешне, но выключить поток было невозможно. Телепатия работала как открытый микрофон, собирающий фонящий шум со всей базы.

Дверь в отсек Хакса была приоткрыта.

Старый наставник сидел за поцарапанным металлическим столом. Его левая рука, собранная из грубых поршней и потускневших шарниров, неподвижно лежала на столешнице. Правой он наливал в кружку прозрачную жидкость из армейской фляги. Резко запахло сивушным спиртом.

Рэй вошла и остановилась у стола. Хакс поднял глаза. Седая щетина на его подбородке блестела в свете настольной лампы.

«Хуже выглядит, чем вчера. Бледная, тени под глазами», — подумал Хакс, разглядывая её лицо.

Вслух он произнёс другое:

— Пленные в пятом боксе.

— Двое? — Рэй скрестила руки на груди.

— Курьеры. Куздры взяли моду пускать своих людей по нижним ярусам, в обход основных постов. Наши перехватили их у четвёртой шахты.

Хакс сделал большой глоток из кружки. Металлические пальцы левой руки лязгнули по столу, сжимаясь в кулак.

«Спроси про маршруты. Если эти наёмники знают про срез у Сарканского разлома, нам конец», — прозвучала в голове Рэй его чёткая, сформулированная мысль. Хакс давно привык отдавать приказы без слов.

Рэй молча кивнула и вышла из отсека.

В пятом боксе — тесной допросной с голыми бетонными стенами — пахло запёкшейся кровью и кислым страхом. Курьер клана Куздров сидел на металлическом стуле, намертво пристёгнутый ремнями. Лицо в саже, на скуле кровоточила свежая ссадина. Его грудь тяжело вздымалась.

Рэй закрыла за собой тяжёлую дверь, отсекая гул базы. Взяла с полки планшет. Села напротив пленного.

— Точка выхода, — ровным тоном произнесла она.

Пленный дёрнулся. Сплюнул на пол слюну пополам с кровью.

— Пошла ты.

Рэй даже не моргнула. Она смотрела не на его губы, а слушала панику, которая билась внутри его черепа.

«Сектор восемь. Квадрат три, — металось в сознании курьера. — Только бы не сдали связного. Только бы не заговорил второй».

Рэй молча вбила данные в планшет. Экран слабо осветил её лицо в полумраке бокса. Пленный нахмурился, наблюдая за её пальцами.

— Код связного, — так же спокойно потребовала она.

Курьер стиснул зубы. Мышцы на его шее напряглись.

«Молчать. Главное молчать. Они будут резать, будут ломать пальцы. Я выдержу. Код семьдесят один ноль четыре. Молчать».

— Семьдесят один ноль четыре, — монотонно повторила Рэй вслух, внося цифры. — Имя связного.

Пленный замер. Воздух со свистом вырвался из его лёгких. Зрачки расширились, когда он перевёл взгляд с планшета на её серые глаза.

«Ведьма. Это она. Голос бокров. Дьявол. Она у меня в голове».

— Кевин. Ясно, — Рэй продолжила заполнять форму. — Оружие?

«Импульсные винтовки. Два ящика в тайнике», — вырвалось из подсознания пленного помимо его воли. Он попытался зажмуриться, запеть про себя гимн наёмников, представить перед глазами белый лист, но для обученного телепата эти блоки были немногим крепче мокрой бумаги.

Она дописала протокол. Бросила планшет на металлический стол. Звук удара заставил курьера вздрогнуть. Мелкая дрожь била его плечи, ремни со скрипом натянулись. Он больше не произнёс ни слова, но Рэй отчётливо чувствовала ужас, заливающий его разум липкой чёрной волной. Ему казалось, что кто-то копошится голыми руками в его внутренностях.

Она встала и вышла из бокса. Толстая дверь отрезала скулёж пленного, но его мысли бились о её затылок ещё несколько десятков метров, пока она шла по коридору.

Голова раскалывалась. Теперь к боли добавилась тошнота.

Рэй миновала жилой ярус. Свернула в технический коридор, куда редко заходили без приказа. Свет здесь был тусклее, воздух прохладнее. Крутая лестница из решётчатого металла уходила глубоко вниз, во тьму. Рэй взялась за ледяные перила и начала спускаться.

Шаг за шагом температура падала. Металлические стены сменились диким, необработанным камнем. Гул генераторов остался далеко наверху. Это был самый нижний уровень Порога. Территория, близкая к Гнезду — древнему артефакту, который для клана Бокров давно стал чем-то большим, чем просто природная аномалия. Это был священный Источник, давший Рэй её способность и таящий в себе тайны былой цивилизации. Некоторые шептали, что это сердце самой планеты, другие — что это дар Предков или даже Дух древнего божества, но никто не осмеливался оспаривать его силу.

Здесь почти не было людей. Голоса в голове начали стихать. Они превращались из криков в шёпот, из шёпота — в отдалённое бормотание, похожее на шум воды. Рэй дошла до развилки в тоннеле, остановилась и прислонилась спиной к скале. Камень приятно холодил лопатки сквозь ткань куртки.

Она медленно выдохнула и закрыла глаза.

На мгновение ей показалось, что наступила тишина. Пустая, прохладная тишина, в которой слышно только собственное сердцебиение. Плечи Рэй опустились, напряжение в шее начало отпускать.

Сверху раздался металлический грохот. Кто-то уронил тяжёлый ящик на настил. Затем послышались шаги. Тяжёлые подошвы били по ступеням. Какой-то техник спускался на нижний ярус для проверки насосов.

«Опять этот клапан течёт. Руки бы оторвать тем, кто его ставил на прошлой неделе», — мысль техника ударила по вискам наотмашь, разрушая покой.

Шум вернулся. Шёпот снова обрёл чёткие слова и интонации. Рэй открыла глаза. Дыхание сбилось.

Она сжала зубы, впиваясь в нижнюю губу. На языке тут же появился солоноватый привкус меди.

Тишины не существовало. Во всяком случае, не на этой планете.

Рэй оттолкнулась от стены и пошла обратно наверх, навстречу голосам, которым предстояло выпить из неё все силы до конца этого долгого дня.

ГЛАВА 2. ЗАПАДНЯ

Сарканский разлом пах серой и перетёртым в пудру камнем.

Кай шёл третьим в колонне. Тяжёлые армейские ботинки глухо скрежетали по неровному полу тоннеля. Встроенный в шлем фильтр сопел при каждом вдохе, отсекая ядовитую пыль Ланоксара. Отряд из семи наёмников клана Куздров продвигался во тьме, освещая путь только узкими лучами подствольных фонарей.

— Датчик движения молчит, — прохрипел в интеркоме голос сержанта. — Вессар, держи дистанцию. Рико, не отставай.

Кай перехватил импульсную винтовку поудобнее. Рифлёная рукоять скользила от пота даже сквозь тактические перчатки. Операция классифицировалась как стандартная разведка: пройти южными путями, поставить сканеры, вернуться на базу до начала пыльной бури на поверхности. Ничего сложного.

Но Каю не нравился этот тоннель. Слишком широкий. Слишком много слепых зон за обломками старых опорных конструкций, оставшихся здесь со времён первых колонистов.

Луч фонаря выхватил из мрака ржавую балку, торчащую из потолка.

— До точки установки двести метров, — доложил Вессар, шедший вторым.

Кай скользнул взглядом по правой стене. Там, где монолитный камень должен был переходить в естественный свод, зияла тёмная трещина. Сенсоры на визоре не показывали тепловых аномалий. Куздры полагались на технику. Местные полагались на камни.

— Контакт! Справа! — заорал Рико замыкающим.

Стена не взорвалась — она просто выплюнула из себя огонь.

Первый плазменный разряд ударил в грудь идущего впереди бойца. Керамическая броня лопнула с сухим треском. Запахло горелым мясом и плавленым пластиком. Солдат рухнул на колени, не издав ни звука, и повалился лицом в пыль.

— В укрытие! — рявкнул Вессар, падая за ближайший валун.

Кай бросился на землю за долю секунды до того, как над его головой пронёсся второй сгусток раскалённой плазмы. Воздух мгновенно нагрелся, обжигая лицо сквозь визор. Оглушительный грохот заполнил узкое пространство разлома.

Засада. Бокры ждали их.

Кай перекатился за покорёженную металлическую опору. Выставил ствол винтовки и нажал на спуск, целясь в темноту трещины, откуда били вспышки. Отдача толкнула в плечо. Синие импульсы ушли в пустоту, высекая фонтаны искр из камня.

Интерком взорвался криками.

— Нас обходят слева!

— Я не вижу их!

— Подавление, дайте подавление!

Слева вспыхнуло. Ещё один наёмник захрипел в эфире, и его маркер на визоре Кая погас. Четверо убитых за первые пятнадцать секунд. Тактика куздров рассыпалась под хаотичным, но плотным перекрёстным огнём местных.

— Отходим! — голос Вессара сорвался на фальцет. — Назад к узкому горлу!

Кай сбросил пустую термокапсулу из винтовки. Загнал новую до щелчка.

— Рико, крою! Давай! — крикнул он в микрофон.

Из темноты вынырнула фигура в серой броне. Рико рванул с места, низко пригибаясь к земле, пытаясь перебежками добраться до укрытия Вессара. Ботинки скользили по каменному крошеву.

Светящийся сгусток ударил ему прямо между лопаток.

Рико упал лицом вниз. Ноги ещё переступали по инерции, скребя подошвами по камню, но тело уже не слушалось. Броня на спине оплавилась, края дыры светились тусклым оранжевым.

Кай рванулся из-за укрытия.

Он не думал. Мышцы работали сами, отточенные годами тренировок: левой рукой схватил Рико за лямку нагрудной разгрузки, правой продолжал стрелять в темноту короткими очередями. Винтовка дёргалась, импульсы уходили веером, не прицельно — но ему нужны были не попадания, а секунды. Две-три секунды, пока стрелки бокров пригибают головы.

Он потащил Рико назад. Тело было тяжёлым и безвольным, как мешок с мокрым песком. Подошвы Кая скользили по щебню. Рико хрипел — булькающий, мокрый звук, от которого стягивало кожу на затылке.

Плазменный разряд ударил в стену в полуметре от головы Кая. Каменная крошка брызнула в визор, оставив на стекле белёсые царапины.

— Вессар! Прикрой! — проорал Кай.

Вессар открыл огонь из-за валуна. Вспышки его винтовки выхватывали из мрака силуэты бокров — быстрые, пригнутые, перебегающие от укрытия к укрытию. Их было много. Десять, пятнадцать. Может, больше.

Кай доволок Рико до ниши в стене. Опустил на землю. Перевернул на бок.

Дыра в спине была размером с кулак. Края брони оплавились внутрь, вплавившись в ткань комбинезона и в то, что было под ним. Пахло палёным мясом и горячим металлом. Рико лежал с открытыми глазами. Зрачки метались из стороны в сторону, не фиксируясь ни на чём.

— Рико. Рико, слышишь меня?

Рико открыл рот. С губ стекла тёмная нитка крови. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывался только хрип и пузыри.

Кай зажал рану рукой. Перчатка мгновенно промокла. Он чувствовал, что под перчаткой месиво. Горячее, скользкое. Он давил, зная, что это бесполезно. Плазма прожгла насквозь, повредив и лёгкие, и позвоночник. Полевой аптечки хватило бы на порез, на ожог, на перелом. Не на это.

— Держись. Слышишь? Держись, — Кай говорил ровно, механически. Слова ничего не значили. Они были нужны не Рико, а ему самому.

Рико перестал хрипеть. Зрачки остановились и стали неподвижными, как два тёмных камешка. Тело под руками Кая обмякло окончательно, и он почувствовал, как уходит последнее тепло — быстро, жадно, словно камень вытягивал его из мёртвой плоти.

Кай убрал руку. Посмотрел на перчатку. Липкая. Чёрная, но в свете фонаря, блестящая. От неё было сложно отвести взгляд.

Рико было двадцать два. Внутри его шлема была приклеена фотография — девушка со светлыми волосами, снятая на фоне чего-то зелёного. Парк, сквер, какая-то аллея в центральном мире, где росли настоящие деревья. Кай видел это фото сотни раз в казарме, когда Рико снимал шлем и клал его на койку экраном вверх. Он ни разу не спросил, как зовут ту девушку. Рико ни разу не рассказал.

— Кай! — голос Вессара в интеркоме был сиплым. — Кай, он жив?

Кай посмотрел на Рико. На остановившиеся глаза. На тёмную нитку, застывшую на подбородке.

— Нет.

Тишина в эфире. Потом — шипение помех и далёкий грохот обвала где-то в глубине тоннеля.

— Давай ко мне, — сказал Вессар. — Быстро. У меня полкапсулы.

Кай поднялся. Колени тряслись. Не от страха, а от перенапряжения мышц, от рывка, которым он тащил восемьдесят килограммов мёртвого веса по камням. Он перешагнул через тело Рико и побежал к валуну Вессара, пригибаясь так низко, что свободная рука скребла по полу.

Плазменный разряд прошёл над его спиной. Жар лизнул шею.

Кай упал рядом с Вессаром. Перекатился за камень. Прижался спиной к холодной поверхности. Грудь ходила ходуном.

Вессар прижимал винтовку к плечу. Лицо под визором было серым.

— Боеприпасы? — спросил Кай.

— Полкапсулы. Двадцать импульсов, может, двадцать пять.

Кай проверил свою винтовку. Индикатор заряда мигал жёлтым. Десять импульсов.

Тридцать выстрелов на двоих. Против отряда, который знал эти тоннели как собственные вены.

Вессар посмотрел на него. В его глазах Кай увидел то, что видел десятки раз у других солдат: арифметику. Холодный, безэмоциональный подсчёт шансов. Ответ всегда один и тот же, когда боеприпасов меньше, чем противников, а за спиной — глухая стена.

— Выход перекрыт, — сказал Вессар. Голос ровный, тусклый.

— Знаю.

Выстрелы бокров прекратились. Тишина в тоннеле была хуже огня. Она означала, что они перегруппировываются. Берут в кольцо. Не торопятся.

Кай опустил винтовку. Закрыл глаза на секунду. Лицо Рико стояло перед глазами — остановившийся взгляд, нитка крови, фотография в шлеме.

Он открыл глаза. Посмотрел на Вессара.

— Бросаем оружие, — сказал Кай.

Вессар не ответил. Его пальцы побелели на цевье винтовки.

— Мёртвые не воюют, — добавил Кай. — Живые — могут потом.

Вессар закрыл глаза. Открыл. Медленно положил винтовку на камни. Кай сделал то же самое. Металл лязгнул о щебень, и звук разнёсся по тоннелю как погребальный колокол.

Кай поднял руки и шагнул из-за валуна в свет чужих фонарей.

Свет четырёх мощных фонарей ударил в глаза, ослепив Кая сквозь визор. Он зажмурился, поднимая пустые руки выше плеч. Рядом скрипнул гравий — Вессар вышел следом.

— На колени! Оружие оттолкнуть ногой! — рявкнул искажённый динамиком голос из слепящего пятна.

Кай медленно опустился на колени. Жёсткий камень врезался в суставы сквозь тонкую ткань комбинезона. Вессар сделал то же самое. Кай пнул свою винтовку ногой, отбрасывая её в сторону бокров. Оружие со стуком скользнуло по полу.

Из темноты вынырнули фигуры. Местные двигались быстро, без лишнего шума, не тратя время на торжество. Серая, потёртая броня, самодельные разгрузки, разномастное оружие — от старых шахтёрских резаков до новеньких импульсников куздров, снятых с трупов.

Один из бокров шагнул к Каю. Удар прикладом под рёбра сбил дыхание. Кай рухнул на бок, глотая пыль. Жёсткие руки сорвали с него шлем, отбросили в сторону. Воздух Ланоксара — сухой, с металлическим привкусом перетёртой породы — обжёг лёгкие.

— Руки за спину, тварь наёмная.

Кая грубо дёрнули вверх, заломили руки. Холодный пластик стяжек впился в запястья, стягивая до боли. Краем глаза он видел, как Вессара бьют по ногам, валят лицом в камни и так же связывают.

— Двое живых, пятеро дохлых, — доложил высокий бокр с красной повязкой на рукаве. — Капсулы забрали. Что с трупами?

— Оставьте крысам, — хрипло ответил командир патруля. — Уходим. Буря на поверхности через час, вентиляцию перекроют. Двигаем на Порог.

Кая подняли рывком за воротник куртки.

— Пошёл.

Удар в спину заставил его споткнуться, но он удержался на ногах. Вессар шёл впереди, прихрамывая. Бокры обступили их плотным кольцом.

Начался марш.

Кай шёл, уставившись в спину Вессара, но его глаза и мозг работали в автономном режиме выживания. Он запоминал маршрут. Не из надежды на скорый побег — шансов сбежать со связанными руками из центра чужой базы было ноль — а из въевшейся привычки.

Двадцать шагов прямо. Поворот налево у оплавленной балки. Узкий лаз, где пришлось пригибаться. Ступени, вырубленные прямо в монолите.

Тоннели менялись. Дикий камень Сарканского разлома постепенно уступал место укреплённым сводам. Кай заметил старые опорные кольца, покрытые ржавчиной, но надёжно стянутые свежими сварными швами. На стенах появились пучки кабелей, аккуратно уложенные в желоба.

Это была не просто нора дикарей, как говорили на брифингах офицеры куздров. Это была инфраструктура.

За очередным поворотом в лицо ударил тёплый, спёртый воздух. Загудели вентиляторы. Бокры провели их через массивные гермодвери, створки которых разъехались с тяжёлым гидравлическим стоном.

Свет изменился. Вместо узких лучей фонарей тоннель освещали ряды жёлтых ламп под потолком. База Порог.

Кай скользил взглядом по деталям. Широкий центральный коридор. Решётчатые настилы на полу. Трубы водоснабжения, покрытые конденсатом. Люди. Много людей. Они жались к стенам, пропуская патруль, провожали пленных хмурыми, ненавидящими взглядами. Женщины в грубых комбинезонах, подростки с грязными лицами, старики.

Куздры считали бокров кучкой пиратов и фанатиков, засевших в пещерах. Ошибка. Это был город. Город, вросший в скалу, со своей экономикой, логистикой и ненавистью, которая передавалась по наследству.

— Шевели ногами! — конвойный ткнул Кая стволом в лопатку.

Они миновали жилой сектор. Запахло едой — чем-то варёным и пресным, машинным маслом и какой-то резкой химией. Гул базы давил на барабанные перепонки.

Их привели в технический блок. Узкий коридор с серыми металлическими дверями. Тюремный ярус.

Командир патруля набрал код на панели у одной из дверей. Замок лязгнул. Створка отъехала в сторону, открывая тёмный, тесный квадрат камеры.

— Внутрь.

Кая втолкнули первым. Вессар влетел следом, споткнувшись о порог. Дверь с лязгом закрылась за их спинами. Загудел магнитный замок.

Щёлкнул выключатель, и под потолком камеры замигала тусклая лампа, заливая всё мертвенно-бледным светом.

Они остались одни.

Свет тусклой лампы под потолком был похож на свет умирающей звезды. Он не освещал, а лишь подчёркивал темноту в углах камеры. Кай присел на корточки, прислонившись спиной к холодной металлической стене. Вессар опустился напротив, на голый бетонный пол. Он сидел, согнувшись, уткнувшись лицом в колени. Его плечи слегка вздрагивали.

Кай перевёл взгляд на свои руки. Стяжки впивались в запястья, оставляя красные полосы. Он сжал и разжал пальцы, проверяя чувствительность. Всё в порядке. Кровь текла.

Он осмотрел камеру. Квадрат три на три метра. Голые стены, окрашенные в серый цвет, на котором проступали пятна ржавчины и сколы. В углу — металлическое ведро без крышки. Больше ничего. Воздух пах сыростью, пылью и слабым отголоском мочи.

Кай поднял взгляд на Вессара.

— Ты ранен?

— Нет, — голос Вессара был глухим, приглушённым коленями. — Просто ногу отдавили, когда валили.

— Держись. Пока живы — есть шанс.

— Какой шанс? — Вессар поднял голову. Его лицо было бледным, глаза запали. — Нас обменяют? За одного сержанта? Меня, может быть. Тебя, рядового, зачем им? Ты видел, как они смотрят? Они бы всех нас зарезали здесь же, если бы не приказ.

Кай не ответил. Вессар говорил правду. Обменный фонд куздров был невелик, и в нём не было места для простых солдат. Его судьба была предрешена: допрос, а затем быстрый выстрел в затылок в каком-нибудь дальнем тоннеле. Тело сбросят в шахту или оставят на съедение подземным тварям.

Он перевёл взгляд на своё предплечье. Там, под рукавом комбинезона, был старый ожог — неровный, бугристый шрам, похожий на карту неизвестной планеты. Он получил его три года назад, в одной из первых стычек на Ланоксаре. Плазменный разряд чиркнул по броне, и раскалённая энергия прожгла ткань и кожу. Можно было убрать шрам регенератором, но Кай не стал. Не из сентиментальности. Просто не было времени, потом забыл, а потом шрам стал частью руки, как царапина на прикладе винтовки.

Вессар снова уткнулся лицом в колени. Его дыхание стало ровнее. Он засыпал — или делал вид, что засыпает, чтобы не говорить.

Кай закрыл глаза. В темноте под веками снова всплыло лицо Рико. Остановившийся взгляд. Нитка крови. Фотография в шлеме.

Он попытался отогнать образ, переключиться на что-то другое. На брифинг перед вылетом. На проверку снаряжения. На...

На лейтенанта Фосса.

Мысль всплыла сама собой, тихо, как пузырь со дна.

За два дня до операции Кая вызвали в командный отсек. Не к его непосредственному командиру, а к лейтенанту Фоссу — офицеру из отдела кадрового учёта. Встреча была странной. Фосс, сухой мужчина с птичьим лицом, усадил Кая на стул и задал несколько вопросов. Не о миссии. О самочувствии.

«Головные боли бывают? Со сном проблемы? Нет ли провалов в памяти?»

Кай ответил отрицательно на всё. Он чувствовал себя нормально. Усталость была обычной, сон — прерывистым, как у всех на передовой. Ничего необычного.

Фосс кивнул, сделал пометку в планшете и отпустил. Всё заняло не больше пяти минут. Кай вышел из отсека, пожал плечами и забыл об этом. Рутинная проверка. Может, эпидемия какого-нибудь штамма гриппа ходила по казармам. Мало ли.

Сейчас, в тишине камеры, это воспоминание вернулось. Не как тревожный сигнал, а как мелкий камушек в ботинке. Неудобный, но не критичный.

«Странный был разговор, — подумал Кай, глядя на свои связанные руки. — Ладно. Неважно».

Он откинул голову назад, чтобы затылком коснуться холодного металла стены. Закрыл глаза. Усталость накрывала его тяжёлой, мокрой волной. Адреналин давно ушёл, оставив после себя пустоту и дрожь в мышцах.

Он не знал, сколько времени прошло, когда дверь камеры снова лязгнула.