Шёпот бездны

Не слушая её слабых протестов, он потащил девушку через весь лагерь к центру, где у главного шатра стоял командир. Элирия чувствовала на себе десятки взглядов. Сонные солдаты выглядывали из-под плащей, провожая их удивлёнными и насмешливыми взглядами. Щёки принцессы горели от стыда и унижения, но в груди закипала холодная ярость.

Командир стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди. Это был высокий, сухой мужчина с лицом, испещрённым шрамами. Элирия знала его — лорд-командующий Реймонд, один из самых уважаемых членов королевского совета.

Когда рыжебородый солдат вытолкнул её в круг света от походного фонаря, Реймонд лишь слегка приподнял бровь. На его губах появилась едва заметная, усталая усмешка.

— Я не удивлён, Ваше Высочество, — спокойно произнёс он, и в его голосе не было ни злости, ни подобострастия, лишь констатация факта. — И что мне теперь прикажете с вами делать?

Элирия выпрямилась во весь рост, сбрасывая с плеча руку солдата. Боль в мышцах никуда не делась, но теперь она была где-то далеко, уступив место ледяной решимости.

— Я приказываю вам разрешить мне остаться! — её голос прозвучал звонко и твёрдо, разлетевшись по притихшему лагерю.

Командир не рассердился. Он запрокинул голову и издал короткий, лающий смех.

— Приказываете? Вы? Ваше Высочество, вы можете приказывать придворным дамам выбирать ленты для бальных платьев. Здесь мои приказы — закон. А вы мне приказывать не можете.

Элирия сделала шаг вперёд. Её глаза сверкали в темноте.

— Я не прошу милости! Я прошу справедливости! Мой брат и человек, которого я люблю, пропали там, на побережье! Они сражаются с тварями из морских глубин, а я... я должна сидеть в замке и вышивать гобелены с их портретами? Я умею держать меч! Ардан сам меня учил!

Она обвела взглядом собравшихся вокруг солдат. В их глазах читалось любопытство, смешанное с сомнением.

— Я буду сражаться не хуже любого из вас! Клянусь честью!

Лорд Реймонд долго молчал, изучая её лицо. Затем он медленно кивнул, словно приняв для себя какое-то важное решение.

— Хорошо, Ваше Высочество. Пусть будет так.

Он сделал знак рукой, и из толпы вышел один из воинов — молодой, но широкоплечий парень с уверенной ухмылкой на лице.

— Вот моё условие. Поединок. Вы против него. Если вы одержите верх — я даю слово командира, вы останетесь в отряде и пойдёте с нами до конца. Если же нет... — он сделал паузу, — вы немедленно отправитесь назад в замок под конвоем. И больше никогда не попытаетесь повторить этот фокус.

Глава 9.

Солдаты расступились, образуя круг. Элирия посмотрела на своего противника, затем перевела взгляд на командира. В её сердце не было страха — лишь оглушительная тишина перед бурей.

— Я согласна, — твёрдо сказала она и шагнула в центр круга.

Круг сомкнулся плотнее. Воздух, казалось, сгустился от напряжения и любопытства. Противник Элирии, ухмыляясь, крутанул в руке свой меч — тяжёлый, чуть зазубренный клинок, побывавший не в одном бою. Он поигрывал оружием, явно не воспринимая девушку всерьёз.

Элирия подняла свой меч. Рука дрожала. Не от страха перед боем, а от страха опозориться. Доспех казался невероятно тяжёлым, сковывая движения. Солдаты вокруг посмеивались.

— Эй, Риг, полегче! Не порань принцессу! — крикнул кто-то из задних рядов, вызвав взрыв хохота.

— А то её папенька с нас шкуру спустит!

Элирия отступила на шаг под натиском первого же пробного выпада. Её противник был силён и опытен. Он не нападал в полную силу, но его удары были точны и выверены, заставляя её пятиться назад, к самому краю круга. Она едва успевала парировать, чувствуя, как отдача от каждого удара болью отдаётся в плече. Усмешки становились громче. Она была жалкой. Принцесса-девчонка, возомнившая себя воином.

Внезапно она споткнулась о корень и едва не упала. Солдат тут же воспользовался моментом, его меч метнулся вперёд в быстром уколе. Элирия чудом успела отклониться, и острие клинка лишь оцарапало наплечник её доспеха. Это было последней каплей.

Она резко выдохнула, загоняя панику и стыд в самый дальний угол сознания. Сердце перестало колотиться как бешеное, уступая место ледяному спокойствию. Перед глазами всплыло лицо Ардана. Его сосредоточенный взгляд во время тренировок. Его спокойный голос: «Не важно, какой враг перед тобой: слабый или сильный, высокий или низкий. Главное — верить в себя. И никогда не забывать о приёмах».

В этот момент что-то изменилось.

Глубоко внутри, там, где бушевал ураган эмоций, родилась волна чистой, незамутнённой силы. Её фиалковые глаза, всегда казавшиеся просто красивыми, вдруг вспыхнули внутренним светом, словно два драгоценных камня. А затем произошло невероятное.

Вокруг её руки, сжимающей эфес меча, начала сплетаться тонкая, едва заметная нить призрачного фиолетового света. Она обвила её запястье, поползла вверх по предплечью, охватила клинок, отчего сталь на мгновение засияла тем же мистическим светом.

Солдат на мгновение опешил, глядя на это чудо.

Элирия больше не отступала.

С яростным криком, в котором смешались боль, отчаяние и решимость, она перешла в атаку. Её движения стали молниеносными и точными. Это был уже не танец новичка, а смертоносный вихрь. Она не просто парировала удары — она их предугадывала. Укол сменялся финтом, блок — молниеносным поворотом. Она вспомнила всё: каждый урок, каждый приём, каждую ошибку.

Солдат был ошеломлён. Он был сильнее физически, но против него сражалась сама стихия. Он начал отступать под её напором, его ухмылка давно сползла с лица, уступив место сосредоточенному удивлению.

Финальный удар был стремительным. Элирия сделала ложный выпад влево, а когда противник дёрнулся блокировать удар справа, она прокрутилась на месте и нанесла мощный удар плашмя по его ногам. Солдат потерял равновесие и с грохотом рухнул на землю, выронив меч.

Наступила оглушительная тишина. Казалось, даже ночные птицы замолчали.

Элирия стояла, над поверженным противником, тяжело дыша. Фиолетовое свечение медленно угасало, растворяясь в ночном воздухе. А затем эту тишину разорвал звук одинокой пары ладоней.

Лорд-командующий Реймонд медленно аплодировал. На его суровом лице играла одобрительная улыбка.

— Браво! — произнёс он громко.

И в ту же секунду тишина взорвалась. Десятки солдат подхватили аплодисменты. Кто-то свистел, кто-то одобрительно хлопал по плечу своего товарища, которого только что победила хрупкая девушка.

— А ты молодец, принцесса!

— Вот это да!

— Риг, ты чего разлёгся? Вставай, тебя девчонка уложила!

Элирия опустила меч и протянула руку своему недавнему противнику, помогая ему подняться. Он смотрел на неё с нескрываемым уважением и толикой суеверного страха.

Глава 10.

Рассвет окрасил горизонт в бледно-розовые и золотистые тона, но для солдат, поднявшихся с первыми лучами солнца, утро несло не красоту, а привычную тяжесть похода. Лагерь сворачивался с деловитой суетой: звякала упряжь, фыркали кони, пахло дымом и дорожной пылью. Элирия, уже полностью облачённая в доспех, который теперь казался ей чуть менее чужим, заняла своё место в строю.

Дорога, вьющаяся через лес, казалась бесконечной. Монотонный ритм шагов — хруст гравия под сапогами, мерное покачивание седла — убаюкивал и одновременно изматывал. Утренняя прохлада давно сменилась дневным зноем, и под стальными пластинами снова начал скапливаться пот. Но физическая усталость была ничем по сравнению с бурей, бушевавшей в её душе.

Сначала она гордилась собой. Каждый взгляд, брошенный на неё солдатами, был наполнен новым уважением. Вчерашний поединок стал легендой, обросшей подробностями за одну ночь. Она больше не была «принцессой», она стала «той самой девчонкой», что уложила Рига. Это чувство пьянило, придавало сил. Но чем дальше на восток уходил отряд, чем ближе становился рокот далёкого прибоя, тем сильнее её окутывал липкий, холодный страх.

«Что, если я не справлюсь? Что, если мои силы — лишь случайность? Что я увижу там, на побережье? Жив ли Ардан? Жив ли брат?»

Эти мысли жалили её изнутри, отравляя гордость едким ядом сомнения. Она смотрела на спины ехавших впереди воинов и пыталась унять дрожь в руках.

Вдруг её лошадь поравнялась с другой. Элирия подняла глаза и увидела молодого солдата, почти мальчишку. Ему было лет семнадцать, не больше. Его лицо было покрыто веснушками, а из-под шлема выбивались непослушные рыжие вихры. Он улыбался ей широкой, открытой улыбкой.

— Эй! Ты ведь та самая? Ну, которая вчера... — он сделал выпад рукой, изображая удар мечом. — Ух! Я всё видел! Это было... это было невероятно!

Он говорил без умолку, его голос звенел от восторга и юношеского максимализма.

— А я вот только в прошлом месяце вступил! Отец сказал: «Иди, сынок, послужи королю». А я и рад! Я этих чудовищ совсем не боюсь! Говорят, они огромные, но мы-то больше! И нас много! А главное — с нами теперь ты! С твоими волшебными силами! Говорят, у тебя глаза светились! Это правда?

Он тараторил без остановки, перескакивая с темы на тему: рассказывал о своей деревне, о старом псе, которого оставил дома, о том, как вчера чуть не проспал построение.

— И вообще, — подытожил он, глядя на неё с искренним восхищением. — Если уж сама принцесса не побоялась сбежать из замка и пойти на войну, то нам-то чего бояться? Это так вдохновляет!

Элирия слабо улыбнулась ему в ответ. Его наивная вера и детская храбрость были трогательны. Но его слова падали в пустоту. Она почти не слушала его радостную болтовню. Все её силы уходили на то, чтобы держать лицо и бороться с ледяным ужасом, который сжимал её сердце стальными тисками при одной мысли о том, что ждёт их впереди. Она кивала в нужных местах, но мыслями была уже там — на чёрном от крови песке побережья.

Сумерки опустились на мир, словно тяжёлый, пропитанный сыростью бархатный полог. Лес, который днём казался просто молчаливым свидетелем их похода, теперь наполнился тревожными тенями и скрипами. Лагерь только начал оживать после команды «привал», когда воздух прорезал далёкий, но стремительно приближающийся гул — дробный, панический топот множества копыт.

Из-за поворота дороги, словно вырвавшись из пасти самой ночи, вылетели всадники. Это были не солдаты. Их одежда была изорвана и покрыта пылью, лица — искажены ужасом, а глаза казались огромными чёрными провалами на бледной коже. Они неслись сломя голову, не разбирая дороги, и лишь в последний момент свернули, заметив стройные ряды королевского отряда. Лошади хрипели, вставая на дыбы.

Солдаты среагировали мгновенно, перегородив путь и окружив беглецов. Командир подъехал ближе, его лицо в свете факелов казалось высеченным из гранита.

— Кто вы? Что случилось? — его голос был подобен удару стали о камень.

Один из беглецов, старик с безумным взглядом, сполз с коня, едва держась на ногах.

— Они идут... — прохрипел он, хватая капитана за стремя. — Твари... из моря. Они вышли на берег... не просто вышли. Они идут вглубь! Сжигают всё! Деревня Холмистый Лог... её больше нет. Мы бежали... бежали, чтобы предупредить.

По строю солдат пробежал ропот ужаса. Это были не просто слухи рыбаков. Это была реальность. Война пришла к порогу.

Капитан выпрямился в седле, его голос зазвенел, перекрывая испуганный гул:

— Лагерь не разбиваем! По коням! Идём дальше! Ночью! Каждый час промедления стоит чьей-то жизни!

Приказ был встречен мрачным молчанием, которое тут же сменилось лязгом оружия и фырканьем коней. Страх, до этого таившийся где-то глубоко в подсознании, теперь стал осязаемым, он висел в воздухе едким туманом. Солдаты ускорили шаг, переходя на быструю рысь.

Элирия чувствовала этот страх каждой клеточкой тела. Он был ледяным и липким. Её пальцы, сжимающие поводья, побелели от напряжения. В какой-то момент паника достигла своего пика. Ужас перед неизвестным злом, уничтожающим целые деревни, стал невыносимым. Мелькнула предательская мысль: «Развернуть коня. Бежать назад. В безопасность дворца».

Глава 11.

Она уже почти натянула поводья, уже почти поддалась животному инстинкту самосохранения... И вдруг мир замер.

Шум ветра, топот копыт, голоса солдат — всё стихло, словно кто-то нажал на паузу. В наступившей оглушительной тишине, в её голове прозвучал голос. Он не был громким, скорее похожим на шёпот ветра в листве или далёкое эхо колокола. Но он был женским, глубоким и властным.

— Ты должна быть там, — сказал голос. Элирия вздрогнула всем телом. — На поле боя, — продолжил шепот, наполняя её сознание странным спокойствием посреди хаоса. — Тебе суждено быть там. Только так ты сможешь найти себя. Только так ты сможешь помочь людям.

Голос был знакомым и чужим одновременно. Он нёс в себе мудрость веков и тепло материнских объятий. Он не приказывал — он утверждал.

Ледяной ужас в груди Элирии начал таять, уступая место чему-то иному — горячей волне решимости и странного, необъяснимого спокойствия. Она отпустила поводья.

Её лошадь продолжала идти вперёд вместе со всем отрядом, но теперь Элирия смотрела прямо перед собой. Её фиалковые глаза, отражавшие свет далёких факелов, больше не были глазами испуганной девушки. В них зажёгся холодный огонь предназначения. Она знала свой путь.

Рассвет не принёс облегчения. Небо на востоке окрасилось в болезненные багровые тона, словно отражая пламя, бушевавшее впереди. Воздух стал густым и тяжёлым, наполнившись удушливым запахом гари и смерти задолго до того, как они увидели само место трагедии.

Деревня открылась перед ними внезапно, стоило лишь выйти из-под прикрытия последних деревьев. Это был не просто лагерь или разграбленное поселение. Это было кладбище.

На месте аккуратных домиков чернели лишь обугленные остовы, похожие на скелеты гигантских животных. Дым всё ещё лениво поднимался от тлеющих углей, смешиваясь с утренним туманом в едкое марево. Повсюду, где раньше кипела жизнь, теперь лежали лишь обгоревшие, неузнаваемые останки. Запах стоял невыносимый — приторно-сладкий, тошнотворный запах горелой плоти и дерева.

Солдаты ехали, молча, стиснув зубы. Даже самые бывалые ветераны отводили взгляды. Молодой болтливый солдат, ехавший рядом с Элирией, побледнел как полотно и замолчал, его обычная жизнерадостность испарилась перед лицом такого ужаса. Элирия чувствовала, как к горлу подступает комок. Она смотрела на это опустошение и понимала: вот что ждёт весь мир, если они проиграют.

Вперёд отправили разведчиков. Отряд углубился в лес, который служил последним барьером перед побережьем. И здесь царила мёртвая тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха мелких зверьков в подлеске. Лес будто вымер. Не было даже привычного жужжания мух над падалью или стрекота кузнечиков в траве. Казалось, сама природа затаила дыхание в ужасе перед тем, что притаилось у кромки воды.

Разведчики вернулись к полудню. Их лица были серыми от увиденного.

— Это не просто звери, командира, — доложил старший из них, утирая пот со лба трясущейся рукой. — На них ездят всадники!

— Всадники? — брови командира сошлись на переносице.

— Да. В доспехах. Белых, как кость или соль, таких мы никогда не видели. Они спустились с неба... или из моря. Чудовища слушаются их бес слов.

Он описал тварей: чёрные как смоль тела, напоминающие огромных слизней или червей, но с четырьмя мощными лапами, оканчивающимися когтями размером с меч. И множество гибких щупалец вокруг бездонной пасти, усеянной тысячами острых, как иглы, зубов.

— Мы насчитали шестнадцать штук. Они стоят лагерем прямо на берегу.

Командир принял решение остановиться на самой опушке леса, не выходя на открытое пространство перед пляжем. Он собрал офицеров на совет прямо здесь, среди деревьев.

— Они нападают ночью, — рассуждал он вслух, водя пальцем по карте из телячьей кожи. — Люди бежали днём. Значит... им вредит солнце. Свет — их слабость. — Он обвёл взглядом своих людей. — Если есть всадники, значит, их цель — не просто резня. Им нужны мы. Те, кто может дать отпор. Люди говорили об огне... но это не обычный огонь. Это оружие всадников.

План был дерзким и рискованным.

— Лучники! — гаркнул командир. — Забирайтесь на самые высокие деревья. Ваша задача — снять всадников. Без них твари станут просто животными.

Затем он обратился к пехоте:

— Выкопать колья! Много кольев! Острой стороной к морю! Мы должны направить их атаку в узкий коридор смерти!

Работа закипела с яростью отчаяния. Солдаты рубили молодые деревца, заостряли концы топорами и вкапывали их в песок под крутым углом, создавая непроходимую полосу препятствий между лесом и кромкой воды. Лучники, словно белки, карабкались на сосны и дубы, маскируясь в ветвях.

Весь день прошёл в напряжённом ожидании и подготовке. Солнце медленно ползло по небу, освещая картину происходящего: людей, готовящихся дать бой неведомой силе на краю своего мира. Страх никуда не делся, но теперь он был приправлен злостью и холодной решимостью выжить и защитить то, немногое, что ещё осталось от их дома.

Элирия сидела на коне, вцепившись в поводья так, что побелели костяшки пальцев. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Волнение, которое она испытывала, было почти физическим — тугой, болезненный ком в животе, от которого тошнило. Рядом с ней молчал её вчерашний собеседник, рыжий парнишка. Его веснушчатое лицо было бледным и серьёзным, а болтливость, казалось, умерла вместе с его наивностью при виде сгоревшей деревни. Он лишь нервно проверял ремни доспеха, и этот тихий скрип был единственным звуком в напряжённой тишине ожидания.

Глава 12.

Солнце, огромное и багровое, медленно тонуло в море. Небо ещё не погасло, но тени уже удлинились, превращая мир в мешанину чёрного и алого. Все солдаты были на своих местах: пехота за линией кольев, лучники — невидимые призраки в кронах деревьев. Воздух был пропитан запахом соли, дыма и страха.

Внезапно эту тишину разорвал бешеный топот копыт. Из леса вылетели разведчики.

— Идут! — хрипло крикнул один из них, осадив взмыленного коня. — Твари вышли из моря! Движутся прямо сюда!

Командир взревел команду, и лагерь мгновенно пришёл в движение. Но было ещё не совсем темно. Последние лучи солнца золотили песок пляжа, когда из волн показались первые силуэты.

Сражение началось хаотично. Первые ряды пехоты встретили тварей копьями. Лучники на деревьях показали себя блестяще: стрелы с глухим стуком вонзались в белые доспехи всадников. Как только несколько наездников были сбиты, их чудовищные скакуны, лишившись управления, взревели и заметались, круша всё на своём пути. Это вызвало панику в рядах врага.

— Вперёд! — прогремел командир. — Не давайте им уйти в море!

Воодушевлённые успехом, солдаты сломали строй и бросились в погоню за отступающими тварями. Вся армия оказалась на открытом берегу, вдали от спасительной линии кольев и леса. Элирия видела, как волна солдат покатилась к воде... и в этот момент её сердце сжалось от дурного предчувствия.

Вода у берега забурлила. Она не просто пенилась — она кипела от движения десятков чёрных тел. Из моря начали выходить новые твари. Их было не шестнадцать.

Деваться было некуда. Позади — лес и лучники, впереди — орда кошмаров.

Элирия осталась на краю леса, на своём коне. Страх парализовал её. Она смотрела на разворачивающуюся бойню широко раскрытыми глазами, по щекам катились бессильные слёзы. Она видела, как сталь бесполезно отскакивала от чёрной чешуи. Как щупальца хватали солдат и с лёгкостью разрывали их на части. Как клыкастые пасти перекусывали людей пополам.

И тут её взгляд выхватил знакомую рыжую макушку. Парнишка был в самой гуще сражения. Его лошадь упала, сражённая щупальцем. Он кубарем покатился по песку, но тут же вскочил на ноги. Его лицо было перекошено не страхом, а яростью — животной, отчаянной яростью загнанного в угол зверя.

— За короля! — закричал он и бросился вперёд с одним лишь кинжалом в руке.

Это был бессмысленный, самоубийственный порыв. Ближайшая тварь даже не повернула к нему свою огромную голову. Одно из щупалец метнулось с молниеносной скоростью, обвило худенькое тело солдата и легко, словно куклу, подняло его в воздух. Элирия закричала.

Раздался тошнотворный хруст ломаемых костей. Щупальце сжалось один раз, и тело парнишки обмякло. Чудовище небрежно отбросило его останки в сторону, как ненужный мусор.

Мир для Элирии сузился до одной точки — до изломанного тела на окровавленном песке. Слёзы высохли. Их сменила ледяная пустота и глухая, всепоглощающая ненависть.

Конь под ней дрожал, чувствуя запах крови и смерти, пропитавший воздух. Элирия не могла больше сидеть в седле, словно зритель на кровавом представлении. Ей было невыносимо жаль это благородное животное, которое могло погибнуть зря, запутавшись в ремнях или став жертвой случайного удара.

Она спрыгнула на землю, мягко приземлившись на полусогнутые ноги. Она не бежала сломя голову — это было бы проявлением паники. Но и не шла медленно. Её движение было быстрым, плавным и абсолютно решительным, словно течение горной реки, которое невозможно остановить. Она двигалась сквозь хаос битвы, и солдаты, заметив её, расступались, их измученные лица на мгновение озарялись безумной надеждой.

Она пробилась в самый центр, туда, где горстка выживших — не больше двух десятков измождённых солдат — была плотно окружена чёрной стеной из лоснящихся тел чудовищ. Воздух здесь был густым, горячим и пах тиной медной кровью.

Элирия остановилась. Она не стала прятаться или искать укрытие. Она выпрямилась во весь рост перед лицом неминуемой гибели. Крепко, до боли в костяшках, сжала рукоять меча обеими руками. А затем сделала то, что показалось бы безумием любому здравомыслящему человеку.

Она сорвала с головы шлем и отбросила его в сторону. Тяжёлый металл глухо ударился о песок. Ветер тут же подхватил её длинные розовые волосы, разметав их по плечам и спине, превратив в яркий, живой флаг на фоне серого ужаса.

— Твари! — её голос, звонкий и яростный, прорезал гул битвы, перекрывая рёв чудовищ и крики умирающих. — Сюда! Сюда! Сюда!

Она кричала так, что горло саднило, вкладывая в этот крик всю свою боль, весь свой гнев и всю свою решимость. Она звала смерть на себя, чтобы дать остальным шанс. И они услышали.

Несколько всадников на своих кошмарных скакунах медленно развернулись. Их странные белые доспехи не отражали свет угасающего дня, а словно впитывали его. Лица были полностью скрыты гладкими шлемами без прорезей для глаз.

Они не спешили. Они приближались к ней с пугающей неторопливостью, словно учёные, изучающие диковинное насекомое. Элирия стояла неподвижно, лишь крепче сжимая меч. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой сильной и такой уверенной. Страх исчез, уступив место холодной ярости.

Когда до ближайшего всадника оставалось несколько шагов, он остановился. Его чудовище издало низкий утробный рык. Всадник медленно поднял руку и снял шлем.

Под ним не было лица. Лишь гладкая, бледная маска с тонкими линиями, похожими на шрамы или схемы.

Элирия не стала ждать. Не давая себе времени на сомнения, она с боевым кличем бросилась вперёд. Её меч описал сверкающую дугу и с влажным хрустом вошёл в шею существа. Бледная маска треснула, из-под неё хлынула чёрная кровь. Всадник рухнул на песок бесформенной грудой.

Она едва успела развернуться, как сбоку метнулась тень другого чудовища. Его щупальца были уже в воздухе, готовые схватить её. Время замедлилось. Элирия застыла, парализованная ужасом.

— Стой! — крикнула она снова. Это был не приказ воина. Это был отчаянный вопль загнанного зверя.

И произошло невозможное. Щупальце замерло в сантиметрах от её лица. Чудовище издало странный булькающий звук и отшатнулось назад. Его всадник — такой же безликий — сидел в седле абсолютно неподвижно. В его позе читалось не просто удивление, а глубокое, непробиваемое замешательство.

Элирия стояла посреди круга врагов, тяжело дыша. Её меч был испачкан чёрной кровью, а вокруг неё образовалось пустое пространство. Чудовища больше не нападали. Они просто... смотрели.

Внезапно битва замерла. Рёв чудовищ, лязг стали, и предсмертные крики солдат оборвались, словно кто-то одним движением отсёк все звуки мира. Остался лишь вечный, равнодушный шум моря, накатывающего на окровавленный песок.

Глава 13.

Все существа — и люди, и твари — застыли в тех позах, в которых их застала эта странная, звенящая тишина. Воспользовавшись моментом оцепенения, несколько уцелевших солдат, пятясь и не спуская глаз с Элирии и окруживших её монстров, начали медленно отступать к лесу.

Сама принцесса чувствовала, как реальность ускользает из-под ног. Сильное головокружение накатило волной, но оно не было болезненным. Это было ощущение падения в бездонный колодец, наполненный светом. Фиолетовое сияние, которое она видела в бою, теперь окутало всё её тело плотным коконом. Оно не обжигало, а скорее согревало, проникая в самую душу.