Шёпот бездны

Элирия посмотрела ему прямо в глаза, и в её голосе прозвучала стальная решимость:

— А я не хочу нести эту ношу. Я хочу любви. Просто любви, Илрик. Разве это так много?

– Ты не оставляешь мне выбора, сестра, – принц протянул в руке свёрток, – тебе стоит сделать правильный выбор. Об Ардане я уже позаботился, через три дня мы отправляемся в море. Пираты совсем обнаглели...

– Пошёл вон! – принцесса сложила руки на груди.

– Не волнуйся, я не раскрыл твою тайну. Возможно, мы видимся в последний раз. Жаль, что наш разговор был именно таким. – Принц ушёл, оставив тайные письма на круглом столике у двери покоев.

Теперь Элирии стало понятно, почему письма, написанные ею, оставались безответными.

За окном царил полный штиль, развеянный лишь редкими дуновениями тёплого ветра. Облокотившись на подоконник, Элирия размышляла о будущем, задаваясь вопросом, возможно ли совместить личное счастье с обязанностями, возложенными на неё семьёй и государством?

Именно в тот миг в покои вошла верная служанка принцессы, в руках она держала небольшой бумажный свёрток. Внутри оказалась записка, аккуратно запечатанная пустой печатью. Листок бумаги источал аромат фиалки и лаванды, знакомый девушке.

«Моя прекрасная незнакомка,

Получив ваши послания, я долго колебался, сомневаясь – отвечать ли мне. Понял, что чувствую глубокое уважение и симпатию к женщине, чья душа сияет подобно солнцу от чувств ко мне. Но моё положение мешает выразить чувства открыто. Знайте, ваши письма дарят мне надежду и вдохновение, возможно, это моё первое и последние письмо к вам. Совсем скоро я отправлюсь в морское путешествие, оно долгое и опасное. Буду хранить верность и чувства к вам до возвращения. Примите мое почтение и терпение, принцесса».

Перечитывая строки, Элирия ощутила, как радость наполняет её сердце. Наконец-то она получила подтверждение, что её чувства разделяют. Слеза радости скатилась по щеке, медленно скользя вдоль линии подбородка.

— Значит, надежда всё-таки есть, и он догадался — прошептала она тихо, сжимая письмо в руках.

Решительно расправив плечи, девушка приняла решение продолжать общение с Арданом, несмотря ни на что. Пусть правила требуют отказа от желаний, сердце говорило другое, и теперь она готова была рискнуть, дабы обрести собственное счастье.

Глава 4.

Следующее утро для Элирии началось не с привычной тяжести дворцовых обязанностей, а с ощущения лёгкости, которое, казалось, наполняло каждую клеточку её тела. Она проснулась раньше обычного, проснувшаяся не от криков слуг, а тихим, внутренним светом, который согревал её изнутри. Вчерашний день, полный тревог и тайных взглядов, остался позади, уступив место новому, удивительному чувству.

Принцесса коснулась пальцами губ, вспоминая вчерашнее послание от Ардана и его осторожный ответ. Его письмо. Она перечитывала его снова и снова, пока слова не отпечатались в памяти.

«Моя прекрасная незнакомка,

Получив ваши послания, я долго колебался... Понял, что чувствую глубокое уважение и симпатию к женщине, чья душа сияет подобно солнцу...»

Эти строки были для неё не просто словами на бумаге. Это было признание. Тихое, сдержанное, но оттого ещё более ценное. Он чувствовал то же самое. Он видел её душу. Элирия больше не была одинока в своих переживаниях. Теперь их связывала невидимая, но прочная нить, протянувшаяся через сады и коридоры дворца.

Весь день она словно парила над землёй. Дворец гудел в преддверии большого праздника — проводов армии и рыцарей в морское путешествие. Обычно такие хлопоты казались ей утомительной суетой, но сегодня Элирия с небывалым рвением взялась за дело. Она лично проверяла расстановку столов в зале, выбирала самые ароматные цветы для украшения арок и даже помогала кухаркам составлять меню для пира.

Её улыбка не сходила с лица. Слуги удивлённо перешёптывались, отмечая, какой счастливой и одухотворённой выглядит принцесса. Она была прекрасна в своей радости: глаза блестели ярче обычного, движения стали плавными и грациозными, а голос звучал мягко и мелодично.

Когда мимо проходил её брат, принц Ирлик, он лишь покачал головой с добродушной усмешкой:

— Что это с тобой сегодня, сестра? Ты сияешь так, будто сама стала солнцем.

Элирия лишь загадочно улыбнулась в ответ, не в силах, да и, не желая делиться своей тайной. Её переполняла тихая, ликующая радость. Мир вокруг преобразился. Угроза войны с пиратами, нависшая над королевством, словно отступила на второй план, став далёким фоном для её личного, маленького чуда.

Вечером, оставшись одна в своих покоях, она снова достала письмо. Прижала его к груди и закрыла глаза. Теперь ожидание ответа не было томительным. Оно стало сладким предвкушением. Она знала: их история только начинается. И даже грядущая разлука не могла омрачить того света, который зажёгся в её сердце благодаря нескольким строкам, написанным рукой любимого человека.

Глава 5.

Вечер опустился над городом, наполнив улицы мягким золотистым свечением факелов и масляных ламп. Дворец утонул в праздничных огнях, гости собрались в тронном зале, где музыка струилась мелодичными аккордами, танцы и веселье шли непрерывным потоком.

Элирия стояла у открытого балкона, подставляя лицо теплу летнего ветра. Голова кружилась от счастья и предвкушения, ведь именно сегодня она должна встретиться взглядом с человеком, чьё письмо превратило её жизнь в волшебную сказку.

Вдруг резкий звук удара прервал музыку, громкий треск сотряс стены замка. Над горизонтом вспыхнуло ослепительное сияние, стремительно приближающееся к городу. Люди испуганно смотрели в окна, пытаясь понять причину необычного явления.

Звёзды вдруг засияли особенно ярко, а затем раздался оглушительный гул, сопровождаемый вспышками молний. Небо заполнилось огромным количеством огненных шаров, оставляющих дымные хвосты за собой. Всё происходящее походило на настоящий конец света.

Люди побежали в панике, дети плакали, старики кричали молитвы богам. Жрицы поспешили к площадям, защищая столицу магическим барьером.

Дворец содрогнулся от мощного толчка, двери распахнулись сами собой. Из глубины помещения появился высокий силуэт в серебряных доспехах — рыцарь Ардан. Он схватил щит и меч, выкрикивая приказы охране, направляясь вслед за убегающим хаосом.

Элирия остановилась на мгновение, глядя на него широко раскрытыми глазами. Её охватил страх, ужас, тело стало каменным и будто бы приросло к полу. Но через мгновение, собрав остатки храбрости, последовала за мужчиной, стараясь оставаться незаметной. Её внутренний инстинкт говорил, что помощь друга сейчас важнее всего.

Возле входа в подземелья девушка увидела толпы горожан, ищущих спасения. Решительно протолкнувшись вперёд, она столкнулась лицом к лицу с капитаном охраны.

— Быстрее, Ваше Высочество! Опасность велика! — крикнул он, вытягивая её за руку внутрь крепостных стен.

Элирия послушно вошла в узкий проход, ведущий вниз. Холодные каменные ступени тянулись бесконечно далеко, будто маня войти в самое сердце тьмы. Где-то впереди слышались голоса и шаги.

Холодные потоки воздуха били в лицо, запах сырости и плесени распространялся повсюду. Элирия осторожно ступала по мокрым камням, прислушиваясь к каждому звуку, эхом отражающемуся в бесконечной пустоте подземных ходов. Горящие факелы слабо освещали пространство, позволяя увидеть очертания массивных дверей и покрытые мхом стены.

Ардан шёл впереди, зорко осматривая окрестности, он был готовый отразить любую угрозу. Вооружённые солдаты шли рядом, образуя защитный периметр вокруг принцессы и важных членов двора.

Каменные лестницы уходили глубже под землю, пересекаемые множеством боковых туннелей и комнат. Несколько раз отряд останавливался, чтобы проверить пути отхода и возможные угрозы. Напряжение нарастало, становилось почти физически ощутимым.

Наконец, группа достигла места назначения — просторного подвального помещения, оборудованного всем необходимым для выживания в условиях катастрофы. Продовольствие, вода, оружие и лечебные зелья ждали здесь своего часа.

Стоя у дверей в помещение, Элирия заметила фигуру Ардана, прислонившуюся к стене. Вид его показался ей усталым и разбитым. Закрыв двери за собой и тихо подойдя ближе, девушка остановилась напротив мужчины, пристально глядя ему в глаза.

— Спасибо, что не бросили меня, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Без вас я бы не справилась.

Рыцарь выглядел смущённым, но гордые черты лица смягчились при звуках благодарности. Мягко прикоснувшись рукой к плечу девушки, он ответил:

— Для меня честь служить Вашей семье, Ваше Высочество. Надеюсь, опасность скоро минует.

Повисло короткое молчание, нарушаемое лишь отдалёнными звуками голосов солдат. Элирия чувствовала, как её тело расслабляется, освобождаясь от напряжения последних часов. Она поймала себя на мысли, что хочет провести остаток вечера рядом с человеком, вызвавшим в ней столько эмоций.

Подземелье представляло собой своеобразный островок покоя среди бурлящей стихии внешнего мира. Здесь, вдали от шума города и угроз небесных тел, пара смогла ненадолго забыть обо всём, кроме собственных ощущений и близости друг друга.

В какой-то момент оба поняли, что такая близость способна разрушить устоявшуюся границу формальности, отделяющую их друг от друга. Сейчас никто не думал о правилах этикета или предписаниях службы. Вместо этого царило прекрасное мгновение полного понимания и доверия.

Теплое дыхание Ардана смешивалось с запахом кожи Элирии, когда они стояли близко друг к другу в тесном пространстве подземелья. Окружающая атмосфера была полной мрака и тишины, единственным источником света служил слабый отсвет фонаря, висящего на стене.

Взгляд рыцаря остановился на мягком овале лица девушки, ее длинные розовые локоны мягко ложились на плечи, создавая романтическое впечатление. Оба пытались скрыть волнение, проявляющееся мелкими движениями рук и губ.

— Ваши письма вдохновляют меня, Ваше Высочество, — начал Ардан, делая маленький шаг вперед. — Они помогают переносить тяготы службы.

Элирия ответила мягкой улыбкой, смотря ему прямо в глаза:

— Меня радует, что они имеют значение для вас.

Напряжённое молчание длилось недолго. Желание высказать сокровенные чувства, сделало невозможным удерживаться дольше. Элирия медленно шагнула навстречу, и её тонкие пальцы коснулись его щеки. В этот миг исчезли и подземелье замка, и гул, доносившийся откуда-то снаружи. Остались только они — двое, чьи сердца бились в унисон.

Он притянул её к себе, и их губы встретились — сначала робко, словно пробуя на вкус запретный плод, а затем всё смелее, жарче, отчаяннее. Поцелуй был похож на бурю: он срывал все покровы, сжигал сомнения и страхи, оставляя лишь чистое, всепоглощающее чувство. Его руки зарылись в волосы принцессы, а её пальцы судорожно сжали ткань его плаща. В этом поцелуе сплелись нежность и страсть, благодарность и тоска, обещание вечности и прощание с одиночеством.

Казалось, само время замерло, уступая место этому огненному мгновению. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, их взгляды сказали больше любых клятв: теперь они навеки связаны этим поцелуем — страстным, как пламя, и нежным, как первый весенний ветер.

Поцелуй продлился секунды, но казался вечностью. Когда Элирия отошла назад, её лицо пылало ярким румянцем, дыхание участилось. Она смело посмотрела на мужчину, отметив огонь в его глазах.

— Вам лучше вернуться на пост, капитан, — сказала она игриво, но серьезно.

Легкая усмешка появилась на губах Ардана, он понимающе кивнул головой и отступил назад, возвращаясь к исполнению обязанностей.

Теперь двое знали наверняка, что связь между ними гораздо сильнее, чем они могли представить ранее.

Глава 6.

Через несколько дней после чудесного спасения, население города собралось на главной площади, откликнувшись на призыв старших жриц. Воздух наполнился шепотом ожидания и нервозности. Толпы людей стояли плотной массой, готовые услышать важные вести.

Посередине площади возвышался древний храм, построенный много веков назад. Именно сюда прибыли старейшие жрицы, одетые в белоснежные ткани, украшенные позолоченной вышивкой.

Старшая жрица Велианея выступила вперёд, обращаясь к собравшейся публике с возвышенного пьедестала:

— Наш народ видел ужасающее зрелище: огненные шары, упавшие с небес, разорвали привычный уклад жизни. Теперь я обязана предупредить вас: надвигаются темные времена, наступит великий враг, способный уничтожить наше государство.

Народ воспринял речь с растерянностью и испугом. Некоторые женщины заплакали, дети прижались к матерям, пожилые люди обменивались мнениями шепотом.

Затем выступил король Альториус, объявив жителям о мерах подготовки к возможной войне. Приказано было усилить оборону, мобилизовать армию и обеспечить безопасность важнейших городов.

Спокойствие, царившее в столице, было обманчивым, как затишье перед бурей. Спустя время вести приходили скупо, похожие на рыбацкие байки: пропала лодка у северных скал, исчез патруль на южном мысе. Но когда гонец из прибрежного форта прибыл в замок с лицом белым как мел, король Альториус понял — беда пришла.

— Ваше Величество, — гонец рухнул на одно колено, едва переступив порог тронного зала. — Они выходят из воды. Ночью. Существа... не похожие ни на что. Огромные, чешуйчатые, с клыками, способными перекусить рыцаря в доспехах пополам. Наши солдаты... они не успевают даже поднять меч.

Король помрачнел. Он поднялся с трона, и его тень упала на испуганного гонца.

— Собрать армию. Всех боеспособных мужчин. Мы выжжем эту заразу калёным железом.

Был отдан приказ. Под звуки боевых рогов армия выступила в поход. Элирия стояла на крепостной стене, кутаясь в тёплый плащ. Ветер трепал её волосы, но она не чувствовала холода. Внизу, во дворе, Ардан проверял подпругу коня. Рядом с ним был её брат, принц Ирлик — собранный, решительный, настоящий командир.

Она поймала взгляд Ардана. На мгновение он отвлёкся от своих дел и посмотрел на неё. В его глазах она прочитала всё то — же молчаливое обещание верности, что сквозило в его письме. Он кивнул ей — едва заметно, только для неё. А затем ворота замка распахнулись, и колонна солдат двинулась на восток, к рокочущему морю.

Дни потянулись мучительно медленно. Дворец замер в ожидании.

Для Элирии время словно остановилось. Она стояла на том же балконе, где ещё недавно вдыхала аромат цветов, но теперь тёплый ветер казался ей ледяным дыханием бездны. Небо, усыпанное мириадами звёзд, было безжалостно и равнодушно.

В её душе бушевала буря, которую не мог усмирить никакой внешний покой. Два самых дорогих ей человека ушли в эту тьму. Её брат, её защитник, её кровь. И Ардан. Её тайна, её надежда, её первая и единственная любовь.

Она представляла их там, на далёком побережье. Видела, как сталь их мечей отражает не солнечный свет, а мертвенное сияние, идущее от чешуи морских чудовищ. Слышала в ушах не шум прибоя, а утробный рык тварей и крики умирающих солдат. Каждый удар сердца отдавался глухой болью.

«Они там совсем одни, — думала она, сжимая холодные каменные перила до боли в пальцах. — Против ужаса, которому нет имени. Против врага, который не знает пощады».

Мысль о том, что она заперта здесь, в золотой клетке, пока они сражаются за свою жизнь, была невыносима. Она чувствовала себя предательницей. Её место было там, рядом с ними, с мечом в руке. А вместо этого она могла лишь стоять и смотреть в пустую темноту, молясь всем богам, чтобы эта ночь не стала для них последней.

Страх за их жизни смешивался со жгучим стыдом за собственное бессилие, образуя в груди тугой, ядовитый комок. Она закрыла глаза, и по щеке скатилась одинокая слеза, теряясь в складках её платья. Мирная ночь вокруг была лишь насмешкой над войной, что шла где-то там, за горизонтом.

А потом прилетел сокол с чёрным пером — знак дурных вестей.

Король принял послание в одиночестве. Он сломал печать дрожащими руками. Пробежал глазами по строчкам, и лист выпал из его пальцев, плавно опустившись на мраморный пол.

В послании говорилось о бойне на побережье. О том, как твари из глубин набросились на лагерь под покровом ночи. О том, что армия была разбита и рассеяна.

Но главное — принц Илрик пропал без вести.

Король поднял голову и посмотрел на дочь, которая тихо вошла в зал, привлеченная тишиной.

— Элирия... — его голос сорвался. — Твой брат... он исчез.

Глава 7.

Новость о разгроме армии и исчезновении брата ударила по Элирии, словно молния. Мир, ещё вчера казавшийся полным света после получения письма Ардана, погрузился во мрак. Но вместе с горем в её душе вспыхнул огонь, которого она никогда прежде не знала. Это была не просто скорбь, а яростная решимость.

— Отец! — голос Элирии звенел от напряжения. — Я должна идти. Я не могу сидеть здесь, сложа руки, когда мой брат и Ардан... Я могу сражаться! Ты знаешь, я умею. Я поеду с остатками гвардии. Мы найдем их!

Король посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. В нём смешались отцовская любовь и холодный расчет правителя.

— Нет, Элирия. Твой долг — быть здесь. Ты — наследница. Если мы потеряем и тебя, королевство останется без будущего. Это приказ. Враг непредсказуем, и ты необходима живая и здоровая для поддержания морального духа нашего народа.

Его слово было законом. Но в этот миг принцесса поняла, что закон для неё больше не имеет значения. Отказ отца не сломил её волю, а лишь направил её в другое русло.

Той же ночью, закутавшись в темный плащ, чтобы никто не узнал её, Элирия покинула дворец. Её путь лежал к древнему Храму Жриц, чьи белые стены возвышались над спящим городом. Она шла не как принцесса, а как растерянная девушка, ищущая ответы.

В полумраке храма её встретила наставница — старая жрица с мудрыми глазами, видевшая на своем веку больше, чем все короли вместе взятые. Она, молча взяла Элирию за руку, и повела в свои покои.

Принцесса упала перед ней на колени, не стыдясь своих слез.

— Скажи мне, что делать? Мое сердце рвется туда, на поле боя. Я должна спасти их! Но отец... он запрещает. Что сильнее: долг перед короной или долг перед собственным сердцем?

Жрица долго молчала, глядя на дрожащее пламя свечи. Затем она возложила морщинистую ладонь на голову Элирии.

— Слушай своё сердце, дитя мое. Не разум, не страх и не чужие приказы. Сердце никогда не лжет. Если оно велит тебе идти — иди. Следуй его зову, куда бы он тебя ни привел. Даже если путь этот будет усыпан не розами, а шипами.

Элирия подняла голову. В глазах жрицы она увидела не осуждение, а понимание и тихое благословение. Решение было принято.

Она покинет дворец не как беглянка, а как воительница, идущая за своей судьбой.

В полночь, надев простую одежду, скрывающую женскую внешность, и вооружившись клинком и шлемом, Элирия прокралась через служебные ходы дворца. Охрана ничего не подозревала, полагая, что обычная смена караула идёт обычным порядком.

Ночь укрыла мир бархатным пологом, заглушив звуки дневной суеты и подарив Элирии шанс. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая гул крови в ушах, пока она, словно тень, скользила по пустынным коридорам дворца. Каждый шорох казался оглушительным, каждый отблеск факела на доспехах стражи — приговором. Но удача была на её стороне. Тяжёлые ворота, скрипнув, выпустили её в прохладную темноту, и замок остался позади — молчаливый и безучастный свидетель её побега.

Покидая территорию дворца, девушка ощутила облегчение и свободу. Вместе с этим пришло и чувство ответственности за будущие решения. Новая жизнь начиналась прямо сейчас, с первых шагов навстречу неизведанным приключениям и испытаниям.

Впереди мерно покачивалась колонна солдат, направлявшаяся к портовому городу. Элирия пристроилась в хвосте, надвинув шлем так низко, что он скрывал половину лица. Запах пота, кожи и металла окутал её, вытеснив ароматы дворцовых садов. Она стала одной из многих — безымянным воином в строю.

Глава 8.

Первые сутки пути стали для неё настоящей пыткой, проверкой на прочность, к которой её не готовили ни лучшие учителя фехтования, ни занятия по военной теории. Солнце палило нещадно, и под стальными пластинами доспеха тело мгновенно покрылось липкой испариной. Каждый вдох давался с трудом, горячий воздух обжигал лёгкие. Ноги, привыкшие к мягким туфлям и мраморным полам, горели огнём в грубых солдатских сапогах. Внутренняя сторона бёдер была стёрта в кровь жёстким седлом, а плечи ныли от непривычной тяжести меча на поясе.

Когда отряд, наконец, остановился на привал у лесной опушки, Элирия буквально рухнула с коня. Мышцы дрожали от перенапряжения, а спина отказывалась разгибаться. Она сидела в стороне от костра, жадно глотая воду из фляги и чувствуя, как отчаяние ледяной змеёй вползает в душу.

«Что я наделала? — думала она, невидящим взглядом уставившись в огонь. — Я не выдержу. Это выше моих сил. Я принцесса, а не солдат».

Мысль о возвращении во дворец уже начала обретать пугающую привлекательность. Там были мягкие перины, прохладные ванны и тишина.

Но стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором вставали другие картины: лицо Ардана с упрямой складкой у губ и встревоженный взгляд брата. Она вспоминала их разговор о долге и видела их там, на побережье, окружённых кошмарными тварями из морских глубин. И в тот же миг физическая боль отступала на второй план, становилась мелкой и незначительной.

Мысль о том, что они там одни сражаются с неведомым злом, пока она жалеет себя из-за пары мозолей, обожгла её стыдом. Это придало ей сил лучше любого отдыха. Она выпрямилась, расправила уставшие плечи и упрямо сжала зубы.

- Я справлюсь, — прошептала она себе под нос. — Я должна.

Элирия сидела в стороне от костра, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба. Каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, а ноги, казалось, налились свинцом и навсегда останутся в том положении, в котором она их согнула. Она сняла шлем, и прохладный ночной воздух коснулся её разгорячённого, влажного лица, принося минутное облегчение. Девушка жадно пила воду из фляги, чувствуя, как ледяная струйка стекает по подбородку на шею, за ворот стёганой куртки.

Вокруг потрескивали костры, отбрасывая на лица солдат причудливые, пляшущие тени. Мужчины, уставшие от дневного перехода, позволили себе короткую передышку. Напряжение, висевшее в воздухе с момента выступления в поход, немного спало, уступив место обыденным солдатским разговорам — простой человеческой потребности отвлечься от мыслей о грядущей битве.

— Слышал я от одного купца, что северяне тоже снялись с мест, — басил здоровенный детина, подбрасывая ветку в огонь. Искры взвились вверх, словно стая огненных светлячков. — Все их кланы идут к побережью.

— Да ну, брехня, — лениво отозвался другой, протирая лезвие своего кинжала. — Чего им там делать? У них же вечная зима и медведи по улицам ходят.

— Не скажи, — не унимался первый. — Говорю тебе, идут. И не просто идут, а маршируют так, что земля дрожит. Я сам видел их дозорных на границе. Страшные люди. Никогда не улыбаются. Вроде как смех у них — признак слабости.

— А доспехи у них, говорят, из костей делают, — вклинился в разговор молодой лучник, сидевший поодаль. — Не из железа, а из костей врагов. И шлемы у них с рогами, а на плечах — черепа.

— Враки всё это про черепа, — фыркнул кто-то из темноты. — Но то, что они огромные, как медведи, — это правда. И сила у них нечеловеческая. Один такой может меч одной рукой держать, что мы двумя еле поднимаем.

Разговор перешёл на другие темы: кто-то вспоминал дом и жён, кто-то жаловался на качество походной каши. Элирия слушала вполуха. Усталость брала своё. Голоса солдат сливались в монотонный гул, похожий на шум далёкого прибоя или на шелест листвы над головой. Боль в мышцах постепенно притуплялась, превращаясь в глухую, ноющую мелодию.

Она сама не заметила, как её голова начала клониться набок. Веки, тяжёлые, словно свинцовые пластины доспеха, закрылись сами собой. Голоса солдат отдалились, стали тише, а потом и вовсе исчезли, растворившись в бархатной тишине ночи. Элирия уснула прямо там, где сидела — неудобно привалившись к дереву, с флягой в руке и шлемом у ног. Сон её был глубоким и без сновидений — благословенное забытьё солдата перед боем.

Тишину, окутавшую лес, разорвал грубый окрик, похожий на удар хлыста:

— Какого хрена!? Эй, вставай, просыпайся!

Элирия дёрнулась, вырываясь из объятий глубокого сна. Мир вокруг был размытым и враждебным. Чья-то сильная, грубая рука бесцеремонно схватила её за предплечье и рывком поставила на ноги. Девушка покачнулась, мышцы, сведённые судорогой от неудобной позы, пронзила острая боль.

— А ну-ка, посмотрим, кто тут у нас... — пробурчал солдат, который её разбудил. Он был невысокого роста, коренастый, с густой рыжей бородой. Он бесцеремонно разглядывал её, держа за руку так, словно поймал воришку. — Принцессе место в замке, за вышивкой! А не на войне. Женщинам тут не место!