Чёрный завод

Лена смотрела в окно. Катя смотрела в потолок. Лера смотрела на Максима.

— Полиция едет, — сказала Лера. — Они поедут по этой дороге. Упрутся в дерево. Выйдут из машины. И что?

— И ничего, — сказал Максим. — Им придётся идти пешком. — Он помолчал. — Или у них будет пила.

— Часа через три они доберутся до посёлка, — сказала Лера. — Максимум четыре. И всё закончится.

— Если Крот не встретит нас раньше.

Тишина.

— Нам нужно оставить им сигнал, — сказала Лена вдруг. — Что-то у дерева. Чтобы они знали — мы живы, мы на острове, пусть идут туда.

— Что?

Она уже рылась в рюкзаке. Вытащила блокнот, вырвала страницу. Нашла ручку. Написала крупно, в несколько строк. Показала Максиму.

«Полиция — мы на острове (завод). Нас 6 человек. Мост — цепь на замке, ищите лодку. Угроза — человек в лесу, Крот. Торопитесь. Дракова Е.»

Максим прочитал. Кивнул.

— Привяжи к ветке. На уровне глаз.

Лена вышла из машины. Максим вышел вместе с ней — не отпускать людей в одиночку, это он решил для себя ещё в подвале.

Они вместе подошли к дереву. Лена привязала записку куском шнурка от рюкзака — крепко, к нижней ветке, на виду. Максим смотрел на лес по сторонам.

Тихо.

Они вернулись к машине.

— Едем обратно, — сказал Максим.

Посёлок встретил их так же, как первый раз — пустой улицей и тишиной. Человека, которого они видели, уже не было. Либо ушёл в лес, либо где-то ждал — Максим не знал, и это его не устраивало.

Он поставил машину у причала.

Лодка под навесом была на месте — старше той, что утонула, с вёслами, привязанными к банке верёвкой. Он проверил дно — цело. Вёсла есть. Нормально.

— Грузимся, — сказал он.

— Катя сможет? — спросила Лера.

Катя уже выходила из машины.

— Смогу, — сказала она. — Я лучше, чем час назад.

Лера смотрела на неё секунду. Потом кивнула.

Они спустили лодку, загрузились — на этот раз Максим посадил Катю и Лену на корму, взял вёсла сам, остальные рассредоточились по бортам. Лодка была больше предыдущей, сидела хорошо.

Максим грёб, смотрел на берег.

На берегу — никого. Посёлок, тёмные дома, лес за ними. Где-то там Крот.

Он грёб ровно, сильно, без спешки. Пролив у моста был узким — метров восемьдесят. Лодка шла быстро.

Никто не смотрел на завод, пока не причалили.

Первой посмотрела Марина — потому что стояла на носу и смотрела вперёд.

— Максим, — сказала она.

— Вижу.

Ворота завода были открыты. Точно так же, как когда они уходили. Тёмный проём, ржавые створки.

Ничего в воротах. Просто ворота.

— Заходим во двор, — сказал он. — Не в здание. Двор, северный угол — там стена глухая, хороший обзор на мост и на весь двор. Ждём там.

— До чего ждём? — спросил Ранко.

— До полиции. Или до рассвета. Что раньше.

Они вышли из лодки на каменистый берег острова. Максим вытащил лодку на берег, перевернул — на случай, если вдруг понадобится снова и быстро. Привязал верёвкой к торчащему из земли штырю.

Потом он подошёл к мосту с островной стороны.

Цепь была намотана на перила с берегового конца. С островной стороны — просто старая щеколда, деревянная, вбитая в перила. Он откинул её.

Теперь мост открыт с обеих сторон.

Полиция, когда доберётся, сможет войти.

Он вернулся к остальным.

— Идём в угол, — сказал он.

Они пошли через ворота в заводской двор.

Северный угол был хорош — Максим выбрал правильно. Глухая стена слева и позади, впереди открытый двор, мост виден насквозь, ворота видны. Из тёмных оконных проёмов тянуло холодом, но здесь, снаружи, воздух был просто ночным. Не тем.

Они сели — кто на камни, кто прямо на землю. Максим остался стоять.

— Сколько сейчас? — спросила Лера.

— Без пяти восемь, — сказал Ранко.

— Темнеет в половине десятого примерно.

— Значит, полтора часа света.

— Полиция может успеть до темноты, — сказала Лена. — Если они выехали, когда Лера звонила — они уже были в дороге. Дерево — задержка, но не критичная.

— Или критичная, — сказала Марина. — Если Крот успел предупредить.

— Крот не будет нападать на полицию.

— Ты уверена?

Лена не ответила.

Катя сидела у стены, вытянув ноги. Смотрела на мост — на берег за ним, на тёмные крыши посёлка.

— Я должна была уехать раньше, — сказала она тихо.

— Катя, — сказал Максим.

— Нет, правда. Я видела его три раза. Я видела свет на заводе четыре раза. Я написала в журнале «если что». — Она помолчала. — Я не уехала, потому что думала — это просто страх. Что я придумываю.

— Страх — это не «просто», — сказала Марина. — Страх — это информация.

— Я биолог. Я не верю в информацию без источника.

— Источник был, — сказала Марина. — Просто ты не могла его классифицировать.

Катя посмотрела на неё.

— Ты психолог?

— Учусь.

— Хорошо учишься.

Марина чуть улыбнулась — первый раз за несколько часов, Максим заметил.

Ранко достал из рюкзака термос — каким-то образом уцелел — и налил по очереди. Горячий чай, не очень крепкий. Максим взял кружку, сделал глоток.

Горячее прошло внутрь, и он почувствовал, что устал — по-настоящему устал, не той усталостью, которая бывает от нагрузки, а той, которая бывает, когда долго держишь что-то в напряжении и только что чуть ослабил хватку.

Он не ослаблял хватку. Просто отметил, что устал, и поставил это на потом.

— Максим, — сказал Ранко тихо.

— Что?

— Ты думаешь, оно не выйдет ночью? Из завода?

Максим смотрел на тёмные оконные проёмы центрального корпуса.

— Днём оно не вышло, — сказал он.

— Днём мы уходили. Ночью мы сидим прямо перед ним.

— Знаю.

— И?

Максим помолчал.

— Ермолаева сказала, что оно ждёт, пока люди сами войдут, — сказал он. — Мы не входим. Мы снаружи.

— Ты думаешь, это имеет значение?

— Не знаю, — сказал Максим. — Но это единственная логика, которая у нас есть. И пока она работает.

Ранко посмотрел на завод. Потом на Максима.

— Хорошо, — сказал он. — Ладно.

Они сидели в углу заводского двора и пили чай из одного термоса, и ждали полицию, и смотрели на мост, и иногда — не специально, просто потому что не смотреть было труднее — смотрели на тёмные окна завода.

В окнах не было ничего.

Это было, пожалуй, самым странным — как много в этом месте значило отсутствие чего-либо. Как темнота в оконных проёмах была не просто темнотой, а чем-то, что занимало пространство.

В половине девятого Лера сказала:

— Смотрите на мост.

Они посмотрели.

На мосту — с берегового конца, медленно, с фонариком — шёл человек.

Максим встал.

Фонарик качался ритмично — человек шёл неторопливо, уверенно. Не крался. Шёл открыто.

— Полиция? — спросила Лена.

— Один человек, — сказал Максим. — Полиция не ходит по одному.

Человек дошёл до середины моста. Остановился. Посветил фонариком в сторону двора — нашёл их, шестерых, в северном углу.

Максим не двигался.

Человек на мосту опустил фонарик. Сделал ещё несколько шагов вперёд.

И тогда Катя — тихо, почти про себя — сказала одно слово:

— Крот.

Гл