10 000 радостей, 10 000 печалей. Эта драгоценная человеческая жизнь. Часть первая

Аджан Ачало Бхиккху

10 000 радостей, 10 000 печалей. Эта драгоценная человеческая жизнь. Часть первая

С О Д Е Р Ж А Н И Е

ПРЕДИСЛОВИЕ

ОТ АВТОРА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

От тьмы к свету

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ранние годы (3–10 лет)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Первые признаки (3–10 лет)

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Мир перевернулся с ног на голову (11–13 лет)

ГЛАВА ПЯТАЯ

Трудное взросление: Паршивые моменты (14–17 лет)

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Трудное взросление: Счастливые моменты (14–17 лет)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В поисках смысла в Брисбене (17–19 лет)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В поисках смысла в Сиднее (19–21 год)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Все дороги ведут в Таиланд (21 год)

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Центр медитации (22 года)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Лесной монастырь (22–23 года)

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Пакхау Бретт — Саманера Ачало (23 года)

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Саманера Ачало идёт в джунгли (23–24 года)

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Борьба с Марой в Англии (24 года)

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Молодой бхиккху в Таиланде (25 лет)

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Молодой бхиккху в Таиланде (25–26 лет)

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ГЛОССАРИЙ

П Р Е Д И С Л О В И Е

Кого мы встречаем, когда встречаем буддийского монаха? Человека, который «оставил дом» и принял посвящение, — человека, обретающего иную форму бытия, или же существо совершенно нового типа?

Как бы нелепо это ни звучало, возможно, это отражает ту слегка двусмысленную роль, которую монахи занимают в массовом сознании. Многие из нас проецируют на монахов собственные верования, устремления или предубеждения и могут воспринимать их как существ, стоящих выше мирских, земных трудностей, с которыми сталкиваемся мы все. Это, разумеется, совершенно нереалистично: каждый бхиккху родился младенцем, прошёл через детство и стал взрослым — точно так же, как и все остальные. Просто в какой-то момент он выбрал путь формальной практики с устремлением выйти за пределы земного страдания, с конечной целью достижения просветления (реализации ниббаны). Именно существо, идущее этим путём, предстаёт перед нами в монашеской рясе; человек, прилежно практикующий, чтобы очистить свой ум от жадности, ненависти и неведения.

Встретить сегодня Аджана Ачало — значит встретить высоко реализованного, опытного монаха Тхеравады, который чувствует себя в этой форме совершенно естественно. За его плечами более тридцати лет практики. Он — основатель и настоятель лесного монастыря Анандагири, прекрасного места, расположенного на лесистом холме в провинции Петчабун на севере Таиланда. Сам король Таиланда даровал ему тайское гражданство, а позже он получил высокий церковный титул Чао Кхун Пхра Радж Ваджираньянамуни. Для «западного» монаха это очень серьёзные достижения.

Он добрый, обладает прекрасным чувством юмора, мудр и спокоен. Его беседы, медитации под руководством, книги и паломничества продолжают вдохновлять множество людей. Но так было не всегда. И, как скажет любой буддист, так будет не всегда. Изменения неизбежны, а то, что происходит, зависит от причин и условий.

Эта книга как раз и посвящена тем причинам и условиям, которые привели молодого начинающего актёра Бретта из Брисбена к тому, чтобы стать бхиккху в консервативной тайской лесной традиции медитации на северо-востоке Таиланда. Путь, мягко говоря, не самый проторённый.

Большинство туристов и случайных наблюдателей ценят красоту тайских храмов и монастырей и уважают тихое достоинство монахов, которые их поддерживают и сохраняют религиозные традиции. Меньше людей понимают различия между разными буддийскими традициями, даже внутри преимущественно тхеравадинского мира Юго-Восточной Азии.

Тайская лесная традиция по своей природе — одна из наименее «показных» и, как некоторые считают, наименее «приветливых» буддийских школ. Без соответствующего культурного буддийского фона она может казаться довольно закрытой, почти чужой. И именно здесь заключается большая ценность этой книги: она даёт читателю уникальную возможность увидеть, как «современный» человек переживает традиционное патриархальное монашество с обетом безбрачия.

Как говорит сам Аджан Ачало на страницах этой книги, прямота и честность — настоящая основа его практики. Поэтому эти воспоминания — не попытка приукрасить или идеализировать прошлое. Трудности ранних лет Бретта и последующие сложности, связанные с принятием монашеской жизни, описаны без особой ностальгии, и некоторые моменты могут даже показаться читателю жёсткими или неприятными. Я считаю, что это как раз большая сила этой автобиографии.

Как профессиональный писатель и редактор я очень ценю искренний, правдивый и неприукрашенный стиль Аджана. Многие пытаются писать «в определённом стиле», а Аджан Ачало с его острой памятью на детали и природным даром рассказчика просто честно рассказывает, как всё было.

То, что немного потерянный и одинокий молодой человек с чувствительной, отчасти артистической натурой в итоге стал дисциплинированным «воином медитации» (а именно так можно назвать монахов лесной традиции) в строгом ордене отречения и добился в этом такого успеха, — поистине удивительно. Но читать, как это происходило — со всеми сомнениями, грязью и отчаянием, через которые ему пришлось пройти, — делает эту историю гораздо более близкой и вдохновляющей.

Конечно, в жизни Аджана Ачало были не только трудности. По пути ему встречалось множество прекрасных благословений: полезные практики и учения, вдохновляющие и поддерживающие учителя, сложные, но в конечном итоге благотворные условия, в которых он мог бороться и расти.

Также очень интересно наблюдать, как чувствительная натура Бретта сохранилась и в Аджане Ачало, но преобразилась во что-то более умелое и устойчивое. Его творческий порыв и интуитивность дали жизнь многим текстам, проектам и паломничествам и принесли что-то особенное в его роль буддийского учителя и проповедника. Его готовность говорить о более духовных, эзотерических и возвышенных аспектах буддизма создаёт мост между часто циничным взглядом «западного» наблюдателя и удивительным миром буддийской космологии. Такой духовный подход редко встречается в англоязычной тхеравадинской литературе, и поэтому особенно ценен.

Добавлю, что история Аджана Ачало особенно вдохновляет именно меня. Мы оба родились в Австралии в 1972 году, с разницей в несколько дней, поэтому наши культурные корни очень похожи. Наши пути ненадолго пересеклись в начале 90-х, когда Бретт работал баристой в кофейне в Сиднее недалеко от университета, где я учился. Но по-настоящему мы начали общаться уже много лет спустя и в совершенно других обстоятельствах. К тому времени я уже изучал буддизм именно в тайской лесной традиции, а не литературу в университете. Он даже был одним из монахов, которые читали мантры на моей временной ординации. Иметь такого опытного учителя со схожим культурным фоном оказалось для моей практики огромной поддержкой.

От всего сердца надеюсь, что эта автобиография просветит и вдохновит многих буддистов — как новичков, так и тех, кто уже давно в Дхамме. Она очень ясно показывает, что последовательное следование дисциплинам, которые тренируют и возвышают ум, в итоге обязательно приносит положительные результаты. Кроме того, возможно, она поможет нам с большим пониманием относиться к человеку в монашеской рясе — со всеми его сильными и слабыми сторонами, — чья преданная практика доказывает, что любой человек способен продвигаться по пути к миру за пределами страдания.

Шон Муни

О Т А В Т О Р А

По просьбе некоторых моих давних учеников из Юго-Восточной Азии я решился на этот проект — написать автобиографию. При этом я подумал, что книга должна содержать какие-то жизненные уроки: если уж рассказывать о своей жизни, то как сделать так, чтобы читатели смогли из этого что-то полезное почерпнуть? И в процессе размышлений, оглядываясь на прожитое, я понял, что и сам могу кое-что для себя прояснить. Что я на самом деле усвоил за эту жизнь и как именно это произошло? Кто или что были моими учителями? Замечал ли я все благословения, которые мне выпали? Испытывал ли должную благодарность за них? А как насчёт всех трудностей и испытаний — полностью ли я принял их как проявления каммы? Смог ли простить всех и вся? Как подсказывает название этой книги и как это переживает каждый человек в своей жизни, были и болезненные периоды, и очень радостные.

Хотя я настоятель монастыря и учитель, который проводит паломничества, ретриты и читает лекции по Дхамме онлайн, на самом деле я несколько более замкнутый человек, чем может показаться со стороны. Мне близки знакомые лица, душевная близость и та тёплая, почти семейная атмосфера, когда общаешься с людьми, — и при этом я много времени провожу в одиночестве. Таков общий тон моей жизни и жизни общины в монастыре, где я обычно живу, таков же тон многих моих наставлений.

У каждого монаха, каждой монахини и каждого практикующего есть свои скрытые склонности и предпочтения — только Будда полностью искоренил все черты характера, — а мне близко создавать тёплую, близкую, дружескую атмосферу. С этим же связано и качество обезоруживающей прямоты и честности — никаких секретов в семье, так сказать. Именно в таком ключе я писал эту автобиографию, что может показаться немного необычным для представителя консервативной традиции.

Я решил, что лучший для меня способ как для автора — это словно взять читателя за руку, включить его в число друзей, делиться сокровенным и провести вместе со мной по пути моей жизни. Надеюсь, что при таком подходе, когда в конце концов я окажусь на коленях и с уважением буду слушать наставления своего учителя, вы почувствуете, будто находитесь рядом со мной и слышите эти слова так, словно они обращены прямо к вам. Если мне удастся хорошо справиться с ролью рассказчика, то, надеюсь, именно так и получится — я хочу, чтобы вы ощущали себя включёнными, близкими, связанными с происходящим, чтобы получали эти наставления для себя и могли трактовать их так, как это подходит именно вашей жизни, где бы вы ни находились. Будда говорил: «Дар Дхаммы — высший дар». Именно в этом духе я щедро и открыто делюсь этими текстами — как искренний жест взаимности и благодарности за учение и учителей этой жизни.

Те, кто меня знает, уже в курсе, что я верю в правдивость, в то, чтобы быть откровенным, открытым и прозрачным. Правдивость — очень большая часть моего характера, и так было, сколько себя помню. Кого-то моя прямота иногда может задеть, хотя я никогда не ставлю целью кого-то оттолкнуть или обидеть — разные вещи находят отклик у людей разных культур, возрастов и этапов жизни и практики. С этим пониманием я и делюсь свободно; но, как часто говорят монахи в своих беседах о Дхамме, берите то, что полезно, а остальное оставляйте. Впрочем, по моему опыту преподавания, на каждого обиженного всегда найдётся несколько благодарных. Большинство буддийских практиков обладают здоровым аппетитом ко всем видам истины: личной, межличностной и в конечном счёте «безличной» истине.

С детства я всегда был очень откровенен в том, что считал правдой, — настолько, что иногда это проявлялось в спорах с родителями и учителями. Я никогда не спорил ради спора, но если не соглашался с кем-то или моя трактовка истины расходилась с чужой, об этом сразу становилось известно. Хотя это создавало трения и для меня, и для других, думаю, именно эта черта в значительной степени привела меня к учению Будды и к тому, чтобы сдаться ему. Потребность искать и чтить истину сделала возможным сменить страну, жить в другом климате, есть другую еду, завести других друзей — начать всё с нуля. Если правда и правдивость для тебя идеал, то, найдя то, что откликается этой жажде, ты готов на большие жертвы, чтобы это чтить.

Стоит отметить, что до того, как я стал монахом, я монахом не был. В своих текстах я старался описывать жизнь именно так, как её переживал: австралийским мальчиком, австралийским подростком, австралийским молодым человеком, а потом — новичком-монахом и младшим монахом в Таиланде. Думаю, это важно, потому что я хочу показать читателю: монахи — тоже люди. Они начинают как обычные существа, но выбирают принять вызов трудной тренировки, и именно эта тренировка в итоге позволяет развить прозрение, а также благородные и прекрасные качества.

В последующих главах я открыто пишу о трудностях, которые пережил в детстве и юности в отношениях с матерью и отцом. Я старался быть правдивым, справедливым и сострадательным, описывая эти вызовы, не обвиняя других в своих страданиях. Кому-то может показаться, что об этом и упоминать не стоило, но я уверен, что другие, у кого трудности с родителями были ещё тяжелее, смогут откликнуться. Надеюсь, читатели найдут в моей истории немного сочувствия и ободрения — увидев человека, который несмотря на (а может, отчасти и благодаря) эти трудные и болезненные переживания стал монахом и учителем, развив добрые и благие качества.

Написание этой автобиографии оказалось интересным и ценным опытом. Как бхиккху, для которого принцип «срединного пути» очень дорог, я постоянно осознавал, что любую историю можно рассказать по-разному. Можно просто опустить некрасивые моменты и переоценить вдохновляющие. Или, наоборот, переоценить трудные. Держа в уме срединный путь, в духе равновесия, справедливости и правдивости, я не всегда включал самые пиковые или самые тяжёлые моменты; скорее, старался передать общее ощущение того, как всё действительно было в тот или иной период моей жизни.

Эта книга охватывает ранние годы этой жизни — детство, юность и первые годы монашества — до двадцати шести лет. Если жизнь и время позволят, возможно, когда-нибудь появится вторая часть. Писать автобиографию в начале пятого десятка может показаться рано, но я рад, что сделал это скорее раньше, чем позже, — некоторые воспоминания уже начали понемногу угасать.

В процессе написания мне стало ещё яснее, сколько благословений сопровождало меня всю жизнь. С возрастом мы, надеюсь, обретаем более широкий взгляд на прожитое и видим, где могли быть справедливее, добрее, понимающими или прощающими по отношению к людям и ситуациям в прошлом. Я не всегда ценил те блага, что были рядом, но с возрастом и благодаря непрерывной буддийской практике приходит определённая мудрость — например, через созерцание каммы и культивирование прощения. Было радостью глубже осознать всю ту доброту, которая коснулась этой драгоценной человеческой жизни.

Я благодарен, что благодаря этой книге смог глубже соединиться с моей дорогой матерью. Пересматривая детство уже взрослым человеком, я смог отнестись к ней и к воспоминаниям о ней с новым взглядом — с большим состраданием и восхищением. Теперь, оглядываясь на трудности, я в основном чувствую благодарность: вижу, чему научился в тяжёлые времена и какую огромную доброту можно было разглядеть рядом с болью. Думаю, для людей вполне нормально какое-то время цепляться за обиды или самоправедный гнев — а потом бороться с прощением, — но умение искусно размышлять о трудных переживаниях прошлого может породить мудрость и сострадательное понимание.

Мне особенно понравилось вспоминать и делиться добротой моих учителей и другими значимыми благословениями, встреченными на пути этой жизни, — временем, проведённым в медитационных центрах, тренировочных монастырях, лесных обителях и в джунглях, и тем, чему я научился у этих людей и мест. Мне очень радостно поделиться более близким и личным взглядом на моих учителей — рассказывая о жизни и практике с такими монахами, как Аджан Сумедхо, Аджан Пасанно, Аджан Джаясаро и Аджан Анан.

Надеюсь, чтение об этих переживаниях станет для читателя упражнением в сангхануссати — воспоминании о благородных качествах Сангхи. Пусть и вы возрадуетесь своему невероятному счастью встретить учение Будды, ведь встреча с этими наставлениями и возможность практиковать — это как выиграть в самсарическую лотерею.

Будучи молодым монахом, я с удовольствием читал биографии великих мастеров медитации — Луанг Пор Мaна, Луанг Пор Тэйта, Аджана Ли Дхаммадхаро, мастера Сюй Юня — и заворожённо слушал, когда Аджан Джаясаро читал нам отрывки из жизни Аджана Ча. Эта автобиография задумана как своего рода мостик между этими великими, совершенными мастерами и более обычным практиком наших дней.

Моя история жизни не может сравниться с жизнями этих выдающихся монахов, но мир меняется быстро, и сегодняшние люди (особенно те, кому двадцать-тридцать лет) могут легче откликнуться на рассказ кого-то, кто ближе к ним по возрасту и опыту. Надеюсь, эта книга послужит примером жизни, посвящённой тренировке и дисциплинам, которым учил Будда, — жизни, закладывающей фундамент и развивающей качества для будущей, последней жизни, подобно жизням тех мастеров.

Читатели, не знакомые с моими наставлениями, быстро заметят, что у меня сильная, непоколебимая вера в прошлые жизни, перерождения, иные миры и существ в них. Это может показаться необычным или удивительным для монаха, родившегося и выросшего в Австралии — думаю, у меня было несколько недавних прошлых жизней в Азии! У меня всегда было интуитивное убеждение в этих вещах, и в следующих главах я описал некоторые детские переживания, которые ещё больше их подтвердили.

Стоит отметить, что я живу монахом в Таиланде уже очень давно — больше половины своей жизни — и много путешествовал по святым местам Индии и Китая. Здесь, в Азии, вера в перерождения, небесные миры и небесных существ — дело вполне обычное. Эти темы постоянно обсуждались Буддой и его монахами-учениками, как это зафиксировано в Сутта и Виная питаках, и они неотъемлемо вплетены в учение Дхаммы. Для многих из нас в Азии было бы странно их опускать, поэтому надеюсь, что любые сомневающиеся читатели хотя бы останутся открыты к возможности их существования.

Хочу отдельно поблагодарить нескольких человек, которые очень помогли мне в работе над этой книгой и сделали возможным её выход. Большое спасибо Аджану Паваро, мэ чи Эмили и Элизабет Статис-Роу за их добрую и щедрую помощь в редактуре и проверке текста. Аджану Кхеме — за помощь с графическим дизайном, Аджану Паньясири за перевод на русский язык. И отдельно мэ чи Эмили — за вёрстку и оформление цифровой версии издания.

Искренне надеюсь, что через написание и публикацию этой книги мне удастся передать глубину моей веры и убеждённости в буддийском учении и практике и тем сChangsамым вдохновить людей углубить свою собственную преданность и убеждённость. Вера в такое благо порождает энергию и радость — качества, которые нужны каждому. Делясь историей своей жизни, я надеюсь побудить читателей увидеть, что взращивание непоколебимого оптимизма на долгий срок — через множество жизней — на самом деле очень практично и полезно. С таким взглядом мы понимаем, что каждый искусный поступок и усилие имеют огромную ценность, и каждое доброе дело, каждый акт терпения обязательно принесут плод.

Мы можем ободриться, твёрдо убеждённые, что периоды, которые кажутся сухими и утомительными, непременно сменятся периодами вдохновения, роста и радости, — если мы старательно сеем причины. Посвящая себя развитию даны, силы и бхаваны (щедрости, нравственного поведения и развития ума), мы делаем свою жизнь всё лучше и лучше. Внешний мир может не становиться лучше — мир и правда сошёл с ума в наши дни, сформированный каммой восьми миллиардов людей, — но как личности, если вы следуете пути Будды, ваше собственное будущее становится всё светлее.

Когда жизнь тяжела и всё становится трудно, не сдавайтесь — просто продолжайте идти. Работайте усерднее и будьте последовательны. Этому я научился у своих учителей в этой жизни — и у родителей дома в Австралии, и у Аджанов в монастырях. А ещё — у своих собственных добрых усилий на протяжении десятилетий. Усилие приносит плоды: больше прозрений, более мудрый взгляд, меньше страданий, больше благополучия. Я могу это подтвердить на собственном опыте — и желаю того же вам.

Искренне надеюсь, что история этой жизни послужит для вас ободрением, где бы вы ни находились в своей жизни и практике. Пусть десять тысяч радостей и десять тысяч печалей вашей собственной жизни станут вашими учителями. Пусть вы «держите ум посередине» среди всех превратностей жизни, день за днём становясь мудрее, крепче и добрее. И наконец, пусть мы все неуклонно продвигаемся к освобождению ума.

Желаю Вам всех благ,

Аджан Ачало Бхиккху

Г Л А В А П Е Р В А Я

От тьмы к свету

Когда начинаешь записывать историю своей жизни, трудно понять, с чего именно начать. Ведь перед твоей историей всегда есть другая история, а перед ней — ещё одна, и так до начала времён. Но история, которая непосредственно предшествует моей собственной, — это история моих родителей. Поэтому с должным уважением давайте начнём с них.

Сразу хочу предупредить: я назвал эту книгу «10 000 радостей, 10 000 печалей» не просто так. Нам придётся пройти через немало печалей в этих самсарических жизнях, прежде чем мы доберёмся до радостей. И всё же история о том, как человек идёт из тьмы к свету, всегда имеет ценность, потому что именно это в той или иной степени предстоит каждому из нас.

Думаю, было бы интересно начать с чего-то яркого, поэтому давайте начнём с моей мамы. Я недавно долго разговаривал с ней и наконец-то прояснил некоторые детали.

Анжела Мэри Смит родилась в Лондоне 31 мая 1939 года. В сентябре 1940-го, когда ей было чуть больше года, дома по обе стороны от их дома были разбомблены немецкой авиацией — это были первые дни Лондонского блица, страшных бомбёжек, которые продолжались пятьдесят семь дней подряд. Её старшая сестра Ширли была на два года старше, а младшие близняшки Мари и Клэр родились в подземном метро прямо посреди воздушного налёта. Хотя Анжеле было всего шестнадцать месяцев, она до сих пор хорошо помнит вой сирен и лучи прожекторов, шарящие по небу.

Мама говорила, что единственное чувство, которое она помнит из самого раннего детства, — это страх. Отец служил в Королевских ВВС и воевал, поэтому вокруг были только женщины и напуганные дети. Правительство эвакуировало людей из Лондона, и вскоре Анжела оказалась в новом доме в Манчестере, на Реддиш-Вейл-Роуд, напротив яблоневого сада.

Моя мама говорит, что у неё, по сути, и не было нормального детства. Как только она научилась ходить и говорить, её сразу начали привлекать к домашней работе. Её мама, Джесси, шотландка по происхождению, была занята с маленькими близняшками и часто отправляла маленькую Анжелу одну ловить двухэтажный автобус, чтобы съездить в магазин за продуктовыми карточками.

Хотя Ширли была старше, Анжела была на целую голову выше, поэтому мама считала её самой ответственной. Анжеле было страшно ходить одной. В то время в Лондоне орудовал знаменитый серийный убийца по прозвищу «Военный Потрошитель», который жестоко убил нескольких женщин. Хотя его уже поймали и казнили, истории о нём глубоко запали в душу женщинам и детям по всей Англии.

Если попытаться найти что-то хорошее в трудном детстве моей мамы, то можно сказать, что Анжела очень рано научилась быть самостоятельной, стойкой, смелой, полезной и трудолюбивой. И это было очень кстати, потому что впереди её ждали новые испытания.

Когда ей было восемь или девять лет (точный год она не помнит), семья эмигрировала в Австралию. Она хорошо помнит сильную морскую болезнь во время бесконечного десятинедельного плавания. Помнит и то, как египетский мужчина пытался её похитить во время прогулки по берегу Суэцкого канала. К счастью, капитан корабля заранее предупредил детей, чтобы они держались за руки цепочкой и не отставали. Мужчина схватил маленькую белокурую голубоглазую Анжелу за щиколотки и сильно дёрнул, но цепочка выдержала.