Волчья Падь. Легенды таёжной земли

Ева Полынь

Волчья Падь. Легенды таёжной земли

Глава 1

Глубоко в тайге стоит деревушка — Волчья Падь её кличут. Потому как рождаются там мальчики с жёлтыми глазами. Поговаривают люди, что кровь у них волчья, проклятая. И только старожилы знают, с чего всё началось.

Рано лёг снег в ту зиму. Напорошило так, что дворы утопали в сугробах. К Крещению ударили лютые морозы. Волки кружили у самого села. По ночам из леса тянулся долгий протяжный вой — аж кровь застывала. Бабы затемно боялись из дому выходить.

Прошлой ночью волки наследили у крайних домов, что стоят ближе к лесу, да пса у Игната чуть не разорвали. Еле отбил — благо почти в каждой избе есть ружьё.

Жители начали спускать собак с цепей, жгли костры на околице, мужики дежурили по улицам с ружьями.

Звезды ещё стояли высоко, ярко светили на иссиня-черном небе, ночь не спешила отступать. В избе было тепло, пахло хлебом и кашей.

Назар тихо соскользнул с койки, задёрнул занавеску и подошёл к столу. Сибирский мужик — кудрявый, светло-русый, с широкими плечами и большой бородой. Он зажёг лучину у лавки, застеленной хубсаром*. Рыжий огонёк заплясал по стенам, освещая угол комнаты. Назар зевнул и потянулся за ружьём. Проверил кремень, подсыпал порох.

Тяжело ступая, шаркая по полу шерстяными чулками, к мужу вышла Груша. Рукой подпирала поясницу. Тугая чёрная коса тянулась вдоль спины. Женщина была буряткой, до замужества звалась Саяной. Назар влюбился без памяти в её раскосые карие глаза и сразу же сосватался.

— Мать, пошто встала? — Назар накрыл ладонью большой, уже опустившийся живот. — Он спит, и ты спи. Со дня на день сын попросится — силы будут нужны.

— Провожу... Сейчас на стол соберу.

Женщина, переваливаясь, подошла к печи, раскрыла заслонку, достала ухватом чугунок с кашей, заправленной салом, поставила перед мужем. Сама села напротив, поглаживая круглый живот. Назар черпал дымящуюся кашу прямо из чугунка деревянной ложкой, закусывая кислым хлебом.

На запах вышла рыжая кошка — толстая, холёная. Она вальяжно сделала круг у хозяйских ног и запрыгнула на лавку вылизываться.

— Боязно мне, Назарушка, — тихо сказала Груша. — Векша гостей намывает. Не к добру сегодня на волка идти.— Не боись, Груня. Бог даст, отгоним волка в тайгу. Все охотники нынче выходят, неужто я один дома останусь?

Назар взял кусочек сала и бросил кошке.— Векша, полно лизаться.

Кошка мигом спрыгнула на пол, схватила угощение в зубы и спряталась под лавкой.

— Дай Бог, — тихо ответила Груша.

Она взяла тонкую щепу, подожгла от лучины и поднесла к лампаде в красном углу. Маленький огонёк, трепыхаясь, замерцал, освещая иконы.

— Убереги нас от дурного и нечистого, — женщина перекрестилась, бросила щепу в печь.

Пока Назар хлебал кашу, Груша решила сготовить мужу заутран. Покопавшись в закромах, она достала тёмный брусок, завёрнутый в холстину. Отбив ножом кусок, бросила его в котелок с кипятком. По избе разлился густой, терпкий дух. Затем подлила вечернего молока, бросила щепоть соли, ложку масла и поджаренной муки. Половником разлила сытный чай по глиняным кружкам.

— На, выпей, — сказала она, подавая мужу одну из них. — Чтоб не озяб в лесу.

Назар глотнул обжигающий солоноватый напиток — приятное тепло разлилось по телу. Он зачерпнул ложкой со дна разбухшую чайную заварку с мукой и отправил в рот.

— Выходить мне скоро. Иди подремли ещё.— Провожу тебя, тогда уж.

Груша убрала чугунок с кашей обратно в под и прикрыла заслонкой. Взяла вторую кружку, сделала глоток. Лёгкая улыбка тронула её красивые губы.

— Айда-ка, послухаю, — Назар опустился на колено, приложился ухом к беременной жене.

— Спит, еще видать, — сказал он Груше. И прошептал, глядя на живот: — Скоро свидимся, Матвейка.

Мужчина верил повитухе — уж после трёх дочерей должен быть сын.Дашутка десяти лет мирно сопела на полатях. Девочка пошла в мать — миндалевидные глаза, тёмные густые волосы, прямые, как конский хвост. Дуняша семи лет и Маняша пяти лет спали на печи. Они родились похожими на отца — светлые глаза и волосы. Младшая унаследовала от Назара ещё и кудри.

Охотник надел треух, замотал шею шерстяным платком. Груша подала мужу хлеб и сало. Мужчина спрятал еду за пазуху — чтоб не замёрзло. На пояс он повесил кисет с огнивом, нож в кожаных ножнах, маленький рожок с порохом для подсыпки. Перекрестился на красный угол и взялся за ручку двери. За околицей, со стороны леса, снова протянулся волчий вой. Векша выгнулась и зашипела.

— Господи, помилуй, — зашептала Груша.

— От, дурная животина, — усмехнулся Назар. — Хозяйку испужала.

Он крепко обнял жену:

— Сына береги, я скоро.

Груша перекрестила мужа в спину и осталась стоять, глядя на дверь. Затем, переваливаясь, подошла к окну, откинула льняную занавеску, вышитую красной нитью, попыталась разглядеть Назара, но лишь пламя от факела мелькнуло во тьме и тут же растворилось.

Она медленно подошла к сундуку, откинула крышку. Бросила взгляд на печь — дети спят. Запустила руку под меховой кафтан, достала онгон* — деревянную фигурку волка. Очень быстро что-то шепнула и спрятала обратно.

__________

Встретиться сговорились у Игнатьева дома, а там уже толпой на опушку.Игнат вышел в сени в распахнутом тулупе, изо рта валил пар. Крепкий мужик — косая сажень в плечах. Брови густые, борода с проседью.

— Все?— Десять рыл.— Добро. Значится так — ходит матёрый с ватагой, штук пять-шесть. Назар, ты стрелок. Кого с собой берёшь?

— Дед Кузьма, Георгий, Фёдор.

Мужики согласно кивнули.

— Добро. По номерам вставайте, как в прошлый раз. Загонщиками пойдут Санька мой, Петька, Савва и я.

Санька — старший сын Игната, толковый парень, не раз уже на охоте бывал, на голову выше бати. Петька — друг его. Савва — мужик средних лет, молодым на подстраховку. Несмотря на возраст, дюже шустрый.

— Степан слева, Прокоп справа.

Не курить и не кашлять. Кто закурит — шкуру спущу. Не разговаривать, громко не сморкаться. Ежели волка завалите — орём «Готов!», на помощь сигнал «Сюда!». Дай Бог загоним их, мужики.

Игнат перекрестился, следом за ним остальные охотники. Командир надел шапку, застегнул тулуп, подхватил на плечо подволоки:

— Выходим.

Охотники вышли из села, прошли вдоль крайних изб, мимо стогов, утонувших в сугробах. Впереди чёрной стеной встал лес. Волчьи следы уходили в чащу, но один отпечаток был огромен — даже для матёрого. Игнат, самый бывалый охотник, таких не видывал. До опушки добрались по насту, а там надели лыжи. В глубине каркнула ворона, и лес затих.Командир окинул взглядом мужиков — все на месте. Санька сглотнул так, что дёрнулся кадык.

— Не бойсь, — шепнул отец. — Загоним.

Он смочил палец и поднял его вверх — проверить, откуда ветер. Жестом показал занимать позиции. Охотники на широких подволоках вошли в лес.

Назар встал у кривой лиственницы, снял лыжи и поставил рядом, воткнув их в глубокий снег. Слишком тихо. Даже снег под ногами не скрипел - словно в ожидании. Будто лес уже знал, за кем он пришёл.

Игнат с загонщиками зашли в тыл, встали цепью, растянувшись дугой, охватывая лог с трёх сторон.

— Э-ге-ге-ей! — заорал он во всё горло.

Остальные подхватили: лихо засвистели, загремели трещотками.

Назар притаился за лиственницей. Сердце его бешено колотилось, несмотря на мороз, он почувствовал жар в теле. Чем ближе слышался шум загонщиков, тем крепче охотник сжимал ружьё. Прогремел выстрел со стороны Фёдора:

— Готов! — проорал тот.

Затем дед Кузьма:

— Готов, мать его!

Назар затаил дыхание. Из кустов, прямо на него, припадая на переднюю лапу, вывалился матёрый.

Охотник вскинул ружьё, нажал на спусковой крючок. Щёлк — осечка. Волк уже близко, глаза горят жёлтым светом, взгляд — будто людской, не звериный вовсе. Время остановилось. Зверь смотрел прямо на Назара.

Сердце колотилось, перед глазами мелькнули жена и дочки.

Спуск пуля попала в зверя. Он запнулся, кувырком полетел прямо к ногам Назара. Ледяной снег ударил в лицо. Мужик выругался, опустил взгляд и замолчал.Перед ним лежал человек.

\*Хубсар (бурят.)- меховые коврики из конских камусов(шкуры с ног лошади), сшитые мозаикой\*Онгон (бурят.) - дух помощник, который обитает в небольшом предмете