Не твоя прислужка

— Франсуа, но сыр крошится... — пискнул было Борька, пятясь назад к огромному двухкамерному холодильнику.

— У безручо всё крошится! Убирайся с моих глаз, паршивец! Мерд!

Так, разговаривает он довольно интересно, скажу я вам... Надо стрельнуть парочку фраз у него. Буду потом девчонок стращать.

Горничные Марина и Света, забившись в самый дальний угол у посудомоечной машины, испуганно переглядывались. Нуся стояла чуть в стороне, растерянно перебирая пальцами край фартука - даже её многолетний авторитет пасовал перед творческими истериками шефа, когда на кону стоял престиж званого обеда. Так, Саша, стоп. Вспоминай, что там ба иногда говорила? «Повара на Рублёвке - это капризные примадонны, Сашенька. На них нельзя орать, их нельзя увольнять посреди банкета, их нужно брать на понт или гладить по шёрстке». Интересно, если я его усишки поглажу, он мне руки отобьёт?

Я сделала глубокий вдох, нацепила на лицо самую уверенную, деловую маску, на какую только была способна, но со стороны, наверное, это выглядело будто у меня запор, и решительно приблизилась к кухонному островку. Планшет я демонстративно зажала под мышкой.

— Франсуа! — Гаркнула я, перекрывая шкворчание сотейников. Чёрт! Не так начала!

Зато шеф-повар резко обернулся. Его оценивающий взгляд прошёлся по моей молодой фигуре, наткнулся на серую форму экономки, и усы недовольно опустились.

— О, новая! — процедил он с сильным, явно наигранным французским акцентом, который он использовал для пущей солидности перед хозяевами. Наверное, он хотел сказать "новенькая". — Вы пришли сказать, что я должен кормить гостей брёвнами вашего Борьки? Анна Степановна никогда не пускала на мою кухню дилетантов!

— Анна Степановна сейчас в больнице, Франсуа, — спокойно ответила я, подходя вплотную к столу, где на огромном деревянном плато лежали истерзанные куски дорогого сыра. — И она всегда говорила мне, что ваша кухня - это сердце этого дома. А вы - его главный хирург. Так почему у хирурга на операционном столе паника за пятнадцать минут до приезда гостей?

Франсуа на секунду поперхнулся воздухом. Его кучерявые усики дрогнули. Борька из-за его спины посмотрел на меня как на камикадзе, которая добровольно прыгнула в пасть льву.

— Паника?! У меня?! — шеф прижал ладонь к груди. — Да этот идиот

— С Борькой мы разберёмся позже, и попрошу не оскорблять вашего подчинённого - это некрасиво, — жёстко перебила я, переводя взгляд на притихшего помощника. — Борис, отложи нож. Возьми соковыжималку и приготовь соки.

Борька, словно получив амнистию на эшафоте, судорожно кивнул, бросил нож и метнулся в другой конец кухни к блендеру.

Я снова повернулась к Франсуа. Тот смотрел на меня уже с явным любопытством, скрестив руки на груди.

— Франсуа, давайте начистоту, — я понизила голос, делая шаг к нему, чтобы горничные нас не слышали. — Вот-вот приедут дорогие гости. Я не знаю, кто они... Но могу предположить, что это люди жёсткие, голодные и уставшие с дороги. Если на столе не будет вашего фирменного конфитюра с идеальными пармезановыми юбочками, Алиса Игоревна устроит скандал. И виноватым в глазах шефа будет не Борька. Виноваты будем мы с вами. Вы - потому что не сделали, я - потому что не проконтролировала. Вам нужны проблемы? Мне - нет. Чем я могу вам помочь прямо сейчас, чтобы спасти лицо?

Шеф-повар молчал несколько секунд, разглядывая меня своими круглыми, тёмными глазами. Вся его напускная спесь медленно сползала, обнажая обычный страх перфекциониста перед возможным провалом. Он поправил воротник кителя и уже нормальным, почти без акцента, басом глухо произнёс:

— Сыр слишком свежий. Партия приехала утренняя, он не успел дойти до нужной температуры, поэтому крошится под ножом этого криворукого. Мне нужен специальный слайсер для твердых сортов, японский, с лазерной заточкой. Он лежит в дальней кладовой, в коробке на самой верхней полке.

— Боря! — я тут же обернулась к бедному пареньку. — Пожалуйста, принеси этот слайсер...

— Уже бегу, —он облегченно улыбнулся и пулей выскочил из кухни.

И не мог он бедному Борьке это подсказать что ли изначально? Здесь какой-то клубок змей... Все друг друга жалят!

— А вы, девочки, — я посмотрела на Марину и Свету, которые всё еще изображали детали интерьера у раковины. — Салфетки выложены? Запасные бокалы натёрты?

— Мы почти закончили, Александра, — ответила Марина.

— Не «почти», а бегом в беседку. И проверьте ещё разок, чтобы на хрустале не было ни одного отпечатка пальцев. Солнце сегодня яркое, Алиса Игоревна увидит любое пятнышко и вздрючит нас, ой простите, сделает выговор...

Девушки тут же заулыбались и схватили подносы с текстильными салфетками и испарились через стеклянную дверь, ведущую в сад. А Нуся одобрительно показала большой палец, подавляя смешок.

Через минуту вернулся Борька, боязливо протягивая Франсуа длинный деревянный футляр. Шеф-повар извлёк хищно поблёскивающее стальное лезвие и сделал пробное движение по куску пармезана. На мраморную доску плавно, без единого надлома опустилась тончайшая, полупрозрачная, идеально скрученная сырная лента. Настоящая кружевная юбочка.

— Манифик! — выдохнул он, победно посмотрев на меня. — Александра, беру свои слова обратно. У вас есть характер вашей бабушки. Анне Степановне повезло с преемницей. Борька! Иди сюда, дубина, смотри, как надо работать!

Я почувствовала, как со лба скатилась невидимая капля пота, а в груди немного отпустило. Первый кухонный бунт был подавлен. Но расслабляться было рано. На экране планшета, который я держала в руках, загорелся новый, тревожный значок. Система «умного дома» показывала, что температура на верхней террасе в джакузи Аи стремительно ползла вверх, перевалив за критические 45 градусов.

— Нуся, я на террасу, — шепнула я, передавая ей планшет на секунду. — Присмотри тут за Франсуа, чтобы он Борьку окончательно не прибил.

— Лети, Сашуль, лети, я подстрахую, — тихо подмигнула мне женщина.

Я развернулась и поспешила к лифту для персонала, понимая, что это были лишь цветочки. Настоящие ягодки рублёвской жизни ждали меня впереди.

***

Двери служебного лифта открылись на третьем этаже, и мне в лицо сразу ударил влажный, горячий воздух, густо перемешанный с ароматом дорогого марокканского арганового масла.

Верхняя терраса особняка Лазаревых была настоящим произведением архитектурного искусства: панорамное остекление в пол, полы из тикового дерева, которое обычно используют на палубах океанских яхт, и раскинувшееся в центре круглое джакузи из цельного куска дымчатого кварца. Вода в нём сейчас бурлила и над ней поднимался плотный, красноречивый пар.

Я подбежала к сенсорной панели «умного дома», врезанной в стену рядом с шезлонгами. Цифры на экране горели тревожным оранжевым цветом: 49°C.

— Это ещё как? — зашептала я, судорожно тыкая пальцем в экран.

Я принялась лихорадочно листать вкладки меню. Логика интерфейса, напоминающая пульт управления адронным коллайдером, упорно сопротивлялась моему мозгу. Нажатие на кнопку «Охлаждение» ни к чему не привело - система выдала ошибку: «Внимание: заблокировано протоколом бьюти-режима "Алиса"».

— Да какого хрена?! — вслух выругалась я, вытирая тыльной стороной ладони пот, выступивший на лбу. Форма экономки из плотной ткани сейчас казалась мне настоящим скафандром. — Каким еще протоколом?

Оказалось, Алиса Игоревна накануне вручную выставила подогрев «погорячее» для своего вечернего релакса, а автоматика намертво запомнила команду. Если она поднимется сюда через полчаса и увидит этот хаммам, который, по её мнению, «разрушает гиалуроновую кислоту в клетках и провоцирует купероз», мне несдобровать. Аркадий пальцем не пошевелит, чтобы меня защитить, если я завалю базовый чек-лист.

Закусив губу, я заставила себя выдохнуть. Так, Саша, ты архитектор, ты защитила проект сложнейшего жилого комплекса с подземной парковкой, неужели ты не справишься с тупой гидромассажной ванной для богатых бездельников?

Я вошла в инженерное подменю, ввела стандартный гостевой пароль, который Нуся мимоходом назвала на кухне, и сбросила настройки до заводских. Экран моргнул. Загудели скрытые в стенах мощные насосы, и в чашу джакузи с тихим шипением хлынула ледяная, отфильтрованная вода. Цифры на панели медленно, по десятым долям градуса, поползли вниз: 39.4 39.1 38.5

— Есть! — тихо победно пискнула я, готовая станцевать победный танец.

— Неплохо для новенькой, — раздался сзади неприятный девичий голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. Из тени раскидистой пальмы, где стоял скрытый массажный стол, неторопливо выплыло то самое «нечто», которое я пару минут назад видела на кухне. Алина. Пассия Игоря.

Сейчас на ней не было халата, она осталась в крошечном, едва заметном бикини оттенка металлик, выгодно подчёркивающем её неестественную худобу и идеальный автозагар. Тканевую маску с лица она уже сняла, и теперь я могла рассмотреть её лицо: точёные, явно переделанные хирургом скулы, пухлые, зацелованные губы и абсолютно пустые, холодные глаза цвета северного неба. На голове всё так же забавно высилась чалма из полотенца.

Она держала в руке запотевший стакан с детокс-соком и смотрела на меня так, словно я была говном на подошве. Ну, или назойливым насекомым.

— Я уж думала, Анна Степановна тут на века прописалась, — Алина сделала маленький глоток через стеклянную трубочку, изящно отставив мизинец с безупречным французским маникюром. — А теперь за неё малолетка. Ты хоть знаешь, сколько стоит этот кварц? Если ты своими кривыми ручонками поломаешь его, твой папик вычтет это из твоей зарплаты за следующие десять лет.

Внутри меня снова заворочалась та самая ярость, которую я так старательно глушила после разговора с Аркадием. «Твой папик»? Это на что она намекает, чучело эскортное? На то, что я попала сюда через постель хозяина, как это принято в её кругу общения?

Я выпрямила спину, поправила бело-синий фартук и посмотрела Алине прямо в глаза. Мой взгляд, вопреки внутреннему тремору, был ледяным.

— Система настроена строго по регламенту, Алина, — спокойно, ответила я, подавляя жгучее желание нащёлкать ей в хлебало. — А за сохранность оборудования вы можете не переживать - я кое-что смыслю в подобных вещах.

Алина подавилась соком. Её идеальные брови-брежневские гусеницы удивлённо взлетели вверх. Она явно не привыкла, чтобы обслуга разговаривала с ней в таком тоне.

— Хамишь? — её голос мгновенно утратил томность, став тонким и злым. — Ты смотри у меня, Щавелева или как тебя там. Одно моё слово Игорю, и ты вылетишь отсюда со своей дырявой трудовой книжкой. Нашлась тут умница в фартуке.

— Если у вас нет ко мне вопросов по поводу чистоты полотенец или работы горничных, я вынуждена вас покинуть. У нас банкет через десять минут. Доброго дня.

Я развернулась и зашагала к лифту, кожей чувствуя, как взгляд Алины прожигает мне лопатки. О да, я только что нажила себе кровного врага в этом доме. Но, видит бог, пресмыкаться перед девицей, которая ещё год назад отрабатывала «яхтинг» на средиземноморских курортах, я не собиралась.

Двери лифта закрылись, и я наконец позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось как бешеное.

— 3:0 на табло, Савельева, — прошептала я сама себе, глядя на своё бледное отражение в зеркальной стене лифта. — Кухню отстояла, джакузи починила, эскортницу на место поставила. Главное - не сломаться, когда приедет делегация.

***

Я спустилась на первый этаж и поспешила к главному входу. Владислав Николаевич вместе с Аркадием уже стояли на массивном крыльце. Хозяин, заложив руки за спину, внимательно всматривался в сторону автоматических ворот. Из дома также выплыли Алиса Игоревна с одетой Алиной, а следом шёл Игорь, на ходу допивая какой-то коктейль. Персонал (я, Нуся, Марина и Света) выстроились чуть поодаль, готовые изображать идеальный сервис.

Ровно в 13:00 тишину Рублёвского улья разорвал целый оркестр дорогих автомобильных моторов. Кованые створки ворот разошлись, и на территорию особняка начала вкатываться настоящая выставка роскоши.

Впереди шёл массивный, матово-чёрный Bentley Bentayga, за ним - приземистый, хищный Porsche Panamera, а замыкал кавалькаду белоснежный представительский Mercedes-Maybach. Шины авто премиального класса ехали по элитному гравию, поднимая едва заметные облачка пыли, которые тут же растворялись в знойном воздухе. Из машин сопровождения синхронно высыпали охранники, блокируя периметр.

— О, тяжелая артиллерия прибыла, — негромко усмехнулся Игорь, передавая мне пустой стакан из-под коктейля. Я перехватила его одними пальцами, офигевая глядя на парня. А потом вспомнила - ах, да! Я ж прислуга!

Владислав Николаевич широко улыбнулся и лично сошёл с крыльца навстречу гостям, раскинув руки для приветствия. Из Бентли выбрался грузный мужчина в безупречном летнем костюме, а за ним из других машин потянулись остальные партнёры со своими обвешанными бриллиантами спутницами.

— Влад, дорогой! Ну и жара у вас тут, в Москве! — громогласно забасил первый гость, пожимая руку Лазареву-старшему.

— Для этого у меня в доме и беседке всегда правильный климат, заходите, — Лазарев по-хозяйски похлопал его по плечу и обернулся к нам. — Аркадий, командуй! Гости с дороги, все голодные. Франсуа пусть немедленно отдаёт холодные закуски. Александра, бокалы не должны пустовать ни секунды!

— Всё будет сделано, Владислав Николаевич, — Аркадий кивнул мне, и вся наша служебная машина пришла в движение.

Но Алиса Игоревна не была бы собой, если бы упустила шанс уколоть меня прямо сейчас, пока мужчины обменивались приветствиями. Проходя мимо меня под руку со своей очевидно любимицей Алиной (что было странно, ведь Алина совершенно не лестно отзывалась о Лазареве - старшем. Хотя что тут странного? Может, Алиса с ней как раз солидарна. Она с ним явно не по большой любви, а из-за большого кошелька), она притормозила на секунду. Её подведённые глаза хищно сузились.

— Посмотрим, Александра, как твоё высшее образование поможет тебе не опозорить нас перед министерскими гостями, — тихо, со змеиным шипением бросила Аи. — На банкете я буду следить за каждым твоим шагом. Ошибёшься хоть в чём-то и вылетишь отсюда вместе со своей бабкой. Алина, дорогая, пойдём, покажем гостям беседку.

Алина мазнула по мне торжествующим взглядом и, приторно улыбаясь, зашагала следом за хозяйкой.

Колени у меня затряслись, но я лишь крепче сжала планшет. Как же неприятно, всё-таки. Вот неужели в реальности такие люди существуют? Я бы ни за что не поверила, если бы лично не столкнулась!

К двум часам дня воздух в саду раскалился до предела, но в огромной беседке из тёмного неоклассического дерева, окружённой аккуратными соснами, царила приятная прохлада. Мощные скрытые сплит-системы, замаскированные под элементы декора, работали на полную мощность - этот узел на планшете я проверила лично три раза.

Гости Владислава Николаевича уже сидели за столом. Рокот их сытых, уверенных голосов смешивался со звоном хрусталя и приглушённым джазом из динамиков.

Я стояла у входа в беседку, за тенью раскидистой туи, превратившись в бдительную тень. Моя задача была невидимой, но тотальной: координировать горничных. Прислужка - ассасин, блин! Бедные Светка и Марина гоняли туда-сюда без продыху, вовремя убирали пустые тарелки, подносили закуски от Франсуа, который после утреннего кризиса выдавал кулинарные шедевры один за другим. Сам шеф лично выходил к мангалу, картинно подкручивая усы перед друзьями шефа, и те благосклонно и увлечённо общались с ним.

Всё шло идеально и это меня пугало. Ведь по моему опыту... если всё идёт как надо, то потом всё полетит через жопу!

— Александра, — раздался протяжный голос Алисы Игоревны.

Я внутренне подобралась, сделала глубокий вдох и плавным, бесшумным шагом приблизилась к хозяйке.

— Да, Алиса Игоревна?

Аи сидела во главе стола рядом с благоверным, небрежно поигрывая массивным золотым кольцом на указательном пальце. А по правую руку от Игоря восседала Алина. На её губах блуждала змеиная, предвкушающая улыбочка, которую я заметила ещё при парковке гостей.

— Александра, наши гости недовольны белым вином, — громко, так, чтобы услышали все за столом, заявила Аи. Разговоры тут же притихли. Владислав Николаевич прервал беседу с коллегой и удивлённо поднял бровь. — Шардоне слишком тёплое... Пить просто невозможно. Почему я должна делать тебе замечания при гостях?

Я бросила быстрый взгляд на бокал одного из инвесторов - на тонком стекле едва заметно проступала благородная испарина. А она бывает только от перепада температур. Вино было идеальным. Но спорить сейчас, при гостях - это совершить харакири.

— Приношу извинения, Алиса Игоревна. Я немедленно всё проверю и заменю бутылки, — вежливо наклонила я голову.

— Поторопись. И принеси из погреба бутылку Montrachet 2018 года. Игорь пьёт только его, а твои девицы подали какую-то кислятину, — подлила масла в огонь Алина, капризно надув губы и прижимаясь к плечу Игоря. Игорь при этом слегка поморщился, но промолчал, не желая устраивать семейные разборки при партнёрах отца.

Ух, блин! Чего мне только стоило не вылить "эту кислятину" им на головы. Вы бы знали! Я просто в шоке от своего самообладания. Нет, надо спросить, что бабуля пьёт для крепких нервов. Я прям из последних тяну этих клуш!

Я поспешила к дому. Спустившись в подвальный этаж, где располагался винный погреб, я приложила карту-пропуск к электронному замку. Внутри пахло дубом и баснословными деньгами. Деньги пахнут! Пахнут и ещё как! На дисплее климат-контроля погреба горели чёткие 7°C. Аи просто издевалась, прощупывала мои границы и пыталась выставить дурой перед гостями.

Я отыскала на стеллаже нужную бутылку Montrachet, бережно обернула её белоснежным полотенцем, как делали это девчонки - благо хоть я додумалась подсмотреть, и поднялась обратно в сад. Ноги в туфлях уже начинали поднывать, но я держала спину ровно.

Когда я вернулась в беседку, Света как раз разливала гостям свежий сорбет. Я бесшумно подошла к Игорю со стороны левого плеча, чтобы продемонстрировать этикетку вина.

— Ваше вино, Игорь Владиславович, — почему-то робко произнесла я, слегка наклонившись и встретившись с его взглядом, от которого у меня защекотало внизу живота. А это ещё что за реакции?!

— Спасибо, Саш, — ответил он, по-доброму смотря на меня. Было так странно. Знаете, действительно странно. Аи и Алина смотрели на меня колючками... И наткнуться на вот такой вдруг добрый взгляд...

Этого мимолётного контакта Алина вынести не смогла. Её лицо на мгновение перекосило от вспышки ревности. Стоило мне выпрямиться и сделать шаг назад, чтобы передать бутылку Свете для розлива, как Алина резко, словно случайно, взмахнула рукой, потянувшись за салфеткой.

Её острый локоть с силой врезался в соусник с густым, жирным томатным трюфельным соусом, стоявший на краю стола.

Шорох, глухой стук и тяжёлая пиала полетела прямо на меня. Густая, маслянистая бордово-красная жижа смачным, безобразным пятном расплылась по моему безупречно белому фартуку, пачкая серое платье на животе и подоле. Несколько капель долетели до моих туфель.

— Ой! — наигранно вскрикнула Алина, прижимая ладонь к губам, хотя в её глазах плясали торжествующие черти. — Какая я неловкая! Александра, простите ради бога, я случайно задела! Вы так неожиданно выросли за моей спиной

В беседке на секунду повисла неловкая пауза. Света испуганно охнула.

Внутри меня в эту секунду словно оборвался трос. Жирный соус медленно впитывался в ткань формы, пропитывая её приторным запахом чужого обеда. Мне хотелось схватить эту бутылку Montrachet и долбануть по башке этой эскортной выскочке. Ярость застилала глаза, дыхание перехватило.

— Сдержись, Сашка. Только сдержись, — зазвучал в голове спокойный голос бабушки. — Если покажешь слабость, если заплачешь или начнёшь орать - считай, они победили. Ты прислуга, но характер у тебя - королевский. Вот и веди себя как королева.

Да знаю я, что звучит это смешно. А как мне ещё себя успокоить? Я закрыла глаза на одну секунду. Открыла. Тремор в руках исчез, уступив место фальшивому спокойствию.

Я достала из кармана запасную текстильную салфетку, плавным движением промокнула самые крупные капли соусной жижи на фартуке, чтобы они не капали на лазаревский мраморный пол, и посмотрела прямо на Алину. Без злости. Без обиды. Сверху вниз - так, как смотрят на нашкодившего породистого, но глупого щенка.

— Ничего страшного, Алина. Ткань формы обработана специальным грязеотталкивающим составом, она легко отстирается. Главное, что соус не попал на ваш шёлковый сарафан. Было бы очень жаль испортить такую дорогую вещь из-за неловкого движения. Совсем непросто найти хорошую химчистку для деликатных тканей.

— Света, — повернулась я к горничной, полностью игнорируя застывшую Алину. — Пожалуйста, принеси чистую салфетку для стола и замени соусник. А я ненадолго отлучусь, чтобы привести форму в порядок.

Владислав Николаевич, внимательно наблюдавший за этой сценой, одобрительно хмыкнул и громко произнёс, обращаясь к своим партнёрам:

— Господа, на чём мы остановились? Что по Новой Риге?

Я развернулась и с гордо поднятой головой вышла из беседки. Проходя мимо Аркадия, который стоял у дорожки, я заметила, как он едва заметно, одними кончиками губ, победно улыбнулся и показал мне большой палец.

4:0, сучки. Война продолжается.

***

К десять часам вечера особняк Лазаревых наконец погрузился в тишину. Гости разъехались часом ранее, оставив после себя горы грязной посуды, которые сейчас ворочались в недрах профессиональных посудомоек на кухне. Старшие хозяева ушли в свои покои на втором этаже, Игорь укатил в какой-то столичный клуб (без Алины, которая после инцидента в беседке закрылась в спальне со спа-маской и демонстративно «страдала мигренью»).

Я сидела на кровати в личной комнате своей бабули, расположенной на цокольном этаже рядом с гардеробной. Форма экономки - уже чистая, отстиранная Нусей и высушенная в технологичной сушилке, висела на плечиках. Сама я осталась в безразмерной домашней футболке и шортах, которые прихватила с собой как пижаму. Куковать мне ещё сутки тут, а потом двое суток отдыхать... Позвонила ба, но та уже спала и она сейчас на капельницах, говорит очень невнятно... Поеду к ней в выходной, обязательно поеду! И как обниму со всей силы!

Ноги гудели так, словно по ним проехался каток. Натоптыши ныли, спину ломило от непривычного многочасового стояния по струнке. Я вытянула ноги, чувствуя себя пенсионеркой, и уставилась в потолок.

Экран смартфона на тумбочке моргнул, и комната заполнилась весёлой, бодрой мелодией звонка. На дисплее высветилось: «Ксюня».

Я с трудностями дотянулась до трубки и нажала на приём, со вздохом прижимая телефон к уху.

— Алло — просипела я.

— Сашка!!! — из динамика тут же вырвался оглушительный, двойной ультразвуковой вопль. Ксюха и Леся, судя по всему гуляли где-то вместе. На заднем фоне глухо звякали бокалы. Опять квасят! — Ну как ты там?! Рассказывай! Тебя ещё не заставили чистить зубной щёткой унитазы из сусального золота?!

— Девочки, тише, у меня сейчас уши завянут, — слабо улыбнулась я, прикрывая глаза. — Жива. Вроде бы. Хотя спина и ноги передают вам пламенный привет и умоляют об эвтаназии.

— Так, стоп, — в трубке послышался строгий, рассудительный голос Леси. — Давай по порядку. Спонсора бабушки-то вычислила? Кто этот благодетель?

— Вычислила, — я вздохнула, переворачиваясь на бок. — Сам старший Лазарев, Владислав Николаевич. Оплатил всё добровольно, из уважения к ба.

— Ого! — присвистнула Ксюха. — Ну надо же, хоть один нормальный мужик на этой вашей Рублёвке А управляющий этот?

— А вот тут самое интересное, — я понизила голос до шёпота, хотя дверь каморки была заперта на замок и камеры тут не было. — Аркадий этот - гений подковёрных интриг. Он меня шантажировал специально... Оказывается, жена Лазарева, Алиса, спала и видела, как пропихнуть на место моей бабушки подругу своей матери - какую-то злобную мегеру. И Аркадий, чтобы спасти место за нашей семьёй и защитить интересы шефа, разыграл передо мной злого копа, чтобы я выскочила на работу мгновенно, до приезда хозяев.

— Ничего себе санта-барбара! — воскликнула Леся. — Подковёрные игры мадридского двора! И что ты сделала в итоге?

— Нет. Мы заключили пакт о ненападении. Он обещал меня прикрывать и платить бешеные премиальные, если я буду работать идеально. А мне деваться некуда - мы в одной лодке. Тем более, сегодня его прикрытие мне знатно пригодилось.

— Так, с этого момента подробнее! — потребовала Ксюха. — Кто-то уже пытался выпить твою кровь?

Я в красках, не стесняясь в выражениях, рассказала девчонкам про утренний бунт повара Франсуа с его «сырными юбочками», про сбой джакузи и, главное, про финальный аккорд в беседке, когда пассия Игоря устроила мне душ из трюфельного соуса.