Игра в Историю Книга 5. Российская империя XX век Том VI Последние дни империи

Турецкие войска пытались охватить правый фланг 4-го Кавказского корпуса, оттеснить русских в пустынный и малонаселенный район северного берега озера Ван и одновременно перехватить основные пути коммуникации корпуса, проходившие по долине реки Восточный Евфрат к перевалу Ахты. После разгрома основных сил 4-го Кавказского корпуса турки планировали перейти в наступление на Алашкерт, с юга выйти в тыл сарыкамышской группировке русской армии, разбить её, открыв дорогу на Карс и далее в Закавказье.

Для штаба 4-го Кавказского корпуса этот мощный удар противника оказался полностью неожиданным. Русское командование не подозревало, что против корпуса развёрнуты такие силы. Турецкие дивизии довольно легко находили слабые места в широком фронте, который нечем было закрыть, обходили русских. Турки форсировали Евфрат, прорываясь в тыл 66-й дивизии и пластунов. Попав в клещи, наши солдаты отчаянно отбивались и откатывались назад, чтобы не попасть в «котёл». Один батальон кубанцев попал в окружение, целый день дрался без связи со своими, понёс большие потери, но прорвался к своим. Огановский выслал на помощь из резерва Донскую пластунскую бригаду Волошина-Петриченко. Это было «экспериментальное» соединение, так как раньше донцы не выступали в роли пластунов. В первом же бою слабый резерв корпуса был опрокинут.

Под давлением превосходящих сил врага русские части, оборонявшиеся в районе Коп, отошли в район западнее Мелязгерт (Манцикерт, Манцисерт), а действовавшие южнее – начали отход на Адильджевас. 12 июля наши войска (главные силы корпуса – 22 батальона) вели бои на позиции у Мелязгерт. Огановский бросил в бой всё, что имел, даже конвой штаба. Наши войска попытались перейти в контратаку. Однако турок было слишком много. Турецкое командование вводило в бой всё новые силы и русскую контратаку отбили. Даже более того, наши войска не удержались и, сдерживая противника арьергардами, стали отходить далее на северо-восток. 16 июля русские войска дрались с противником на позиции у Сынджан, 19 июля – на позиции у Палантекен. Под угрозой обхода больших сил с левого фланга, русский корпус продолжил отступление. 20 июля бои продолжались в Алашкертской долине (10 июля 1915 года русский генерал Огановский начал наступление с целью завоевать высоты западнее Манцицерты. Он считал, что османские силы в этом районе невелики. На самом деле турецкие силы насчитывали более одной дивизии общей численностью около 40 000 человек. 16 июля османы во главе с Абдул Керим-пашой перешли в контратаку с соотношением сил сторон 3:1. Огановский был вынужден отступить к Манцицерте. При отступлении была брошена колонна снабжения, которую захватили турки. 20 июля русские оставили город Манцицерт. Главнокомандующий Кавказским фронтом генерал Юденич был проинформирован об отходе русских войск только 22 июля из-за затруднений со связью. Юденич снял с командования Огановского, быстро реорганизовал русские силы и перешел в контрнаступление. Потери русских составили около 10 000 человек. Манцисерта была отвоевана, но у Юденича не хватило сил, чтобы использовать сложившуюся ситуацию на фронте в своих интересах).

Забайкальская бригада Трухина и армянские дружины на южном фланге корпуса вообще оказались сами по себе. Связь прервалась. Против них турок было мало, только заслоны. Но фронт рухнул, все дороги на севере заполонили турецкие войска. Отряд стал отступать кружным путём, по южному берегу озера Ван в сторону города Ван. Здесь располагалась Закаспийская казачья бригада Николаева и ситуация была мирной. Однако эти войска нужны были на севере, где гремело жестокое сражение. Закаспийская и 2-я Забайкальская бригады получили жесткий приказ – оставить Ван и отступать к Баязету. Эти войска должны были прикрыть дыру, образовавшуюся на фронте. Это было трудное решение, вместе с русскими ушло всё христианское население.

Вместе с русскими уходило всё оставшееся христианское население области. С нашими солдатами ушли почти все дееспособные жители области, около 200 тысяч человек. Беженцы создавали большие затруднения при движении войск, они пугались любого шума, загромождали дороги. Их необходимо было защищать от летучих отрядов курдов. Это резко снижало боеспособность русских частей. Однако и оставить беженцев одних было нельзя, им грозила лютая смерть. Часто русская пехота и конница выполняли роль простого прикрытия колонн беженцев. Дикие курды вырезали, насиловали и кастрировали не только христианских беженцев, но и русских пленных. Турки и курды шли следом за нашими войсками и беженцами, стараясь ворваться в колонны беззащитных беженцев, отколоть от них часть, ограбить и вырезать. Поэтому наши солдаты и казаки дрались не щадя себя, сдерживая врага отчаянными арьергардными боями. В этих боях от 4-й пластунской бригады уцелела только пятая часть.

И всё же множество мирных граждан не смогли спастись, и были убиты самым зверским образом. Так бывший в разведке хорунжий Елисеев писал: «С высоких скалистых берегов глубокого ущелья, насколько хватал глаз на юг и на север, по нему частыми пятнами лежали трупы людей. Разъезд спустился вниз. Картина ещё более страшная, чем представлялось сверху. Женщины и дети одиночно и маленькими группами, видимо, семьями, устлали весь путь по ущелью. Изредка попадались мужчины-армяне у своих разграбленных арб без буйволов. Все взрослые с перерезанными горлами, дети убиты в голову острыми молотками Молодые армянки изнасилованы и застыли, умерли в позорных позах с разведенными ногами и скрюченными коленями, с оголенными от юбок телами до самого пояса Насилуя женщину, всякий курд, видимо, одновременно перерезал своей жертве горло. Картина была страшная и стыдная. В ущелье было тихо-тихо. Молчали и казаки».

Турецкие власти, после захвата ряда поселений, обвинили в зверствах русских. Мол, это русские вырезали местное население. На самом деле турки начали резню ещё весной 1915 года, а теперь довершили её. Все христиане, которые не смогли уйти с русскими или замешкались по той или иной причине были преданы жестокой смерти. В том же Ване изуверствовали над стариками и больными. В приступе дикой ненависти разрушили дома и убили даже собак и кошек.

Рис. 152. Положение на фронте 4-го Кавказского корпуса

Рис. 153. Переход русских войск в контрнаступление

Командующий Кавказской армией Юденич, учитывая угрожающую ситуацию на левом крыле армии, сосредоточил в районе Сарыкамыш, Каракурт армейский резерв, усилив его за счёт 2-го Туркестанского и 1-го Кавказского корпусов. На эрзерумском направлении усилили укрепления, чтобы снять часть войск. Одновременно большая часть русских сил, которые располагались в районе озера Ван, были направлены кружными путями к перевалу Тапариз (южнее Баязета) и далее в район Диадина на соединение с главными силами 4-го Кавказского корпуса.

Убедившись, что османы действительно сосредоточили большие силы против южного крыла Кавказской армии и что 4-й Кавказский корпус не в состоянии самостоятельно справиться с возникшей угрозой, Юденич решил произвести контрманевр с целью разгрома группировки Абдул-Керим-паши. Для этого 4-й Кавказский корпус должен был вести подвижную оборону, и сковывая силы противника отходить к перевалу Ахты. Одновременно для прикрытия Диадинской и Баязетской долин выделялся заслон, который должен был увлечь османов в направлении на Ташличай-суфла. Тем временем из армейского резерва выделялась группа войск под командованием генерала Баратова силой около корпуса усиленного кавалерией, которая сосредотачивалась на левом фланге ударной группировки противника, в районе Даяр.

Группа Баратова должна была нанести сильный удар по левому флангу и тылу группировки Абдул-Керим-паши, скованной боями с 4-м Кавказским корпусом. В это время 4-й Кавказский корпус оставил в Алашкертской долине, у Кара-килиса арьергард и основными силами отошёл на север, заняв позиции у В. Дараби. Заслонный отряд находился у Сурп-Оганез.

Кроме того, русское командование, понимая, что турки, сосредоточив все свободные силы на южном фланге 3-й армии, ослабили внимание на эрзерумском и ольтинском направлениях, приказало 2-му Туркестанскому и 1-му Кавказскому корпусам перейти в наступление по всему фронту с целью сковать силы врага. Однако из-за нехватки боеприпасов эту задачу удалось решить только частично. И опять! Как воевать в условиях нехватки боеприпасов?

21 июля 1915 г. турецкие войска продолжали наступление против основных сил 4-го Кавказского корпуса, обходя его левый фланг в направлении на Джура. Поэтому русские войска в ночь на 22 июля отошли на позиции у Джамшичато.

Группа Баратова завершила сосредоточение к вечеру 21 июля в районе Даяра: 24 батальона, одна ополченческая дружина, 31 сотня кавалеристов. 22 июля группа Баратова тремя колоннами начала наступление из Алашкертской долины в сторону перевалы Клыч-Гядук. Русские войска должны были выйти в долину реки Восточный Евфрат, перехватив удобные пути отступления турецких сил по правому берегу этой реки и нанести удар во фланг и тыл той группе турецкой армии, которая наступала против главных сил 4-го Кавказского корпуса. В этот же день войска 4-го Кавказского корпуса получили приказ перейти в общее контрнаступление, но сделать это они смогли только на следующий день.

Турки были ошеломлены. Войска Абдул-Керим-паши увлеклись преследованием, растянулись на марше. И вдруг фланговый удар русских войск. А войска Огановского, которые турки уже сбросили со счетов, были уверены в том, что 4-й Кавказский корпус разбит, и его только надо добить, неожиданно развернулись и без паузы пошли в лобовую контратаку на два турецких корпуса, которые гнались за ними.

Рис. 154 Генерал Н.Н.Баратов

Группировка Абдул-Керим-паши начала поспешное отступление, бросая обозы. Для противодействия русскому наступлению турецкое командование выдвинуло во фланг группе Баратова на перевал Мергемир подходившую из Пассинской долины 29-ю пехотную дивизию. Это замедлило темпы движения войск Баратова. Тем временем главные силы 4-го Кавказского корпуса, усиленные отрядами, подошедшими из района озера Ван, перешли в наступление.

Силы русской конницы были распылены, тыл работал плохо, наладить нормального взаимодействия группы Баратова и 4-го Кавказского корпуса не смогли, поэтому уничтожить основные силы турецкой группировки не удалось. Турецкая группировка, потеряв много солдат убитыми, ранеными и 10 тыс. человек пленными, смогла сбежать. Однако широко задуманный германо-турецким командованием прорыв в направлении на Карс был сорван, и русская армия одержала победу в этом тяжелом сражении.

В начале августа 1915 года из-за сильной усталости войск и проблем с доставкой припасов русские войска остановились. 4-й Кавказский корпус, оттеснивший турецкие войска на исходные позиции, в конце операции занял фронт от перевала Мергемир до Бурнубулаг. Южнее, до района Арджиш, располагались только наблюдательные посты и впереди конная разведка.

За эту победу главнокомандующий Кавказской армией Воронцов-Дашков и её командующий Юденич были удостоены орденов св. Георгия 3-й степени. Огановского (Пётр Иванович Огановский (26 августа 1851 – после 1917) – участник Русско-турецкой, Русско-японской и Первой мировой войн, генерал от инфантерии, военный писатель. С 24 января 1915 года П.И.Огановский занимал должность командира 4-го Кавказского армейского корпуса) отстранили от должности.

А в это время в мире с 18 июля и по 3 августа проходила Вторая битва при Изонцо

Великое отступление 1915 года. Немецкие войскаоккупируют Варшаву

Рис. 155. Великое отступление 1915 год

Промышленность оборонного сектора Российской империи не справлялась с удовлетворением потребностей армии во время затяжной войны в новых условиях. Недостаток снарядов, стрелковых боеприпасов, недостаточное поступление артиллерийских орудий, пулемётов, винтовок, всё это обуславливало превосходство противника на поле боя по сравнению с русскими войсками. Героизм русского солдата мог переломить ход боевых действий лишь на короткое время, но эти временные успехи сопровождались слишком тяжёлыми потерями в личном составе подразделений. Такое продолжение войны могло положить на полях сражений весь русский народ.

Отступление русской армии 1915 года, продолжавшееся почти полгода – с мая по сентябрь, почти сразу вошло в историю как «Великое». Великим в событиях тех дней действительно было почти все. И масштаб военной операции (в целом успешной) по согласованному маневрированию миллионными армиями. И территориальные потери страны – 15% всей её площади, как плата за спасение тех самых армий. И работа по эвакуации огромного количества предприятий и учреждений (по объемам и организованности выполненная превосходно). И героизм десятков и сотен тысяч русских солдат, ценой своих жизней спасших большую часть отступающей армии от окружения и разгрома.

Безусловный успех Горлицкого прорыва немецких и австро-венгерских войск в мае 1915 года на русскм фронте в районе польского города Горлице, сдача без боя крупнейшей в Галиции крепости Перемышль и последующая сдача в июне русскими Львова наглядно показали германскому командованию материально-технические проблемы Русской армии.

Начальник полевого Генерального штаба Германии, генерал Эрих фон Фалькенхайн, в принципе крайне настороженно относившийся к идее стратегического наступления вглубь Российской Империи, на фоне очевидного «патронно-снарядного» голода русских стал постепенно менять свою позицию. Важнейшее совещание высших офицеров Германии и их австрийских союзников, состоявшееся в силезском замке Плес 3 июня 1915 года, окончательно утвердило стратегический план главнокомандующего германским Восточным фронтом фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга на предстоящую летне-осеннюю кампанию 1915 года.

Рис. 156. Начальник полевого Генерального штаба Германии, генерал Эрих фон Фалькенхайн

План Гинденбурга предусматривал уничтожение основного массива русских вооруженных сил на территории Царства Польского в так называемом польском мешке. Создать этот мешок должен был двусторонний концентрический удар войсковой группы генерала Августа фон Макензена с юга и удар 10-й армии генерала Германа фон Эйхгорна, развернутой от Тильзита до Инстербурга, – с севера.

Армейская группа Макензена должна была нанести удар от Львова на север в обход восточнее Варшавы, а 10-я армия Эйхгорна – на юго-восток в обход русской крепости Ковно на Вильно и Минск. Начальник штаба германского Восточного фронта, генерал Эрих фон Людендорф был уверен, что русские, опираясь на свои крепости в Новогеоргиевске, Ковно, Гродно, Осовце и Бресте, будут пытаться максимально долго удерживать свой «польский выступ», что в итоге позволит германской армии совершить стратегическое окружение всех русских армий в Польше.

Рис. 157. Пауль фон Гинденбург (слева) и Эрих Людендорф (справа) в штабе

Начальник германского Генерального штаба Фалькенхайн, более скептически расценивавший возможность окружения всех русских армий в «польском выступе» (как потом выяснилось эта оценка была совершенно реалистичной), предлагал сделать операцию по созданию русского «польского мешка» более локальной. Он призывал не пытаться «объять необъятное» - то есть окружить и уничтожить сразу четыре полносоставных русских армии (2-ю, 4-ю, 10-ю и 12-ю) и войсковые остатки еще двух (1-й и 3-й). Генерал убеждал Гинденбурга уменьшить предполагаемый охват русских армий вдвое, чтобы в окружение попали русские 2-я и 4-я армии, а также остатки уже разгромленных 1-й и 3-й.

Для достижения этой цели Фалькенхайн предлагал собрать все наличные силы немцев на севере в единый кулак (на основе армейской группы генерала Макса фон Гальвица) и провести массированный удар в районе мазовецкого местечка Прасныш с последующим стремительным форсированием реки Нарев. Соединившись в районе польского Седлеца, группы армий Макензена и Гальвица с очень высокой степенью вероятности сумели бы охватить в кольцо окружения 2-ю и 4-ю русские армии.

Но Гинденбург с присущей ему жесткостью истинного пруссака, категорически отверг стратегическую поправку Фалькенхайна.

Свою лепту в принятие решения по проведению операции внёс и кайзер Германии. В глазах кайзера Вильгельма II интеллектуальный «вес» генерала Фалькенхайна, как военного стратега, существенно уступал стратегической репутации Гинденбурга – «спасителя Восточной Пруссии». Вместе с тем, германский император не захотел травмировать самолюбие своего предельно самоотверженного в работе начальника Генштаба. В результате примирительной позиции кайзера немецкий Генштаб утвердил очень нехарактерный для германской военной мысли стратегический план: нанести по Русскому фронту одновременно два «главных удара»: 10-й армией Эйхгорна – на Ковно-Вильно-Минск и армейской группой генерала Гальвица – на Пултуск-Седлец навстречу «фаланге» Макензена.

Это решение Вильгельма II привело в итоге немцев к стратегическому фиаско. Русская Ставка Верховного Главнокомандования не могла пропустить такой «подарок». «Неприятель разбросал свои усилия, – пишет крупнейший историк Великой войны Антон Керсновский, – русские армии получили два сильных удара, но это было лучше, чем получить один смертельный».

26 июня 1915 года командующий южной группировкой германо-австрийских армий Август фон Макензен перешел в наступление на русские позиции на участке реки Танев – Рава-Русская. Так стала реализовываться первая часть плана по созданию «польского мешка» для русских армий.

Рис. 158. Схема плана немецкого командования

Главный удар Макензен направил в левый фланг значительно обескровленной 3-й армии в полосе ответственности русского 24-го корпуса. Немцы создали на этом участке наступления значительное преимущество в живой силе: десять русских дивизий, общей численностью 40 тысяч штыков, сдерживали натиск 8 германских полносоставных дивизий, численностью более 60 тысяч штыков. Преобладание германской артиллерии было абсолютным.

Русская оборонительная позиция по реке Танев была неплохо укреплена, а главное, удобна для маневрирования, и в результате русские войска действовали там инициативно. Из резерва Северо-Западного фронта на передовые позиции был срочно выдвинут 31-й армейский корпус и 48-я «корниловская» кавалерийская дивизия, которые сумели эффективно контратаковать наступающие части Макензена.

Германский генерал приостановил наступление и произвел перегруппировку сил. 4 июля Макензен попытался прорвать силами 4-й австро-венгерской армии русские позиции на правом фланге 3-й русской армии, но во всех пунктах предполагаемого прорыва был отброшен с большими потерями. В четырехдневном Таневском сражении (с 4 по 7 июля) все наступавшие австрийские дивизии были разбиты, причем русскими было взято в плен 297 офицеров, 22 463 солдата и в качестве трофеев 60 пушек.

Это был впечатляющий успех, особенно важный на фоне хронического «патронно-снарядного» дефицита у русских. Переброшенные из резерва Ставки на усиление 3-й армии 2-й и 6-й Сибирские, а также Гвардейский корпуса не оставили надежд Макензену на стремительный прорыв позиций этого, казалось бы, окончательно разгромленного в ходе Горлицкого прорыва армейского соединения.

5 июля 1915 года в польском Седлеце состоялось совещание Ставки Верхового Главнокомандования и командующих фронтами. Основной доклад на совещании делал командующий Северо-Западным фронтом, генерал М.В.Алексеев. Он без обиняков сообщил высокому собранию, что со дня на день ожидает мощный удар северной группировки немецких войск в направлении реки Нарев – навстречу рвущемуся на север Макензену. Для парирования этой угрозы резерв Северо-Западного фронта и Ставки располагал 17-ю пехотными и 5-ю кавалерийскими дивизиями.

Рис. 159. Генерал М.В.Алексеев

Центральной мыслью доклада генерала Алексеева стала констатация невозможности удержать «польский выступ» фронта при имеющемся в войсках и на складах запасе патронов и снарядов. Генерал специально подчеркнул, что существующие темпы производства и доставки на фронт основного боезапаса не позволяют рассчитывать, что боеготовность русских армий изменится в лучшую сторону ранее весны 1916 года. «Поэтому мы имеем возможность сейчас выбрать, – резюмировал генерал, – что для Русской Ставки предпочтительнее: попытка удержать Польшу – с вероятной перспективой катастрофы для армии или же попытка сохранить армию – с неизбежным, в этом случае, выводом всех наших войск из Царства Польского».

Нужно отдать должное личному мужеству русского Верховного Главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича – он всецело взял ответственность за отступление русских армий из Польши на себя. В итоге Совещание поддержало план генерала Алексеева по сохранению потенциала Русской армии в длительном отступлении вглубь страны. Командующий Северо-Западным фронтом получил разрешение на эвакуацию войск из Варшавы, а также из тех крепостей Царства Польского, которые будут находиться в опасном положении.

Расчетливая стратегическая линия, намеченная на совещании в Седлеце, в значительной степени обеспечила успех русской обороны в 1915 году.

Когда всего через неделю, 13 июля армейская группировка генерала фон Гальвица под ураганным артиллерийским сопровождением из 1 400 орудий обрушилась на позиции русской 1-й армии, в штабе Северо-Западного фронта уже хорошо представляли, как, зачем и в какой последовательности русские войска будут действовать.

В этот день, как считают ведущие военные историки, по позициям 2-й и 11-й Сибирских дивизий, удерживающих первую линию обороны, было выпущено немцами 2 миллиона снарядов. Ответный русский артиллерийский огонь едва сумел достичь цифры в 50 тысяч выстрелов. Однако, невзирая на столь подавляющую огневую мощь немцев, 2-я Сибирская дивизия сумела отразить наступление гвардейского 13-го Вюртембергского корпуса. Сибирская 11-я дивизия вообще сумела совершить невозможное: об ее позиции разбились волны наступления сразу шести дивизий немецких 17-го и 11-го пехотных корпусов.

Эта удивительная стойкость неизбежно привела к колоссальным потерям в русских полках: к исходу дня 30 июня в 5-м стрелковом полку 2-й Сибирской дивизии осталось в живых только 150 человек. Из 7 батальонов 11-й Сибирской дивизии в этот день было уничтожено немцами, по суммарной численности личного состава, 6 батальонов. Однако эти семь, погибавших на позициях, но не отступавших ни на шаг русских батальонов, имевшие на вооружении всего 46 пушек, сумели отбросить на исходные позиции 33 германских батальона с 256 полевыми орудиями.

Благодаря стойкости русских солдат и своевременным директивам штаба Северо-Западного фронта немецкие усилия по созданию колоссального «польского мешка» для русских армий оказались тщетными. Немалую роль в провале германского стратегического замысла сыграла задержка почти на 10 дней в предоставлении дополнительных сил армейской группе генерала фон Гальвица. С огромным напряжением сил прорвав, наконец, линию русских оборонительных позиций на реке Нарев, генерал Гальвиц не получил от Гинденбурга ни одного полка для развития успеха в стратегическую глубину. Когда же через 10 дней необходимые резервы 12-й немецкой армии предоставили, было уже поздно: русские войска, огрызаясь короткими контратаками, организованно отступали по всей линии «польского выступа».

Отступление русских армий из западной части «польского выступа» шло весь июль. Отход из Польши на восток был организован на высшем уровне: ни одно крупное армейское подразделение не было обойдено немцами, ни одна дивизия не попала в окружение. С тяжелыми боями русские войска вначале отступили на линию Ивангород – Люблин – Холм. Здесь немцев несколько задержали фронтальными контратаками, обеспечивая необходимое время на вывоз материальных ценностей из Варшавы.

4 августа русские ушли из Варшавы.

22 августа русские войска оставили крепость Осовец. 26 августа эвакуировали Брест-Литовск и Олиту, а 2 сентября – оставили с боями и Гродно. Фронт стабилизировался на линии Рига – Двинск – Барановичи – Пинск – Дубно – Тарнополь. Россия потеряла 15% территории, 30% промышленности и около 10% железных дорог.

Падение Новогеоргиевска (Крепость Новогеоргиевск прикрывала Варшаву. В крепости было 1680 пушек с миллионом снарядов, что позволяло надеяться на её долгое сопротивление при осаде) имело целый ряд последствий как для ситуации на фронте, так и для государства в целом. У германского командования высвободились 3 дивизии, которые усилили 10-ю армию. Русское Верховное командование, удручённое падением Новогеоргиевска и Ковно, приняло решение эвакуировать Брест-Литовск. Хотя, по мнению ее коменданта В.А.Лайминга, при разумном расходовании продовольствия крепость была способна обороняться от полугода до 8 месяцев. В результате произошла вереница военных катастроф – падение и сдача сильнейших крепостей Ковно, Гродно, Брест-Литовска, пленение многих десятков тысяч русских солдат. Если в июне 1915 г. русская армия понесла потери в результате яростных и упорных боев, то в августе – в результате массовых сдач в плен.