Игра в Историю Книга 5. Российская империя XX век Том VI Последние дни империи

В результате военные вопросы оказались связаны с большой политикой. Поэтому комендант Перемышля то получал приказ грузить оставшуюся артиллерию и запасы на эшелоны, то вернуться на позиции. Комендант Делевич попросил дать четкий приказ: драться или эвакуироваться? Об этом же запрашивал и Брусилов. Но командование фронта ответило уклончиво: то «смотреть на Перемышль только как на участок фронта, а не на крепость», то «удерживать, но не защищать во что бы ни стало». К приходу противника в Перемышле уже не осталось более или менее боеспособных войск, только несколько рот ополченцев с запасниками-прапорщиками вместо командиров. Поэтому фактически сражения за город не было. Подразделения противника стали просачиваться в город, и в ночь на 3 июня Брусилов приказал оставить крепость. Сапёры взорвали самые сильные форты.

3 июня 1915 года войска генерала Макензена, практически не встречая сопротивления, вошли в крепость. Тем временем в это же время на левом крыле Юго-Западного фронта 11-я армия медленно, с постепенными упорными боями арьергардного характера, отходила за реку Днестр, на участок Миколаев – Галич, левее ее расположения 9-я армия своим правым флангом – на Тысменицу, а левый фланг оставался на месте у румынской границы.

Резонанс от падения Перемышля был большим. Российская общественность возмущалась, союзники «сочувствовали», а германские и австрийские газеты трубили о колоссальной победе. Хотя тот же Брусилов считал, что армия только избавилась от тяжелой и ненужной обузы. Крепость не была готова к длительной осаде, её необходимо было оставить, чтобы не погубить войска. Фронт сокращался на 30 километров, у Брусилова теперь было достаточно войск, и он планировал остановить врага.

Однако в штабе фронта думали иначе. Иванов и его штаб считали, что кампания проиграна, враг вот-вот ворвется на Украину и нужно готовить к обороне уже Киев. Надо отметить, что Иванов и его штаб просто повторили мысли Драгомирова, который ещё 7 мая писал в служебной записке направленной комфронту: «Наше стратегическое положение безнадежно. Наша линия обороны очень растянута, мы не можем перемещать войска с необходимой скоростью, а сама слабость наших войск делает их менее мобильными; мы теряем способность сражаться. Перемышль следует сдать – вместе со всей Галицией. Немцы неизбежно ворвутся на Украину. Киев должен быть укреплен. Россия должна прекратить всякую военную активность до восстановления своих сил». Тогда Драгомирова за такие мысли изгнали из штаба фронта, перевели в Ставку, в распоряжение Верховного Главнокомандующего.

Верховное командование было уверено, что на южном фланге противник собирает ещё более мощную ударную группировку, ожидало «главного удара» с юга. Считалось, что с юга германские и австрийские войска попытаются окружить весь фронт. У Брусилова стали забирать войска. Указали на то, что Перемышль пал, поэтому это направление становится второстепенным. 5-й кавказский корпус передали в 3-ю армию, 21-й корпус вывели во фронтовой резерв. 2-й кавказский и 23-й корпуса перебросили в 9-ю армию, где ожидали нового удара противника. Затем остатки 3-й армии передали Северо-Западному фронту. Брусилов протестовал, указывал, что ослабленная армия не удержит и Львов. Но его не послушали. Противник немедленно воспользовался ослаблением армии Брусилова и усилил давление на львовском направлении.

Рис. 147. Отход русских войск из Галиции

С потерей рубежа Сана и Перемышля русские армии Юго-Западного фронта вынуждены были при дальнейшем отходе двигаться к собственным границам по расходящимся направлениям. В тылу не было заранее подготовленной оборонительной позиции, на которой можно было задержать противника. А состояние войск и постоянное давление противника не позволяли удержать восточную часть Галиции. Командование фронта во главе с Ивановым находилось в моральном упадке и потеряло управление армиями. Верховное командование не решилось отрешить от управления царского любимца. Только передало сначала 4-ю армию, а затем и 3-ю армию в состав Северо-Западного фронта, так как они теперь были более связаны с фронтом Алексеева. Командующий фронтом Иванов сформировал особую группу войск из пяти корпусов под командованием генерала Олохова в промежутке между 3-й и 8-й армиями, в районе Любачува. Но эта мера не привела к успеху. Плохо организованная группа Олохова не смогла выправить положение.

В начале июня 1915 г. Макензен ослабил давление на русскую армию. Это было связано с необходимостью наладить тыловые коммуникации и отчасти с объявлением 24 мая Италией войны Австро-Венгрии. Австро-венгерское командование первоначально хотело перегруппировать силы и перебросить значительные контингенты на итальянскую границу, предоставив дальнейшую борьбу с русскими в Галиции германцам. Однако итальянцы оказались плохими солдатами, не смогли использовать внезапность нападения и большое численное превосходство. В результате даже второстепенные численно более слабые австро-венгерские дивизии остановили итальянское наступление. Нужда в значительной перегруппировке сил отпала. Хотя Вена и сняла часть сил с Русского и Сербского фронтов, но не так радикально как планировала сначала.

3 июня в Силезии, в замке Плесс прошло военное совещание германских и австрийских руководителей. На встрече присутствовали кайзер Вильгельм II, начальник германского генштаба Фалькенхайн, фельдмаршал Гинденбург, генералы Людендорф, Гофман, Макензен, начальник австро-венгерского Генштаба генерал фон Гётцендорф. Германское верховное командование колебалось: Гинденбург успешно развивал операцию против Риги, на Западном фронте зашевелились союзники, поэтому германское верховное командование боялось увязнуть на Русском фронте глубоко между территорией Польши и Волыни. Фалькенхайн отмечал: «Русские могут отступать в огромную глубину своей страны, но мы не можем преследовать их бесконечно». С другой стороны, соблазняла возможность нанести решительное поражение русской армии, перебросив значительные силы из Галиции на брест-литовское направление, и этим маневром вместе с армиями Гинденбурга, наступающими с севера сомкнуть кольцо вокруг русских армий в Польше. Гинденбург убеждал, что есть реальная возможность окружить русские армии в «польском мешке». В итоге надежда нанести окончательный удар России взяла вверх. Хотя в конечном итоге оказался прав Фалькенхайн: окружить русские армии не выйдет, война затянется.

С середины июня войска Макензена возобновили наступление. Вокруг Львова сжимались тиски трёх армий: с севера наступала 11-я германская армия генерала Макензена, с запада 3-я австро-венгерская, с юга подходила 2-я австро-венгерская армия. Из города начали эвакуацию тыловых учреждений. 22 июня противник перерезал железные дороги на Варшаву и Миколаев, остались лишь дороги на Дубно и Галич. Наши войска оставили Львов. После потери Львова, Иванов отдал директиву об отходе 3-й армии с группой Олохова в русскую Польшу – на фронт Люблин – Владимир-Волынский, 8-я и 11-я армии отходили в сторону Киевского округа, 9-я армия должна была соотносить свой фронт с положением 11-й армии.

Ситуация оставалась тяжелой. Командующий фронтом Иванов оказался не на своем месте. Но он был любимцем царя, имел большие связи при дворе. Любила его и общественность. Поэтому его оставили на своём посту. Войска были деморализованы. Поражение, отступление, потеря городов и территорий, которые с таким трудом были заняты, нехватка боеприпасов и тяжелые потери подрывали дух солдат. Кто-то начинал паниковать, веря слухам об обходах противника. Некоторые подразделения, полностью обессиленные и деморализованные, сдавались. Другие при первом же натиске врага, артиллерийском обстреле впадали в панику, бросали позиции и бежали. К снарядному голоду добавилась нехватка винтовок. Пока наступали, винтовок хватало, подбирали оружие убитых и раненых, захватывали трофеи. Во время отступления заменить потери было нечем. Маршевые пополнения прибывали с голыми руками, что ещё более усиливало негативный настрой в армии. При полках появлялись целые команды безоружных солдат.

Брусилов был вынужден отдать приказ, который походил на схожие указания во время будущей Великой Отечественной войны. Генерал писал, что фронт приблизился к границам России, отступать дальше нельзя. «Пора остановиться и посчитаться наконец с врагом как следует, совершенно забыв жалкие слова о могуществе неприятельской артиллерии, превосходстве сил, неутомимости, непобедимости и тому подобном, а потому приказываю: для малодушных, оставляющих строй или сдающихся в плен, не должно быть пощады; по сдающимся должен быть направлен и ружейный, и пулеметный огонь, хотя бы даже и с прекращением огня по неприятелю, на отходящих или бегущих действовать таким же способом».

Жесткие меры помогли. На фронте перестала отступать и остановилась первой 8-я армия Брусилова. Враг больше не смог продвинуться. На южном фланге 11-я и 9-я армии отошли на линию Днестра и его притоков. Русские войска закрепились на рубеже Холм – Владимир-Волынский, 20 км западнее Брод, 15 км западнее Бучача. Германские и австрийские войска ещё несколько раз пробовали прорвать русские позиции то на одном, то на другом направлении, но без успеха. Полностью очистить владения Австро-Венгрии от русских войск германцы и австрийцы не смогли.

Рис. 148. Боеприпасы и винтовки, оставленные русскими войсками при отступлении

В итоге русская армия потерпела стратегическое поражение, потеряв большую часть Галиции, Перемышль и Львов. За два месяца почти непрерывных боев наши войска отступили в тыл от 100 до 300 км. 3-я армия, которая приняла первый, самый страшный удар, потеряла 140 тыс. человек убитыми ранеными и пленными. В дивизиях 8-й армии осталось по 3 – 4 тыс. бойцов. Всего за два месяца боев только пленными русская армия потеряла около 500 тысяч человек с 344 орудиями. Однако и для противника это не был «триумфальный марш». Только армия Макензена из первоначальных 136 тыс. человек потеряла две трети состава – 90 тыс. человек.

За 2 месяца тяжелых боев были сведены на нет все предшествовавшие успехи русской армии. Теперь русскому верховному командованию приходилось решать задачу по выводу войск из русской Польши, так как этот регион утратил роль возможного плацдарма для удара по Германии и грозил погубить находившиеся там армии.

В военном отношении главной причиной поражения русской армии стало не только превосходство австро-германских войск в силах и средствах на главном направлении, но и крупные ошибки русской Ставки, командования Юго-Западного фронта и командующего 3-й армией Радко-Дмитриева. Русское верховное командование неверно оценило обстановку перед сражением, чем предопределило поражение фронта. С начала апреля было известно, что противник готовит удар по 3-й армии, но Ставка и фронт упорно пренебрегают этими сведениями и продолжают наступление в Карпатах, вместо того чтобы перейти к обороне и перегруппировать силы и средства. Командование фронта и армии не сумело организовать подготовку и занятие оборонительных рубежей в глубине. В результате, когда германцы и австрийцы перешли в наступление, полторы русских армии (8-я и часть 3-й) оказывались глубоко завязшими в Карпатах, и не смогли быстро отойти, перегруппироваться и остановить врага. Более того, вместо того, чтобы отвести войска, выводя их из-под удара противника, имеющего огромное превосходство в тяжелой артиллерии, временно перейти к обороне, перебросить резервы и нанести мощный фланговый контрудар, Верховный главнокомандующий и командование фронта требуют от командования 3-й армии перехода в контрнаступление. Прибывающие резервы использовались по частям, по мере их подхода, поэтому слабые фронтальные контрудары не достигали цели, и приводили к неоправданно высоким потерям. Резервы были подставлены под лобовые удары врага и потрачены впустую. В дальнейшем русское командование не смогло организовать ударную группу на фланге наступавшего тарана Макензена. Если бы удался хорошо организованный контрудар, дальнейшее продвижение противника могло бы быть сорвано.

Рис. 149. Русская пехота, вооруженная трехлинейной винтовкой образца 1891 года (винтовкой Мосина)

Таким образом, ошибки командования (на уровне Ставки, фронта и армии) привели к тяжелому поражению русской армии, оставлению нашими войсками всей завоеванной ими ранее Галиции. В результате Горлицкого прорыва были сведены на нет успехи русских войск в кампании 1914 года и в Карпатской операции, возникла угроза окружения наших армий в Польше.

В Вене Оттокар Чернин, видный политик, будущий министр иностранных дел Австро-Венгерской империи, предположил, что тяжелое военно-политическое положение России делает возможным начало сепаратных переговоров с Петроградом. Политик считал, что мир между Центральными державами и Россией возможен на основе паритетного отказа заинтересованных сторон от всех территориальных приобретений и претензий. Чернин считал, что наступил «наиблагоприятнейший шанс» для мирного соглашения. Однако его предложение не нашло поддержки в Берлине. Кайзер Вильгельм и его окружение ещё рассчитывало на полный крах русской армии в «польском мешке», после чего можно было бы договариваться с Петроградом с позиции победителя. Шанс начать мирные переговоры был утрачен.

Западные союзники России, наконец, поняли всю опасность ситуации на Русском фронте. Выступление Италии не смогло уравновесить удара австро-германских войск на Востоке. Однако ни французская армия, ни английская армия в это время не были способны организовать быстрое и мощное наступление против Германии.

А тем временем в мире:

23 июня – 7 июля Произошла первая битва между итальянскими и австро-венгерскими войсками при Изонцо. Битва закончилась почти безрезультатно, как и все последующие попытки итальянских войск прорвать австрийскую оборону на этом участке фронта

28 июня – 5 июля британские войска отразили контрудар турок в битве на мысе Хеллес.

9 июля в Юго-Западной Африке сдались немецкие войска.

Оборона Кавказа летом 1915 года

Рис. 150. Позиция артиллеристов в горах

После успешных частных операций правого и левого флангов Кавказской армии весной 1915 г. русское командование планировало, удерживая противника на сарыкамышском направлении, начать наступление на фланги противника на ольтинском и эриванском направлениях. Также планировали провести крупный рейд кавалерии в районе озера Ван, угрожая флангу и тылам 3-й турецкой армии. Это позволяло совершить дальний обход Эрзерумских укреплений и нарушить основные коммуникации турецкой армии на Кавказе. В дальнейшем выдвижение войск левого крыла Кавказской армии давало основание наметить широкую операцию по разгрому 3-й турецкой армии и овладению крепостью Эрзерум.

Однако нехватка войск, недостаточная организованность тыла в районе предполагаемого наступления и бедность театра военных действий продовольствием в местных селениях, а также невозможность полноценного пополнения армии имуществом (особенно боеприпасами), привели к тому, что штаб Кавказской армии решил отказаться от широкой операции. Командование поставило корпусам ограниченную оперативную задачу и решило развить активные действия только на своем левом фланге.

4-й Кавказский корпус должен был овладеть районом Муш, Битлис и Коп. При осуществлении этого плана русские войска создавали серьезную угрозу южному флангу 3-й турецкой армии. Поэтому турецкое командование должно было отреагировать на действия Кавказской армии контрманевром крупными силами.

Левое крыло Кавказской армии, выполняя поставленную задачу, постепенно двигалось на запад, вытесняло противника из долины реки Восточный Евфрат (Мурат). По долине реки Восточный Евфрат турок атаковал отряд Абациева, пехотная и казачья дивизии. По северному берегу озера Ван двигалась 2-я стрелковая дивизия Назарбекова с конницей. По южному берегу озера Ван, по узкой полоске между водой и горами, шла 2-я Забайкальская бригада генерала Трухина с армянскими дружинами и пограничниками. В начале июля 1915 г. наши войска взяли городки Арчавах, Ахлат, Вастан, Зеван и достигли фронта Мелязгерт, Алхат. Продвигаясь далее, наши войска встретили значительные силы турок на укреплённом рубеже Коп – Кармундж. Турецкие войска соорудили здесь сплошную линию обороны. На южном берегу озера она проходила по господствующим горным высотам. А между северным берегом большого озера Ван и рекой Евфрат были расположены озёра поменьше, Назык-гель и Казан-гель. Промежутки между ними были защищены укрепленными позициями, и взять их с ходу не удалось.

Османское командование, обеспокоенное активностью русских на правом фланге 3-й турецкой армии, начало скрытно сосредотачивать дополнительные силы на этом направлении. Разбитый корпус Халил-бея срочно усилили. Подошли соединения из Сирии, перебросили 4 дивизии из основной группировки 3-й Эрзерумской турецкой армии. К началу июля туркам удалось сосредоточить для противодействия частям 4-го Кавказского корпуса большие силы. При этом значительные силы продолжали перебрасывать в район боевых действий.

Правда, первоначально положение турецкой армии несколько осложнило восстание армян в тылу. С весны 1915 года в Сасунский район стали доходить тревожные вести о погромах армян в различных местностях. Христиане узнали об истреблении деревень вокруг Вана и Эрзерума, о резне в Битлисе и организовали самооборону. Власти натравили на армян курдов, но курдам дали отпор. Ситуация была для властей опасной. Только в Муше проживало 25 тысяч христиан, и рядом располагалось около 300 больших сел. Турецкие власти завязали переговоры. Сасунцы потребовали не трогать их область, отказаться от депортации. Местные власти сделали вид, что принимают условия, а сами попросили помощь у армейского командования. Абдул Керим-паша, который принял командование на этом направлении, прислал регулярные части и курдскую конницу.

В марте 1915 турецкие войска и курдские бандфрмирования с севера и юга вторглись в Сасун. В апреле-мае шли ожесточенные бои в районах сел Хулб, Хианк, Ишханадзор, Артхонк. Несмотря на героическое сопротивление плохо вооруженных христиан, в ходе которого турецким войскам были нанесены чувствительные потери, армяне под натиском превосходящих сил противника, использовавших артиллерию, были вынуждены отступить к горе Андок.

В июне турки предприняли новое наступление. 25 июня окружили Муш. В сельской местности устроили бойню. По селам пронеслась конница. Часть жителей перебили на месте, других сгоняли из горных селений на равнину. В амбары, сараи и гумна набивали сотни людей и сжигали. Так, было уничтожено более 70 тыс. человек. Немногие уцелевшие спрятались в горах, в которых они жили как дикие звери до прихода русских войск в 1916 году. Небольшая часть армян смогла прорваться из кольца блокады в соседние регионы.

Часть армян засела в Муше. Вместе с крестьянами там набралось около 12 тыс. боеспособных мужчин. Они укрепились и отбили несколько атак. Армян пытались обмануть, обещали амнистию, пусть только разоружатся и выйдут из города. Армяне не поверили, понимая, что это кончится бойней. Турецкое командование, чтобы не повторилась история с Ваном, прислало довольно значительные силы для подавления, по сути, крестьянского восстания. Было прислано ещё 2 дивизии, 25 тысяч человек при 11 орудиях. 20 – 30 июня (2 – 12 июля) 1915 года шли ожесточённые бои между хорошо вооруженными, численно превосходящими силами турок и курдов с армянским населением Муша. Армяне упорно защищались, вели уличные бои, сражались за каждый дом. Турки подвергли артиллерийскому обстрелу армянские кварталы города, разрушили многие дома, вызвали пожары. Но армяне сражались до последней возможности; нередко происходили рукопашные схватки. Турки несли большие потери, но их численное превосходство и превосходство в вооружении сыграли свою роль. Несколько сотен армянских бойцов смогли прорваться сквозь кольцо осады и уйти в горы. Остальные погибли. Турецкие войска ворвались в Муш и полностью разорили его, учинив расправу над мирными жителями, женщинами, детьми и стариками. Вырезались под корень и окрестные селения.

Через несколько месяцев русские войска заняли Муш и начали расследование. Его проводил ротмистр Крым Шамхалч. Он докладывал: «Обыкновенно делалось так: вырывалась большая яма, к её краям сгонялись женщин с детьми, и матерей заставляли сталкивать в эту яму детей, после этого яма засыпалась немного землей, далее на глазах связанных мужчин-армян насиловались женщины и убивались, после всего этого убивались наконец мужчины, трупы заполняли яму почти доверху. Часть христиан сгонялась к реке и сбрасывалась с мостов в воду, причём выплывавшие ловились и сбрасывались вторично». «Работы» было так много, что градоначальник Муша нанял профессиональных мясников, им платили по 1 турецкому фунту в день. «Профессионалы» привычно забивали людей, как скот, и не отвлекались на пытки и изнасилования девушек.

Таким образом, турецкие гражданские и военные власти «зачистили» тыл от христианского населения. Армян в этом регионе практически не осталось.

Рис. 151. Алашкертская и Хамаданская операции

На 1 июля 1915 года 4-й Кавказский корпус имел в своём составе 52 ½ батальона, 122 кавалерийских сотни и кавалерийских эскадронов, 90 орудий; при этом 18 батальонов, 40 сотен и 26 орудий, то есть около трети сил были заняты обороной тыла и контролем персидского Азербайджана. Остальные силы корпуса были растянуты на большом пространстве от перевала Мергемир до южной части озера Ван. Непосредственно к югу от реки Восточный Евфрат до озера Ван были равномерно распределены по фронту 31 батальон, 70 сотен и эскадронов, 54 орудия. Резерв корпуса был крайне слабым – всего два батальона.

Таким образом, наши войска были растянуты на большом фронте, часто в труднодоступной, горной и пустынной местности. Резерв был очень слаб. Часть 4-го Кавказского корпуса контролировала персидское направление и не могла сразу принять участие в сражении. Помощь со стороны других корпусов Кавказской армии, в следствие значительных расстояний, гористой и труднопроходимой местности, не могла быстро подойти. Противник получил хорошую возможность сосредоточить на одном направлении крупные силы и прорвать слабую русскую оборону.

В результате боев, завершившихся к 4 июля, части 4-го Кавказского корпуса заняли укреплённый рубеж Коп – Кармундж. Турецкие войска отошли на участок Муш – Битлис. Русские войска преследовали их в расходящихся направлениях. Русское командование имело сведения о восстании христиан в турецком тылу. Командир 4-го Кавказского корпуса Огановский готовился прорвать фронт противника. Правда, разведка сообщала, что навстречу двигаются какие-то турецкие войска, но их силы недооценили. Огановский считал, что перед ним по-прежнему ранее разбитый корпус Халил-бея, который получил некоторые подкрепления.

Тем временем к разбитым турецким войскам подошли значительные подкрепления. Турецкое командование сумело скрытно сосредоточить западнее озера Ван сильную ударную группировку во главе с Абдул-Керим-пашой – 89 батальонов, 48 эскадронов и сотен. В результате турецкая армейская группировка насчитывала более трёх корпусов или около 10 пехотных дивизий (группа Хамди, 9-й корпус и сводный корпус Халила), 2 кавалерийские дивизии и несколько тысяч курдской конницы. Русские могли им противопоставить только 2,5 пехотных, и 4 кавалерийских дивизии. При этом войска были сильно разбросаны, часть войск находилась глубоко в тылу, защищая освобождённые области от курдских и турецких отрядов. Закаспийская казачья бригада стояла в Ване, 4-я казачья дивизия в Баш-кале.

Начиная с 4 (16) июля, турецкие войска пытались западнее Коп перейти на левый берег реки Восточный Евфрат. Для ликвидации создавшейся угрозы русское командование отвело в район Коп часть войск, действовавших южнее Евфрата; центр и левое крыло корпуса, преследовавшие противника к западу от Вана, медленно двигались к городам Муш и Битлис, так как опасались фланговых ударов противника.

9 июля турецкие войска, действовавшие на мушском направлении, неожиданно перешли в наступление по всему фронту. Завязались бои на фронте Коп, Гель-Баши. Момент для наступления турецким командованием был выбран очень удачно. Ударная группа русского корпуса – 66-я пехотная дивизия генерала Воропанова и 4-я Кубанская пластунская бригада Мудрого, продвинулась вдоль южного берега Евфрата на 25 – 30 км, отряд Абациева на северном берегу отстал. На левом фланге 2-я дивизия Назарбекова уперлась в горы и также отстала.