Шакал

Вновь начал ощущать себя каким-то маленьким мальчиком, который ждет возвращение матери после родительского собрания. В такие моменты ты не понимаешь, что нужно ожидать. Учительница может про тебя забыть, потому что в классе слишком много детей, не только ты хулиганишь, поэтому мать может вернуться и ничего не сказать. Может случится и что-то иное, когда ты весь семестр вел себя как прилежный ученик, потому что получил словесные тумаки от матери, но у учителя было плохое настроение, ты пропустил с одноклассником пару фраз шепотом и все, превращаешься в настоящего злодея. В большинстве своем, когда мама возвращалась после собрания мне сильно попадало, это связано с ее профессией. Тяжело оправдывать ожидания, когда твой отец боролся за свободу страны и людей, твоя мать занимается наукой и просвещением, а я…. А я всегда обычный ребенок, который ничем таким не выделяется. Понимал ли я это? Всегда. Екало ли что-то в моей душе, когда приходили подобные мысли? Всегда. Скорее всего, если оглядываться назад в данный момент, я мог баловаться, чтобы привлечь лишнее внимание. Моя младшая сестра всегда пыталась заполучить его с помощью хороших оценок и знаний, у нее это получалось, а вот у меня ничего не выходило. Сейчас мне кажется, что я слишком похож на отца, а матери было невозможно смотреть на меня долго из-за этого. Каждый из нас очень скорбел после смерти папы, но мать… Вместе с его смертью, умерло что-то и в ее душе. Мне, как мальчишке, становилось от этого еще хуже. Приходилось совершать собственные ошибки и искать мужество.

Вздохнув, я открыл сообщение матери: «надеюсь у тебя все получится, ты умный парень, тебе только нужно собраться. Когда появится свободное время попробуй проведать сестру, она будет рада, как и я. Люблю тебя, сынок.». Мне не стало легче от этого сообщения, но и хуже слишком тоже. Я вспоминаю свою поэму, которую отправил вчера ночью. Возможно, она не являлась таковой, однако, в данный момент воспринимается именно так. Ее ответ видится каким-то сухим, ничего такого, она вновь упоминает сестру, которой точно сейчас легче. Сестренку винить точно не стану, она выбрала свой путь, в связи с этим он проще. Ей приходится учиться, постоянно держать планку высоких знаний, но она этого захотела, с самого начала сестра хотела попасть в Соединенные Штаты Америки, думая о перспективах. Был ли у меня выбор? Возможно, не нужно ухудшать собственную позицию, разбивая все старания сестры. Повертев головой, попытался избавиться от подобных мыслей. Нужно доесть хлопья и отправиться на работу. Начал более активно жевать, потому что потратил очень много времени на размышления и просмотр социальных сетей, пытаясь найти сообщения от прошлых товарищей и своей матери. На работе у меня точно не будет на это время, возможно, спустя несколько недель я смогу каким-то образовать отвлекаться от рабочего процесса, но точно не сейчас. Мне нужно привыкнуть к работе, да и в целом понять, что такое труд. Тарелка оказалась пустой, но я решил продолжить традицию, которая помогает приспособиться к этому месту, а именно: подошел к раковине и начал мыть тарелку. Дверь туалета скрипнула, похоже, совсем скоро начнется мой первый рабочий день. Осталось лишь доехать до кафе.

Послышался слив, мужчина вышел из уборной, не посмотрев в мою сторону, он медленным шагом прошел в свою комнату, не закрывая двери. Довольно быстро помыл тарелку, не решил идти за Тони, когда нужно будет выдвигаться он точно мне про это скажет, не уедет без меня, не зря же я поднялся так рано. Определенно, через некоторое время нужно будет пару раз добраться до работы самому. Сейчас я совсем не знаю этот город, а это большая ошибка, ведь в нем мне долгое время жить. Почему долгое? Я уверен, что мне не получится выбраться из штатов продолжительное время. На это есть очень много причин, однако, самая явная – это точно отсутствие необходимых средств. Возвращаться в Африку мне точно не нужно, если это и случится, то нужно найти необходимое на это основание. Для матери такого точно не появится, нет, конечно, у меня есть шанс получить прощение и приглашение в родной очаг, но для этого нужно поступить в университет. К сожалению, для моей матери, таких мыслей в моей голове нет. Если они и появляются, то очень быстро исчезают. Ехать в другую часть Африки? Не знаю, есть шанс вступить в какие-то войска, но я никогда не был сторонником войны. Меня нельзя назвать пацифистом, решить какое-то дело с помощью кулаков могу, но брать для этого автомат и убивать людей… Нет, простите, я лучше останусь в ублюдской кафешки.

Снова задумался настолько сильно, что не заметил, как из своей комнаты вышел Тони и подошел к двери. Вернуть меня в реальный мир смог только его голос:

– Эй, Крюгер. Нам пора выходить. – Я не хочу никого задерживать, тем более своего начальника. Меня, итак, лишат двух ста долларов, потому что первая сотня пойдет на оплату этой комнаты, а другая сотня исчезнет из-за многочисленной помощи, которую мне оказал Энтони. Не хочется из-за этого ныть, но деньги немного жалко.

– А, да, извиняюсь. Я не особо выспался, ну… Новое место, понимаешь. – Решил объяснить свою странную реакцию. Не хочется показаться новому человеку каким-то странным, если бы он был обычным начальником, то плевать, здесь же немного другая ситуация: мы живем под одной крышей, а никто не хочет жить с каким-то незнакомым фриком, вдруг что-то случится. Тони пожал плечами и добавил:

– Бывает, проснулся и уже радует. Пошли. – В его словах точно есть какая-то истина. Может он и дружил с моей матерью, но он понимает, что ее сын не самый надежный человек. Никто не подрывается из своего родного дома по каким-то неважным причинам. Я могу оказаться обычным наркоманом, который пытается воровать у своих родных, чтобы найти деньги на дозу. Я могу оказаться каким-то мудаком, который постоянно ввязывается в какие-то конфликты. Я могу оказаться кем угодно, но точно не хорошим человеком, который не будет доставлять проблемы. Первое время точно нужно побыть более лучшей версией себя, да не самое легкое из событий, но никаких других вариантов у меня нет. Если этот мужчина захочет выгнать меня из квартиры, а также с работы, то легко может это сделать. Будет ли у меня еще какой-то шанс? Точно нет. Оказаться на улице в незнакомой для себя стране… Страшновато о таком даже думать.

Мы вновь оказались в этом лифте, который пропитался запахом этого города. В данный момент мне стало еще хуже, даже можно сказать: пиздец как плохо. Я желаю лишь одно – это вернуться домой, к матери, с которой мы будем всегда ругаться, но я окажусь в зоне комфорта, мне не нужно будет думать о своей безопасности и завтрашнем дне. Только дома ты можешь почувствовать себя ребенком, который совсем не думает о каких-то тяжелых проблемах. Наоборот, твои мысли очень поверхностны и охватывают какие-то самые низменные вещи. Например: насколько поздно ты вернешься домой после пьянки с друзьями, насколько будет очередной конфликт с матерью, насколько много придется блевать после пьянки – все это очень простые вопросы, на них не нужно отвечать, да и задумываться. Спустя некоторое время, причем очень короткое, они просто исчезнут из головы, как и появились в ней. Нынешние мысли очень сильно поглощают мою душу, они буквально обволакивают ее настолько сильно, что избавиться от них не получается. Неужели именно так и ощущается приход нервного срыва? Я не хочу чистить какие-то тарелки за случайными людьми, которые заплатили деньги за какое-то блюдо. Самое страшное – это время, которое придется потратить. Нет, я не буду работать там день, даже не неделю, наоборот, на это уйдет очень много времени. Возможно, я останусь там навсегда.

Я не знаю, как изменилось мое лицо в данный момент. Мне становится только хуже, когда приходит мысль, что эти изменения сможет заметить Энтони. Даже в такие, не самые мужские моменты, во мне играет то самое мужское. Каждый мужчина должен выглядеть, как гранит, никаких слез, никакой слабости, этого просто не существует в сознании настоящего мужчины. Конечно, каждый прекрасно понимает, что это далеко не так. Мы уже давно вышли из времени, когда черты характера делились на мужские и женские. Сейчас любой человек может вести себя так, как пожелает, но человечество не может измениться за один миг. Рука Тони легла мне на плечо, я сразу же дернулся, по моей реакции точно все понятно.

– Эй, парень… Не парься так, иногда случается такое, что мы делаем не то, о чем мечтали. – Его голос звучит более мягко, хоть все также хрипло. У него точно есть какое-то понимание моих мыслей, которые не покидают голову, только он делает все очень правильно, подходит очень бережно.

– Я должен был играть в футбол, но у меня ничего не вышло. Я почти попал в колледж, но… Колено, одна игра и все, пришлось работать кассиром в местном магазинчике. – Двери лифта открылись, и он с улыбкой вышел. Не только я нахожусь в таком дерьме.

Стало ли мне от этого легче? Не думаю, что прям слишком. Мне точно теперь не хочется упасть в этом лифте и начать рыдать, потому что дальше меня ничего не ждет. Тони своими словами не пытался сделать из меня какую-то сучку, которая только и делает, что ноет. Самое главное: он не пытался принизить мою проблему. Его главной задачей является показать – это проблема каждого человека, который ждет что-то великое от себя, а получает что-то слишком низкое. Невозможно стать легендой так быстро. Может показаться, что для этого необходим какой-то талант, которого у меня нет, а значит и не будет, но это далеко не так. Я мог оказаться на вершине, только для этого нужно трудиться, причем настолько много, что создается понимание: я этого не делал, да и не делаю. Почему-то на моем лице появилась улыбка, буквально на несколько секунд, она исчезла сразу же, как только я вышел из лифта вслед за Тони. Этот человек явно хочет мне помочь, их отношения с матерью явно были далеко не дружескими. Я уверен, что он любит ее до сих пор, однако понимает, у него никогда не выйдет ее добиться. Правда, это никак ему не мешает, он продолжает хранить это теплое чувство в своем сердце, делая такие подарки, как помощь ее сыну, то есть мне. Покинув зассанный подъезд, мы сели в машину и направились в кафе.

По дороге мы почти не общались, сейчас постепенно строятся границы вокруг нашего взаимодействия, а это довольно сложно. Тони и я находимся в тяжкой ситуации, потому что у нас абсолютно различный спектр отношений, который охватывает рабочий процесс и совместный быт. Мне, как человеку, проживающему всю свою жизнь в родительском доме, перейти на другую формацию крайне трудно. В рабочем процессе все куда понятнее: я должен подчиняться приказам начальства, мне не хочется превращаться в какого-то манкурта, подавляя внутри собственную волю, но я и не артист, а обычный уборщик на кухне. Имею ли я право ставить сам какие-то рабочие границы? Возможно, однако, если случится какой-то промах, то я могу не только потерять работу, но и крышу над головой. Мне не хочется говорить о положении Тони, у него точно есть подобные трудности, правда, если ему что-то не понравится, он всегда может от меня избавиться, без каких-то проблем. Никто не станет его обвинять, даже я. Я же должен подбирать правильные маски, которые будут отличаться от моего положения, одна для работы, где моя личность должна стать прекрасным уборщиком и работником зала, если это необходимо, а другая личность превратиться в прекрасного соседа, не доставляющего какие-то проблемы.

Не факт, что Тони думает о таком же в данный момент. Все же это взрослый мужчина, видящий в этой жизни куда больше, чем какой-то двадцатилетний мальчишка. Конечно, по закону, да и по уму, я уже не должен считать себя подростком и уж точно ребенком, но не получается. Я все еще чувствую этот юношеский максимализм, который может довести меня до самого верха, но в это же время я могу упасть в такое дерьмо, что даже свиньи не станут жрать этот вздутый труп. В какой-то степени, я даже ощущаю переходный возраст, мои гормоны работают, как весной у котов. Мне вечно хочется женщину, но после мастурбации появляется какая-то ненависть к самому себе. Женщина – это великолепное явление, которое порождает новую жизнь и может подарить настолько невероятные эмоции, что никакие наркотики и прочее не могут с этим сравниться. Правда, может в этом виновато порно, но не хочется на что-то перекладывать ответственность, может в этом виновато отсутствие опыта. Нужно превращаться в мужчину, но мне совсем этого не хочется. Возможно, именно эта ситуация и останавливает меня в каком-то развитии. В голове находится вечная каша, от которой можно избавиться, но пока не хочется. Я остаюсь ребенком, потому что хочу.

Слишком много мыслей, которые даже не представляются уже каким-то воздушным вихрем. Возможно, это какой-то шторм, который происходит в центре Тихого океана, когда активен каждый из действующих вулканов. В них очень легко потеряться, еще проще запутаться и совершить какие-то ошибки. Мне было намного легче, когда я закидывался алкоголем и дешевыми таблетками, которые приносили мои друзья, а ведь они сейчас обо мне даже не вспоминают. Я легко мог превратиться в наркомана, который не может существовать без дозы, но мне очень сильно повезло. Мои мысли превратились тогда в штиль, появилась одна идея: попасть в США, чтобы не сесть. Я словно рок звезда, которая очень быстро постарела и не достигла своего пика, в истории остался, но вспомнят меня лишь самые дотошные гики. От этих мыслей не получится избавиться, мне нужно как-то с ними жить, однако, я не знаю, как это. Машина Энтони остановилась, я даже не заметил, как мы доехали до места.

«Пристанище Тони» – так и называется кафе, которое принадлежит Энтони, это название сразу мне дает хорошее понимание: мужчина не слишком владеет фантазией. Со стороны выглядит типичным кафе, какое-то маленькое здание, довольно пошарпанное и кирпичное. Не думаю, что оно пользуется популярностью, скорее всего сюда приходят местные работники. Здесь даже нет мест снаружи, оно и понятно, погода в Детройте не самая лучшая.

– Пока еще никто не пришел… Надеюсь, что они придут через полчаса. Тебя же ждет первое задание. – Произнес Тони своим спокойным и низким голосом, в котором чувствовалась какая-то нотка грусти. Похоже, на него работают не самые надежные люди, либо он сам так считает, только ничего с этим не делает. Возможно, на нем даже пытаются ездить, а значит мужчина может это позволить. Я не хочу сейчас этого делать, слишком много хорошего он сделал, чтобы резко превращаться в мразь. Однако и хорошеньким мальчиком я не являюсь, не нужно строить лживый образ, надо быть просто человеком. Уткнувшись плечом в дверь, Тони вставил ключ и открыл ее. Мы вдвоем вошли внутрь.

Довольно чистое место, большое количество одинаковых маленьких столов на четыре человека, к которым представлены такие же одинаковые черные пластиковые стулья, с первого взгляда они кажутся удобными. На полу белая плитка, в некоторых местах она уже желтоватая и где-то подразбитая, но назвать это место бомжатником точно не получится. Есть калитка, ведущая за стойку, где похоже и стоит зам Тони, передающий еду с кухни, которая находится за другими дверьми. Мы не зашли туда, остановились возле дверей, он полез куда-то под стойку и вытащил оттуда белый, только постиранный, фартук и шапочку для волос.

– Это твоя обязательная форма. Первое задание: протри все столы, но пол не мой, в конце рабочего дня это сделаешь. Его лучше просто подмети, когда с этим закончишь… Подождешь парней с кухни, они тебе уже скажут, что там можно делать, но себя в обиду не давай. – Не самое тяжелое задание мне вручил Тони. Обидеть себя я точно не дам, тогда еще хуже станет на душе. Хочется ли мне в первый день поругаться с кем-то? Не особо, однако, если придется, то начну быковать. Мне важно не допустить конфликт с самим Энтони, который не только босс, но и мой сосед. Эти же люди мне не так важны, но и как к пыли относиться к ним точно не стоит. Только хотел спросить, где мне взять веник и тряпку, он сразу же мне ответил:

– На кухне есть подсобка, там все моющие средства, какие-то тряпки, веник и швабра с ведром. Думаю разберешься, если что, то спрашивай. – Я не стал ничего отвечать, лишь кивнул. Завязав фартук, накинул на свою голову шапочку. Не совсем понятно, почему мне нужно ее носить, ведь я не работаю с едой, но все же не буду перечить. Тони точно не хочет получать какие-то претензии из-за волос в тарелке. Открыв дверь, я вошел внутрь кухни.

Сразу понятно: Тони выступает против любой грязи, особенно в местах, которые ему принадлежат. В квартире чисто, в кафе чисто, на кухне чисто – все это показывает его, как хорошего владельца. Если честно, я ожидал совсем иную ситуацию, которая должна меня расстроить, но получилось совсем иначе. Здесь довольно миниатюрно, места мало, для такого количества людей уж точно. Однако, пока об этом точно не стоит переживать, здесь находится лишь один человек – это я. Краем глаза увидел раковину рядом с посудомойкой, похоже именно это место для меня станет основным. Подойдя к еще одной двери, открыл ее и увидел веник, швабру, какие-то тряпки и ведро. Нагнувшись, взял одну тряпку и веник. Мне не нужно мыть пол, потому что к вечеру он снова станет грязным, да и вдруг кто-то поскользнется. Никому не хочется платить страховку за человека, который что-то сломал, чистый пол того точно не стоит. Закрыв дверь, намочил тряпку, после чего я направился на выход из кухни.

Энтони держал в руках телефон, даже не обращал на меня внимание, оно мне и не надо. Я точно смогу протереть столы, для этого не нужны какие-то подсказки со стороны, да и следить за этим точно не стоит. Подойдя к стойке, за которой стоит босс, я начал ее легкими движениями протирать. Она точно не грязная, мне не нужно тереть слишком долго и интенсивно. Те самые разговоры про отражения здесь не подходят. Мы явно не находимся в каком-то ресторане, куда придет крайне важный гость чье мнение может возвысить это местечко или же наоборот уничтожить его. Вслед за стойкой пошли отдельные столики, на это уйдет уже больше времени, все же стойка одна, а столов… Мне лень считать, да и не слишком это надо. Тем более, их точно стоит протереть немного лучше, потому что за ними уже куда дольше будут находиться люди, так еще и что-то есть. Никто не хочет проводить завтра, обед или ужин в грязном месте – это неприятно, да и сильно отбивает аппетит.

Я еще даже не успел сильно расстроиться или поймать ноту скукоты, которая заставит меня еще больше погрузиться в собственные мысли. Нельзя сказать, что столы резко заблестели, они явно стали немного чище, поэтому на этом можно закончить водные процедуры для неодушевленных предметов. Энтони до сих пор не особо обращал на меня внимание, похоже, ему гораздо интереснее наблюдать за новостями, чем за новым работником, который может совершить кучу разных ошибок. Не могу поверить, что он мне доверяет, но и буду честен – это слишком простая работа, чтобы совершить какой-то провал. Как только в моих руках оказался веник, послышался звук колокольчика, который в начале мне не получилось услышать. Подняв взгляд, я увидел, как ко мне подошел какой-то латиноамериканский паренек, по виду чуть выше и старше меня. Его глаза скрывали солнцезащитные очки авиаторы, короткие темные волосы и характерные усики. Парень широко улыбнулся и протянул мне руку.

– Карлос, а ты Фреди Крюгер, да? – У него довольно высокий голос, еще немного и он мог бы раздражать. Похоже, эта шутка понравилась не только Тони. Кажется, этот коллега по работе довольно позитивный, с ним точно не стоит ругаться. Приняв рукопожатие, я ответил ему:

– Чет типа такого, только без Фреди. – Когда наше рукопожатие закончилось, Карлос щелкнул пальцами и показал на меня указательным пальцем. Первое знакомство прошло успешно, его слова это подтвердили:

– Хорошо, очень хорошо. Потом на кухне и перекуре поговорим, малой. – Мне не особо нравится, когда кто-то немного старше обращается ко мне «малой», но не стоит на это сильно обращать внимание, особенно сейчас. Тони даже не поднял свои глаза, но произнес своим низким голосом:

– Еще даже рабочий день не начался, а уже про перекур говорит… Ленивый ублюдок. – Карлос довольно быстро пробежал через стойку, видя, что Тони повернут к нему спиной, он достал язык и покривлялся, как ребенок. Затем исчез за дверьми кухни. Нужно возвращаться к работе, не зря я взял в руки веник.

Уже совершилась первая ошибка, которую никто не заметил, кроме меня самого. Конечно, возможно, что это вовсе и не ошибка, ее очень просто исправить, нужно лишь вернуться на кухню и взять совок. Да, именно его моя голова взять не додумалась, но и похуй, без него можно справиться. Начав медленно подметать, я все чаще начал посматривать на вход в кафе. На кухне работает явно не один Карлос, скорее всего очень скоро придут и другие работники, с которыми нужно познакомиться. В глубине души существует надежда: знакомства пройдут хорошо, потому что первое прошло отлично. Мы не должны становиться друзьями, каждый из нас связан этим кафе, словно заключением в тюрьме. Единственное, что мне действительно хочется – это отсутствие высокомерие, хотя будет странно, если какой-нибудь повар будет свысока смотреть на уборщика. Уборщик… Как же это убого звучит.

Собирая пыль и крошки с пола, я начал оформлять из них кучку, чтобы было легче избавиться от нее. Мне не хочется идти за совком, здесь не играет какая-то стыдоба, что изначально забыл его взять. Наоборот, на такое должно быть глубоко плевать, это даже за ошибку считать нельзя, хоть мозг и требует думать иначе. Возможно, происходит какой-то акт самобичевания за малейший отход с основного пути. Но, мне хочется верить, что я еще не настолько сошел с ума. Этот момент можно легко объяснить с помощью лени, которая не дает пройти несколько шагов, взять необходимый предмет, добавить еще малое количество шагов, чтобы вернуться назад и уже в самом конце собрать эту кучку и выкинуть. Нет, слишком много времени и действий для такого решения, тем более эта куча не такая уж и большая, если что-то рассыпется я могу вновь ее собрать с помощью веника, который, к счастью, у меня в руках, в отличии от совка. Когда пыль и крошки перестали добавляться к этой массе грязи, начал вести ее к выходу, чтобы просто вышвырнуть на улицу. Так будет проще всего, да и совок для этого мне точно не нужен.

Выйдя, вслед за мной полетела и пыль, смотрел прямо вниз, чтобы не пропустить какие-то единичные крошки. Даже не заметил, как ко мне приблизился какой-то человек, который активно курил. Сначала заметил даже не его лицо, а протянутую руку и низкий грубоватый голос, но не хриплый, словно какой-то диктор:

– Салам аллейку… Это ты новый работник из Африки? – У него характерный русский акцент, прямо из старых американских фильмов. Подняв голову, я увидел мужчину, почему-то парнем его язык назвать не поворачивается, явно младше тридцати. Выше меня на голову, может даже на полторы, у него черные, как уголь волосы, собранные в стильный хвост. Черные густые брови, такая же черная борода и примерно такого же цвета глаза. Этот человек точно не славянин, чтобы иметь такой акцент, но ладно, не мое дело. Пожав руку, я улыбнулся и ответил:

– Ага, я Крюгер, приятно познакомиться. – У него явно присутствует какое-то удивление, потому что он рассматривает меня, как какую-то путану на трассе. Не хочется спрашивать об этом, но приподнял одну из бровей и кивнул, чтобы тот объяснил свое поведение.

– Алан, взаимно… Я это, ну, короче ты же из Африки типа. Думал будет какой-то… Или араб. – Какой-то человек точно мог обвинить этого мужчину в расизме, он же хотел сказать: в Африке живут одни черные, почему ты белый? Конечно, он имеет немного больше информации, раз отметил тех самых арабов с севера региона. Различные интересные факты про жителей стран живут в мозгу людей до конца их дней, они даже не догадываются, что чаще всего ошибаются. Я тоже немного не понимаю: передо мной человек около арабской внешности, но акцент у него русский, как так? Не хочу задавать такой вопрос, лучше ответить на его непонятки:

– А, все окей, я с ЮАР. Там есть прослойка такая: буры, так вот я из них. Они типа выходцы из европейских стран, которые уже долгое время живут в Африке. – По его виду стало ясно, что идет какая-то перестройка внутри головы. Ему точно нужно будет это обдумать, возможно даже залезть в гугл и прочитать пару строк из википедии. Алан несколько раз кивнул и похлопал меня по плечу, заходя внутрь кафе. Поздоровавшись кивком с Тони, который этого даже не увидел, он зашел на кухню, откуда уже слышался какой-то латиноамериканский рэп. Интересная компашка, ничего не скажешь.

Когда мое знакомство с работниками этого кафе подошло к концу, я решил закончить свое дело: вся пыль, которая оказалась на улице уже потихоньку разлеталась ветром, основную массу решил отогнать от входа, чтобы не выглядело слишком странно.

– Эйвон Вашингтон, если какие-то вопросы по работе, а Тони нет рядом, то обращайся ко мне. Эти тебя только плохому научат. – Я сначала даже не понял, что этот чернокожий мужчина обращается ко мне. Он уже точно выше меня, причем на довольно много, однако сильно худощав. В нем присутствуют какие-то аристократичные черты лица, да и голос у него такой спокойный, не особо громкий, но почему-то его всегда будет слышно. Его волосы были собраны в дреды, которые уже затянуты резинкой.