Шакал

Оказавшись в лифте, запах прелой мочи никуда не испарился, наоборот, этот запах еще сильнее увеличился. Лицо Энтони никак не изменилось, он продолжал стоять со спокойным выражением, покуривая очередную сигарету.

– Ты пиздец, как много куришь, Тони. – Сказал я, с малой долей удивления. Не мое дело, но мы будем делить с этим человеком быт, а значит можно поспрашивать подобное. Единственный плюс из этого, что ссаниной начинает вонять куда меньше.

– Это еще мало. Я любитель покурить, это единственное, что может успокоить в трудную минуту. – После этих слов, он выпустил клубок дыма прямо мне в лицо. Похоже, не одному мне тяжело в этой жизни. Нужно прекращать вести себя, как подросток, которому поможет мамочка. Мне больше никто не поможет, меня взяли на работу, дали жилье, но дальше все зависит только от меня. Двери лифта медленно открылись, после чего мы вышли в узкий коридор, ведущий к нашей квартире.

Когда мы зашли внутрь, то картинка мне не слишком понравилась: узкий коридор, ведущий к ванной комнате, кухне и двум комнатам. Какие-то серые обои, которые видели уже несколько поколений, по-хорошему их нужно переклеить, но кому это надо? Точно не мне, а если этого не делает хозяин квартиры, то никто этого больше не сделает. Пожав плечами, я пошел за Тони, смотря в разные стороны, чтобы полностью изучить мой новый дом. На какое время он станет таковым? Неизвестно, исходя из моей заработной платы я точно не могу надеяться на какой-нибудь пентхаус. На это нужно слишком много денег, у меня не сможет их появиться из ниоткуда, нужно работать, желательно не в кафешке Энтони.

– Вот и твое пристанище, чемпион. – С какой-то долей сарказма произнес мой начальник и сосед. Когда дверь открылась, то картина стала еще хуже. Здесь кроме старого деревянного стола, офисного кресла, из которого торчит желтый поролон, здорового белого шкафа, а также моей койки больше ничего нет. Сделав пару шагов вперед, я положил сумку на кровать и посмотрел на Тони. По моей реакции ему стало понятно, что я потерял дар речи. Мужчина широко улыбнулся и сделал несколько кивков, он точно не собирается меня жалеть, он мне не отец, да и тот скорее всего тоже не стал.

– Ладно, мне надо на работу. Можешь доесть вчерашнюю пиццу, я потом еще что-то привезу. Теперь это твой дом, Фредди Крюгер. – Не самая удачная шутка повторилась. Тони повернулся ко мне спиной и помахал рукой, направляясь к выходу.

Присев на кровать, где лежала моя сумка, я провел ладонями по своему лицу. Слишком много вопросов, на которые невозможно ответить. Я начинаю прекрасно осознавать, мне еще не так много лет, а значит не стоит зарывать каждую амбицию, рожденную в моей голове. Единственное, что я не знаю, куда их направить. Вариантов очень много, но какие из них правильные? Я не знаю, я не могу найти ответ на этот вопрос. Вся эта авантюра с Соединенными Штатами в данный момент кажется ошибкой. У меня здесь нет ничего, а самое главное: никого. Мне никогда не хотелось работать каким-то уборщиком или официантом, я вообще не подхожу для ресторанного бизнеса. Страшно, у меня нет варианта вернуться домой. Нужно ли мне было остаться в родной Африке? Тоже нет. Слишком много вариантов из-за которых моя задница могла оказаться в тюрьме, мои друзья не смогли бы мне помочь. Наоборот, они такие же, из-за них я бы и оказался за решеткой. Становятся ли они от этого плохими? Нет, покажи людей, которые тебя интересуют и можно будет ответить на вопрос: кто же ты такой. Убрав ладони от лица, я несколько раз шлепнул себя по щеке и вскочил с кровати.

Я не смогу решить все свои проблемы за один миг, на это уйдет очень много времени, возможно, даже не получится решить абсолютно каждую. Не имею право оставаться плаксивой сукой, дома у меня было на это право, однако, точно не здесь. Этот город, даже не так, эта страна меня съест, а потом высрет, не заметив. Слишком много людей потерялись здесь, у меня нет желания присоединиться к ним, встать с ними в один ряд. Нужно найти какие-то варианты, только они смогут вытащить меня из подобного дерьма. Если я продолжу находиться в подобном состоянии, то ничего не изменится. Нужно начинать заново, строить себя. Это моя история.

Сняв толстовку, а затем толстовку, я бросил их на пол, все равно грязные и придется постирать, с дороги ведь. Вслед за ними отложил в сторону свои кроссовки, скомкал белые носки и кинул их поближе к обуви. Почему-то мне стало смешно, я стою голым в незнакомой квартире, думая о своем будущем. Нужно смыть с себя африканское прошлое, потому что в этой стране у них ничего не получилось. Мне не хочется становиться белым эксплуататором, но, разве другие здесь выживают? Хорошая мысль, ее бы записать, жаль негде. Сняв трусы, я оказался полностью голый, повезло, что хозяин квартиры ушел и никто не сможет увидеть этот кадр. Никто бы не хотел этого увидеть, да и мне не хотелось бы этого кому-то показывать. Повертев головой, я снова сделал себе несколько пощечин, чтобы полностью прийти в себя. Открыв дверь, направился в сторону ванной комнаты, где оказалась ванна и туалет. Не очень удобно, если мне приспичит посрать я точно не смогу этого сделать, зная, что за занавеской находится огромный темнокожий мужчина. Скорее всего, ему тоже будет не очень приятно мыться в таком положении.

Ванна довольно чистая, как и вся эта комната. Белая плитка почти снежная, лишь изредка появляются какие-то желтые отметины и мелкие трещины. Заглянув в унитаз, сам не понял зачем, дома я никогда этим не занимался, но тут почему-то нужно было это сделать, само нутро просило. Я не увидел ничего мерзкого, похоже Тони довольно чистоплотный человек, который занимается своим домом. Может не самым дорогим, может много, где нужно сделать ремонт, но держит он его в чистоте – это самое важное. Мне теперь точно не хочется разводить здесь жесткий срач, потому что это будет не очень красиво по отношению к хозяину этой квартиры, который меня приютил. Открыв кран, почти сразу полилась теплая вода, именно она мне сейчас и нужна. Погрузив свое нагое тело в ванну, я откинул голову, прикоснувшись к стене. Тепло начало распространяться по моему телу, все те проблемы, которые существовали до этого в моей голове, куда-то испарились. Мне даже начало казаться, словно я не такой дерьмовый человек, который ничего не умеет. Смогу ли я справиться с работой в кафе? Определенно смогу, только идиот этого не сможет сделать. Если нужно стать самостоятельным человеком, если нужно человеком способным на все – я сделаю это, без каких-то трудностей и подобного.

Не стал долго заживаться в ванной, конечно, это очень приятно, то самое тепло и отсутствие навязчивых мыслей, не хочется отвергать эти чувства, но есть проблемы: я не взял трусов, да и полотенца, не хочется появляться голышом перед Тони в первый же день нашей совместной жизни. Звучит очень странно, а если это случится… Выглядеть будет еще хуже. Именно с этими мыслями я и покинул ванну, направляясь к комнате, которую выделил мне Энтони. Даже в голове ее до сих пор тяжело называть: моя комната, мой дом – все это как-то неправильно. Я чувствую себя каким-то изменщиком, только не трахаюсь с другой женщиной, будучи в браке или отношениях, просто сплю на другой кровати, под другой крышей. Перелет хорошенько ударил по моей нервной системе, да и последние дни в Африке, нужно успокоиться. Оказавшись в комнате, я надел чистую футболку и спортивные штаны, не забыв положить грязные вещи в стиральную машину. Белая футболка и синие спортивки – это хороший вариант для новой жизни в США.

Мысли не покидали мою голову, но я пытался отвлечься: оказался на кухне, открыл маленький холодильник и достал оттуда вчерашнюю пиццу. Выглядела она не очень, только для меня в данный момент, это самый подходящий продукт. Слишком хочется есть после перелета, да и после дороги на машине. Взяв в руки два куска пиццы, я достал какую-то случайную тарелку, положил их туда и засунул в микроволновку, садясь за стол. Мозг еще не может осознать подобное, а ведь такое будет происходит абсолютно каждый день. Конечно, может в пищу принимать буду не только пиццу, не хочется очень быстро ожиреть. Я никогда не находился в очень успешной физической форме, но и жиром не заплывал, поэтому нужно работать над собой не только духовно. Возможно, стоит начать бегать по утрам перед работой, так можно выйти в свою пиковую форму, да и получше узнать город. Нужно обдумать эту идею, а пока меня из потока мыслей выбивает сигнал микроволновки.

Жуя ту самую пиццу, начинаю понимать, она точно здесь стоит не один день. Нет, эта еда не испорчена, возможно, даже дристать на туалете после нее не придется. Почему-то появились мысли не только о себе, даже не о матери или сестре, а о том самом Тони: живет один, питается каким-то фастфудом – все это указывает на не самую успешную жизнь. Однако, сразу же появляются другие факторы, которые показывают положительные стороны. У этого человека есть своя квартира, у этого человека есть своя машина, у этого человека даже есть свой бизнес. Его легко можно назвать успешным человеком, чем тебе не среднестатический американец, который хочет построить свободную жизнь? Пожав плечами, я поднялся и начал отмывать свои руки, которые после пищи стали жирными. По привычке, не стал мыть тарелку, а просто положил ее в раковину, но тут внезапно в мою голову что-то ударило: так нельзя. Взял в руки губку и начал отмывать тарелку, нужно привыкать к подобной работе. Тони мне точно не мать, по биологическим признакам он точно не подходит, да и не отец, у меня бы не было такой белой кожи. Тем более в кафе у меня никакого выбора точно не будет. Отмыв тарелку, что вышло довольно просто, я убрал ее назад и сел за стол назад. Наверное, нужно разобрать свои вещи, но пока не хочется. Мой взор спокойно направился в окно.

Мне совсем не хочется ничего делать, просто сидеть и рассматривать с такого полета этот не самый лучший город. В нем нет какой-то природной красоты, которая существует в Африке. Конечно, какой-нибудь местный патриот мог бы мне разбить лицо за такие мысли и особенно слова, если я осмелюсь произнести это вслух. Уверен, что во мне играет самая обыкновенная ностальгия, никогда не думал о подобном, находясь дома. Внезапно захотелось поговорить с матерью, хоть и понимаю, что в последнее время наши беседы не именуемо превращались в конфликты. Рука медленно прошла сквозь волосы, хватая их за кончики. Давно не ощущал такого неприятного чувства, когда грудь буквально съеживается. Хочется уменьшиться в размерах и оказаться незаметным абсолютно для каждого. Я никогда не являлся брутальным мужиком, который не показывает эмоции, но и эмоциональной сучкой никогда не был. Почувствовал, как глаза начали мокреть, неужели я сейчас заплачу? Я даже не понимаю почему, неужели все эти воспоминания и эмоции соединились в один ураган, в эпицентр которого я сейчас попал? В такие моменты начинаешь завидовать непрошибаемым ублюдкам, у которых нет никаких эмоций. Возможно, они просто обманывают и также взрываются, когда остаются одинокими, но все же, я об этом никогда не узнаю.

Не заметил, как дверь начала открываться, неужели так много времени прошло? Мои глаза продолжали оставаться мокрыми, не хочется показываться в таком виде, поэтому сразу же попытался вытереть их руками. Надеюсь, они не станут красными, тогда все станет понятно. Почти сразу же он зашел на кухню, держа в руках коробку с пиццей, которую положил на стол.

– Вижу, что уже успел переодеться и освоиться, это хорошо. – Произнес он таким же спокойным голосом, но немного уставшим. Оно и понятно, столько ездить, так еще и на свою шею повесить себе какого-то случайного юнца, который особо ничего не умеет.

– Кстати, я не забыл и заехал за симкой, оплатил тебе ее, ну и еще ключи сделал. В этом месяце получишь триста баксов. – Спорить с этим точно не стану. Этот человек очень многое сделал, потратил на это деньги, а значит имеет право вычитать из моей зарплаты такой весомый кусок. Конечно, немного грустно об этом слышать, ведь я, итак, нищий, так у меня еще и законные сто долларов забирают. Неприятно, когда внутри такие двоякие эмоции. На стол, к пицце, он положил ту самую симку и ключи, которые мне так необходимы. Теперь есть возможность спокойно покидать квартиру и с кем-то связываться.

Тони сел напротив меня и открыл коробку с пиццей, отрывая кусок, который почти сразу же оказался в его рту. Наверное, нам нужно о чем-то поговорить, возможно, мне стоит задавать какие-то вопросы, все же нам еще жить вместе, да и работать.

– Ты это, бери давай, не стесняйся. Сегодня я купил, потом ты, в этом нет ничего такого. – Мне не особо хотелось его есть, но нужно взять хотя бы один кусочек. Его предложение подтверждает самый понятный факт: раздели с человеком пищу и воду, после чего вы станете чуть ли не родными, от такого точно не стоит ждать удара в спину. Оторвав кусок, я начал жевать еще один кусок пиццы. Этот уже намного лучше, чем предыдущие. Беря еще один ломтик, мужчина продолжил:

– Парни уже ждут с тобой знакомства, я сказал, что ты из Африки, но не сказал про цвет кожи. Представь их лицо, ага? – Этот факт заставил появиться улыбку на моем лице. Реакция и правда будет довольно интересная, потому что большинство, да можно даже сказать, что абсолютно все уверенны в цвете кожи каждого человека, который имеет происхождение из африканского континента. Съев кусок пиццы, я снова подошел к раковине, чтобы помыть руки и избавиться от этого неприятного жира на коже.

Наш разговор не слишком клеился, оно и понятно, мне нужно время, чтобы привыкнуть к новому соседу, который в это же время является моим боссом, так еще и комнату сдает. Слишком много личностей решил взять на себя Тони, это довольно сильно усложняет наши отношения, потому что с одной стороны мы не можем быть друзьями, он мой босс, да еще и старше, поэтому тут только разговор об уважении, ничего более. С другой стороны, мы вместе с ним делим быт, а значит какие-то дружеские связи проявиться могут, либо же наоборот, начнется какое-то соперничество и непримиримая злоба. Правда, если этот вариант окажется самым верным, то мне придется искать новую работу и новую крышу, тяжело. Ничего не скажешь.

– Завтра я поеду на работу в восемь. Если захочешь со мной, то встань пораньше, чтобы не опоздать. Можешь и сам пойти, рабочий день с пол девятого начинается. – Сказал мужчина, доедая пиццу, похоже дорога заставила его проголодаться. Я не против поехать вместе с боссом, тем более у нас общий старт. В первый день мне нужно больше времени на сбор, потому что необходимо справиться с мыслями, которые точно решат целой сворой напасть с самого утра. Думаю, если встану в семь, то точно успею. Взяв в руки телефон, я завел будильник и добавил:

– Окей, тогда пойду спать, чтобы выспаться после перелета… Доброй ночи. – Не хочется обосраться в первый рабочий день, а значит опаздывать точно нельзя. Мужчина кивнул, провожая меня взглядом.

Оказавшись в комнате, я снял сумку с кровати и положил ее на пол. У меня нет желания ее разбирать, может где-то в глубине моя голова все еще думает о возвращении домой. Такого точно не случится, это просто невозможно. Мне нечего делать в Африке, там для меня не найдется подходящей работы. Скорее всего, я просто окажусь за решеткой, этого мне не хочется. Я никогда не считал себя честным гражданином, скорее просто боюсь лишиться самого дорогого, что существует в человеческой жизни – свободы. Сняв футболку, положил ее на сумку, плюхнулся на кровать и начал разбираться с сим-картой и телефоном.

Мой телефон наконец-то нормально заработал, никаких лишних сообщений, те самые друзья похоже даже не заметили моего исчезновения. Ладно, если так, то мне не нужно лишний раз переживать о том, что кто-то думает про меня и ждет возвращения. Пришло лишь единственное уведомление, конечно, это сообщение от матери, которая спешит узнать, как у меня дела. Внутри моей души стало еще хуже, почему я никогда не задумывался о самых простых вещах, что люблю свою маму? Зачем мне нужно было с ней ругаться, она ни в чем не виновата. Этот человек желал мне только хорошее, больше ничего.

Мои пальцы дрожали, но я начал набирать сообщение: «Привет, мам. У меня все хорошо, твой друг или одноклассник, я еще не разобрался, принял меня хорошо. Комната отличная, здесь не холодно. Конфликтов у нас с ним скорее всего не будет. Завтра у меня будет первый рабочий день, зарплата у меня не самая высокая, но это лишь на первое время. Я обещаю, что найду более престижную и высокооплачиваемую работу. Постараюсь каждый день тебе писать, сообщать тебе всякое. Надеюсь, ты на меня не обижаешься, мы точно еще увидимся. Люблю тебя, мам.». После этого я отложил телефон, зажмурив глаза со всей силой.

Глава Вторая

Величественный высокий темнокожий воин ведет свой народ по пустыни, за ним медленным шагом следуют женщины, дети и старики, все мужчины уже давно погибли, отдав свою жизнь за будущее поколение. У его народа почти не осталось еды, да и воды, но никто не собирается вешать нос, причина одна – это воин, продолжающий идти с высоко поднятой головой. Его лицо остается непроницаемым, никакие эмоции не выдает эта великая физиономия воина. Люди будут продолжать верить в него, даже в тот момент, когда начнется голод, начнут погибать не только старики, но и женщины с детьми. Большинство из них уже держатся на каком-то неведом пределе, который ведет их вперед, чтобы они продолжали идти за воином. Если они умрут, то все равно не станут винить в этом воина – это их герой, который готов сделать абсолютно все, любая его ошибка является лишь промахом со стороны самого народа. Сам же воин не может так думать, он не ел уже несколько суток, он не спал уже столько времени, что и вспомнить не может. Ему уже невозможно говорить, ведь полость рта превратилась в пустынь, по которой они продолжают шагать. Его народ верит в победу, нужно лишь перетерпеть и пройти это испытание, после чего начнется новая эра, более счастливая и спокойная. Больше не будет никаких войн, больше не будет никакого голода, больше не придется умирать. Каждый из них станет подобием божества, потому что найдут тот самый великий и священный сад, где можно просто наслаждаться. Нет и малейшей мысли, что такое не произойдет. Они слишком много настрадались на своем пути, а после страдания всегда приходит счастье.

Воин уже давно не верит в эту легенду, потому что он видит куда дальше, чем его народ. Каждый из них думает о испытаниях, которые им приходится пройти, да и которые они уже прошли. Не может же быть что-то еще хуже? Они теряли близких, теряли собственный разум, у них осталась только вера и душа. К сожалению, воин прекрасно осознает, что дальше будет еще хуже. Сейчас у них нет собственного дома, потому что он разрушен после ужасных войн. Дети потеряли своих отцов, которые пытались стать похожими на воина, но у них ничего не вышло, каждый из них просто погиб, не став легендой. Совсем скоро у них не будет воды и еды, а значит люди начнут погибать, до самого конца дойдут единицы. Придется идти по костям собственного народа, но воин к этому готов, уже слишком многое случилось, чтобы идти назад. У него нет возможности сдаться, если это произойдет, то погибнет абсолютно каждый. Но, если они дойдут до самого конца, то случится самое ужасное, им придется оставить свою свободу. Некоторые из них точно выживут, у них даже появится еда и новый дом, они даже не будут думать о какой-то свободе. Произошло слишком много ужасного, чтобы эти люди думали о чем-то высоком. Воин не может про это не думать, слишком часто возникают подобные мысли, которые начинают терзать его душу, вырывая сердце из груди. Ему нужно бросить свой народ, они погибнут, но только так обретут спасение. Ему не хватает мужественности и силы этого сделать, он больше не воин. В их глазах он продолжает оставаться героем, воин будет таковым до самого конца, но внутри себя он знает: воин ушел, пришел маленький мальчишка, ведущий свой народ в рабство.

Глаза открылись, я продолжал лежать в том же положении, ничего не изменилось, лишь перестал жмурить глаза. Не чувствовал никакого расслабления, словно и не спал, может так и есть? Повернув голову, чтобы взять телефон, сразу зазвонил будильник, который показывает начало первого рабочего дня. Вставать совсем не хочется, но, это нельзя сравнить с временами, когда я посещал школу. Тогда мне не хотелось этого делать из-за лени, которая всеми силами кричала: ты там не узнаешь ничего нового, только потеряешь свои жизненные часы, больше ничего. Сейчас такого ощущение нет, наоборот, прилипла какая-то непонятная пустота. Мне не хочется спать, мне не хочется отдыхать, мне не хочется двигаться – все это означает лишь одно: мне не хочется жить. Неужели люди, совершающие самоубийство сначала думают о подобном? Интересные мысли, с которыми можно создать невероятное рассуждение внутри собственного разума, но на это у меня нет времени. Никакой силы нет, однако и слабость не мешает, поэтому я аккуратно поднялся и потянулся к своей белой футболке. Может стоит сменить ее, потому что она точно пропахла моим телом, только кому не плевать? Я буду стоять где-то на кухне, скорее всего довольно грязной, мыть посуду и полы. Никто не станет рассуждать про мой внешний вид, там точно на него всем плевать, значит и мне тоже. Единственное, нужно морду умыть и зубы почистить. Пододвинув сумку поближе, я достал туалетные принадлежности и направился в ванную комнату. Она оказалась свободной, похоже Тони еще не поднялся.

Смотря в свое лицо, пока пытался привести его в порядок, почему-то возникли мысли, что можно податься в какую-нибудь рекламу или что-то такое. За это точно можно получить гораздо больше, чем работа в какой-то кафешке, где мне в месяц будут давать четыре сотни баксов и то, в этом месяце еще меньше будет. Найти сотку, чтобы оплатить Тони месяц пользования этой комнаты – это не так много, такие деньги точно получится найти. Можно начать с какой-нибудь туповатой рекламы, где моя физиономия будет существовать в кадре максимум на пару секунд, но за это дадут деньги, так еще меня и смогут заметить. Появится вероятность попасть в какое-нибудь модельное агентство, может смогу получить роль в каком-нибудь фильме, а дальше уже жизнь пойдет. Брызнув себе в лицо воды, эти глупые мысли сразу покинули мою голову, какая к черту реклама? Здесь есть куча людей, которые этим занимаются. Мне намного проще выйти на улицу и начать чем-то торговать, тем более опыт точно есть, однако и этого здесь не случится, надеюсь. Все же из-за этого я покинул родной дом, чтобы не попасть в тюрьму, как мой знакомый. Тем более у меня нет каких-то знакомых, которые помогут влиться в этот грязный бизнес, нужно думать, очень сильно думать. Может не все так плохо? Окажется приятное место, с приятными людьми, которые создают прекрасный коллектив – все это возможно удержит меня там на некоторое время, возможно, даже настроение не будет очень сильно ухудшаться. Однако, моя сущность проживает в такое время, когда для многих самым главным в жизни являются деньги, это огромная проблема, потому что их заработать в большом количестве не выйдет. Умывшись, я направился на кухню.

Там уже сидел Тони, который попивал кофе и смотрел в свой телефон. Я никогда не любил кофе, поэтому мне хватило взять пустой и чистый стакан, после чего подойти к раковине и набрать воды. Никогда не смущало пить прямо из-под крана, конечно, мама и сестра чаще всего говорили: Крюгер, ты дурак? Там же не чистая вода, нужно пить ее из-под фильтра или чего-то подобного, а лучше сходи и купи себе водички. Эти слова пропускались мимо ушей, мне не хотелось тратить свои деньги на какую-то воду, намного проще использовать кран и все. Не получалось ощущать разницу, возможно, если пьешь из бутылки, то не чувствуется какого-то металлического привкуса. Из крана тоже нет настолько сильного ощущения, но все же. Похоже, что Тони заметил, как я немного завис в своих мыслях, поэтому немного хрипя произнес:

– Там есть молоко и какие-то хлопья… Если привык завтракать, то можешь взять спокойно. – Кивнув, я решил воспользоваться этим предложением. На полке действительно стояла какая-то коробка с детскими хлопьями, на них был изображен детский зверек, та самая капиталистическая схема, чтобы детишки тратили последние родительские деньги. Заметил, как Тони закурил, после чего в голове сразу появился отсчет: раз… два… три… Мужчина подскочил, взяв с собой телефон, но в конце решил добавить:

– После туалета дам еще пять минут и нужно будет выдвигаться. – Показал Тони большой палец, мне много времени и не нужно. Очень смешно смотреть за взрослым мужиком, который не может сдерживать свой организм, когда в него попадает смесь никотина с кофеином.

Хлопья и молоко оказались в тарелке, оставалось только в не самом медленном темпе поглощать их, рассматривая коробку. Мне не особо хотелось смотреть в телефон, почему-то боялся увидеть какие-то сообщения от матери или знакомых, которые могли начать скучать по моей персоне. Конечно, больше всего я боялся получить сообщение от матери. Не думаю, что там будет что-то плохое, у нас точно не случится конфликт, мы слишком далеко друг от друга, чтобы это произошло. Наоборот, я уверен, там есть какое-то теплое сообщение, которое должно направить луч доброты в мое сердце, только этого не произойдет. Мне станет только хуже, этот день, как и следующий, как и остальные после них, придется потратить на непонятную кухню в кафе. Неужели каждый человек, который идет на свою первую работу испытывает подобные эмоции? Какая-то неимоверная хтонь, она поглощает меня и превращает в какого-то глупца. Хочется ударить себя ладонями по щекам, чтобы они стали алого цвета и горели, только так можно получить иной заряд эмоций. Засунув ложку в рот, я отложил коробку с хлопьями в сторону и достал телефон. Никаких сообщений от знакомых, похоже я полностью исчез из их жизни, в этом нет ничего удивительного. Нас соединяла общая территория, довольно тяжело с ними не общаться, когда у вас общий быт. Были ли у нас одинаковые интересы, которые заставляли общаться? Скорее нет, чем да. Немного грустно, что я за такой короткий срок стал для них не нужным. Нужно рассматривать подобное с другой точки зрения: мне повезло, ведь я довольно рано понял – эти люди мне не друзья, а значит не нужно париться на этот счет. А вот сообщение от матери… Оно тоже присутствует.