Лето в историях после ДТП

- Дочур... Ты отлично выглядишь. - поглядев на дочу, смахнула с глаз Вера Борисовна, - Тебе очень-очень идет... Привет.

Обнимашки. Конец.

А вернее - начало. Ещё одно, новое. И щеночек скулит очень радостно - саундтреком на фоне финальных книжных титров.

Осталось мне только сказать Вам, что скоро, и правда, отправила Дина все деньги за праздник, и тур, и билеты, Руслану. Но он ей прислал их обратно и поговорили по телефону чуть-чуть, объяснились, да и помирились практически. Руся сам так вот, говорит, и подумал, что глупо жениться на ней ему было, когда он особо любви не испытывал. Дина, правда, девчонка толковая, но не совсем в его вкусе. Так и зачем?.. И остались друзьями. Скоро даже на свадьбу свою с Витей Русика Дина по-дружески пригласила. Он приехал, вдохнул деревенского воздуха, полюбовался рекою и лесом, которые ему местная девушка Нина (толковая очень, конечно же) любезно показала, и решил что ему больше нравится здесь, чем в большом, шумном городе. Теперь домик строит в деревне, свой собственный, двухэтажный, а девушка Нина строительством руководит. Её Русик слушается беспрекословно в вопросах дизайна касающихся и жизни - уж очень он мозг её и характер стальной уважает. И Дине так кажется, когда с этой парой встречается она иногда на улочках деревеньки и в её окрестностях, что Русик счастлив как никогда быть ей послушным - наверное не был бы счастлив так с Диной он, даже если б она, стань в тот день судьбоносный ему настоящей женой, беспрекословно его всегда слушалась. Наверное - это любовь. Настоящая. Как и между ней с Витей.

И обязаны все они этой, самой счастливой, любовью, во многом и голубю, что погиб возле дома их автора, ну хотя бы отчасти не зря.

16-26.06.26

Два в одном

Чем отличается манипулятор от истинно любящего человека?.. Порой очень сложно, действительно, опредедить, отличить это сразу же - с первого взгляда. Порой тот, кто истинно любит, скрывает как раз проявления любви, как и добрый хозяин скрывает в надежнейшем сейфе свою драгоценность. Порой не понять сразу Вам, что он, правда, живет этим чувством, которого как бы не видно. Порой же, напротив - тот, кто лишь пытается изобразить бурю чувств, выставляет легко их всем напоказ. Ведь они для него не имеют действительной ценности, а поэтому смело показывать может он первому встречному то, что совсем своей ценностью не считает, не страшась, что украдено может быть - безделушка какая! - но надеясь, зато, может быть, как реальную ценность представив, продать подороже.

Порой отличить очень сложно. Но всё-таки можно, особенно в случае том, если Вы призовете на помощь себе Божью мудрость, и с нею в союзниках смело ступить Вы решитесь на путь распознания и различения.

Главный признак, наверное - это как раз-таки то, как Вас ценят в действительности: ценят искренне, горячо, как нужнейшую вещь?.. Или пренебрегают, как вещью совсем маловажной?.. Помогают почувствовать как Вы важны?.. Или только лишь заставляют почувствовать что Вы ценности никакой не имеете?.. Обратите внимание на чувства: на Ваши, вот именно, чувства к себе, что у Вас появляются при общении с человеком. То, как кто-то (любимый особенно, ценный Вам) к Вам относится, отражается в Вас и на Вас. Если Вы ощущаете, что теряете ценность в своих глазах - значит нужно бы поостеречься. Если приобретаете - это хороший Вам знак. Тот, кто любит действительно, никогда не захочет дать Вам ощутить, что Вы вовсе не значимы. Тот захочет, кто хочет, чтоб Вы полюбили. Не захочет действительно любящий привязать Вас к себе осознанием, что Вы без него ничто - тот захочет, кто думает быть сам любим. Человек, правда любящий, сам привязывается. Манипулятор же начинает привязывать.

Привязывать может по-разному - всякими методами - но всегда с неизменною целью: дать Вам понять, сколь незначимы Вы, и насколько значителен он.

Из первых признаков, что заметны бывают уже на начальных этапах общения, можно назвать избегание, пренебрежение, презрение, вынужденность в общении, усталость от Вас и насмешки, легчайшей иронией обличенные - всё при том, что особенно далеко отпускать от себя Вас вроде бы не собираются.

Вас могут заставлять себя ждать, приманив обещанием встречи, которая вовсе могла Вам быть не нужна, но застрянет теперь в голове и тревожить её с тех пор будет своим вероятным когда-нибудь воплощением в реальность. Вас могут хвалить, приучая к своим комплиментам - своим одобрением спаивая понемножечку, незаметно Ваш трезвый рассудок и трезвое же самомнение. И если Вы раньше спокойно без тех похвал жили, то скоро зависимы станете от напитка пьянящего, и тогда-то его Вас начнут и лишать - бранить станут всё чаще и осуждать - чтобы Вы всеми правдами заслужить попытались хоть каплю напитка привычного из графинчика тех лживых уст. Вас могут вводить в заблуждение, и тем самым Вас заставлять сомневаться в реальности, что, какой бы она несомненной для Вас ни была, всё же будет положена Вами на чашу весов против ныне услышанных утверждений, и пусть даже и сразу решительно перевесит - но будет иметь шанс впоследствии скинутой быть с этой чаши. Ведь мнение манипулятора с тех пор будет куда ближе к мнению Вашему, и иметь будет шанс на него повлиять, раз подпущено было так близко для взвешивания.

Не испытывая и реальных симпатий к Вам как к человеку - лишь распознавая удобное в Вас существо - позволять человек такой будет себе и намеренные выражения антипатии - не соответствующие по силе реальным, а превышающие их в каких-то моментах, и наоборот, ещё не достигающие в других. Там где искренняя неприязнь прикрываться симпатией будет - там Вы, по их плану, должны испытать чувство счастья, что Вас принимают хоть здесь, а оно - появлением своим быть обязано чувству, что Вас, вот такого, принять не смогли бы - тому, что рождается там, где их истинное осознание ценности Вашей, почти что симпатия к Вам, прикрывается выраженной неприязнью.

Да, такой человек - он обычно осознает всю ту ценность другого, из-за которой-то и идет на подобные ухищрения. Осознает, но вот не признает. Он её только ценит как средство: то средство, которое можно использовать, но отнюдь не как ценную вещь. Ценность нужного манипулятору человека, в его понимании, подобна бумажным деньгам, за которые можно приобрести блага, но которые сами, в отдельности от того, что они могут дать - не имеют особенной ценности - просто бумажки и только. Тот человек же, что любит и ценит действительно человека другого - считает его драгоценною вещью: имеющей стоимость и такую, которую определяют его драгоценные свойства, и такую, которую определяют те чувства, что сам человек к драгоценности этой испытывает - одним словом он видит и собственно ценность другого, и придает ему ценности, так же, своим отношением.

Я к чему это всё?.. А к тому, что как раз у героя у нашего (а точней - героини. Обычно бывают мужчины манипуляторами, ведь женщиной легче, казалось бы, манипулировать. Но случилось теперь ровным счетом обратное) есть задатки, пока что, и одного и другого. Оля - так героиню зовут, познакомьтесь - пока что в душе своей чувствует два, совершенно полярных, желания: правда любить и рассчетливо пользоваться. Одно появляется в её сердце, другое - в уме. Человеку по имени Оля ещё лет немного, и не большое количество опыта есть в её багаже, а, что самое главное - не большое количество знаний. В тех умах, где почти знаний нет и, что, кстати, особенно страшно - желания нет получать их - на месте пустующем разрастаются зло и грехи. Их обмысливать начинает скучающий мозг, что желания работать над добрым не изъявляет. Вот и Оля, какой бы она ни была, в целом, не отрицательной девушкой - но была туповата, сказать если вкратце (и туповата по собственной воле - ведь глупость на свете совсем никогда не бывает такою, которую мы бы не в силах на мудрость в себе были всё-таки заменить), а потому отрицательность к ней, в опустевший ум, часто заглядывала. И хотя ещё, в целом, надолго там не закреплялась - но всё же визиты уже наносила с завидною регулярностью. Отрицательность эта впервые ей и нашептала по-свойски, что было б достаточно классно, наверное, ощутить свою власть над таким человеком, к которому сердце советовало испытать лишь любовь и покорность счастливую, добрую и абсолютно взаимную.

А человек этот был - её Ваня. Он сам не знал даже ещё, что он, правда, её - только смел очень робко надеяться. Оля же понимала - её обладание им (его сердцем, сознанием, мыслями, чувствами) абсолютно бесспорнейший факт. В том сомнения нет, что для Вани желание самое главное в жизни - отдать эту жизнь в её девичьи руки.

Так в Оле боролись желание властвовать и подчиняться, лечить и ранить, дарить смех счастливый и горькие слезы, смеяться самой зло, злорадно, как фурия и лить слезы чистейшего счастья, в любви обретенного. В ней боролись два этих желания, и манипулятор в какой-то момент стал пересиливать в ней человека. И хотя её преданный более, чем возможно быть на земле, Иван-дурак, как она его ласково называла (опять же влияние манипулятора внутреннего, что и приятное, и неприятное говорить, и ласкать, и отталкивать одновременно заставляет) привязан и так был уже хуже некуда - хотелось садисту, внутри у нее воцарившемуся, привязать ещё лучше - так сильно к себе притянуть, затянуть все узлы, чтоб веревки вгрызались мальчишке в живую плоть и до крови её раздирали - тогда бы вампир её внутренний смог с упоением жажду свою утолить. Оля с каждым днём больше и больше, под этим противным воздействием внутреннего вурдалака, в тирана и деспота превращалась. И окончательно уж потеряла лицо человеческое в тот самый день, когда и развернулись события, о которых сейчас я поведаю.