Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

— Вперёд-вперёд! — крикнул Клиций.

Легионеры побежали дальше уже по пустому коридору, проносясь через безжизненные палубы. Чёрные стражи устремились вперёд к следующему отсеку корабля, который вёл к самому главному месту и мозгу всего крейсера — капитанскому мостику.

Достигнув шлюзовых врат к жизненно важному залу для всего крейсера, легионеры остановились по приказу ментиона.

— Прямо за этими вратами нас ждет главная цель нашей миссии: калаэдрийская псионик Айтелия Ам’Анор, — произнес Альруус, указывая на шлюзовые исполинские двери. — Она там, я чувствую её.

— Тогда убьём её! — воскликнул Клиций.

Воодушевленные суперсолдаты уже хотели взламывать врата, украшенные огромным гербом какого-то древнего калаэдрийского рода в виде трех рун, увенчанных двумя ветками деревьев, однако, подойдя ближе, сверху на воинов IX легиона вдруг спрыгивали а́рхастражи[12]. Элитные воины калаэдров вооружились плазмокопьями, способными пробить даже силовой доспех легионера. Внезапное появление именно этих противников заставило воинов перегруппироваться, отступив на пару шагов назад. Архастражи эмоционально были подобны бушующему от гнева морю во время бури, отчего, не теряя времени, вступали в сражение с черными стражами, всё появляясь из странных небольших балконов у врат в капитанский мостик.

Они выпрыгивали из темноты, вспыхивая глубоким пурпурным светом линз своих шлемов, прорезая ночную мглу и обнажая клинки, бурей загорающиеся пурпурным сиянием, гармонично сливающимся с глазницами.

Альруус чувствовал — эфир бурлил.

— Ликвидировать чужаков! — зло воскликнул экзарион отряда защитников мостика.

— Убить их всех! — гаркнул Клиций

Не сдерживая себя, Эрикион с яростным криком ринулся на экзариона архастражи, ненавистное ему ксеноидское отродье.

— Клиций, стой! — вслед лейтенанту крикнул Улвий, но, видя, что тот проигнорировал предупреждение, сержант бросился за ним, стремясь удержать неразумного Клиция. Охрана капитанского мостика представляла собой крайне опасных противников, и подобная самонадеянность грозила обернуться катастрофой.

Лейтенант не послушал своего сержанта, поэтому с одурманенным азартом разумом ринулся на ксеноидов. И вот, практически сблизившись с экзарионом, Клиций, замахнувшись, рассекал воздух, и лезвие Крушителя империй приближалось к плоти врага, сгорая от жажды крови. В атаку Эрикион вложил столько силы, что её было достаточно для того, чтобы расколоть оружие калаэдра на мелкие осколки, после чего по инерции разрубить и тело недруга.

Клинки соприкоснулись в грохочущем и звенящем металлом танце. Архастраж ловко парировал удар ангела Свободы. Его энергоклинок выдержал удар и не раскололся— он остался цел. Лейтенант был настолько удивлён, что впал в некое подобие ступора, отнюдь, потому что никак не ожидал именно такого поворота событий.

Следующая атака была нанесена экзарионом. Плазмоклинок ксеноида прошёлся по силовому доспеху лейтенанта от груди до шлема. Силы и энергии ловкого взмаха с последующим ударом вполне хватило, чтобы Клиция отбросило назад, и он рухнул на спину. Грудь лейтенанта не была повреждена, но на его лице теперь будет красоваться шрам от щеки до брови со стороны левого глаза.

По помещению прошёлся громовым грохотом звенящий звон от падения легионера. Архастраж уже готовился нанести роковой удар в сердце Клиция, но своего лейтенанта спас сержант Лимус, три раза выстреливший из пламенного пистолета. Однако скорость реакции и способность к уклонению с легкостью пера позволили калаэдру отпрыгнуть и остаться живым. Но это не было важно: Улвий спас жизнь лейтенанта, как, впрочем, много раз до этого.

Легионеры вновь вступили в жестокую схватку с элитными воинами калаэдров. Уровень мастерства этих воителей был намного выше, чем у послушников клана Илла'Маэль: архастражи были воинами дисциплинированнее, опытнее. Искусство ближнего боя ангелов было высоко, и мало кому удавалось превзойти их, но архастражи обладали бо́льшими мастерством и, самое важное, скоростью, что позволяло им уверенно сохранять превосходство в бою за собой. Хотя легионеры обладали хорошей реакцией и были маневренны, но они всё равно не могли на равных соперничать с быстрыми и ловкими калаэдрийскими мастерами клинков, нескованными тяжёлыми доспехами.

Воины-ксеноиды наступали на чёрных стражей, принявших оборону, выстроившись в порядке тупого угла. Сопротивляясь течению обстоятельств, Улвий оттащил Клиция и помог ему встать, схватив за предплечье. Оба друга встали в строй впереди на самом углу.

— Легионеры, стоять стеной! — по-командирски воскликнул Клиций, осознавший совершённую его поспешными действиями глупость.

Воины Девятого держались стойко, ловко парируя выпады врага, сжимая в латных перчатках рукоятки лазеромечей. Каждое движение было быстрым и плавным, но этого не было достаточно, чтобы перевесить преимущество в свою пользу.

Каждый воин стоял крепостной стеной, каждый сражался, как храбрый лев, бьющийся со стаей свирепых гиен, преодолевая пределы собственных возможностей не просто ради выживания, а ради победы. Их не волновала смерть, ведь им поставлена задача, которую они обязаны выполнить любой ценой — пусть погибнут все, но они должны одержать верх. Таков был дух Чёрной Стражи испокон веков.

Звуки металлического лязга, жужжащего шипения плазмоклинков калаэдров и такого же жужжащего рокота мечей людей заполоняли помещение.

Через мгновение была пролита первая кровь, священная кровь. Клинок калаэдра, скользя по поверхности черного адамантифрилового доспеха, легко разрезал плоть легионера, выпустив ручей крови, потёкший тонким ламинарным течением. Роковой удар.

Брат Альтус пропустил атаку архастража, за что заплатил собственной жизнью. Клинок проник глубоко в сердце воина, озарившись холодным сиянием звезд, будто вытягивая из легионера жизнь. Альтус замер, издал глухой звук кашля, голени задрожали. Воин IX легиона больше не мог держаться на ногах, поэтому рухнул на колени. Жестокая боль раздалась в грудной клетке заступника, из которой била кровь. Он пал. Он погиб. Для самых обычных людей увиденное могло бы разрушить весь их внутренний мир, ведь для смертных легионеры являются бессмертными ангелами Её.

Следующим пал брат Негас, что, как и Альтус, не успел отразить резвые, но, главное, хитрые удары калаэдра. Ксеноид глубоко полоснул воина по сухожилиям на ноге, заставив легионера упасть на колено с громким грохотом. Затем он нанес следующий удар по боку чёрного стража, вынудивший воина Девятого от столь глубокой раны невольно наклонить голову через злобное кряхтение и реки темной крови. Однако мучения легионера закончил последний удар, ровно отделивший голову Негаса от его тела. С лязгом голова в шлеме упала на палубу.

Архастражи были сильны, и столкновение с ними всегда становится неприятным «подарком» самой Фортуны, которая вмиг разбила самоуверенность и даже слепую гордыню заступников человечества.

Легионеры хоть и являются великими героями Империи Свободы, но элитные мечники и копейщики однозначно выше их по уровню мастерства владения холодным оружием. По крайней мере, в ловкости калаэдры точно превосходили воинов Девятого, изо всех сил, как физической, так и волевой, сражавшихся в неравном бою.

Использовать огнестрельное оружие было бесполезно: ангелы Свободы просто бы не успели направить свои тальты на ксеноидов, ведь последние тотчас же выбили бы инструмент войны из латных перчаток.

Удар за ударом мечи легионеров содрогались от волн гнева, а вокруг противников расходились искры и вспышки, образующиеся в результате жестокого соприкосновения лазерных мечей и плазмоклинков.

В это время Альруус попросту не мог использовать свои псионические способности, потому что был лишен столь драгоценной концентрации, жизненно необходимой ему, как воздух после долгого погружения в воду. Противники прекрасно знали, что имеют дело с ментионом, поэтому фокусировали удары именно на нём, стремясь любыми способами воспрепятствовать применению его способностей. Все усилия братьев по защите Альрууса от нападок калаэдров оказывались напрасными.

Где-то в глубине души Клиций ощущал вину за гибель своих братьев из-за поспешности собственных действий, но лейтенант, взращённый на принципах цинизма во имя победы и холодной жестокости, достаточно скоро позабыл об убитых ксеноидами Негасе и Альтусе, как будто их и не было. И всё же неприятный осадок оставался, но наученный десятилетиями боев и обладающий особым складом психики Клиций не позволял себе ни на миг проявить слабость или сомнения.

Таким же сейчас был и Улвий, рубя врагов без размышлений о возможных жертвах или иных последствиях, хотя внутри Лимус испытывал искреннюю скорбь по павшим боевым братьям.

Но, в мгновении легкой передышки между взмахами противника, Улвий смог рассмотреть помещение, в котором они сражались получше. Он заметил интересную деталь: у потолка были проведены довольно огромные капители. В его голове созрел небольшой, возможно глупый, рискованный, но план.

Сержант со всей силы в промежутке ударов пнул по груди назойливого ксеноида, раскрошив его ребра, чтобы в возможности появившихся секунд направить плазменный пистолет и произвести залп в полосы капителей так, чтобы их обломки полетели на калаэдров.

И у него получилось.

Произошёл взрыв, металлические обломки градом полетели на архастражей, явно не ожидавших такой ход. Что ж, где-то в глубине души Улвий и Клиций, да и весь взвод в целом, ощутили великое удовольствие, наблюдая растерянность и внезапный шок ксеноидов. Чтобы защититься, архастражи либо отпрыгивали назад, либо пытались закрыться руками.

Именно сейчас Альруус получил желанные время и концентрацию. Через мгновение по ксеноидам ударили множество психических молний, выходившие откуда-то из потолка, рождаясь будто из разрыва в реальности, в которую просачивался эфир, извергающий псионическую атаку.

Чёрные стражи в моменте вражеского замешательства перешли в контратаку.

— Черная Стража, уничтожить чужаков! — зло воскликнул Клиций.

— Холодной сталью за Свободу! — прокричали легионеры вслед за своим командиром.

Воины Империи Свободы в конце концов уничтожили архастражей, однако отпечаток близкого поражения останется с Клицием надолго, но сейчас он предпочитал вовсе не задумываться об этом, если вообще уделил этому внимание хотя бы на долю мгновения.

Оставив от тел ненавистных противников лишь половинчатые куски с ровными жженными срезами, легионеры без передышки подбежали к вратам командного помоста. Им не требовалось времени, чтобы отдохнуть или собраться с духом, они уже были готовы, готовы с самого момента вступления в легион.

Брат Арут, специалист по электронике и информатике, вскрыл массивную панель управления размером с человека в виде смеси механического кокона с выходящей статуей неизвестного древнего воина. Сняв с ранца специальное взламывающее устройство, цифровой специалист подключил его захватывающими нексус-портами к ядру панели. Чёрный страж, глубоко погрузившись в процесс, принялся взламывать систему.

Ему, безусловно, потребовалось время, но, так как до этого он активно изучал систему шифрования и кодирования одних из главных врагов человечества, система была взломана, и Арут открыл врата для своих братьев.

Перед легионерами распахнулся исполинского размера капитанский мостик «Царя Лесов», подобный инопланетному собору. Множество колонн и преград создавали сложный лабиринт укрытий, а вдали, словно врата в пугающую бездну, раскинулись огромный панорамный и десятки меньших экранов, которые демонстрировали бескрайние просторы темного космоса. В свете манящих и устрашающих видений стояла ведьма Айтелия. Без шлема, облаченная лишь в броню из наноткани и ниспадающую бело-зеленую мантию, калаэдрийка была воплощением печальной красоты. Её взгляд, на мгновение обратившийся к незваным гостям, выдавал великую усталость и скорбь. Её глаза, калаэдрийские, цвета молодой зелени, на долгое время запомнятся Улвию.

Она стояла, сложив руки за спиной, и ждала, как её противники займут свои позиции. Псионик знала, что легионеры здесь ещё до того, как те подошли к вратам. Она знала, что они придут, когда их сабатоны ещё даже не ступили на палубы «Царя Лесов».

Заступники человечества заняли позиции, рассредоточившись полукругом по палубе мозга корабля.

— К чему этот цирк? — риторически спросила калаэдрийка, заставив одной лишь силой мысли закрыться шлюзовые ворота. — Неужели воины якобы великой Империи Свободы нуждаются в укрытии и тенях?

Её слова раздались могучим эхом, отразившись от стен мостика, а яркий свет люстровых ламп внезапно вспыхнул, ослепив всех, и тут же угас.

— На «раз-два-три» наступаем, — произнёс Нальтус. — Раз… два… три!

Специалист по тяжелому вооружению и черные стражи, оснащенные штурмовыми модифицированными тальт-винтовками, ринулись вперед с двух флангов, окружая псионика и обрушивая на него плотный огонь. Смертоносные тальт-снаряды калаэдрийская ведьма заблокировала, материализовав временный пси-барьер.

Наконец, она обернулась к своим яростным противникам. Нежное, но грозное женское лицо исказилось в приступе психического гнева. Множество тонких морщин проступило на коже, ничуть не омрачая её красоты, волосы встали дыбом, а глаза загорелись неестественным огнем бурлящего эфира.

Быстро осознав, что на неё бегут всего четверо, Айтелия, с помощью своих способностей, лежащими за пределами обычного человеческого ума, с невероятной силой, подобной страшному урагану порывистого ветра, отбросила всех их в колонны. Разошелся сокрушающий слух треск, некоторые колонны упали, издав ещё больший грохот, завалив под обломки четверых легионеров, отчаянно пытавшихся добраться до калаэдрийки. Это произошло так быстро, что чёрные стражи даже не успели до конца понять, что именно произошло.

Ещё четверо ангелов быстро, со скоростью гепарда, поднялись на балконы у стен командирского мостика. С двух сторон сверху ринулся на вражеского псионика огонь, переключённый в автоматический режим. Легионеры стреляли словно из пулемёта, с невероятной плотностью! Только чудом Айтелия успела возвести вокруг себя барьер.

Один из воинов IX легиона, пользуясь её отвлечённостью, решил подбежать к калаэдрийке и нанести по ней удар лазеромечом, но не успел он преодолеть и половины пути, как Айтелия, с решимостью, не требующей видимых усилий, сжала силовой доспех ангела Свободы. Раздался лишь короткий, подобный хлопку, взрыв, и неудачливый защитник человечества отлетел в сторону.

— И это всё, что вы можете, легионеры? — с саркастическим огорчением произнесла псионик. Её голос прозвучал в головах чёрных стражей звонким эхом.

Калаэдрийка выпустила жестокую и стремительную пси-волну в четырёх легионеров, что стояли на балконах. Но чудом они успели спрыгнуть и уклониться от обрушившейся силы. В мгновение ока, на холодной металлической палубе, четыре чёрных стража перезарядились и снова надавили на спусковые крючки, выпустив в ведьму шквальный огненный град.

Утрос, сжав в руке нож, больше походивший на одноручный меч для смертных, стремительно ринулся на Айтелию, а затем и вовсе прыгнул на неё. Но глаза псионика засверкали фиолетовым, неизвестным, неописуемым цветом. Чёрный страж завис в воздухе, ощущая, будто его со всех сторон сдавливают множество неподвластных ему сил. Калаэдрийка легко отбросила его в сторону: удар был могучим, Утрос потерял сознание, а доспехи покрылись вмятинами. Он летел словно кукла-марионетка, которой перерезали нити.

Тех четырех легионеров, стрелявших по ней, псионик ударила мощнейшим зарядом эфирных молний. С искаженным, даже пугающим, непонятным треском молнии врезались по чёрным стражам, мгновенно покрыв своими язычками силовые доспехи, прорываясь сквозь нити реального пространства. От сильной боли и пагубного воздействия эфирных сил на живых существ ангелы, кряхтя, шипя и рыча, упали на колени, содрогаясь в конвульсиях, и вскоре рухнули на палубу, лишившись возможности сопротивляться.

Двое легионеров, сжав в руках эфес мечей, решительно устремились к калаэдрийке, обходя её с двух сторон, однако, как и в случае с первыми, она просто взяла и отбросила их от себя почти невидимой волной псионической энергии. Двое решительных, но безуспешных воинов Девятого влетели в стены, в колонны и в остальные уголки капитанского мостика.

Альруус вышел, чтобы сразиться с калаэдрийской ведьмой, но она мгновенно обрушила на него колонну, которую легионер сдержал с помощью пси-способностей. Однако удержать пси-молнии, влетевшие в него, воин не смог — эфирными его потоками отбросило в сторону.

— Ха! Вы даже при помощи псионика ничего не можете сделать! — злорадствовала Айтелия, чувствуя, что интенсивное использование её способностей заставляет страдать разум и мышцы тела.

Но Альруус смог в кратчайший срок прийти в себя и вернуться в бой. Почтенный брат-ментион с помощью психосил поднял вверх несколько кусков разрушенных колонн и метнул их прямо в Айтелию. Калаэдрийка прекрасно блокировала данный прием, размельчив куски материала в порошок силой мысли и неведомой психической энергией.

Однако ментион совершил несколько выстрелов из тальт-пистолета, ускоряя и усиливая вылетающие снаряды своими силами. Побежав вперёд, легионер-псионик решительно собирался заколоть ксеноидскую ведьму.

Айтелия направила несколько пси-волн на бегущего в её сторону заступника человечества. Волны остановили продвижение Альрууса, устоявшего благодаря активации магнитов на подошве сабатонов и успешному эфирному блокированию. Это позволило ему следом быстро возобновить свой маневр, противясь боли, нараставшей в его теле по мере всё большего бурления эфира.

За волнами последовали ещё и ещё, но легионер смог их преодолеть, совершив отвлекающий внимание удар посохом по калаэдрийке. Она заставила застыть руку почтенного ментиона с помощь псионических сил, но именно это и было нужно Альруусу, собравшему всю свою силу. Из левой руки ментиона вырвался заряд молний, направленный в ведьму. Разряд был мощен, всех в помещении ослепил белый свет.

Айтелия была отброшена в сторону, но осталась жива, хоть и чувствовала адскую боль, расходившуюся по её животу и грудной клетке в голову так, словно десятки и сотни невидимых когтей разрывают её тело.

Ведьма создала мощную пси-глыбу, собравшуюся из сотен нитей метафизических лент, возникающих буквально из неоткуда. Глыба стремительно прорезала воздух, вонзившись в почтенного псионика. Ментион пал на спину, прокатившись по палубе, получив серьёзное увечье в груди.

Следующая атака ведьмы была эфирным огнем, который, подобно дракону, исторгнувшему пламя из своей пасти, охватил легионера-псионика. Психический огонь воспламенил доспехи Альрууса, но ему посчастливилось отделаться лишь лёгкими ожогами, сумев создать защитное поле, несмотря на боль.

Клиций, воспользовавшись моментом, заключил всю волю в силу и устремился на Айтелию, крепко сжимая Крушителя империй, по клинку которого проходили легкие раскаты молний и возмущения энергии.

Заметив лейтенанта, псионик направила на него бурный поток огня и молний, но тот совершил ловкий перекат в сторону, увернувшись от последствий серьёзной атаки.

Альруус, желая помочь Эрикиону, создал вокруг него псионический барьер, защищавший лейтенанта от огня, молний и гнева ведьмы.

Набрав достаточную скорость, лейтенант IX легиона бросился на Айтелию, но та остановила его психическими силами, заставив зависнуть в воздухе. Он изо всех сил сопротивляться сдерживающей его мощи, и, находясь оторванным от пола, Клиций дёргался, точно дрожал из-за судорог, сводивших каждую мышцу его тела. Однако причиной его дрожи служил не страх, а гневное противостояние метафизическому воздействию. Безуспешность усилий наполняла лейтенанта дикой ненавистью. Рыча и кряхтя, заступник человечества из IX легиона сгорал от первородной злобы.

Держа Клиция в воздухе, Айтелия направила на Альрууса мощный поток психической энергии, который он в последний миг смог заблокировать и удержать, поглотив без ущерба себе и окружающим.

Калаэдрийка была отвлечена сдерживанием сопротивляющегося Клиция и ослабленного, но все равно опасного Альрууса. Продолжая держать первого в плену своего контроля, Айтелия направила в ментиона ряд псионических пульсирующих сфер, добивавших всякое сопротивление врага мощными взрывными и притягивающими импульсами.

Улвий, стоявший за одной из колонн, не решаясь пойти в бессмысленную атаку, посмотрел на оставшихся возле него чёрных стражей и приказал им выйти вперёд и открыть огонь по вражескому псионику. Одновременно с этим Лимус снял с пояса нож. Выйдя из-за колонн, чёрные стражи по приказу сержанта открыли злой огонь по ведьме, но их порывы были быстро прекращены мощным ударом психической волны. Полученного времени было вполне достаточно сержанту.

Улвий без малейшего промедления устремился подобно бушующему ветру в направлении вражеского псионика. Он бежал так быстро, что даже старший легионер был бы удивлен. Решимость и сила переполняли тело Лимуса, позволяя полностью использовать свои физические возможности. Ангел Свободы бежал необычайно быстро, не обращая внимания на большую тяжесть брони и огромную нагрузку на организм. Улвий почувствовал высокое давление в своих конечностях, но ему было всё равно. Он заставил тело работать на износ. Так как броня обладает специальными коннекторами для соединения с нексус-портами, встроенными в тело легионеров для взаимной отдачи и получения подробных данных об внешней среде и внутреннем физическом состоянии солдата, тяжесть силового доспеха и нагрузка так или иначе компенсировались.

Сержант IX легиона за мгновения преодолел расстояние от колонны до Айтелии, совершив под конец резкий рывок к ней. Когда калаэдрийка поняла, что легионеры её переиграли, было уже поздно. Со смесью испуга и изумления в глазах псионик взглянула на приближающегося Улвия, зрачки её заметно сузились. Взгляды противников пересеклись. Она была напугана и удивлена, он — был зол и в то же время не испытывал к ней безудержной ненависти, что явно удивило её ещё сильнее.

Необычайный страх резко окутал ведьму, такой страх, что заставил её подкоситься и задрожать. Лимус, оказавшись уже над ней, резко вонзил нож ей в живот, всадил его глубоко в тело Айтелии. Из раны тонкими струйками потекла кровь. Не теряя времени, сержант углублял рану, вдавливая нож всё глубже. Калаэдрийка испытывала острую и пульсирующую боль в своём животе. Она чувствовала, как жизнь покидает её, конечности немеют, а глаза постепенно затухают.

Клиций упал на пол, ощутив великое облегчение и быстрый спад напряжения по всему его телу, жадно глотая воздух.

Айтелия упала на колени, ощущая, как смерть дышит ей за ухом. Легионер не отпускал оружие. Ведьма положила свою руку на наплечник наклонившегося над ней воина, оставляя кровавый отпечаток ладони. От её прикосновения Улвий ощутил сильную головную боль, но она была столь странной, что он не мог понять, специально ли противница наслала её на него или нет.

На последнем издыхании Айтелия, сдерживая всхлипы и редкие слезы, превозмогая боль, смогла заговорить.

— Твоя империя… падёт… Она сгорит дотла… Она сожжёт себя… изнутри. Вас не станет, человек… — хрипло и тихо произнесла она. В её голосе была боль и слабость, а по щеке потекла кристально чистая слеза. — Вы… все… сгорите.

— Это произойдёт лишь в твоих жалких мечтах, ведьма, — его слова раздались грозной бурей.

Улвий быстро вынул нож из тела калаэдрийки, вызвав брызг крови. Он сделал это резко, без церемоний.

Однако ведьма ещё не умерла, и, не желая так просто уходить, она издала мощный и пронзительный крик, столь неестественный, что только дурак не догадался бы, что он был псионическим.

Произошёл пси-импульс, наступивший после смерти Айтелии, которая забрала её вмиг между криком и импульсом.

Улвия отбросило от тела, все легионеры упали на пол под воздействием удара возникшей пси-волны, попадали покосившимися деревьями под метафизической мощью. Даже Альруус грохоча рухнул коленями на палубу.

В головах чёрных стражей раздался крик, их головы взрывались от боли, а конечности немели.

Долго это не продлилось, и вскоре ангелы Свободы стали восстанавливаться, их организм и ментальное здоровье возвращались в норму. Однако каждый легионер отдалённым эхом в собственном разуме услышал чьи-то голоса, очень знакомые и родные. Кроме голосов некоторые даже услышали и звуки городов, природы, чего-то столь близкого. Все они замерли, впав в ступор.

— Что это было? — озадаченно спросил Арут.

— Я услышал голос матери... — дрожаще сорвалось с уст Клиция.

Он суровый и храбрый воин, но это заставило его дрогнуть. Лейтенант не слышал голоса матери уже более ста лет. Он был так удивлён, что не мог поверить в произошедшее. Голос матери был такой нежный, такой мягкий и пробирающий до глубины души, а нежности в своей жизни он больше не чувствовал, поэтому такое резкое приятное и одновременно печальное чувство заставило его на миг испугаться.